ponderatio

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

«Не стыдись своего происхождения, а стыдись своих убеждений».

Необузданное будущее.

      Эмилия проснулась в предрассветных сумерках и, приподнявшись на локте, увидела, как Мальбонте осторожно обнимал её живот. Вздохнув, она посмотрела на причал, где они укрылись после долгого и опасного перелёта.       Начинался рассвет. Рядом, обнимая друг друга, грелись юные ведьмы — те, что бежали вместе с ними из третьего и четвёртого миров. Все они потеряли всё с приходом Всадников, а после освобождения Бога Тьмы были объявлены предательницами.       Луна, сидевшая с девочкой-подростком, заметила движение и обернулась. Перед ней предстала картина: Эмилия, превозмогая боль, села и аккуратно положила руку спящего Мальбонте на холодную землю. Верховная смотрела на свой быстро растущий живот, зажмурившись от тупой боли, разливавшейся по всему телу. Судорожный вздох вырвался из её груди, и она дёрнула крыльями, задев метиса.       Но он не проснулся. Эмилия взглянула на его лицо, потом снова взмахнула своими лёгкими, как у мотылька, крыльями. Это редкое спокойствие, благодать в самом сердце ада, заставило её улыбнуться. Она с трудом наклонилась и нежно поцеловала его в щеку. Ей пришлось наложить на него сонные чары, чтобы голос Бога не свёл его с ума.       — Боишься? — негромко спросила Луна, подходя босиком по мокрой траве.       Эмилия пожала плечами, касаясь живота.       — А если... ты умрёшь при родах? — Советница присела рядом, её взгляд был полон тревоги.       Она откинула прядь волос с лица Эмилии, отметив про себя, как оно осунулось.       — У фей плод развивается долго, и роды тяжёлые, — испуганно вздохнула Луна, переводя взгляд на её крылья. — Девочки помогут тебе, — добавила она шёпотом, следя, как первые лучи солнца наконец пробиваются сквозь лесную чащу.       Улыбнувшись сомневающейся верховной, Луна провела пальцами по её щеке.       — Новый вид метиса...       Страх родить в этом страшном месте заставлял ведьм держаться вместе. В голосе Луны дрожала неуверенность, когда она улыбалась, вспоминая, как демоны расправлялись с прислужницами Шепфамалума. От этих воспоминаний она неловко икнула и сжала руку Эмилии.       — За рассвет, который пробьётся сквозь тьму… — прошептала она, надеясь выжить в этом новом мире.       — За рассвет, который пробьётся сквозь тьму… — повторила Эмилия, чувствуя, как рука Луны ложится ей на живот. — За рассвет, который возродит саму жизнь.       Фрай с трудом поднялась, опершись на руку Мальбонте. Её взгляду открылась бывшая улица Индиана, изуродованная приспешниками Шепфамалума: бетонные плиты были разбросаны, образуя примитивные укрытия, где смертные могли прятаться от отродий.       Сделав ещё один шаг, она сдержала вскрик. Пытаясь отвлечься от нарастающей боли, Эмилия заметила, как Мальбонте достал из кармана камень, притуплявший их мысли. Бросив его на землю, метис повернулся к ней.       — Не тебе же одной страдать, — прошептал он, усмехнувшись, и тут же их внимание привлекли несколько ведьм, бегущих к ним с разных сторон.       — Верховная, советница ждёт вас, — сказала одна из них, наблюдая, как Мальбонте обнимает Эмилию сзади, поддерживая за живот.       Услышав благодарный вздох, девушка продолжила:       — Кажется, всё скоро начнётся... — Она смутилась, когда Эмилия резко вскрикнула от новой волны боли.       Мальбонте наклонился ближе.       — Я… — простонала Фрай, чувствуя, как её поднимают на руки. — Это ужасно больно!       Он понёс её к нагромождению плит, похожему на карточный домик, но всё ещё служившему укрытием.       — О, Шепфа, я никогда больше не буду рожать от тебя, — проворчала Эмилия, заметив, как уголки его губ дрогнули. С трудом приподняв руку, она ударила его по плечу.       Мальбонте бережно уложил её и погладил по волосам. В её глазах он увидел животный страх. Наклонившись к её уху, он тихо сказал: «Ты можешь не блокировать свои мысли».       Юные ведьмы образовали живой круг вокруг роженицы. Две встали по бокам, ещё одна устроилась у её ног. Та, что была у ног, с трудом раздвинула их и бросила взгляд на Мальбонте.       — Никто не рожает со скрещенными ногами, — пробурчала она, а затем, заметив сомнение в его глазах, удивлённо спросила: — Вы будете смотреть? Отродья могут появиться в любой момент.       Она настороженно проводила его взглядом, а затем крикнула:       — Эмилия, раздвинь ноги! — и сама попыталась помочь.       — Это больно! — Фрай попыталась сдержать крик. — Он словно выворачивает меня изнутри! — в панике вырвалось у неё, и по щеке скатилась слеза. Одна из ведьм жестами показывала, как можно справиться со страхом.       Эмилия моргнула, и перед ней возник образ Чедвика. Сжав губы, она начала глубоко дышать и наконец позволила раздвинуть ноги.       Теперь она лежала на холодной плите, а помощницы удерживали её, не давая встать в приступе боли. Фрай металась в агонии, её трясущиеся крылья бились о бетон. Она страдала от невыносимой боли, умоляя о чём угодно, что могло бы её облегчить.       Оставшиеся в живых юные ведьмы наблюдали, затаив дыхание. Им казалось, что с каждым криком Фрай её крылья трескаются, как хрупкое стекло. Мальбонте, стоявший на страже среди обломков первого мира, слышал, как её голос становился всё хриплее. Он ловил обрывки её мыслей: о том, что она не справится, что ребёнок может умереть. Она взывала к Шепфе, а затем начала скандировать заклинания небесной магии, пытаясь уменьшить боль.       Обернувшись, он увидел, что крылья Фрай покрылись паутиной мелких трещин, будто готовы рассыпаться. Но она продолжала бороться. Мальбонте почувствовал вибрацию в воздухе — приближались новые приспешники Шепфамалума. Всё его внимание сосредоточилось на защите периметра.       Одна из юных ведьм вскрикнула, когда демон материализовался рядом с обессилевшей Фрай. Крылатый занёс меч над её животом, но тут же был сбит с ног магическим ударом девчонки. Прежде чем он успел опомниться, невидимая сила, исходящая от Мальбонте, отшвырнула его прочь.       Эмилия с трудом приоткрыла глаза.       — Как только он появится на свет, убейте меня! — выкрикнула она, обращаясь к одной из сестёр, и увидела в её глазах чистый ужас. — Крылья не вернуть. Так я стану трибридом. — Фрай снова дёрнулась, сдавленно застонав от новой волны боли.       Поняв, что её просьбу не выполнят, она закричала в последний раз, позволяя магии вырваться наружу. Закрыв глаза и отрешившись от всех эмоций и страхов, Эмилия услышала, как её собственное сердце бьётся в унисон с новой жизнью. С трудом сглотнув, она раскрыла обветренные губы и начала отдавать свою магию природе, подпитывая процесс.       — Феи рожают очень тяжело, — пробормотала одна из ведьм, больше для себя.       — Я вижу головку! — воскликнула та, что принимала роды, её голос перекрывал крик роженицы. — Феи, кто бы мог подумать! — Она приготовилась, её руки уже светились готовностью.       Прошептав заклинания, она ловко поддержала, не дав головке младенца удариться.       — Всё хорошо, — обрадованно выдохнула юная ведьма, наблюдая за появлением нового существа. — Это мальчик, — сказала она, заканчивая колдовать, и аккуратно подхватила окровавленное тельце.       Мальбонте, прикончив демона, услышал пронзительный детский плач. Он бросил взгляд в сторону укрытия и уловил обрывки спора ведьм — они обсуждали страшную просьбу Фрай.       Похлопав младенца по спинке, ведьма заметила выпуклые отростки будущих крыльев. Другая, та, что сдерживала верховную, подошла и дотронулась до них, а затем с немым вопросом посмотрела на Эмилию.       Тело верховной лежало без движения, жизнь, казалось, покинула его. Девочки переглянулись. Мальбонте, внезапно перестав слышать поток её мыслей, быстро шагнул за плиту. Он увидел, как одна прижимает ребёнка, а две другие пытаются воскресить Эмилию. Девушка с каштановыми волосами, её губы дрожали, шептала заклинание небесной магии, которому учила её Фрай.       Внезапно она остановилась и отступила.       — Она умерла, когда головка начала появляться, — прошептала она, глядя куда-то мимо Мальбонте. — Она кричала, чтобы мы её убили после рождения, но...       Рядом с Мальбонте материализовался Сэми. Девочка в испуге отшатнулась. Ангел судорожно подошёл к Эмилии, дотронулся до её лба, приподнял голову подруги и обнял.       — Скоро, — прошептал он, чувствуя, как дрожь бежит по его рукам.       Девушка с младенцем заметила, как палец верховной дёрнулся.       — Самостоятельно умертвить себя — это безумие, — прошептал Сэми, ощущая, как слабая искра энергии подруги пытается разгореться вновь.       — Сумасшедшая, — прошептала одна из ведьм, когда Эмилия резко приподнялась, жадно вздохнула и вырвалась из объятий друга.       Фрай неловко откашлялась, и чёрная жидкость испачкала её одежду. Она пыталась осознать новые, чуждые ощущения, наполнявшие её.       Щёлкнув ослабшей рукой, ведьма не почувствовала привычной магии. Она посмотрела на сестёр, и её губы непроизвольно раздвинулись, обнажив клыки, которые впились в нижнюю губу. Учуяв кровь на младенце, она дёрнулась, но Сэми перехватил её.       — Уводите его, — приказал ангел, заламывая ей руки. Ведьмы в страхе кинулись к Луне. — Успокойся, Фрай, — еле сдерживая новообращённую, Сэми мысленно в сотый раз проклял Бартелема де Лионкура.       Мальбонте, почуяв вибрацию новых угроз, спокойно спросил:       — А кровь крылатых ей подойдёт? — Увидев залитые кровью, невидящие глаза возлюбленной, он жестом велел Сэми отпустить её.       Ангел ослабил хватку. Эмилия, уже без крыльев, встала и замерла, прислушиваясь к каждому шороху. Мальбонте, не слыша её мыслей, наблюдал, как она втягивает воздух, улавливая запахи. В этот момент пространство исказилось, и перед ними возник приспешник Бога. Эмилия мгновенно исчезла и материализовалась у него за спиной, впиваясь клыками в шею с диким, первобытным голодом.       Сэми видел, как его подруга безжалостно высасывает жизнь, не обращая внимания на остальных.       — Гребаный Бартелем де Лионкур, — выругался ангел.       Демон рухнул на землю. Эмилия, отцепившись, неловко посмотрела на ещё живого бессмертного. Поняв, что с силой новоявленного вампира она могла лишь обездвижить их, она облизнула губу.       Мальбонте, поймав её мысль, усмехнулся: ясность возвращалась. Почувствовав новые точки агрессии вокруг, он мысленно отдал приказ готовиться. Сэми устало отошёл и встал рядом с Эмилией. Та судорожно вытирала кровь с подбородка, поглядывая на демона. Слабая, почти неуловимая улыбка тронула её губы, когда она взглянула на Мальбонте, а затем она ощутила вокруг множество бьющихся сердец. Позволив клыкам вырасти вновь, она устремилась в атаку.       Фрай впилась в шею очередного врага. Почувствовав за спиной движение, она медленно обернулась, не отпуская добычу. Сэми выстрелил энергетическим шаром в занесшего меч демона, отбросив того прочь.       Кивнув Эмилии, ангел мысленно разрешил ей совершить расправу. Мальбонте, легко отбиваясь от врагов, видел, как его возлюбленная ломает крылья жертве — в отместку за всех погибших сестёр.       Телепортировавшись к следующему противнику, Эмилия сжалась от боли, почувствовав, как меч пронзил её грудь. Мальбонте увидел, как юный демон вонзил клинок в тело трибрида, и замер, заметив, как Фрай смотрит на него из-за его же плеча. Её улыбка заставила юношу попытаться вытащить меч, но Сэми сломал клинок пополам, отбросив врага.       Эмилия, встретившись взглядом с другом вытащила обломок из раны и уронила его.       — Живая? — шутливо, но с напряжением спросил Сэми, опираясь на её спину.       — Живее некуда, — с ухмылкой ответила Фрай, её взгляд сканировал пространство.       Обменявшись парой фраз, они вновь растворились, чтобы нанести удар. Эмилия, продолжая пить кровь, услышала отчаянный крик ведьмы и детский плач. Она мгновенно телепортировалась к ним, где Луна, сжимая в руках воздушную воронку, готовилась атаковать демона. На губах Фрай появилась ехидная улыбка, и она возникла у него за спиной.       Попытка вцепиться в шею провалилась — демон схватил её за одежду и швырнул прочь. Эмилия с трудом приподнялась на локтях и увидела, как Луна выпускает в него вихрь, а другая ведьма пытается взять под контроль его разум.       Она замерла, прислушиваясь. Среди хаоса звуков она чётко выделила быстрое, слабое сердцебиение сына. Мир вокруг начал заливать багровой краской. Осознав, что кровожадность просыпается с новой, неудержимой силой, Эмилию поднял Мальбонте. Он отряхнул её и, когда она попыталась рвануться к ребёнку, перехватил за локоть.       — Убьёшь наше совершенство? — прошептал он ей на ухо, и Эмилия вздрогнула, встретившись с ним взглядом, в котором читались боль и понимание.       Увидев её смятение, Мальбонте резко притянул её к себе, наблюдая, как она яростно рычит в сторону новорождённого. В её глазах мир был красно-синим пятном, а маленькое, яркое синее свечение манило невыносимо.       Фрай почувствовала, как его объятия стали стальными. Она пыталась дотянуться, но слюна и кровь текли у неё изо рта. Не в силах совладать с жаждой, она царапала его руки, пытаясь вырваться.       Внезапно Сэми убил демона рядом с кучкой ведьм. Эмилия издала истомный, голодный рык, не в силах отвести взгляд от соблазнительного синего комочка.       — Убьёшь то, что стало нашей любовью? — прохрипел Мальбонте, сжимая её так, что хрустнули рёбра. Усмехнувшись, он резко отпустил.       Фрай телепортировалась к ведьме с младенцем. Тяжело дыша, она смотрела на маленькое синее свечение, желая забрать его, но её рука остановилась в воздухе.       Мальбонте наблюдал. Он видел, как её фейская кровь не до конца заморожена, как борьба идёт внутри неё. Фрай отпрянула от испуганной девочки и, отступив, поспешно умчалась прочь.       Луна, смотря на исчезающий след, повернулась к метису.       — Трибрид, который чуть не убил собственного ребёнка, — прохрипела она, и в её голубых глазах стояли слёзы.       Затем, обернувшись к девочкам, скомандовала:       — Уходим под землю. Сейчас мы будем в безопасности. — Она кивнула Сэми и Мальбонте, взгляд её был твёрд.       Ведьмы провалились сквозь землю.       — Надеюсь, вы найдёте её, — бросила Луна на прощание, и её фигура растворилась, как будто её и не было.       Советница начала искать безопасное место. Увидев других потерянных и испуганных существ из третьего мира, она решила остаться. Забрав младенца, она кивнула напуганной девочке, разрешив остальным ведьмам присесть рядом с обезумевшими от страха людьми.       Луна начала укачивать ребёнка, напевая колыбельную, которую пели осиротевшим ведьмам на грани жизни и смерти. Её взгляд упал на девочку в кепке, сидевшую на холодной земле с опущенной головой. Почувствовав волны напряжения, исходящие от новоявленной вампирши, Луна отвернулась, её мысли лихорадочно искали план действий.       Сэми взглянул на пустое место, где только что были девушки, и на Мальбонте. Тот расправил крылья и взмыл в небо, растворившись в багровых отсветах зари.       Эмилия сидела на факеле статуи Свободы, давно скрытой водами. Она судорожно обнимала себя, глядя на затопленный Нью-Йорк. Внезапно её слух уловил знакомый взмах мощных крыльев.       Оглядевшись, она подняла голову и увидела Мальбонте, парящего неподалёку.       — Эмилия, — прошептал он.       — Я чудовище? — нервно, почти истерично спросила она, не отводя от него взгляда. — Чудовище, в чьих жилах течёт кровь трёх рас.       Прижав колени к груди, она поскользнулась и чуть не упала в ледяную воду.       — Я пыталась убить его, Мальбонте. Нашего ребёнка, — её голос дрожал, срываясь на шёпот. — Не знаю, смогу ли я контролировать себя, пока он маленький...       — Сможешь, — сухо, но без тени сомнения ответил он, спускаясь на полузатопленный балкон.       Он протянул руку. Эмилия сомневалась, её пальцы дрожали, но в конце концов её холодная, мокрая ладонь легла на его. Мальбонте взмахнул крыльями и поднял её в небо, унося от призраков затопленного города.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

Начало ада

Первое появление Эмилии в четвёртом мире

      Сильный ветер с небес словно сносил деревья на летающем острове. Маг, наблюдавший из теней за развитием этой сцены в сотый раз, увидел, как Эмилия ступила ногой в четвёртый мир и закричала от боли.       Он прищурился, переводя взгляд на Мальбонте, неподвижно сидящего у костра. Шерч из будущего хмурился и ждал, прокручивая в голове все возможные исходы этой первой, роковой встречи. Он замер, рассчитывая последствия, но с облегчением вздохнул, когда отец не тронул испуганную девушку. На мгновение ему пришла мысль не вмешиваться, позволить Фрай умереть здесь и сейчас, но её тело продолжало лежать после падения, и это раздражало. Его раздражение сменилось внезапной настороженностью — его накрыла волна новой, чужеродной и подавляющей силы.       Прибыла Чума. Её энергия затмевала его собственную, старческую. Он наблюдал, как крысы с её плеч устремились к беспомощной девушке. Шерч раскрыл глаза и чуть подпитал свою «мать» в этом времени, усилив её природную защиту. Крысы погибли, не успев приблизиться.       Маг тяжело вздохнул, ощутив проблеск небесной силы, исходящей от Эмилии. Он был ошеломлён, когда Фрай растерянно посмотрела в лес, ища оправдание тому, чего не знала. Усмехнувшись её испуганным, невинным глазам, он понял главное: сама Чума его не заметила. Воздух вокруг начал сгущаться, концентрируясь возле ведьмы. Черномаг закрыл глаза, и ему вспомнились другие обломки, другой, уже погибший мир...

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Взрослая Фрай, слегка поглаживая выпуклый живот, отпустила руку пятилетнего Шерча. Мальчик нахмурился. Он знал о скором пополнении, но плод, казалось, застыл в развитии. По её молчаливому кивку он увидел впереди фигуру выжившего человека. Взяв маму за руку, он подошёл с ней к незнакомцу.       — Мама, почему он такой? — спросил детский голос, полный искреннего любопытства.       Эмилия нахмурилась, и в её памяти всплыл ужасный момент — она чуть не впилась клыками в собственного новорождённого сына. Окинув взглядом бледное, почти восковое лицо смертного, она слабо улыбнулась, осознав, что с годами научилась контролировать вампирскую жажду так же виртуозно, как и магию.       — Он как цветок, который пытается пробиться сквозь бетон, — сказала она и замолчала. Коснувшись холодной руки мужчины, она начала шептать заклинание небесной магии. Человек перестал хрипло, жадно ловить воздух. Шерч заметил, что мама не боится тратить силы, хотя магия давалась всё тяжелее. — Запомни, люди слабее нас, но это не значит, что мы должны их обижать, — сказала Фрай, прикрыв глаза, вспоминая других смертных, чьи жизни унесли её руки.       Ощутив прохладное, нежное прикосновение, она открыла глаза: Шерч накрыл её руку своей и начал шептать выученное заклинание, помогая. Закончив, он резко сморщился, будто от резкой боли, — в его голове пронесся неясный, ядовитый шёпот. Эмилия потянулась к нему, тревога сжала её сердце:       — Что с тобой?       Но он резко, почти грубо отвернулся.       Вернувшись в момент наблюдения за прошлым, старый маг открыл глаза и увидел, как Эмилию отбрасывает на самый край острова. Он тяжело вздохнул и исчез, растворившись во времени.       Он не знал, что это было: очередное испытание или наказание за все его грехи? Он больше ничего не понимал. Он стал бесчувственным солдатом, застрявшим в дурной бесконечности, привыкшим лишь наблюдать и бессильно пытаться что-то изменить, уже не веря в успех.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

Несколько месяцев назад

      Старик с морщинистыми, трясущимися руками растирал сухую траву, высыпая её в маленькую ёмкость, похожую на огранённый рубин. Добавив жидкий кристалл, он стиснул челюсти. Он чувствовал себя пустой, выжженной оболочкой, сквозь которую просто проходило время, не оставляя следов.       Осмотрев готовое украшение, гость из будущего сделал глоток спёртого воздуха. В этот самый момент Чедвик отложил в сторону коробку с подарком для дочери. Черномаг усмехнулся своему отражению в стекле, встряхнул головой, дотронулся до коробки и быстрым, отработанным движением подменил настоящий рубин своим, заряженным. Надев оригинал на цепочку, он ощутил в голове привычный хаос — фрагменты прошлого и настоящего смешались в невыносимую какофонию. Ему отчаянно хотелось тишины и спокойствия, но внезапный, знакомый до мурашек шёпот Бога Тьмы заставил его скривиться от боли.       — Отвянь! — прокричал старик в полуразрушенном помещении, и хрупкие лампочки лопнули, не выдержав силы его голоса. — Я убежал от тебя! — всхлипнул он, сжимая голову руками, вспоминая ежедневный террор этого голоса в своём, настоящем будущем.       «Убежал?!» — удивился, а затем рассмеялся Шепфамалум. — «Так ты не мой мальчик… Кто же ты, если не Мальбонте, сын мой?» — добавил он с ледяной издёвкой.       — Тот, кто тебя ненавидит! Ненавидит всё на свете! — выкрикнул Шерч, и в его голосе звучала вся накопленная за века боль.       «Гость, чьё сознание позволяет слышать меня? О!» — произнёс Бог, и в его тоне появилась коварная заинтересованность. «От крови и плоти воссоединяющий нас, гость не из нашего времени?» — перешёл он на соблазнительный шёпот.       Даже нынешний, ещё не всесильный Шепфамалум удивился.       «Твой родитель обратится ко мне…»       Шерч испуганно, судорожно вздохнул. Ему было смертельно невыгодно, чтобы Бог знал детали своего собственного будущего. Он вспотел, пытаясь разорвать навязчивую связь, но Шепфамалум всё понял и разразился победоносным, гулким смехом, оставив его эхо навсегда в разуме мага.       Услышав последние отголоски, маг начал бить себя по груди, как бы выбивая чуждое присутствие.       — Придурок! Идиот! — рыкнул он, и его кулак глухо ударил по грудной клетке. Проморгавшись от боли, он увидел перед собой босые, бледные ноги.       Подняв голову, он увидел её. Ту, что так отчаянно, даже через страх, пыталась его принять и понять. Свою мать. Не наваждение, а чистый образ, порождённый его же тоской.       Проморгавшись, маг тяжело, с хрипом вздохнул, опустил голову и позволил своему воображению коснуться своих же спутанных волос.       — Я всё испортил, мама, — нежно, по-детски произнёс старик, и горячие слёзы упали на его грязные, потрёпанные штаны. — И ничего не изменил… — Его голос дрогнул и сорвался; ему на мгновение показалось, что его действительно коснулась тёплая, живая рука той, кого он сам же и убил. — Мама… Отец разрушил весь мир после того, как присоединился к Богу тьмы, стал его тенью…       Дрожащими, посеревшими губами он вспоминал последние видения: мир, полыхающий в агонии, и Мальбонте, стоящего, как истукан, среди гор мёртвых тел смертных и бессмертных.       — Я не заслужил такой участи.       Поджав губы в тонкую, жёсткую полоску, он отбросил невесомую руку с головы и с новой, свежей волной ненависти посмотрел на наваждение. — Это вы пожинаете плоды своих действий, мама, — отчеканил маг, вкладывая в слова всю свою горечь.       Он заметил, как Эмилия в его видении улыбнулась ему, словно насмехаясь над его мукой, и исчезла, растворившись в сумраке комнаты. Оставшись в полной, давящей тишине, он почувствовал лишь горечь и полную, абсолютную безысходность. В его израненном сознании, как на разбитом экране, возникали и гасли отрывки сотен, тысяч временных петель: как Фрай пробиралась через толпу, крепко держа за руку Мальбонте в каком-то «удачном» прошлом; как она корчилась от жгучей боли, полученной от Чумы на этом самом летающем острове; как вздыхала в последний раз, не успев защититься от крыс и мощи Всадницы, не успев сформировать даже щит. Один фрагмент бил сильнее всех, оставляя после себя ледяную пустоту: мать, сидящая на краю разлома и безучастно смотрящая, как бурный поток воды расщепляет деревянный тамбур, прежде чем беззвучно броситься в него.       Он помнил бесчисленное множество смертей и неудач. Во всех петлях он всегда старался быть где-то рядом, но на расстоянии, вдали от той, кого он одновременно ненавидел и любил до исступления. Он помнил, как маленькая Эмилия в одной из тысячи реальностей натыкалась на ангела-фанатика, который, не долго думая, сворачивал ей шею. Он помнил Мёртвый лес и демона, методично вырезающего мирное поселение, не оставляя ни души.       Мальбонте хладнокровно убивал ведьм, осмелившихся противиться его решению, делал это рука об руку с богиней.       Шерч знал, что должен победить самого Бога Тьмы, чтобы наконец избавиться от вечного, зловещего шёпота. Но с каждым новым эпизодом бесконечной «игры» становилось всё труднее. Чего-то не хватало. В каких-то ветках кто-то выживал, никогда не пересекаясь с Эмилией, и жил свою жизнь. Где-то теплилась надежда. Слепая, безумная надежда встретить их — отца и мать — вновь, после миллиона неудачных попыток.       В множестве временных веток Мальбонте оставался либо с Уокер, либо в гордом, мрачном одиночестве. Сын наблюдал за его взрослением, за его потерями, но исход никогда не был тем, чего хотел Шерч. И где-то в бесконечности этих петель он и потерялся сам, растеряв свою молодость, черты лица, а с ними — и последние остатки человечности. Ему, как опытному кукловоду, удавалось сталкивать марионеток, заставлять их чувствовать что-то друг к другу даже в самом отчаянии.       Он ловил минутное наслаждение от контроля над чужой, незначительной жизнью, но при этом панически боялся повторения своего собственного прошлого. Он даже думал, что если события пойдут по старому сценарию, ему придётся найти и убить самого себя в этом времени. «Такому чудовищу, как я, не место в этом мире», — думал он каждый раз, когда Эмилия в очередной реальности протягивала ему руку помощи.       И каждый раз, когда Шерч давился внутренним, ядовитым шёпотом, мать в страхе отдёргивала руку, с ужасом глядя на него, прижимая к себе плачущую новорождённую дочь. Отпрянув от её жеста, полного инстинктивного страха, маг злобно, испепеляюще взглянул на неё. Мальбонте редко бывал дома, его вечными спутниками были вылазки, добыча пропитания и обеспечение безопасности семьи. Шерч ненавидел это. Ненавидел весь этот разрушенный, несправедливый мир, который рухнул из-за прихоти Бога.       Сжав челюсти до хруста, он резко махнул рукой, и мать отлетела к стене, инстинктивно прикрывая собой ребёнка. Её полные немого ужаса и непонимания глаза смотрели на сидящего подростка. «Вы породили чудовище!» — истерически кричало в его голове, и кроме этой мысли не было ничего.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

Четвертый мир

После возвращения с бункера

      — Да вы издеваетесь?! — вскричала Марианна, её голос сорвался от возмущения, когда она услышала горькое признание плачущей Мисселины.       Бенсон посмотрела на мать и отчима. Маг, облокотившись спиной о стену, раздражённо тёр переносицу. Ева молча смотрела на Мисселину, пытаясь найти логику в её поступке. Ребекка, разгорячённая, не сдержалась и ударила учительницу по щеке. Геральд испепелял Уокер взглядом, полным презрения. Эрагон, массируя веки пальцами, пытался переварить услышанное и стереть из памяти только что увиденную сцену. Ему отчаянно не хватало спокойствия, и теперь ещё и разлад в ордене обрушился на его голову.       — Значит, у них есть все горны, — устало, обречённо констатировал Эрагон, поднимаясь со стула. — Значит, единственный оставшийся шанс — Остров Памяти.       Он перевёл тяжёлый взгляд на Марианну.       — Мне кажется, будет излишним брать тебя как балласт, который будет только мешать, — спокойно, но безжалостно проговорил он, заметив, как у девушки вспыхнули глаза.       — Балласт? — нервно, с вызовом переспросила Бенсон, видя, как Ева собирается что-то сказать. — Я, по крайней мере, не отдаю горны каким-то Мальбонтам! — раздражённо, с укором парировала она, глядя на опущенную голову Мисселины. — Может, апостол знает то, чего не знаете вы? Почему энергия Вики действует как блокиратор, а моя — как бомба замедленного действия? Она может подпитывать как союзников, так и врагов!       Марианна психованно, почти яростно повернулась к только что вошедшему Ривелиусу:       — Кто вам передал этот кулон? Странно, что вам удалось добыть один из камней, не выходя из штаба!       — Заткнись! — резко, властно крикнула Ева.       Марианна взглянула на мать, и её дыхание стало тяжёлым, как у загнанного зверя. Элиза заметила опасную пульсацию энергии на её пальцах.       — Не зли её, Ева. Похоже, камень не очень-то помогает, — сухо заметила демоница, кладя успокаивающую руку на плечо Мисселины.       Марианна внезапно, будто по щелчку, успокоилась и устремила на Эрагона требовательный, не отводящий взгляд.       — Возьмите меня с собой, — произнесла она непривычно низким, металлическим голосом, заставив на мгновение замолчать всех в комнате.       После слабого, неохотного кивка советника она вышла, но он остановил её уже в зале.       — Кто ты? — внезапно спросил Эрагон, пристально глядя на неё и отмечая её искреннее удивление.       — Человек с частичкой бессмертного, — простодушно ответила Марианна, не уловив скрытого подтекста его вопроса.       Встретив в зале Винчесто, Ребекку и Вики, она на ходу попыталась осмыслить странный вопрос. Пройдя мимо, она увидела Дино. Ангел кивнул ей и сообщил, что ведьмам наконец удалось пересечь барьер.       — Надеюсь, они знают, что делать, — сказала Марианна, замечая, как потускнел, ушёл в себя взгляд мужчины. Она взяла его за руку, стараясь придать уверенности. — С Фенцио всё будет хорошо, я уверена...       Вспомнив свой резкий разговор перед признанием Мисселины, Марианна ощутила укол совести и виновато вернулась назад. На лестнице она увидела учительницу, сидящую на коленях и тихо, безнадёжно всхлипывающую.       — Я не хотела делать вас виновной в вашем выборе, — прошептала она, присаживаясь рядом на холодные ступени и кладя свою руку поверх её холодных пальцев. — Если бы мне предстояло решать, я бы тоже отдала всё последнее, что у меня есть, чтобы спасти близких... Улиссе и Титу повезло с сестрой и тётей. Всё решаемо, так говорила моя учительница по математике.       Подбадривая скорее саму себя, Бенсон вдруг увидела, как на заплаканном лице Мисселины дрогнули губы и появилась слабая, уставшая улыбка.       — Всё будет хорошо.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

Остров памяти

      Чедвик шутливо, по-отечески отвёл Марианну в сторону от остальных и достал из нагрудного кармана пригоршню мелких зёрен.       — Пшено? — с сомнением, прищурившись, спросила девушка. — Для рассады?       — Нет, не для рассады, — тише, доверительно произнёс маг, обнимая падчерицу за плечи. — Положи их в каждый угол, как только зайдёшь в библиотеку. Им нужно время.       Его слова прозвучали не как инструкция, а как тихая мольба:       — Моя полусмертная дочурка, будь аккуратнее.       С трудом, с комом в горле попрощавшись, он увидел подошедшую Мими, хитро, по-дружески улыбнулся ей и пожелал просто не умирать — хотя бы сегодня.       Тяжёлые, массивные цепи, соединявшие острова, даже не шелохнулись под яростными порывами ветра. Бенсон, заворожённая, любовалась гигантскими островами, парящими в небе. Внезапно она закричала Мими, указывая на приближающуюся к ним одну из разумных марионеток Чумы.       Охваченная страхом, Марианна ощутила в своих ладонях знакомую тяжесть — продолговатый золотой ключ с созвездием Водолея.       — Что же сказать? — нервно, растерянно спросила она, глядя на Мими, которая крепко держала её в полёте.       — Водолей, покажись! — выкрикнула она, сама не понимая, откуда взялись эти слова, и увидела, как над противником материализовался звёздный представитель в лёгком хитоне и начал хлестать его длинным, свистящим воздушным бичом, срывая с него одежду и перья. — Жестоко, однако… — прошептала Марианна, замечая, как ключ тает у неё в руках. — Летим, пока он отвлекает. Это не его физическая оболочка… — умоляюще, торопливо проговорила она, видя, что Мими застыла, наблюдая за беспощадной расправой. — Полетели скорее...       Продолжая опасный полёт, они краем глаза увидели, как Водолей внезапно исчез, а два изувеченных тела безжизненно понеслись вниз, в пропасть.       Вскоре в разрывах облаков показались готические очертания мрачных библиотечных башен. Мими, мастерски лавируя в потоках ветра, парила, ожидая команды на снижение.       Коснувшись твёрдой земли, Марианна с наслаждением вдохнула и посмотрела на гротескную, приплюснутую статую в виде древней монеты, на рельефе которой сплелись фигуры ангелов и демонов.       Усмехнувшись, она вошла внутрь, на ходу поблагодарив Эрагона, придерживавшего массивную дверь, и по пути бросила несколько зёрен у самого входа в царящий внутри мрак.       Тишина в гигантском зале и головокружительно высокие потолки угнетали. Элиза, куря, нервно прохаживалась между стеллажами. Мими, прочитав вычурное название какого-то фолианта, демонстративно передёрнула плечами, глядя на Бенсон.       — Да, жутковато здесь, — прошептала Марианна, вздрогнув от её внезапного тихого смешка.       Её окликнула Вики. Идя за ангелом вглубь библиотеки, Марианна вдруг почувствовала, как по коже пробежал леденящий холод. Она вздрогнула, невольно вспомнив другую, полностью разрушенную базу.       И в этот момент перед ними из пустоты возник сгорбленный старик-ангел, хранитель. Марианна окликнула остальных членов ордена, находившихся поблизости, и внимательно, с головы до ног, осмотрела незнакомца. Она и Вики одновременно заметили, как он едва заметно нахмурился, увидев подошедшую к ним Ребекку Уокер. Бенсон сделала вид, что не заметила этого.       Старик, казалось, вообще не слышал её, но она упрямо шла за Вики, которая, в свою очередь, шла за ним, время от времени задавая уточняющие вопросы. Обернувшись, Марианна поймала на себе напряжённый, неодобрительный взгляд Ребекки.       — Так где горн, там и ответ найдёшь, полусмертная, — сказал хранитель, внезапно останавливаясь. — В смертном отсеке — свой хранитель.       Марианна, блуждая взглядом по бесконечным стеллажам, указала на одинокую, неприметную дверь в дальнем конце зала. Эрагон нахмурился, сказав, что кто-то один должен войти. Ребекка тут же подняла руку, но Марианна остановила её жестом.       — А если хранитель знает, что со мной? — спросила она. Ребекка с нескрываемым удивлением посмотрела на неё.       Эрагон погладил своего верного ворона по клюву.       — С чего такая информация? Может быть, он и не знает, — проговорил он, и впервые за долгое время в его обычном уверенном голосе прозвучало явное сомнение.       — Ребекка, он впустит их вдвоём? — переспросил советник, обращаясь к дочери.       Та лишь неуверенно пожала плечами и неловко кивнула.       — Хочешь, чтобы шаровая энергия убила хранителя? — шёпотом, с упрёком спросила Вики, отрицательно качая головой. — Тогда пойдём вместе, — предложила она, и в её голосе тоже слышалось неуверенное сомнение.       Однако времени на долгие раздумья не было. Нужно было найти горн до Всадников. Вики решительно шагнула вперёд и открыла дверь.       В маленькой комнатке на простой кровати лежал ослабевший, болезненного вида ангел. Марианна, переступив порог вслед за Вики, с удивлением увидела на тумбочке ноутбук.       — Неплохо, — прошептала она, пытаясь улыбнуться незнакомому крылатому. Хранитель поднял на неё взгляд, и она инстинктивно отшатнулась.       — Вы решили нарушить правила? — раздался хриплый, словно пропущенный через гравий, голос, эхом разнёсшийся по крошечной комнате.       — Мы не нарушаем правила, хранитель. Мы просто убиваем одним выстрелом двух зайцев, — заговорила Мари, видя, как ангел с усилием приподнимается на локте.       Её взгляд упал на окровавленные тряпки, валяющиеся на голом полу.       — Простите, что нарушаем ваш покой.       — Проходите, — тяжело, со свистом вздохнул старик. — Подойдите ко мне, бывшие смертные, — уточнил он, и его единственный зрячий глаз внимательно оглядел обеих.       Вики встала у изголовья кровати. Мари, получив от подруги красноречивый взгляд, присела на самый край.       — Дитя? — спросил он, приподняв бровь и закашлявшись сухим, разрывающим кашлем.       — Вы сказали, «бывшие смертные»? — неловко, растерянно переспросила Бенсон.       — Не цепляйся к словам, не цепляйся к жизни, — прохрипел он, прикрывая трясущейся рукой рот.       — Как-то не оптимистично, старик, — прошептала Мари, вздрогнув от лёгкого, но ощутимого шлепка Вики по руке.       — Вы знаете, зачем мы пришли? — спросила Вики, переводя разговор в нужное русло.       — За тем же, зачем и всадники, и тот странный старик.       — Старик? — встревоженно переспросила Мари, получив очередной строгий взгляд от подруги.       Прищурившись, Марианна краем уха услышала, как Вики удивлённо произнесла слово «ноутбук». Заметив, что та встала с кровати, она набралась смелости и спросила хранителя напрямую:       — Были ли смертные, рождённые от падших ангелов?       И в этот самый момент ноутбук на тумбочке сверкнул и превратился в древний, покрытый патиной горн.       — Возможно, были, — спокойно, без эмоций произнёс хранитель, видя, как в глазах девушки вспыхивает надежда. — Ты сама знаешь ответ, — загадочно добавил он, и на его старческих губах дрогнула слабая улыбка.       Марианна растерялась, вздрогнула от странного, щекочущего душу ощущения и, проморгавшись, устало, но с благодарностью кивнула ему на прощание.       В коридоре ворон Эрагона ловко схватил горн, но что-то невидимое сбило птицу с курса. Горн, описав в воздухе изящную дугу, упал прямо в протянутую руку появившейся из ниоткуда Чумы. Марианна, забыв обо всём, устремилась вперёд, чтобы поймать падающего ворона, неловко увернулась от огненного шара, упала, вытянув руки, и всё же поймала животное. Увидев Люцифера, готовящего новый огненный заряд, она прижала ворона к груди и бросилась прочь.       Она буквально шлёпнулась на пол возле Эрагона, судорожно протягивая ему его оглушённого товарища. Птица, впрочем, оказалась крепкой и быстро пришла в себя.       Услышав оглушительный грохот падающих стеллажей и книг, Марианна на ощупь нашла в кармане новый, только что материализовавшийся ключ.       — Нам нужен огонь, — прошептала она, заметив, как из-за груды обломков и пыли выходят незнакомые, враждебные бессмертные.       Люцифер, не раздумывая, выпустил в них сокрушительную струю пламени. Бенсон, действуя на инстинктах, сунула руку в самый центр огненного потока:       — Опалённого сердцем, откройся! — выкрикнула она и отдёрнула обожжённую руку.       Навстречу огню бросилась тёмная фигура, и появившийся из вспышки Овен сбил с ног самого Сатану.       Демон отлетел в тёмный коридор, а Овен немедленно атаковал Астарота, но его заострённые копыта и рога не могли пробить плотную защиту метиса.       Астарот раздражённо наблюдал, как Бенсон, сжимая в руке ключ, управляет яростным Овном. Не выдержав, он выпустил сгусток тёмной энергии прямо в неё. Марианна от удара полетела через несколько стеллажей, но Овен мгновенно исчез у противника и материализовался под ней, мягко поймав её.       Астарот усмехнулся, с удивлением отметив, что союзники не атакуют. Обернувшись на чей-то зов, он увидел перед своим лицом Марианну, которая со всей силы ударила его кулаком в нос.       — Это тебе за полёт, — прошипела Бенсон, медленно отходя к своим, держа руки на виду, так как рядом стояли далеко не друзья.       Заметив Мальбонте, она оценила его беглым, опытным взглядом.       — Это тот странный тип? — без тени стеснения спросила она, слегка задев плечом Вики.       Её взгляд скользнул по Люциферу и его отцу, и лишь последующие слова Элизы, убеждающей Сатану опомниться, помогли ей понять их родственную связь.       Бенсон наблюдала за всеми ещё несколько мгновений, а затем бросила вызывающую усмешку в сторону Астарота. Ключ в её руке исчез. Она резко пошатнулась, почувствовав странную, высасывающую силы слабость, и за секунду до появления Голода инстинктивно схватила Вики за руку, заставив всех вокруг замереть на месте.       Война и Голод появились вместе, как грозовая туча. Взгляд Войны сразу же прилип к дрожащей руке Марианны, сжимающей кисть Уокер.       — Вот, дерь… — не успел договорить Голод, как его отбросило на несколько метров сферической энергией, исходящей от Вики.       Все, кто стоял рядом, разлетелись в разные стороны. Война, отлетев к груде сломанных стеллажей, с искренним удивлением огляделся.       — Голод, ты знал? — радостно, почти игриво воскликнул всадник.       — Что она хватается за руки бессмертной по любому поводу? Нет, — саркастически, сквозь зубы парировал Голод, поднимаясь.       Он мгновенно материализовался прямо перед ними и протянул руку к Вики:       — Коснись, — спокойно, но непререкаемо произнёс он, отбросив Марианну в сторону, когда та попыталась схватить Вики снова. — Научи её не использовать шаровую энергию постоянно, — добавил он, уже касаясь ладонью руки ангела.       К Бенсон подлетел встревоженный ворон Эрагона. Она машинально погладила его по клюву, с трудом поднялась на ноги и тут же, как подкошенная, снова рухнула.       Голод и Вики замерли, глядя на неё. К ним подошла Элиза, и на её обычно бесстрастном лице на мгновение отразился настоящий страх, сменившийся глухим облегчением, когда она увидела, что Марианна просто лежит среди книг.       — Нам нужно уходить, — сказала Элиза, кивнув уже поднявшейся Мими.       — Шепфа, пожалуйста, не касайтесь больше руки Вики, пока это не станет жизненно необходимым, — сквозь зубы процедила Мими, понимая, что непосредственной угрозы сейчас нет.       — Ой, простите. Я впервые столкнулась с тремя всадниками одновременно и немного, понимаете, испугалась, — в голосе Марианны прозвучал откровенный, дерзкий сарказм. — Что он с ней делает? Нам ведь не плохо?       Неловко, но с настойчивостью поинтересовалась она, сама поднялась и шагнула в сторону всадника.       — Нам ведь не плохо? — переспросила она, заметив, как Люцифер выходит из тени на свет.       Элиза замерла и, словно в подтверждение её невысказанных мыслей, резко взмахнула крылом. Кивнув Марианне, она перевела взгляд на Люцифера.       — Ты же понимаешь, что этим не спасти Лилит, — произнесла она монотонно, без эмоций, лишь констатируя факт.       Люцифер печально, с безнадёжностью в глазах посмотрел на Элизу, прекрасно осознавая правдивость её слов.       — Улетайте, пока Война вас не убил, — нервно, торопливо произнёс он, бросая взгляд на Марианну.       Та слабо, почти призрачно улыбнулась ему, кивнула и, убедившись, что Вики уже вышла в реальный мир, позволила Мими взять себя на руки и взлететь к спасительному выходу.       Вики отпрянула от Всадника, нахмурилась, взмахнула крыльями и, глядя прямо на Люцифера, её губы дрогнули, и она прошептала: «Я верю в тебя».       Взлетев с мощным взмахом, она, как и остальные повстанцы, устремилась к выходу. Война, который до этого момента наблюдал почти игриво, с рёвом бросился за ними, но прямо перед выходом врезался в невидимую, липкую и прочную стену — сработала заранее подготовленная ловушка Чедвика.       Мими и Марианна, увидев это, переглянулись и усмехнулись. Вылетев на свободу, они немедленно активировали оставшиеся телепорт-камни.       Вернувшись в относительную безопасность штаба, Марианна немедленно принялась расспрашивать уставшую, но озадаченную Вики о том, что же именно произошло между ней и Голодом.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

Второй мир

      Наконец-то Эмилия добралась до того самого дома, который видела в своём вещем сне. Луна, остановившись позади, неловко кивнула в его сторону.       — Пришли почти все ведьмы и маги, которых не было в том сне, — прошептала она, вздрогнув, когда рядом внезапно материализовался незнакомый рыжеволосый юноша.       — Вас уже заждались! — весело, громко крикнул мальчик лет четырнадцати и стремительно, как вихрь, помчался обратно к дому.       Фрай проводила его быстрый взглядом.       — Магия исчезновения? — спросила она, обращаясь к Луне.       — Скорее, телепортация, но на очень короткие расстояния, — проговорила Луна, положив руку на учащённо бьющееся сердце. — Он же совсем юный, зачем он сюда прибыл? — прошептала она уже себе под нос, шагая к крыльцу.       Эмилия молча последовала за ней, её взгляд скользил по выжженной пустоши вокруг дома.       Услышав, как со скрипом открывается дверь, Эмилия замерла на пороге, охваченная внезапным шоком. Внутри царил оживлённый гул — большинство собравшихся, и пожилых, и юных бессмертных, обсуждали что-то своё, лишь изредка покосившись на новоприбывших.       Мимо Луны, смеясь, пробежали два мальчика-близнеца. Эмилия проследила за ними взглядом до самой стены, где заметила прислонившегося Скотта. Анимаг встретился с ней взглядом и коротко, деловито кивнул, отойдя от стены в сторону.       Луна смотрела на юных ведьм, которые ещё не освоили природную магию, но уже вовсю щеголяли друг перед другом световыми вспышками. Эмилия тяжело вздохнула и направилась в самый центр комнаты, медленно обводя взглядом лица, собравшиеся здесь.       Почувствовав, что кто-то сильно толкнул её в бок, она опустила взгляд. Перед ней стояла беззубая рыжеволосая девочка, которая, посмотрев на высокую Фрай, заразительно рассмеялась и убежала догонять своего брата. Эмилия попыталась перекричать гул, но её голос терялся в общем говоре, пока на помощь не пришёл Скотт.       Он снял свою поношенную шляпу и молча протянул её ей. Приняв головной убор и неловко прижав к животу, Эмилия увидела, как его облик начинает меняться: уши заостряются и поднимаются, по коже проступает густая серая шерсть.       Маг принял облик могучего волка и завыл, низко и протяжно, призывая к тишине. Все взгляды, как по команде, устремились на них. Эмилия, покраснев, поспешно вернула шляпу хозяину, прокашлялась, прочистила горло и тут же заметила Шерча, сидящего в кругу юных ведьм и наблюдающего за ней. Прищурившись, она замерла, и в голове пронеслась паническая мысль: «О Шепфа, а что, собственно, говорить?»       — Если она даже не может ничего сказать, как она может быть верховной?! — громко, с вызовом заявила одна из пожилых, незнакомых Эмилии ведьм, указывая на неё пальцем.       Поднялся сдержанный смешок, а Шерч в ответ ядовито, по-змеиному усмехнулся.       Начался хаотичный спор о юности, неопытности и праве на лидерство. Нина, небрежно жующая травинку, сразу вступилась за свою дальнюю родственницу. Риена хранила молчаливое, но внимательное наблюдение. Луна в раздражении закатила глаза, пробилась сквозь толпу к Эмилии и решительно схватила её за локоть.       — Верховная, которая боится и думает только о себе, не должна управлять шабашем, — произнёс Шерч с той же ядовитой улыбкой, и его слова прозвучали на удивление чётко.       — Может, хватит судить только по одной ошибке? — неловко, но смело произнёс Мэт, сидевший рядом.       Маг поднял на него холодный взгляд. Мэт не выдержал и отшатнулся, раздражённо фыркнув.       — Может быть, мы наконец-то сядем за один стол? — прикрикнула только что вошедшая в зал Умбра, а за ней — Брук. — Риена, наколдуй-ка нам огромный круглый стол, — распорядилась земная ведьма, окинув взглядом собравшихся.       Риена, не скрывая раздражения, закатила глаза, трижды щёлкнула пальцами, и стены дома поплыли, преобразуясь в одну большую комнату с гигантским круглым столом посередине.       Шерч занял место прямо напротив матери. Эмилия нахмурилась, но всё же села, чувствуя тяжесть его взгляда.       — Да, я трусиха, — твёрдо, без дрожи в голосе начала она, медленно обводя взглядом всех присутствующих. — Трусиха, которая боится за своё будущее. Но я не стыжусь этого, я просто хочу знать, что будет завтра. Вонифатий учил нас, что не стыдно бояться, стыдно это отрицать.       При звуке имени древнего наставника ведьмы постарше зашептались, переглядываясь. Эмилия перевела взгляд на сына:       — Каждый из нас боится, и не стоит этого отрицать. Я живая, ты живой, — она указала на него, затем на ту самую незнакомку. — И мы все заслуживаем жить и стремиться что-то изменить — в своей жизни или в жизни других. Это не слабость, Шерч.       Она с трудом сглотнула подступивший к горлу ком.       — Если бы у меня была сила, которая могла бы контролировать само время, я бы исправила множество ошибок.       Она посмотрела на Луну, на Риену, на Умбру, на бабу Нину, перечисляя:       — Советница, потерявшая ценную подругу; земная ведьма, которая боится за будущее своей дочери; Риена, потерявшая своих детей; сёстры, разлученные в самом детстве; баба Нина, убегавшая от смертных; люди, погибшие от моей же магии; моя первая любовь...       Её взгляд, полный боли и понимания, снова упал на сына.       — Если есть хоть какая-то возможность, то почему бы не попробовать?       На пару тягостных секунд воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Мэт пытался чихнуть как можно тише. Риена с грохотом поставила на стол флягу и жадно отпила из неё. Шерч бездушно, с презрением закатил глаза и уставился на мать.       — Всё это вздор, — произнёс он, и его голос заставил всех остальных повернуть головы. — Внушать себе, что трусость и героизм — это что-то обыденное и благородное... вы все жалкие.       Он бросил осуждающий взгляд на Скотта.       — Анимаг, ты самый слабый из здесь собравшихся, как, впрочем, и моя мать.       Он нервно, с надрывом произнёс это, едва сдерживая истерический смешок.       — Вы все здесь умрёте. Каждый.       Тяжело, с хрипом вздохнув, он посмотрел на каждого, и его взгляд, полный отчаяния, остановился на двух маленьких, беззащитных детях.       — Эти дети падут первыми. Риена привяжется к ним и умрёт вслед за ними, пытаясь защитить.       Перед его внутренним взором проплывали отрывки из прошлого старой ведьмы.       — Мэт спалит самого себя, потеряв контроль над своим даром.       Судорожный, нездоровый смешок вырвался из его пересохших губ.       — Никто, даже твоя дочь Брук, не доживёт до конца. Всё, что вы сделаете, все ваши жертвы — ничего не будут значить. Ничего. — Он перевёл пустой, выжженный взгляд на мать и плотно, до белизны, сжал губы.       Эмилия спокойно, почти отрешённо оглядела других ведьм, отметив, как молодые стараются скрыть подступающий страх.       — Ты боишься, сын мой? — её тон вдруг изменился, стал ледяным, безэмоциональным.       Моргнув пару раз, она открыла глаза — они стали совершенно белыми, бездонными. Шерч усмехнулся: безумие Эмилии он наблюдал только в этой, конкретной реальности.       — Отключила человечность, чтобы запугать меня, мама?       — Шерч, чего ты боишься? — опустошённо, почти шёпотом спросила она, не отводя белого взгляда.       — О, Шепфа, вы блокируете свои эмоции, чтобы просто их не переживать?!       Шерч с неподдельным удивлением наблюдал, как большинство юных ведьм и магов вокруг тоже поддаются древнему безумию, их взгляды тускнеют, становясь пустыми.       — Зачем ты заставляешь их?! — он чуть прикрикнул, видя, что и у Мэта глаза стали полностью, бездонно чёрными.       Риена, сидевшая рядом с обезумевшими, неловко, насмешливо просвистела. Брук в тревоге повернулась к бабе Нине.       — Зачем они так поступают?       — Не думала, что и она тоже поддастся этому старому безумию, — проговорила старушка, дёргая за плечо близняшку Сину. — Если так будет продолжаться, они действительно пойдут на войну как безвольные, не чувствующие боли солдаты.       Нина перевела взгляд на Луну.       — Мне бы хотелось быть такой же сильной, — тихо призналась советница. — Но, пожалуй, я воздержусь, — добавила она, неловко приобняв за плечи молчаливого юношу, наблюдающего за происходящим. — Они же не собираются убить тебя, Шерч? — неловко спросила она, увидев, как маг смотрит на Скотта.       — Нет, они просто пытаются запугать нас всех, показать свою «силу», — прошептал Шерч, но его взгляд снова упёрся в Эмилию.       Вспомнив, как он сам годами нашептывал, толкая Дагона к безумию, он с внезапным стыдом опустил глаза.       — Жалеешь о своих грехах?       Эмилия приподняла уголки губ в подобии улыбки, развалившись на стуле.       — Ну, раз мы закончили словесные дебаты и большинство поддалось древнему безумию нашей крови, давайте закончим и перепалку насчёт верховной?       Она посмотрела на детей, сидящих в стороне.       — Это наше будущее, Шерч, не твоё, — отчеканила метиска, глядя белыми глазами прямо в душу сына. — То, что тебе не удалось, не значит, что не удастся нам.       Мужчина сжал челюсти и резко, почти в отчаянии, ударил Мэта по лбу. Тот проморгался, и в его глазах на секунду вернулся осмысленный взгляд. Шерч обвёл взглядом пожилых ведьм, сидящих с каменными лицами.       — Так и будете молчать, старые ведьмы? — раздражённо, с вызовом спросил он.       — От старого хрыча слышим, — выплюнула Риена, глядя на него с нескрываемым отвращением. — Что, яйца спрятал, когда твоя мамаша показала свою истинную сущность? — Задев его за живое, ведьма увидела, как Шерч начинает что-то быстро, невнятно шептать.       Эмилия подняла руку перед собой, заставив сына непроизвольно запрокинуть голову, и резко опустила её, с силой припечатав мага из будущего к поверхности стола. Ударившись лицом, Шерч с трудом поднял взгляд на мать.       — За плохие поступки дети получают порку от родителей, не так ли, Эмилия? — удовлетворённо пронаблюдав за этим, старушка Риена подняла руку. — Я за то, чтобы метиска продолжала возглавлять наш шабаш, хотя это и нарушает древний устав истинных ведьм. Метисам не место во главе, но, думаю, не стоит забывать, что Всадникам всё равно, кто ведёт отряд слабых мошек на бойню?       Ведьма наблюдала, как Шерч выплёвывает на стол окровавленный зуб, раздражённо поджав губы. Старые ведьмы, до сих пор сомневающиеся, начали переглядываться, украдкой поглядывая на своих обезумевших сестёр. Пожилая, немая старуха подняла дрожащую руку вслед за Риеной, заметив её одобрительный кивок.       Одноглазая старушка с лицом, изрытым морщинами, посмотрела на две поднятые руки и тоже, с усилием, подняла свою дрожащую, высохшую руку, прошептав:       — У меня были внуки до Чумы, верховная. Даже если это верная смерть, я унесу с собой в ад хотя бы пару-тройку этих марионеток.       Её голос дрожал, а ноги под столом непрерывно, нервно шаркали по полу.       — Я готова отдать всё, чтобы было место для тех, кто выживет.       Тяжело сглотнув, незнакомка заметила, как старушка с длинным, крючковатым носом после недолгой внутренней борьбы тоже приподняла руку вслед за ней.       — Молодые ведьмы, а уже поддались древнему безумию. Я знаю, что проще не чувствовать ничего, но, метиска, ты хоть понимаешь, какую ответственность берёшь на себя? — Почувствовав, как её муж перехватывает её руку, пытаясь остановить, она посмотрела на него. — Нет, надо, — преодолевая свой страх, старушка снова подняла руку, борясь с цепкой, дряблой рукой своего супруга.       — Та очнись ты, старая кошелка! — прикрикнул старик, заметив удивлённый, почти насмешливый взгляд Шерча. — Я умру лишь с тобой, — признался он, и в его голосе не было и тени сомнения. — Господи, жена, ты же знаешь, что у меня слабые руки, поэтому я поднимаю её, хватаясь за твою! — проворчал старик, с трудом отцепившись от её запястья и с видимым усилием контролируя свою собственную, трясущуюся руку на весу.       Шерч, затаив дыхание, наблюдал, как в тяжёлой тишине одна за другой поднимаются руки потомков Табахеры, обречённых и испуганных жителей этого чужого для него прошлого. Среди них были и те самые двойняшки, которые объяснили, что могут переместить мага или ведьму на короткое расстояние.       Эмилия смотрела на них отрешённым, белым взглядом, а её сын не понимал, что заставляет этих людей, видевших столько горя, соглашаться на верную гибель. Фрай проговорила, и её голос прозвучал твёрдо и ясно:       — Долг каждого — оберегать своё. Когда на «своё» покушаются, нет времени думать о том, что будет с нами потом. Всадники решили, что они будут решать, кто будет жить, а кто нет. А мы будем устранять тех, кто возвысил себя над самой Вселенной, — отчеканила девушка. — Приготовьте запястья, — приказала она, и после этих слов моргнула пару раз, позволив человечности и цвету вернуться в её глаза.       Почувствовав знакомую тревогу, сжимающую всё тело, она посмотрела на Шерча.       — Поможешь изменить своё прошлое, сынок? — нежно, почти умоляюще произнесла она, и маг испуганно, словно пойманный на краже ребёнок, опустил взгляд.       Вспомнив о Дино, Луна первой подняла руку и резким движением полоснула по ней воздушным лезвием. Увидев, как в воздухе повисает и не падает алый след, она посмотрела на Эмилию и заметила на её лице дрожащую, неуверенную улыбку.       — Клятва крови, которую мы принесём сегодня, обязывает нас идти до конца. Наша история не будет забыта ни одной ведьмой, ни одним чёрным магом. Она будет жить в нашей памяти, а книги сохранят её для потомков, — произнесла Луна, глядя на удивлённую Эмилию.       Она наизусть, с точностью до слова, процитировала речь настоящей верховной ведьмы из своего детства.       Немая старуха, не раздумывая, порезала свою дряблую, в синих прожилках кожу, и её тёмная кровь соединилась в воздухе с алой кровью Луны. Шерч видел, как десятки кровавых следов тянутся из разных точек стола и сливаются воедино в центре, позволяя каждому увидеть, прочувствовать прошлое друг друга. Эмилия вжалась в спинку стула, её глаза расширились от шока — в её сознание ворвался водопад чужих жизней, страданий, потерь и редких мгновений счастья. По её щекам, помимо её воли, текли слёзы.       Каждая ведьма и маг в этот момент переживали самые страшные моменты из жизни соседа: Сина корчилась от физической боли, вспоминая, как ангел в гневе отрезал ей язык; Умбра чувствовала леденящий страх и всепоглощающую ярость пожилой пары, бежавшей от гонений и оплакивавшей потерянного в хаосе ребёнка; Брук видела, как Риена, обезумев от ужаса, пыталась защитить своих детей от озлобленной толпы смертных, тащивших их к костру; Нина переживала, как Мэт, ещё мальчишка, в слепом гневе впервые использовал свой огонь, сжигая дотла целую инквизицию, а потом, придя в себя, обнимал остывающий пепел своих родителей; Скотт смотрел, как незнакомая ему ведьма пытается воскресить убитого возлюбленного-оборотня, припадая к его холодным губам; немая ведьма видела, как Скотт в облике волка пытался защитить брошенных на произвол судьбы детей от других, более жестоких слуг Шепфы.       Шерч обвёл взглядом сидящих за столом. Их не стыдили слёзы, текущие по щекам. Тяжело, с надрывом вздохнув, он оголил собственное запястье, посмотрел на мать и резко полоснул, позволив своей тёмной, старческой крови влиться в общий поток.       Охваченный внезапной, всепоглощающей ненавистью ко всему миру, он поднял глаза к потолку и в общем потоке увидел то, чего раньше никогда не видел: как Эмилия страдает от огня в кабинете Чумы, как Дагон огненным пальцем выжигает рисунки на её спине, как Всадница с наслаждением ковыряется в только что затянувшейся ране метиски. Резко, с силой прервав обмен, он посмотрел на Фрай, которая всё ещё была погружена в чужие страдания. Неловко, по-детски вытерев слёзы со своих морщинистых щёк, он заметил, что она тоже вынырнула, сделав то же самое.       — Ты запутался, — прошептала верховная, и на её губах появилась усталая, но тёплая улыбка.       Со страхом, боясь отказа, она спросила:       — Позволишь увидеть твою жизнь? Твою правду?       Шерч, после долгой паузы, неуверенно, почти незаметно кивнул. Эмилия закрыла глаза и погрузилась в прошлое ещё не родившегося в этом мире сына. Перед ней проплывали ужасающие, обрывочные образы. Она пережила дежавю в незнакомой комнате, увидела себя, повзрослевшую, держащую на руках новорождённого, а затем смотрящую на уже подросшего подростка.       Тяжело сглотнув, будущая Эмилия в том видении прошептала: «Ты не виноват». Кадр снова сменился, показывая ту же самую комнату. Эмилия-наблюдатель видела со стороны, как Шерч врывается внутрь с яростным, нечеловеческим криком. Его мать и маленькая сестра от неожиданности и силы его энергии отбрасываются к стене и замирают. Юноша резко замолкает и, на дрожащих ногах, подходит к неподвижной Фрай.       Панически оглядевшись, мальчишка подбегает к маме, хватает её за голову и, обнимая, начинает беззвучно шептать: «Я не хотел, не хотел, не хотел». Эмилия-призрак шагнула к сгорбленному подростку и осторожно дотронулась до его дрожащей спины. В этот момент в комнате со скрипом открывается дверь. Увидев застывшего на пороге Мальбонте, Эмилию резко, болезненно вырывает из этого воспоминания.       Очнувшись в следующем фрагменте, она увидела, что всё небо окрашено в багровый цвет апокалипсиса. С трудом проморгавшись, она приподнялась на руках и замерла от леденящего ужаса. Мальбонте стоял, как истукан, среди десятков обугленных тел крылатых и смертных. У него не было правого крыла, а в сжатой руке он держал странный, незнакомый ей кулон.       Подползя ближе, Эмилия в теле Шерча увидела застывшие в последнем крике лица, которые рассыпались в прах от малейшего прикосновения её локтя. Её затопили тошнотворные запахи серы, свежей крови и горелой плоти. Подняв голову, она увидела, что горит всё, что может гореть. Фрай резко выставила руку перед Мальбонте, её голос сорвался на шепот: «Не надо…»       Услышав собственный голос Шерча, сын умолял отца не слушать Шепфамалума. Когда тот повернулся к нему, Эмилия перестала дышать. Его лицо было наполовину скрыто шевелящейся чёрной дымкой, а на другой, ещё человеческой половине обнажились длинные, острые клыки.       — Он говорит убить тебя, — прозвучал загробный, шипящий голос, наложившийся на родной голос Мальбонте.       Метис посмотрел на сломанные, беспомощно повисшие крылья сына и усмехнулся:       — Ты опасен.       Он приподнял свою чёрную, нечеловеческую руку и бесшумно щёлкнул пальцами. Эмилия в теле Шерча пролетела много километров, врезаясь в скалы. Увидев Бога Тьмы, уже нависшего над ней для последнего удара, Шерч заставил себя провалиться сквозь землю и, истекая кровью, телепортировался в другую, случайную временную щель.       Проморгавшись, она обнаружила, что находится в небесном мире, в мире, который ещё не пал. Спокойно осмотрев чистые башни и лазурное небо, она заметила, как над одной из башен пролетела знакомая фигура — Вики. Удивившись, Эмилия в теле Шерча встала и жадно вдохнула свежий, свободный воздух.       Внезапно услышав беззаботный разговор позади себя, маг вздрогнул и юркнул в кусты, заметив, что несколько крылатых спокойно, без страха болтают о чём-то своём. Ему на мгновение показалось, что жизнь, о которой он когда-то мечтал, возможна именно здесь. Но нигде не было видно ни отца, ни матери. С трудом проглотив ком в горле, он в последний раз взглянул на белую башню и резко, насильно вернул ведьму в реальность.       — Я смог пересечь прошлое, где ты ещё не родилась, а отец уже был разделён на две сущности, — проговорил черномаг, наблюдая за удивлением, смешанным с ужасом, на лице матери. — Не довольна тем, что увидела в моём «прошлом»?