Камера

В автобусе по пути на турбазу Андрюха от Миши морозился, уселся на камчатке. И всю дорогу они с Реником хихикали, как два школьника. Горшок так часто на них оборачивался и хмуро зыркал, что к концу поездки потянул шею. Спелись, голубчики, на почве одинаково упоротого чувства юмора. Только вот Горшку Андрюхина шиза казалась милой и дурашливой, а приколы Реника просто дурацкими. Вот и сейчас не успели они выгрузиться из автобуса, как Князь схватился за камеру, а Ренегат влез в кадр. - Никому! Никогда! Я свой трихомоноз не завещал, - заполошным голосом завопил он. -Но будь проклят тот! Проклят тот! Кому свой трихомоноз я отдал! Кто-то рядом заржал, а Андрюха риторически поинтересовался: - Интересно, найдутся ли поблизости, в километре отсюда люди, глупее тебя? - Интересно, - заглядывая прямо в объектив, кокетливо спросил Реник, - найдутся ли поблизости отсюда мои поклонники? Горшок аж подпрыгнул в развороте. Это что такое было сейчас?! Что этот Реник себе позволяет при живом Михе?! Видимо, учуяв запах серы и заметив адские отблески в ярых очах Горшка, Ренегат как-то скис и вприпрыжку двинул к ресепшену. А Горшок злобно утопал в сторону домиков и не услышал, как Андрей тихо ответил: - Вряд ли. *** Хотя селились они с Князем в один номер постоянно, но в этот раз сей факт Горшка внезапно сильно взволновал. После случая с цветами между ними как будто увеличилось расстояние. Андрюха зашел в номер, не глядя на Миху, кинул вещи на диван. Букета при нем не было. Не в правилах Горшка было игнорировать слона в комнате, поэтому он тут же выпалил: - Андрюх, ты обиделся, что ли? Князь, стоявший у зеркала, поймал в отражении его взгляд. Только сейчас Миха заметил, что сценический грим он смыл не до конца, и в обрамлении черной подводки его голубые глаза сыпали такими искрами, что у Горшка внутри все полыхнуло. - Ты перепутал, - насмешливо бросил Князь и моментально ретировался. Миха остался стоять перед захлопнувшейся дверью, ощущая себя словно еретик, сгорающий на костре. *** Сперва Горшок собирался завалиться на диван и протосковать весь вечер одиноким букой. Было от чего погрузиться в страдания: Князь, всегда таскавший его за собой на любую тусовку, просто свалил в неизвестном направлении. Куда он мог пойти в таком виде, Миха себе представлять запретил. В номер заглянул Яша: - Один тут кукуешь? - Ну, кукую, - тут же окрысился на очевидное Горшок. - Вижу, - хмыкнул тот. – А то наши там все у Реника бухают. - У Реника?! Никогда еще Горшок так резво не подскакивал с дивана. В воспаленном мозгу крутились дикие картины невнятно-похабного содержания. Одно было ясно: оставлять Князя у Реника нельзя. В номер он ввалился как раз, когда его хозяин заканчивал рассказывать гостям анекдот: - «Хорошо-то как, Маша! – А я не Маша. – А все равно хорошо!» На скрип двери все обернулись, как по команде, и раздался хохот. Миха почувствовал, что щеки заливает румянец, но смущаться было не время. Ведь Князь во всей своей накрашенной красе сидел впритирку с Реником и на Мишин приход даже не повернулся. А ведь всем было прекрасно известно, чье место рядом с Князем. Игнорировать такую наглость было выше Михиных сил. Он протиснулся, беззастенчиво топая по чужим ногам, прямо под бок к Андрюхе. Тот даже глаз свой блядский на него не скосил. Тогда Миха пошел ва-банк и по-хозяйски закинул на Князя руку. Тот еле заметно вздрогнул, но не отодвинулся. Миша зачел себе эту маленькую победу. Была только одна небольшая проблема: от близости Княжеского тела вся тактика и стратегия вылетела у Михи из головы. Тяжело было мозговать, когда буквально прямо под рукой было то, что он так отчаянно хотел. На пробу он провел кончиком пальца по оголенной коже, там, где заканчивался рукав Андрюхиной футболки. Тело бросило в дрожь. Почему так, ведь они тысячу раз до этого сидели вот так же, а сейчас это ощущалось даже интимнее, чем секс. Миха слепо нашарил другой рукой бутылку, глотнул, сам не понимая что, все равно он был уже словно пьяный, и бухнулся лицом Андрею аккурат в ямку между плечом и шеей. Губы впечатались в пульсирующую жилку, которая заходила под ним ходуном так жарко, что Миха едва не кончил. Остатки здравого смысла заставили его осторожно оглядеться. Кажется, на них никто не обращал внимания, как будто облапывающий Князя Горшок был чем-то само собой разумеющимся. Андрюха же выглядел абсолютно безмятежно, только прикладывался к бутылке все чаще и алел ушами. Эти предательские уши Миху почему-то особенно радовали. Хотелось, чтобы все его лицо так запылало, подводка размазалась, повлажнели губы. Видя цель и не видя препятствий, он боднул Князя в щеку, как бы привлекая внимание, при этом проехался носом и губами по теплой скуле. Кожа под прикосновением запунцовела, и Миха жадно уставился на оставленный след, уже почти наклоняясь, чтобы его сцеловать… Как вдруг Князь сложился пополам и вырубился прямо на столе. - И когда он успел так накидаться? – удивился Яша. - Давайте положим его у меня, - предложил Реник, и алчный блеск за его очками Горшку совершенно не понравился. - Ну уж нет, - взвился он и, кряхтя, поднял бессознательного Князя на руки, - у принцессы есть свои покои. И гордо удалился со своей добычей, предварительно хлопнув Реника по носу дверью.