ponderatio

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

Третий мир. Мёртвый лес.

      Почувствовав на себе чей-то взгляд, Эмилия заметила красные зрачки в темноте. Поняв, что это, возможно, лес сводил с ума новоприбывшую ведьму, но гнев затупил здравый разум. Согнув пальцы, царапнув кожу об поверхность дерева, её скулы свело от бешенства.       — Кровоиспорчённая.       Заявив это, он с лёгкостью оттолкнулся от дерева и взлетел. Его полупрозрачные голубоватые крылья сверкнули в тёмном лесу, озадачив метиску. Фрай не поняла, было ли это наваждением или реальностью, но незнакомец смело приземлился на ноги.       Остановившись позади ведьмы, мужчина нервно посмеялся. Повернувшись назад, Эмилия заметила мотыльковые основания. Ведьма удивилась, ведь никогда не видела мужчин-фей, да и женщин, кроме своей матери, человеческого роста.       Вздрогнув от влияния леса, Эмилия рассматривала незнакомца. Нутро чуяло опасность, но в то же время и родственность. Каждая клеточка тела давала тысячи знаков о том, что перед ней не просто мужчина-фей.       — Ничтожество, — с его рта вылетело шквал оскорблений. Чёрная мантия скрывала его лицо, оставляя видимыми лишь глаза.       — Тебя надо было в утробе убить.       Процедив это, мужчина небрежно прикоснулся к своему плечу, позволив крыльям раствориться в воздухе. Удивившись тому, что опора на спине была создана из материи воздуха, мужчина продолжил свою тираду.       — Ужасно, когда глупые существа портят свою кровь, совокупляясь с ничтожествами. Я всегда поддерживал закон и адекватное поведение Шепфы, но какой-то обиженный ребёнок, обделённый родительской любовью, был настолько силён, что переубедил отменить закон, — он говорил это весьма спокойно, но продолжал выплескивать свой гнев. — Я рад, что всадники очистят этот мир от дураков, которые нарушают равновесие вселенной. Я рад, что избавился от тех, кто породил тебя.       Слова стремительно донеслись до Эмилии, и, пока мужчина продолжал расхаживать вокруг неё, он любовался её лицом.       Возможно, она смотрела на него немного растерянно, иногда пытаясь принять обычное выражение лица. Горькая правда ошеломила её, и она приняла её без раздумий.       — Эми.       Его голос окатил ведьму холодной водой, и мужчина резко остановился, раскинув руки перед собой. В голове сработали винтики воспоминаний, и в образе всплыл один мужчина, который приходил к её родителям.       Она вспомнила только одно: как он напрягался, когда мама попадала в поле его зрения. Он вечно накручивал свои длинные серебристые локоны и смотрел на неё с презрением.       — Эми, — повторив писклявым голосом имя, он поманил Фрай к себе.       А ей лишь оставалось вспоминать, как он это делал, когда она была маленькой. Редко, но иногда он навещал их, когда они жили в одном месте.       Отец был резок с ним, и Эмилии никто не объяснил, кем он был для семьи. Но его отношение к ней, когда она была ребенком, было приторно-лицемерным.       Он словно любил и в то же время ненавидел юную Фрай. И тесной семейной связи отец не поддерживал, он отказался от них, выбрав мать.       — Эми, — мужчина с отвращением произнёс имя и замер в ожидании, — Фрай, — пропустив намеренно второе имя данной матерью, он раздражённо рыкнул. — Только ношение данной фамилии не дает мне тебя убить.       Его тело было настолько напряжено, что он нетерпеливо поднял голову, позволив накидке открыть лицо. Эмилия, подтвердив свои догадки, действительно могла бы броситься к нему в объятия, если бы не заметила, как безумно он смотрел на неё.       Бледно-голубые глаза с красными зрачками, высокий лоб и чуть вьющиеся серебряные локоны. Губы сжались от отвращения и тем же рвением познать грязнокровку. Только сейчас осознав, как этот индивид похож на отца Фрай, её бросило в жар. Ненависть словно иссякла от осознания того, что это давно забытый родственник стоял перед ней.       Эмилия поняла: перед ней брат отца. Тот самый, что никогда не защищал их. Внезапно где-то поблизости раздалось ржание коня. Скучающий мужчина, расслабленно опустив плечи, посмотрел вглубь леса.       — Н-да, у тебя привычка искать приключения на жопу, как и у моего нерадивого братца, — закатив глаза, он смело отмахнулся от приближения хищника. Подкусив губу, мужчина думал, что-то так ярко осенило его, что тот с трепыханием начал говорить. — Понимаешь, Эми, сейчас дела предстоят совсем иначе, — сделав большой шаг в сторону, он заявил: — Талант то не его. Он мой, это я величайший маг. У меня много практики, только вот, — задумавшись о прошлом, мужчина хмурился, подняв лицо в небо, — сердца нет, так сказал твой Чедвик.       Упомянув имя отца, он спонтанно уселся на землю, раскинув ноги и поджав друг к другу.       — Как это нет? Я же прославил его своей книгой, только вот ему пришлось писать фактически кровью, — усмешка из его тона была ясна как день, — перед тем как лично обезглавить голову твоему любимому, родному отцу, я заставил его писать. День и ночь карандаш стирался с его рук, и он стирал свои пластины ногтей. Когда он беспощадно завыл, что нет чем катать мои заслуги, я дал ему воронье перо. Ты же знаешь, что с ним можно делать?       Ужаснувшись жестокости неуравновешенного родственника, ведьма затряслась.       — Я люблю нашу династию Фрай, наши предки были талантливы, твоя кузина сногсшибательно убивала глупых людей, но твой отец... Это просто уже ошибка природы. Слишком добрый, слишком чувствительный.       Его язык болтал, не переставая, светловолосый немного затих и стал с новой силой рассказывать об этом. Резко жестикулируя и чуть ли не давясь слюной.       — Когда он сам втыкал в вену стержень пера, наполняя своей ничтожной кровью, я задумался, а как же моя нерадивая племянница. Надеюсь, её уже убили приспешники Шепфы, — остановившись, мужчина внезапно спросил: — Ты же помнишь, как меня зовут?       — Дагон Гадриэль Фрай, — ведьма с трудом произнесла его полную сущность, а сердце разорвалось от предательства, — стоит ли мне спрашивать, почему ты нас предал? — скрипнув зубами, она невольно облокотилась о ствол дерева.       — Ха! — издав насмешливый звук, мужчина безрассудно упал на землю.       Услышав звон копыт приближающегося чудовища, Дагон продолжал лежать на земле и с интересом наблюдал, как навстречу ему неслась сама смерть.       — Кровавая порода, люблю их, — полушёпотом произнёс Дагон и резко вытянул руку перед конём. Чёрный жрец на скорости был пойман разъярёнными ветвями. Проткнув шею животного, Фрай-старший кинул короткий смешок, приподнял голову к Эмилии. — Ничтожество, — процедив это, он переменился в лице. — Такой же, как и ты.       Гадриэль щёлкнул пальцами и безумно улыбнулся, наблюдал, как Эмилия начала исчезать в дупле дерева. Он не смог удержаться от смеха или, возможно, стона, когда увидел, как она пыталась выбраться.       Вздрогнув от мысли, что она могла не выбраться из леса живой, Фрай начала резко двигаться, попытавшись выбраться из дупла. Но все попытки были безуспешны. Вспомнив о том, что на лосинах есть карман, она с трудом просунула руку в него. Один локоть уже застрял в дереве, поэтому ведьма должна была как можно быстрее телепортировать руку. В панике она нащупала чернила на столе и попыталась дотянуться до остывшего подсвечника. Но, к сожалению, Фрай грубо сбила его вслед за чернилами, роняя всё, до чего она дотрагивалась, на пол.       Когда Эмилия почувствовала, как кто-то приближался к ней, она схватилась за мизинец возможного спасителя.       Задохнувшись, она в последний раз потянула руку на себя. Возможно, это было опрометчиво, но ей нужно было попробовать. Моментально разорвав лосины, в коре образовалась заметная трещина.       Мальбонте посмотрел, как дерево треснуло от его перемещения, и заметил заинтересованного черномага. Продолжая держать его мизинец, Эмилия моргнула от щепок, падающих на них.       Метис раздраженно встряхнул крыльями. На голову ведьмы посыпалось ещё больше щепок от его движений. Убрав свободной рукой с лица всё лишнее, она посмотрела на него.       Полураздетый бессмертный только сейчас перевёл взгляд на Дагона, а тот лишь по-ребячески похлопал в ладоши.       — У тебя получилось освоить азы телепортации, — похвалив, белобрысый перевёл ракурс на Мальбонте. — Переместить столь большого мужчину, разорвав на себе только часть одежды, говорит о том, что наша кровь дала о себе знать.       Дагон чуть ли не прыгнул, встав с земли, и бесстрашно шагнул к ним, разглядев третье лицо.       — Так ещё и бессмертный! Ты смогла перенести жителя из четвёртого мира в третий, это замечательно.       Перехватив её руку, он безумно улыбнулся и резко закрыл рот.       — Но твоя кровь грязная.       Раздражённо посмотрев то на Эмилию, то на ничего не понимающего Мальбонте, Дагон опустил взгляд на обнажённые бёдра.       — Может быть, если мы смешаем нашу кровь, наши дети родятся не такими грязными и жалкими уродами?       Старший Фрай безумно посмотрел на Эмилию. Сжавшись, девушка старалась отойти от него. Прочитав страх в глазах племянницы, дядя решил разрядить обстановку своей недофилософией.       — А ты не знала, что твоя бабушка родила твоего отца от собственного брата?       Раскрыв глаза ведьмы, Фрай поняла, что её семья связана с кровосмешением. Вздрогнув от этого осознания, её будто окатило холодной водой, произвольно сжав неопущенный палец Мальбонте, она, как маленькая девочка, спряталась за его рукой.       Сердце уходило в пятки от одной мысли, что творилось в «чистокровной» семейке. Осознав, что стоящий перед ними мужчина выжил из ума и являлся её родственником, он продолжал меняться с каждой секундой.       Улыбнувшись, моментами злобой, разглядел, возможно, спасителя. Гадриэль на секунду испугался от обхваченной шеи.       — Ох, какой не красноречивый мужчина, — проскулив от зажимающей плоти, Дагон впервые показал свой страх. Шаркнул ногами по земле, он старался оторвать руку от шеи. — Ох, я понял, кто ты, — прокряхтев, он спокойно соскользнул с захвата.       Заметив оставшуюся слизь на сжатой руке, Дагон неуклюже придержался на земле, размазав слизь с шеи. Неловко поклонившись, он телепортировал сам себя чёрт знает куда. Проводив его взглядом, Эмилия всё же опустила палец. Встретившись всё так же вытянутой рукой, она накрыла своей.       — Спасибо, — кратко поблагодарив его, Мальбонте продолжал стоять на месте.       Почувствовав, что лес сделал своё дело, Фрай старалась отпустить руку в нормальное положение, пока не встретилась почерневшими глазами метиса. Чёрная паутина окутала глаза, сделав его страшнее и сильнее.       Сглотнув предательский ком, ведьма практически вскрикнула на него.       — Позволишь лесу управлять тобой?!       Сердце дрогнуло, когда метис отвернулся от неё, продолжив так стоять. Аккуратно отшагнув от него, Эмилия осмотрела испорченное дерево.       Сломавшиеся ветки хрустнули и безвольно упали на землю. Присмотревшись, Фрай подошла к месту, где последний раз был дядя.       Она поняла, что он хорошо умел телепортировать самого себя, и приподняла взгляд на Мальбонте.       Осознав, что мужчина следил за ней, но не двигался, метиска присела на землю.       В кожу впились маленькие камушки и ветки, но это не мешало ей начать читать заклинания. Шепча себе под нос, Фрай почувствовала, как земная магма пробиралась через многовековую землю.       Вздохнув от исходящегося жара, Эмилия представила, как в Аду жили демоны. Топик жадно прилип к коже, со лба появились обильные испарины. Ведьма металась перед желанием вызвать землетрясения или тонкой струйкой вытянуть магму, чтобы зажечь хоть одно деревце.       Почувствовав неприятный холодок, девушка приоткрыла глаза. Перед ней уже не было Мальбонте, но что-то промчалось перед её глазами. Проморгавшись, она пересеклась с немыми духами леса, что оскалились перед ней.       Отпрянув лицом, Фрай ударилась об что-то мягкое. Похоже на колено. Приподняв голову, перед ней предстал крылатый. Скривившись, Эмилия сжала губы. Продолжив всматриваться в его оголённый торс, Мальбонте толкнул её коленом.       — Неприятненько, — процедив это, Фрай нервно вздохнула, принюхавшись, ведьма почуяла, что между бедер начинает припекать. Испуганно вскрикнув, ведьма судорожно встала с земли. Посмотрев, как участок земли начал нагреваться, Эмилия посмотрела на Мальбонте. — Лес отпустил твой разум?       Спокойно спросив, Фрай поёжилась от холодного ветра, услышав его краткий ответ. Облегчённо вздохнув, она старалась как-то завязать с ним диалог, но подгорающая трава отвлекла их двоих.       — Сейчас поправим, — пробубнив себе под нос, Эмилия перехватила потухающую струйку огня и стала вести языковой огонь к испорченному дереву. Сосредоточившись, попытавшись унять страх перед огненной стихией, она заметила, как он затух.       — Чёрт!       Ругнувшись, ведьма почуяла, как Мальбонте фокусировался на том дереве. Вспыхнув чёрным пламенем, метиска посмотрела на крылатого. Удивившись такой мощи в очередной раз, она перевела взгляд на бедное дерево. Поняв, что сгусток чёрного пламени постепенно угасал, Фрай сообщила свою догадку.       — Навряд ли те, кто осквернил данный лес, сделают его так просто поджигаемым. Возможно, неупокоенные души тоже этому поспособствуют. Надо замкнуть и захлопнуть внутреннюю силу, — загрузившись мыслями, она обречённо ходила, изредка приостанавливалась и подкидывала пару идей.       Мальбонте две минуты смотрел, как полуголая ведьма бродила и раздражала своей болтовнёй. Её не смущал тот факт, что она фактически показывала незнакомому мужчине голые ягодицы. Подметив её до сих пор перебинтованные руки, метис холодно спросил:       — Ещё не зажило?       Вздрогнув от его голоса, ведьма даже забыла про это. Настырно распутав бинт, она простодушно показала свои руки. Закатив глаза, Мальбонте предложил сжечь именно это дерево.       — Это всё потому, что оно выросло тут.       Не договорив, Эмилию осенило. Шагнув в сторону этого странного дерева, она заглянула в разломанное дупло. Всмотревшись, девушка присела, жадно нащупывая землю.       — Ага, тотемный...       Тотемный предмет — это предмет, который впитал в себя негативные эмоции ведьм. Он может перемещаться, оберегать себя и не самоуничтожается, пока спрятан от глаз.       — Предмет, и всё остается так, как и было, — пробубнив под нос, Фрай отбросила щепку, продолжив искать.       Наткнувшись на что-то непонятное, она потянула это. Остановившись, пощупав ещё раз, Эмилия вздрогнула.       — Конечно, чья-то голова…       Сдержав тошнотный позыв, она прошлась по чьим-то волосам, тронув череп покойной первожительницы, ей пришлось привстать, резко дернув за череп. Посмотрев на клочок мертвых волос, девушка повернулась назад. Подметив, как череп покойного упал рядом с Мальбонте, ведьма предложила ему разрушить тотем.       — Испари череп своей энергией или что-то в этом роде, — перечислив методы, она брезгливо откинула клочок волос в сторону. — Старое поколение ведьм какие-то безбашенные.       Очередной раз вздрогнув, Эмилия посмотрела на метиса. Кивнув на череп, ведьма заметила, как чёрная дымка начала разъедать кости. Испепелив всё до основания, колдунья показала на позади стоящее дерево.       — Мои руки потом опять долго будут заживать. Если уж и начал помогать, то давай до конца.       Посмотрев на наглое поведение Эмилии, Мальбонте спокойно пыхнул сгусток энергии. Он приостановился на её удивленном лице, девушка начала что-то размышлять и просматривать из стороны в сторону. Поняв, что ведьма не может телепортироваться, Мальбонте встал позади неё.       Обхватив живот, его встретил встревоженный взгляд Эмилии. Чуть не столкнувшись подбородком, ведьма хотела что-то сказать, когда Мальбонте уже сложил крылья, резко взмахнув ими.       Взвизгнув, Фрай, дёрнувшись, ногами была оторвана от земли. Почувствовав неприятную прохладу в ногах, Эмилия осмотрела лес. — Тотем, что создали ведьмы, всегда перемещался, — проговорив это, Эмилия продолжала: — Он впитал всех умерших здесь и окреп. Словно живое существо… Жутко и мерзко, никогда не хотела бы использовать тотемные предметы для того, чтобы проклясть или же впитать чью-то энергию… Взглотнув, Фрай заметила, как магма, что погасла из-за магии, начала возрождаться.       Удивившись, как лес заполыхал, ведьма приподняла голову на метиса. Мальбонте спокойно раскрыл крылья, продолжив наблюдать за горящим лесом.       — Зачем ты мне помог? — задав вопрос, Фрай бегло пробежалась глазами по заостренному подбородку. Принюхавшись к нему, Эмилия была резко прервана.       — Потому что всё идёт по плану.       Оставив после себя чувство недосказанности, Мальбонте не стал вызывать воронку. Посмотрев на водную гладь, ведьма не понимала, почему он не стал использовать свои силы. У неё закрадывались жуткие мысли, но сон предательски одолел её быстрее.       Прикрыв усталые глаза, ведьма беспомощно повисла в его руках. Взмахнув крыльями через полотно, Мальбонте посмотрел на неё и, ухмыльнувшись, продолжал лететь.