ponderatio

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Неожиданный зрительный контакт прервал рассуждения ведьмы. Мальбонте, тяжело выдохнув, едва заметно кивнул в ответ. Однако этот жест не вселил в Эмилию надежду на выход из осознанного сна — напротив, поселил в душе сомнения.       Но время шло, каждая секунда неумолимо утекала безвозвратно. Они пребывали во сне, но для внешнего мира — спали. Если время истечёт, они рассыплются в прах. Вновь бросив взгляд на метиса, ведьма предложила вместе подумать о четвёртом мире.       Мальбонте глубоко вздохнул, будто утомившись от этого приключения, и от этого звука Фрай напряглась.       — Ты был великолепен, — спокойно произнесла она, избегая его взгляда. — Но твоё же любопытство привело нас сюда, где ты в очередной раз доказал своё «звание».       Эмилия не стеснялась сказать это вслух, особенно перед ним. На мгновение взглянув на него снова, девушка заметила, как он раздражённо закатил глаза, а затем закрыл их. Поняв, что комплимент прозвучал шаблонно и лишь вызвал досаду, Эмилия повторила за ним, думая о своей комнате. Мальбонте приоткрыл один глаз и увидел, как ведьма задумалась, слегка приподняв уголки губ.       Мальбонте усмехнулся её наивности.       Прикрыв глаз снова и сосредоточившись на комнате Фрай, Мальбонте распахнул веки. На первый взгляд комната выглядела нетронутой. Но совсем недавно, пока хозяйка комнаты была на пыточном стуле, здесь был он.       И Мальбонте поплатился за это.       Эмилия предупреждала его, чтобы он не трогал её вещи.       Фрай окинула комнату взглядом, сосредоточив внимание на кровати. Трудно было поверить, что метис, даже по приказу Чумы, стал бы искать что-то под мебелью. Для неё это было всё равно что представить вампира, который решил бы пройтись неспешным шагом, как смертные. В её воображении возникла картина: возможно, Мальбонте просто поднял кровать, придвинул её к стене и взял то, что ему было нужно.       Улыбнувшись своей фантазии, ведьма услышала, как Мальбонте сдавленно вздохнул и направился в центр комнаты. Наблюдая за ним, Эмилия увидела, как он снова повернулся к ней, но затем отвернулся и направился к стулу. Неловко проводив его взглядом, хозяйка комнаты предложила ему присесть, а сама наклонилась под кровать.       Запустив руку под мебель, она отвернулась от метиса и вытянула свою здоровую руку как можно дальше. Пока она искала разорванную сумку, она услышала, как Мальбонте начал стучать зубами от острой боли. Эта мука передалась и ей, и она сжала губы, продолжая поиски. Внезапно она услышала его голос. Оставив руку под кроватью, Эмилия прислушалась к его опустошённому, охриплому тону.       — Поторопись, — холодно произнёс Мальбонте, судорожно расстёгивая крепления на груди.       Повернувшись в его сторону, Эмилия увидела, как он быстро расстегнул епанчу, которая мешала ему дышать, и раздражённо отстегнул ремешок на боку. Сбросив багровую накидку, он остался в полурасстёгнутом кожаном жилете. Встретившись с ней полузатуманенным взглядом, Мальбонте ослабил свой жар, сжав потрескавшиеся губы.       Его удивляло и даже восхищало в ней то, что при общей боли ей удавалось сдерживаться. Возможно, не каждый раз, но точно лучше, чем он сейчас. Она посмотрела на него, ещё раз пошевелив здоровой рукой под кроватью. Фрай понимала, что ей придётся нырнуть под кровать, и бросила быстрый взгляд на Мальбонте. Насторожившись, ведьма тяжело проглотила образовавшийся ком в горле от накатывающей, связывающей их муки.       Прислонившись к холодной поверхности и вглядевшись в темноту, она прислушалась к звукам, которые издавала обувь Мальбонте. Эмилия была очень взволнована, все чувства обострились, а череда событий не давала ей спокойно вздохнуть. Гнев и ребяческое предвкушение чего-то ещё било в висках, ведьма понимала, что сейчас она ведёт себя нехарактерно, выплескивая какие-либо эмоции, не говоря про действия.       Перенасыщение всего и ничего создало глуповатое, но обоснованное чувство тревоги и опасности. Всё же Эмилия боялась, боялась Мальбонте, хотя и пыталась это заглушить внутри. Он продолжал оставаться для неё никем, а иногда и кем-то. Даже при странных обстоятельствах, Фрай, как отшельница, старалась приписать его ни то к врагу, ни то к знакомому, а порой и к незнакомцу, чьи пути странно пересекались, словно это была воля самой судьбы.       Тяжело проглотив слюну и смочив пересохшее горло, ведьма старалась переключиться на цель. Цель — выбраться из осознанного сна. Перестать быть в одной лодке с Мальбонте и просто поспать. Уснуть и уйти от чертовой реальности, что окружала её каждый день.       От Чумы, от Дагона, от потерь и неудач, от чувства собственной слабости. Вновь сосредоточившись на мешке, она старалась не задеть свою больную руку и, прищурившись, проползла под кроватью. Её лопатки упёрлись об царгу, и она чувствовала невыносимое покалывание в сочетании с «подарком» от «бога».       Эмилия сдержалась, чтобы не закричать от боли. Она продолжала всматриваться в темноту. Мальбонте видел, как ведьма страдала, сдерживалась и тихо мычала, но продолжала упорно искать сумку, которая могла бы помочь им.       Мальбонте хотел что-то сказать, но продолжал наблюдать за ней. Эмилия прошептала заклинание, чтобы осветить темноту. Она задела больную руку о деревянное основание и дёрнулась от боли. Прислушавшись к тому, как Мальбонте прошипел вместе с ней, Фрай ещё сильнее захотелось позлорадствовать.       Несмотря на то, что он предал её, теперь он пожинал плоды своего поступка. Она с желанием проучить его прокрутила ампутированную конечность. Эмилия ещё раз повторила эту пытку, прислушавшись к тому, как он напрягался и скрипел зубами. Сдержав подступающие слёзы, она вспомнила, как ей оторвали палец. На секунду Фрай осознала, что сейчас она ничем не хуже своего безумного дяди. Но она всё же решила прекратить эту пытку. Ведьма понимала, что если поддастся безумию, которое бушевало в их крови, то могла бы причинить вред не только себе, но и другим.       Нервно встряхнув головой, она продолжила двигаться, придерживая световую магию. Внезапно она заметила одинокую сумку и, схватив её, отползла назад. Сев на колени, она засунула руку в сумку. Наконец, она нащупала заветную колбу и, не спеша, достала её. Мальбонте поймал взгляд ведьмы и тут же, виновато, отвел глаза.       — Мог бы извиниться, — раздражённо сказала Эмилия, осознав, что сейчас не время требовать извинений. — Прости, — бесстыдно произнесла Фрай и достала то, что могло облегчить их боль.       Она встала и направилась к нему.       — Я не дам тебе это, если ты выпьешь слишком много, — вспомнив о возможных последствиях, она подошла к нему. — Открой рот.       Эмилия уверенно взяла ослабевшего метиса за подбородок, повернула его к себе и увидела, что его лоб покрылся испариной. Убрав большим пальцем прилипшие ко лбу волосы, она продолжила держать в руке колбу. Мальбонте слегка приоткрыл губы, но тут же их зажал. Эмилия покачала колбу, и пробка упала на пол. Ей пришлось повторить свою просьбу:       — Приоткрой свои губы, и этого будет достаточно, чтобы жидкость попала внутрь.       Однако, казалось, боль лишила Мальбонте сил и способности ясно мыслить. Эмилии пришлось приложить усилия, чтобы помочь ему приоткрыть рот, проведя пальцем между плотно сжатыми губами. Её палец коснулся его зубов, и он сжал его губами.       — Я сейчас сама лишусь чувств от наших страданий, — в сердцах воскликнула Эмилия, ощущая, как дурнота подступает к горлу.       Всё это было слишком: Чума, Дагон, Безликий и изнурённые крылатые, которые взирали на неё снизу вверх, не спеша бороться за свою жизнь. Злость начала подниматься в ней, но тут она обратила взор на ослабевшего Мальбонте, и гнев её сразу унялся.       — Ты же такой сильный метис, — голос её сорвался на усталый шёпот, и Эмилии пришлось вынуть палец из его рта.       Понимая, что исход может оказаться не самым приятным, она запрокинула голову, чтобы позволить синеватой жидкости проникнуть в её рот.

«На нас двоих хватит по десять капель, иначе можно превратиться в безвольный овощ».

      Промелькнуло в голове у Эмилии, не решаясь сделать глоток жидкости, приготовленной ею для Мальбонте. Несмотря на боль, она наклонилась к метису и заглянула ему в глаза. Приблизившись к его лицу, она решительно зажала ему нос и крепко поцеловала в губы. Свободной рукой она ударила его по плечу, словно побуждая его приоткрыть рот.

«Как невинная монашка, Шепфа, это же надо так контролировать себя!».

      Эмилия, перекрыв метису доступ воздуха, ощутила не слишком приятную боль в области носа. Удержав и оттянув нижнюю губу Мальбонте, она слегка прикусила её, заметив, как его глаза приоткрылись.       Мальбонте, чувствуя неприятное ощущение на нижней губе, видел лишь размытые очертания лица ведьмы. Осмелившись и поборов свою слабость, он приоткрыл глаза пошире, увидев, как Эмилия наблюдала за ним, продолжая пытаться передать ему в рот их спасение.       Тупая боль вновь возникла в плече Мальбонте, нахмурившись, метис вновь закрыл глаза. Фрай нервно ударила по плечу третий раз. Это был не романтический поцелуй влюблённых, а скорее жест отчаявшейся девушки, не желавшей умереть от общей боли.       Ведьма сжала зубами кожицу его губы, отчего мужчина нахмурился. У Мальбонте появилось резкое желание оттолкнуть надоедливую Фрай, которая посмела его коснуться, но приподняв с трудом руку, та безвольно упала. Тяжело вздохнув, метис ослабил губы, чувствуя, как нос, который сжимала Эмилия, снова может дышать. Наконец, ослабив давление на его нос, девушка смогла проникнуть в его приоткрытые губы.       Фрай передала крылатому жидкость, которую держала во рту, и поспешно отстранилась, нервно и слегка брезгливо обтёрла губы о свою руку. Она ощутила лёгкую боль, которая постепенно прошла. Эмилия, покачнувшись, попыталась отойти от этого безумного действия, но появившийся кровавый след на руке заставил её обратить внимание на мужчину.

«Кусала его, а отобразилось на мне».

      Эмилия, подняв голову, наконец смогла сделать глоток жидкости. Пошатываясь, она добралась до кровати и с облегчением опустилась на край. Мальбонте быстро пришёл в себя. Осмотрев Фрай, которая сгорбилась, позволяя волосам закрыть лицо, метис нахмурился, ощутив слабое покалывание на нижней губе. Эмилия, тяжело вздохнув, подняла голову и уставилась в одну точку, слушая, как Мальбонте шуршит обувью по полу. Мужчина неторопливо застёгивал одежду, поднял накидку с пола и взглянул на ведьму.       Их взгляды встретились. Увидев у неё на губе такой же след от укуса, он усмехнулся. Но тут же ощутил, будто предал Вики. Конечно, в такой ситуации о моральной и физической верности не могло быть и речи, но Мальбонте за секунду до странного взгляда Эмилии думал иначе. Девушка, потерявшая недавно возлюбленного, нервно отвела взгляд, разорвав их контакт, но вскоре осмелилась вновь взглянуть на него. В её глазах читалось то же, что и ощутил Мальбонте.       Слепое предательство своего сердца? Необдуманные действия? Это было сложно объяснить.       Они оба были заложниками ситуации.       Мальбонте понимал, что Уокер, возможно, не вернётся к нему, поскольку он оставил её в трудный момент. Он знал и слышал, как другие бессмертные обсуждали частые визиты Люцифера в камеру Уокер. Эмилия понимала, что Небироса больше не вернуть и что она вновь осталась одна.       Горечь потерь и непринятие очередной несправедливости давались девушке с трудом. Но самое ужасное было то, что ведьма, которая по природе своей могла притворно морочить голову себе и Небиросу, действительно полюбила его. Поздно, слишком поздно поняв, что это произошло. Их мысли изводили их самих.       Мальбонте увидел, как Фрай устало посмотрела на него, встала с кровати и отряхнула бёдра. Она попросила Мальбонте не трогать её вещи, но услышала неутешительный ответ.       — Ослушаться Чуму для меня не входило в планы, — спокойно сказал Мальбонте, прищурившись, увидев, как Фрай нахмурилась.       — Если Чума прикажет тебе залезть в пасть дракона, ты сделаешь это или всё же попытаешься избежать опасности для своей жизни?

«Придурок, он хлеще, чем марионетки!»

      Голоса в голове Мальбонте вновь обрушились на него, и он заметил, как образ ведьмы исчез. Сначала для него исчезло очертание лица девушки, он проморгался, он ощутил, как стул исчез под ним, позволяя телу падать в непроглядную тьму.       Чувство падения заставило Мальбонте попытаться раскрыть свои крылья, но тело словно отказывалось продолжать падение. Резкий толчок заставил его приподняться с кровати. Мальбонте проморгался, заметив, что ощущение было слишком реалистичным, словно он никогда не умел летать, но научился падать во тьму. Приложив свою холодную ладонь ко лбу, метис почувствовал, как пот стекает по коже. Неясная дрожь прошла толчком по телу крылатого, заставив его встать с кровати.       Эмилия, которая не видела перед собой метиса, а лишь пустоту, покачнулась и упала, словно на пол. Окунувшись в чёрную бездну, где нет начала и конца, она с трудом открыла глаза, непроизвольно дёрнувшись всем телом. Почувствовав на себе взгляд, Фрай повернулась в сторону кровати мальчишек, приподняв голову и увидев встревоженный взгляд Ади. Сонная пелена вновь упала на глаза, зевнув, девушка всё же не отрывала взгляд от друга.       — Я думал, ты на пожарника сдаёшь, — усмехнулся демон, неторопливо застёгивая пуговицы на чёрной рубашке. Отшагнув от проснувшейся подруги, Ади игриво ущипнул Сэми за ягодицу.       Эмилия с грустью смотрела, как мальчишки собираются и шутят друг над другом. Ей так хотелось бы ещё поспать, свернувшись калачиком с подушкой. Она мечтала сбежать от этой жестокой реальности и наконец-то позволить себе быть счастливой. Хотя бы во сне. Вздохнуть свободно, не боясь умереть каждую секунду своей жизни. Отвернувшись к спинке дивана, она закрыла глаза, но в её сон ворвался ангел.       Тихонько тронув её за плечо, Сэми попросил всё же сходить в медпункт. Эмилия нехотя повернулась к нему и сказала:       — Хорошо, ещё немного посплю…       Но этого «ещё немного» не последовало. Сэми нахмурился и силой поднял её с дивана. Он осмотрел Эмилию и попросил демона помочь. Мальчишки положили её руки за голову и понесли в лазарет.

«Маскам свойственно срываться, а слёзам высыхать».

Вики Уокер.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

Сейчас.

Четвёртый мир.

      Лучи солнца, проникая сквозь плотную ткань тюли, рассеивали мрак, окутавший комнату. Вики наконец-то погрузилась в сон, но он был неспокойным. Казалось, само утро шептало ей, что пора пробудиться.       Вики обняла подушку, но внезапное движение заставило её дёрнуться всем телом, и она открыла глаза. Волна страха пробежала по её телу, заставляя её несколько раз моргнуть. Она посмотрела на свою освобождённую руку и с трудом подняла затекшую, скованную ногу. Ощутив знакомый металл, она приподнялась и увидела обнажённую спину демона, спавшего за столом.       Вспомнив, как на рассвете она увидела его возвращение, она решила снова прилечь.       — Она не узнает, — прошептал Люцифер.       Солнечные лучи согревали его спину, делая его карие глаза похожими на пламя. Мужчина улыбнулся и осторожно положил лодыжку девушки себе на ногу. Уокер посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц и услышала то, чего нельзя было услышать в реальности. Его тихий шёпот растворился в воздухе, а за ним последовала горькая правда.       — Мне… — он на секунду засомневался, усмехнувшись своим мыслям, — жаль, что так вышло.       Тяжело выдавив из себя эти слова, демон аккуратно провёл рукой по её бархатной коже. Вздрогнув от его прикосновений, Уокер поёжилась и тяжело вздохнула. Она посмотрела на него, словно они вновь оказались возлюбленными. Её воспоминания горько кричали: «Он это сделал специально», а сердце старалось найти оправдания тому, что не могло быть иначе. Либо Люцифер, либо кто-то другой, что не позволил бы даже попрощаться с отцом.       — Помнишь, — нотки ностальгии прозвучали в его голосе, — доля доброты к тебе останется навсегда, но не сейчас. — Резко сменив тему, он тяжело вздохнул.       Грубо схватив её за ногу, Люцифер защёлкнул кандалы, не позволив Уокер сказать ни слова. Приказав ей лечь, демон с раздражением подошёл к столу и бросил туда книгу, которую до этого держал в руках.       Эта ситуация начала его раздражать, и, взглянув на чёрную обложку, мужчина решил прочитать книгу ещё раз.       Ангел наблюдала за тем, как Люцифер сел за стол, продолжив игнорировать её. Она подумала, что он не защёлкнул кандалы на её руке, возможно, чтобы она могла досыпать свой короткий сон.       Уокер аккуратно приподнялась и шагнула к столу. Она остановилась рядом с Люцифером и посмотрела на его сонное лицо. Она заметила книгу и, приподняв её, вытащила из-под головы мужчины. Это была книга средней толщины, в которой были иллюстрации крыльев фей. Уокер уже не так равнодушно относилась к этому.       Она провела пальцем по шершавой бумаге, когда услышала стук в дверь. Повернувшись, она услышала угрозу:       — Не прикасайся к моим вещам.       Люцифер грубо выхватил книгу из рук ангела и аккуратно положил её на стол. Проморгавшись, он встал и открыл кому-то дверь. Он закрыл собой бессмертного и обратился к Уокер, приказав ей переодеться. Он бросил несколько вещей на кровать.       Выражение лица демона сразу же отразило трепет и нервозность. Он быстро застегнул пуговицы на своём верхнем одеянии. Затем, взяв на спинке стула плащ с металлическими наплечниками, мужчина бросил взгляд на ангела.

В это же время…

      Чьи-то взволнованные глаза наблюдали, как с руки ведьмы снимали бинт. Медсестра аккуратно сняла ткань и постаралась успокоить пациентку, беседуя с ней.       За ширму зашла Мисселина, учительница в ужасе прикрыла рот рукой и с тревогой спросила о состоянии Фрай. Эмилия была вынуждена солгать ей, и учительница с облегчением выдохнула.       Её глаза начали слезиться, когда повязка с руки была снята. Не обнаружив недостающего пальца, санитарка потянулась к баночке с густой жидкостью. Открыв её и рассмотрев оторванную конечность, женщина встретилась взглядом с Эмилией. Женщина сразу поняла мысли пострадавшей и отрицательно покачала головой.       — Ваше тело не смогло восстановиться после таких ужасных повреждений, — произнесла медсестра успокаивающим тоном и аккуратно поддела засохший кусочек плоти. Крылатая капнула что-то похожее на клей и по-матерински подула на больное место.       Жидкость начала неприятно покалывать, и ведьма, часто моргая, отвернулась к окну. Это было единственное, что она могла сделать, чтобы скрыть подступающие слёзы. Шмыгнув носом и сжав свою потрёпанную руку, Эмилия не поняла, что сейчас делал её мизинец.       — Рефлексы сохранились, — сказала медсестра, кивнула в подтверждение своих слов и попросила Фрай ещё раз сжать руку.       Погружённая в свои мысли, ангел осторожно опустила руку на раздвижной пищеблок. Отойдя от Мисселины и Эмилии, она закрыла ширму. Эмилия осталась наедине с женщиной, которой было трудно сдерживать свои эмоции. Ведьма слабо улыбнулась, наблюдая за тем, как выражение лица женщины меняется каждую секунду.       — Ох, дети… — прошептала Мисселина и подошла к тумбочке. Она смочила стерильную ткань прохладной настойкой и нежно приложила её к появившемуся синяку.       — Это переходит все границы, — взволнованно проговорила учительница, прикоснувшись к ушибам.       — Этих границ сейчас нет, — сухо сказала Эмилия. Она понимала, что даже её дядя в любой момент мог убить её.       Ведьма поудобнее повернулась, приняв помощь ангела. Выразительные глаза ангела понимали всю горькую правду. В неловкой тишине они прислушались к шагам. Медсестра быстро вернулась, что-то бормоча себе под нос. Положив чёрный кусок непонятного материала на пищеблок, ангел устало присела рядом с Эмилией.       — Сколько же мне ещё исправлять последствия того, что сделала Всадница? — прошептала женщина умоляюще и взяла брусок, сжав его крепко в руке.       Не сводя с неё взгляда, она ловко заставила резиновый материал изогнуться, мгновенно создав крошечный мизинец. Взяв за руку Эмилию, она что-то поправила, приложив протез к оторванной плоти. На мгновение Фрай напряглась, словно чёрный и шершавый на ощупь протез обвил её палец. Удивлённая, девушка пошевелила пальцем и поняла, что он стал одним целым с её рукой.

Тем временем…

      Демоница в чёрном платье сдерживалась, чтобы не напасть на Чуму, которая, как психопатка, мучила её дочь. Мими билась ногами по полу и насильно открыла рот, позволив силе Всадницы проникнуть в себя. Как только змеиный яд проник в её тело, она начала задыхаться и биться в конвульсиях. Из её глаз полились слёзы, а кожа приобрела синеватый оттенок.       Чума осторожно опустила крылатую и взяла её за слабую руку. Она видела, как её «зверушка» корчилась в конвульсиях, отчаянно пытаясь вдохнуть.       Услышав, как Мими всё сильнее плакала, Элиза не смогла сдержать слёз. Собравшись с силами, она сказала:       — Я приведу его, но с одним условием: ты не тронешь её!       Вики с тревогой наблюдала, как Чума опустила ослабевшую подругу на пол. Голова демоницы ударилась о кафель, Мими продолжала задыхаться. Элиза напомнила ей о данном обещании. Чума безразлично взглянула на дочь Мамона и повторила её слова: — Мамон за Мими — равноценный обмен?       Усмехнувшись, всадница вальяжно отошла от Мими, заставив Элизу вздрогнуть.       Мать, которая могла испепелить весь мир, сейчас была полна отчаяния. Прикусив губу, демоница поднесла к ним сигару и, опустошённо вздохнув дым, слабо кивнула. С безумной улыбкой садистка приподняла руку, заставив свой яд выскочить из горла Мими, которая обмякла.       Вики попыталась броситься к подруге, но Люцифер грубо её остановил. Он рыкнул на неё, и она попыталась сопротивляться, но демон сжал её руку сильнее. Заметив, как первая зверушка показала зубы, Чума прогнала статную дьяволицу. Не успев попрощаться с дочерью, Элиза быстро вышла из зала.       Хитро улыбнувшись, Чума приказала Люциферу наказать Уокер. Опешив от такого, демон ответил, что она уже была наказана. На это скучающий взгляд Чумы вспыхнул яростью. Резко обернувшись к Тине, которая поджидала с подносом, женщина приказала ей принести что-нибудь выпить.       Люцифер содрогнулся от мысли, что снова причинит боль Вики. Он увидел, как девушка сжалась, а затем повернулась к резко распахнувшейся двери.       В зал вошёл человек в чёрном одеянии. Вики узнала в нём родственника Фрай. Он преклонился перед Чумой и громко сказал, что всё готово.       Мужчина взглянул на Люцифера и, усмехнувшись, приподнял уголки губ. Демон крепко взял руку Вики и повёл её за собой. Он сжал её руку так сильно, что она зажмурилась от боли. Однако в следующее мгновение его взгляд стал холодным и суровым, и он отпустил её руку.       Вики заметила, что Люцифер вёл себя странно, и покорно последовала за ним. Они направились к башне, которая стала излюбленным местом для пыток бессмертных. Уокер вошла в приоткрытую дверь, которую придержал мужчина, и посмотрела на него.       — Пока ты меня не возненавидела ещё больше, я хочу тебе кое-что показать, — сказал Люцифер и шагнул к девушке.       Он посмотрел в её небесно-голубые глаза и позволил бывшей непризнанной погрузиться в его воспоминания.       Вики увидела, как Люцифер сидел за столом и писал письмо: «Я знаю, тебе проще ненавидеть меня, но я тоже себя ненавижу из-за отчаяния, которое меня охватило. Гордость моя, мой же враг. Мне до сих пор тошно от той ночи, когда я позволил отпустить тебя к Мальбонте. Перед войной. Ты наверняка помнишь мои слова, чувства, губы на твоей нежной коже. Хотя ты была непризнанной, для меня ты была Вики Уокер — дерзкой и настойчивой непризнанной, которая так яро меня любила, как и я тебя. Мы шли против всех, и наш огонь сжигал всех дотла. Это мне нравилось. Ещё мне нравились твои глаза и курносый нос. Моя возлюбленная, которая стала чужой возлюбленной. Десять лет я не мог выбросить тебя из головы… Десять лет мы сидели как советники, как правители. Десять лет твой взгляд стал другим. Десять лет Мальбонте легко перечеркнул ваши отношения. Вики Уокер… Я тебя люблю… Хоть и пишу, как мальчишка на перемене. Надеюсь, ты не слишком будешь меня корить и примешь мои чувства, хотя и так поздно… Да… Поздно, ведь это я лишил твоего отца головы. Но я тебя люблю и буду любить до конца бессмертия, до последнего вздоха и взмаха крыла».       Воспоминания о Люцифере заставили девушку вздрогнуть. Она отпрянула и дала ему звонкую пощёчину. Не смея отреагировать иначе, Люцифер напрягся. Он посмотрел на свою возлюбленную и велел ей следовать за ним.       — Я сделаю вид, что этого не было, — процедил мужчина, отвернувшись от Вики. Он знал, что такая реакция будет самой правильной, и не ожидал снисхождения от ангела.