Маленькие люди

       …В дождевом мареве вместе с отблесками светофорных пересветов бредущие по бульварам горожане куда больше походили на бессмысленные пёстрые пятна, нежели на людей. Осевшая темнота ночной Одессы, резко контрастировавшая с лучистым дневным небосводом, лишь усиливала ощущения.        — Тьху, как же холодно, — нарочито недовольно хмыкнул сидевший за рулём юноша, параллельно включая дрожавшими пальцами обогреватель. — То же мне, июнь.        Ещё одно движение.        По окнам заскользили включившиеся дворники, машинально очищавшие мокрое стекло от дождевых капель.        — А я тебя предупредила, Ярик! Хоть раз послушал бы синоптиков. Может, тогда бы хоть зад себе не отмораживал сейчас, — уместившаяся на заднем сиденье младшая сестра надулась, чем стала похожа на цыплёнка.        — Аккуратнее с выражениями, юная леди, — бесстрастно ответил Ярик. — Если я сейчас занят, то это не значит, что дома я не могу дать тебе по шее. И вообще, — он едва заметно скорчился, приподняв валявшуюся на соседнем сиденье жирнющую коробку от пиццы, и отрешённо вздохнул, — вы мне тут кресло испачкали. Поль, ну спасибо. У меня из-за вас теперь вся машина пропахла жареным тестом.        Виновато улыбнувшись, — и не столь важно, что её неубедительного жеста старший брат не увидел — Полина лишь пожала плечами.        — Ну, — протянула она, проредив пальцами светло-кедровые волосы, — это же лучше, чем запах моторного масла и лекарств, верно?        Со свистом выдохнув сквозь сжатые зубы тёплый воздух, Ярик с демонстративным негодованием положил коробку на место.        — Маленькая ведьма, — буркнул он, хотя Полина готова была поклясться, что в его чересчур серьёзной интонации проскользнула тень шутливости.        — Какая есть, — задорно хихикнула та.        Во время распри брата и сестры одна из девушек, сидевшая поодаль, осоловело приоткрыла правый глаз и сквозь сюрреализм размытых красок взглянула на открывающийся с окна вид.        На движущихся под ширмой зонтов людей, на перемигивающиеся в лужах колориты от светящихся магазинных вывесок, на перламутровый блеск восседающего над вечерней Одессой полумесяца. Где-то в неощутимых километрах от неё, на синей мгле небесного купола, ей лениво подмигнули собирающиеся в созвездия звёзды.        Воистину, их город перед надвигающейся ночью был как никогда красив!        Спавшая на её плече девушка неожиданно беспокойно заворочалась, что-то неслышно промычав себе под нос. Крепко зажмурившись, она вдруг, точно боязливо, нерасторопно приоткрыла глаза и подняла на неё сонливое созерцание.        — Мм… — вновь насилу слышно промычала она, как-то борясь с желанием растянуться всем телом и размять затёкшие мышцы. — Дин, мы не приехали ещё?        — Ещё нет, — шепотливо оповестила её Дина, в следующую секунду бегло взглянув на о чём-то оживлённо споривших брата и сестру. И усмехнулась. — А эти двое снова что-то не поделили. Некоторые вещи совсем не меняются, знаешь?        Собеседница с безобидной усмешкой фыркнула.        — Знаю, — раздалось одновременно со слабым кивком. — Но так даже лучше. Иначе жить было бы немного скучнее.        — Хочу, чтобы так было всегда, — внезапно для себя призналась Дина. — Мы втроём. Ну, не считая дурачества Полины, конечно. И чтобы она из-за каждого мельчайшего повода гоняла нас часами сидеть в кафе или караоке и тратить там последние деньги, а мы за это ворчали бы на неё, как баба Зина с твоего подъезда. Тонь, представляешь, — она тихо засмеялась, вспомнив что-то, — а я сегодня потратила четыреста пятьдесят восемь гривен. Утром у меня ещё было пятьсот двадцать в портмоне. Ну не дурёха, а?        — Дурёха, дурёха, — поддакнула ей прикрывшая глаза Тоня, мигом прервавшись на громкое зевание. — Мы все тут дурёхи, спасибо Поле. Я потратила триста восемьдесят.        — Так вы не спите?! — безбожно прервал их беседу возмущённый голос Полины, вновь надувшейся и всем видом демонстрирующей своё недовольство. — Я тут, значит, пытаюсь не шуметь, думаю, мои подруги спят…        — И поэтому ты решила десять минут орать мне в ухо, — на грани фырчания воскликнул Ярик.        — …а они, оказывается, просто вид делали! — наконец-то докончила та свою тираду.        — Поль, клянусь бусами Елены Григорьевны, мы только что проснулись. Так в кроватку хочется, — клятвенно заверила Тоня. — Ещё долго ехать?        — Ярик, — мигом повернулась к своему брату Полина, — до Большой Арнаутской 12 сколько ещё?        — Я вам не таксист, — насупился юнец.        — Ой, да ладно тебе, — отмахнулась та. — Представь, что ты, как студент, подрабатываешь на хорошо сданную сессию. Во, смотри, — Полина схватилась кончиками пальцев за пропитавшуюся маслянистым жиром коробку из Челлентано, — мы тебе даже заплатим. Три куска пиццы. Я туда могу ещё ананас нарезать, если хочешь.        — Я преподу пиццей не заплачу, — на выдохе констатировал Ярик, но, не выдержав, быстро посмотрел на навигатор. — Ещё две минуты. Дина, ты на какой улице живёшь?        — Она сегодня со мной, — слишком уж горделиво вставила Тоня, слабо приобняв подругу за запястье.        — Хорошо, — кивнул водитель. — Тогда после вас сразу еду домой.        — Но я хотела ещё по Аркадию погулять, — хмуро оповестила его Полина.        — Я тебе сейчас погуляю! — наигранно-злобно рявкнул Ярик.        Как только машина остановилась на месте назначения, Дина, прикрываясь от дождя подобно щиту воздвинутой к небу кожаной курткой, вышла во двор. За ней, юркнув под самодельный зонт, высунулась и Тоня, напоследок вместе с ней обернувшаяся, дабы на прощание помахать рукой Полине.        Дверца закрылась, и только сияющее по-детски инфантильной улыбкой лицо Поли было видно в маленьком окошке.        В следующую секунду машина с глухим рокотом тронулась с места и выехала со двора Большой Арнаутской 12, а упоминанием о ней служили только оставленные колёсами длинные полосы на грязной земле.        Дина приоткрыла рот, дабы зевнуть, но тут же ойкнула, как только подруга слегка аляповато боднула её локтем.        — Пошли уже, душа ты закавказская.        — Боже, Тоня, — по улице раздался заглушаемый дождевой трелью серебрящийся смех Дины, — что с тобой стало? Тебе тот симпатичный бармен что-то в коктейль подливал?        — Может быть и подлил. Двести грамм. Киндзмараули. Ик, — демонстративно икнула Тоня, и тут же сама, не зная, из-за чего, радостно расхохоталась.        Они опомнились только когда дождь усилился, решившись таки превратиться в ливень. Удерживая куртку над собой, они расторопно побежали в сторону подъезда.       Под обувью противно зачавкала грязь.        Непогода нещадно забарабанила по крышам квартир.        Им потребовалась минута, чтобы добежать до дверей и открыть их без помощи домофона, и для Дины эта минута показалась вечностью: ухудшившаяся погода напоминала отнюдь не начинающийся июнь, а, скорее, промозглый ноябрь.        Внутри подъезда она смогла облегчённо выдохнуть, а вместе с тем и нахмуриться: куртка едва ли спасла её, и потому на штанах отчётливо выделялась россыпь влажных пятен.        Каштановые волосы, до этого аккуратно уложенные, больше напоминали обвисшие на голове паучьи лапки (Дина тут же дрогнула, представив себе такую картину), а на руках выступила от холода гусиная кожа.        За стенами послышался взрыв молнии, рассёкший потемневшие небеса.        Тоня деловито посмотрела вверх, будто оттуда могла увидеть, насколько ухудшилась погода.        — Сегодня лифтом не пользуемся, — только и выдала она задумчивым тоном, невозмутимо ступая по ступеням. — Пошли, Дин. Я сделаю нам по чашке кофе. Хоть согреемся.        Дина, следуя за подругой, слегка улыбнулась уголком рта: перспектива отметить конец тяжёлого дня за чашкой горячего латте немало прельщала ей, а потому эта мысль не могла не отозваться в отдушине ощутимой радостью.        Уже на четвёртом этаже Тоня подолгу крутила ключами у замка и тихомолком вспоминала самого чёрта, когда уже вторая попытка заканчивалась провалом. Наконец-то, спустя целую минуту, она выдала победоносное «получилось!» и толкнула дверь вперёд, после чего галантным жестом пригласила подругу войти внутрь.        — Заходи, чувствуй себя как дома, — вкрадчиво проговорила аккуратно уложившая в угол сумку Тоня. — Можешь пойти в мою комнату, пока я буду на кухне, если хочешь. Заодно с Ириской посидишь.        После проведённого за умывальником времени, пока они мыли руки и активно обсуждали оставшийся за плечами девятый учебный год, Дина, подобрав оставшиеся в коридоре вещи, беглым шагом засеменила в комнату подруги — конечно же, успев на ходу поздороваться с её матерью — и выдохнула: горло малость саднило от трёх часов в караоке, и она вдруг вспомнила, что из этих трёх часов полтора они слушали крики администратора, готового вернуть им все деньги, лишь бы они перестали пугать посетителей бездарным пением Полины.        И ведь главное, что за всем этим она позабыла, что их утро началось с последнего ДПА. Дина, возможно, и не волновалась бы, будь то математика, но последним экзаменом был английский язык.        Попытавшись не нервничать раньше времени, Дина раскрыла сумку и медленно потянулась за сухими вещами. Где-то на столе, будто постеснявшись открывающегося ему вида, лопоухий кролик забегался по клетке, после чего повернулся к стенке и застыл каменистым изваянием. Она даже усмехнулась от мысли, что животное, видимо, всё прекрасно понимало.        Её раздумья прервал стук в дверь.        — Открыто.        Тут же оттуда высунулась Тоня, державшая две чашки латте, и аромат кофе мигом заполнил комнату. Дине почудилось, будто до этого момента она находилась в полнейшей прострации, и лишь запах кофеина смог отрезвить её.        — Ну, — праздно вымолвила та, протянув ей в руки латте и усевшись на одну из кроватей. Секунду спустя, когда Дина села напротив неё, Тоня отсалютовала ей своей чашкой. — За то, что Полина сегодня так ловко обанкротила нас, что на твоём месте сейчас не моя двоюродня сестра, прости Господи, и за то, чтобы у нас были хорошие баллы за последний экзамен. Будьмо.        — А мне кажется, что я завалила английский, — нерадостно подметила Дина. — Он мне никогда не давался, а у нас ещё и аудирование сложное попалось.        — Как минимум четыре ты получишь, если всё так плохо. Не знаю, — Тоня пожала плечами, — Витя Загороднюк рассказывал, что ДПА всем завышают, чтобы не испортить рейтинг школе нашими двойками. Вон, у меня тоже были проблемы с математикой, но на семь как-то вытянула, хотя там явно тройка была бы больше кстати.        — У меня одиннадцать по математике и украинскому языку, — слегка угрюмо напомнила ей собеседница, отведя взгляд орехово-карие очей в сторону. — Не хочу портить это восьмёркой, а уж о четырёх баллах вообще молчу.        — Завтра всё станет ясно, — между протяжным зевком проронила Тоня. — Давай будем как Полина: ей вообще всё равно. Ей главное, что с сентября она уже старшеклассница, а там и выпускной близко. Ты же помнишь, как она божилась, что на выпускном не будет плакать?        — Такое забудешь, — отхлебнув кофе и с блаженством ощутив, как тепло прошлось по телу, хмыкнула Дина. — Именно такие потом громче всех ревут.        — У Поли просто есть дела поважнее, чем разбираться со школой. К примеру, — собеседница многозначительно щёлкнула пальцами, — найти мальчика для нашей чисто-женской свиты. Раба, так сказать.        Дина только отмахнулась.        — Мне наша «чисто-женская» свита больше нравится. И без мальчика дотянем.

* * *

       Встали они вовсе не с первыми спадавшими на лицо лучами солнца, а ближе к десяти, когда птицы всё ещё щебетали, а утренняя Одесса вновь оживала ото сна. И всё как каждый день: проходящие по улицам зеваки да бегущие к остановкам рабочие, радующиеся полупустым маршруткам.        Дина шагала по брусчатке под громкие возгласы окружающих, сидевших в открывшихся ресторанах и довольно попивающих вино. Где-то вдали, в окружении картин, некий мужчина неумело играл на саксофоне, пока шедшие мимо горожане укоризненно взирали на него (кажется, одна бабушка Советских времён даже плюнула ему в заполненную копейками кепку, грубо бросив, что лучше бы лодырь пошёл на нормальную работу).        Такова была жизнь в Одессе. В городе, в котором она провела всю жизнь.        Миг. Телефон дважды завибрировал.        Разблокировав экран, Дина тут же поспешила открыть сообщения, и если же первое было из школьной группы и оповещало о шести баллах за последний экзамен, то второе вызывало… другие эмоции.        И, что её не удивило, было оно от Полины.        Полька: представляешь! Была на мероприятии одном и случайно встретила твоего земляка. Но он только на вашем разговаривает. Ты же не против побыть переводчиком?        Дина прихлопнула себя по лбу, представив, через какие круги ада прошёл этот парень.        Конечно, она была против. Конечно, она придёт.