Смерть на последних страницах

— Прости… Не возражаешь, если я сяду здесь? — остановившись напротив с подносом в руках, тихо уточнила Карен Фоулер. В их университет Карен перевелась в сентябре, и за минувшие с начала нового учебного года месяцы пересекались они с Фрэнсисом исключительно на общих лекциях, изредка здоровались, но близко никогда не общались. Насколько он мог судить, Карен принадлежала к породе людей, имевших почти мистическое свойство быть поразительно незаметной, но в то же время становиться объектом необоснованного отторжения, если мелькала в поле зрения непохожих на себя личностей. Вот и сейчас Карен словно материализовалась возле его стола. Наверное, не заговори она, Фрэнсис упустил бы ее присутствие из виду. Видимо, приняв его краткое замешательство за сомнение, Карен смущенно пояснила: — Другие столики почти заполнены, а у тебя свободно. — Ах, да. Конечно. — К счастью, часто опекающие Фрэнсиса даже вопреки его собственному желанию братья Кирби задержались на тренировке, потому неприметный, рассчитанный на четверых столик в самом углу университетской столовой был занят лишь им самим. Поставив поднос с едой на стол, Карен села и тут же уткнулась взглядом в тарелку с супом. Длинные темные волосы наполовину занавешивали ее лицо, но она даже не попыталась их убрать, умудряясь при этом не запачкать едой. — Как ты себя чувствуешь? — первым нарушил тишину Фрэнсис. Несмотря на бурлящий звуками и голосами зал, между ними висело неловкое молчание. Аппетита не наблюдалось, ноябрь неожиданно вспомнил, что через две недели бразды правления забирает зима, а потому восполнял пробелы в осенней погоде и заливал весь Вермонт двойной дозой дождя, загоняя студентов под крышу, а до начала следующей лекции оставалось без малого целых двадцать минут, потому Фрэнсис намеревался провести свободное время за чтением. Однако прятаться за книгой в присутствии Карен казалось ему невежливым. Но еще невежливее — молчать. Карен же, услышав вопрос, зарделась и уставилась на Фрэнсиса как на призрака. — Извини, я не хотел показаться бестактным, — начал оправдываться он при виде подобной реакции. — Просто твою соседку убили. И я подумал… это жутко. — Нет-нет, все в порядке, не извиняйся, — поспешила заверить Карен, округлив глаза. — Если честно, ты первый, кто поинтересовался… обо мне, я растерялась, — призналась она и нервно поправила прядь, заправив за ухо. — Немного неуютно жить в комнате, где произошло убийство. Но в администрации сказали, свободных нет. — Мне жаль. — Что ты, это ведь не твоя вина, — вновь успокоила Карен, оживившись. Фрэнсис скованно улыбнулся. О чем еще спросить, он не знал, благо Карен избавила его от мучений: — Эм, я знаю, что лезу не в свое дело, — начала она, нервно теребя в пальцах ложку, — но последнюю пару дней ты выглядишь… странно подавленным. — Правда? — Если сам он едва замечал кого-либо вокруг себя, вовсе не означало, что Карен поступала аналогично. — Возможно, мне только показалось. — Карен растерянно отвела взгляд и начала натягивать на ладони торчащие из-под форменного блейзера рукава свитера. — Извини, наверное, я ошиблась, — почти шепотом добавила она. — Нет, на самом деле кое-что правда случилось, — не стал отрицать Фрэнсис, поддев вилкой недоеденную капусту и сбрасывая на поднос. — Прости, ты не обязан отвечать, — виновато заметила Карен, смущаясь. Привыкнув к бесцеремонной манере общения братьев Кирби, Фрэнсис и сам ощутил неловкость за то, что, кажется, любые его слова вынуждали Карен оправдываться или жалеть о сказанном. — Знаешь, возможно, мне наоборот нужен человек, которому я смогу выговориться. Не то чтобы у меня было много друзей, — с грустью отметил Фрэнсис, слишком реалистично представляя удивленный дуэт голосов Луиса и Колина «А как же мы?!», и невольно хмыкнул. — Тогда… тогда я с удовольствием выслушаю, если, конечно, тебя устроит, — воодушевилась Карен, даже ее поза, будто она сжималась в попытке казаться еще незаметней, стала менее напряженной. — Мы не друзья, но я буду рада помочь, если тебе станет лучше. Фрэнсис улыбнулся теплее. — Спасибо, Карен. Говорить о расставании с Натаниэлем было тяжко — рана свежа. Фрэнсис мог воспроизвести его прощальную речь, будто та записана на ленту аудиокассеты, а мозг, глумясь, без колебаний давил на play. — Я правда любил этого человека, верил, и от этого особенно чувствую себя преданным и использованным… Прости, я, наверное, выгляжу жалким. — Фрэнсис снял очки и, надавив, потер уставшие глаза. — Вовсе нет. — Неожиданно Карен потянулась и накрыла его ладонь. — Ты замечательный, Фрэнсис. И ты заслуживаешь счастья. Того, кто будет искренне ценить и любить тебя. — Черт, теперь мне неловко. — Фрэнсис смущенно прикрыл лицо. — Будто давлю на жалость. — Нет, — опять возразила Карен с удивительной твердостью. — И ты всегда можешь поделиться со мной, если понадобится. Мы… мы можем быть друзьями, — выпалила она, а Фрэнсис отчетливо уловил во фразе вопрос и даже просьбу. — Если тебя не пугает, что возле меня крутятся братья Кирби, то, конечно, я буду рад. — Фрэнсис протянул над столом руку и пожал чуть влажную от волнения ладонь Карен, поданную навстречу. — Лекция начинается через пять минут, — проверив наручные часы, сообщил он вдогонку. — Пойдем? Карен довольно кивнула.

~~~

— Фрэнсис, парень, да ты, кажется, завел подружку? Подловив возле выхода из общежития, Братья Кирби мгновенно облепили его с двух сторон, как и прежде, не рассчитывая, что их помноженный на двое вес запросто способен погребсти Фрэнсиса. Ложно солнечное утро было морозным, и тепло дыхания облачками устремлялось вверх. Фрэнсис глубже спрятал нос в вязаный шарф. — Разве ваши лекции не в противоположном крыле? — пробубнил он с сарказмом, потому как братья плелись возле него без намерения отвязаться. — Не уворачивайся от ответа, Фрэн, — подразнил Луис. — Вчера тебя видели в компании Карен Фоулер. — Соседки убитой Бейли Принслоу, прошу учесть, — напомнил Колин. — В этом нет связи, — огрызнулся Фрэнсис. — Но связь, видимо, есть между вами, да? — Локоть Луиса играючи, но ощутимо прилетел Фрэнсису в ребра. — У нас общие лекции, и вчера мы случайно оказались за одним столом на обеде, — пояснил Фрэнсис. — Я не обязан отчитываться о том, с кем общаюсь. — А может, мы ревнуем, — пошутил Колин. — Да, вообще-то, мы твои лучшие друзья, но вдруг на горизонте появляется девчонка. Это, знаешь ли, недобрый знак, — закончил мысль брата Луис. — Вы опоздаете на лекцию. — Ладно, — руки обоих братьев исчезли с плеч Фрэнсиса, — но мы не закончили. — И мы следим за тобой. — Луис указал двумя пальцами сначала на свои глаза, затем резко перевел жест на Фрэнсиса, изображая слежку. Фрэнсис лишь покачал головой. Возможно, стоило сказать, что он, вообще-то, впервые узнал о том, что считается их лучшим другом?

~~~

— Прости, в субботу я встречаюсь с братом. Он специально прилетел из другого штата навестить меня, так что весь день я проведу с ним, — виновато ответил Фрэнсис, когда в очередной пятничный вечер — больше недели минуло с дня, как они стали ежедневно общаться, — заявившись на порог его комнаты, Карен радостно сообщила, что в местном кинотеатре только на выходных возобновили показ «Общества мёртвых поэтов», и у нее имеются два билета. Летом, еще до начала занятий, когда лента только вышла в прокат, вместе с Натаниэлем Фрэнсис дважды смотрел этот фильм. После сеансов они долго гуляли по парку, обсуждая сюжетную линию, вспоминали цитаты, удачные сцены, дискутировали, расходились во мнении, осуждая и защищая поступки героев, но в итоге все равно приходили к общему выводу. Ночью, когда Фрэнсис оставался в квартире Натаниэля, они долго занимались любовью, засыпая только перед рассветом. Вероятно, это было наивной, незрелой романтизацией, но для Фрэнсиса фильм и те летние ночи навсегда останутся неизменными, связанными с Натаниэлем воспоминаниями. — Ох, понимаю. — Карен тщетно попыталась скрыть за улыбкой очевидную досаду. — Хотя сама я не слишком близка с семьей. Но обязательно повеселитесь. — Обещаю. Карен коротко помялась на пороге. — Тогда доброй ночи, Фрэнсис. — И тебе. Карен, — окликнул он, когда девушка почти скрылась за углом коридора. С надеждой в глазах она обернулась. — Увидимся в воскресенье? — Конечно. — Улыбаясь, она несмело взмахнула рукой и ушла, лишь когда Фрэнсис затворил дверь.

~~~

Фрэнсис взбежал по лестнице, и на краткий миг его палец замер возле дверного звонка. Что если он не обрадуется? Что если развернет и выгонит?.. Чушь! Отбросив сомнения, Фрэнсис нажал на звонок. Тишина. Он не дома? Для визита Фрэнсис нарочно выбрал час ближе к вечеру, чтобы застать Натаниэля дома. Он не любил гулять в сумерках, предпочитая провести время с книгой, чашкой кофе и слушая пластинки The Kinks, The Who или же The Rolling Stones — его вкус в музыке был куда менее склонен к классике, нежели в литературе. Секунды текли — и замок щёлкнул, откликаясь внутри Фрэнсиса кратким всплеском адреналина. В халате, пижамных штанах, босоногий, будто только что выбрался из постели — Натаниэль в замешательстве уставился на топчущегося возле порога гостя. — Фрэнсис?!

Полторы недели назад

Первым желанием было, скомкав, выкинуть письмо, не читая. Мало было бросить лично, так теперь захотел повторить эпистолярно, с цитатами и афоризмами? Фрэнсис отошёл от двери и забрался с ногами на не заправленную кровать. Боль сплеталась с порочным любопытством. Пальцы, действуя будто по собственной воле, уже вскрыли конверт. «Фрэнсис, пожалуйста, прочитай! Это важно! Знаю, сейчас ты злишься, подавлен, и, наверное, ненавидишь меня за то, что произошло в библиотеке, но всё, что я говорил тебе там — грязная ложь! Я люблю тебя и хочу быть рядом, именно поэтому вынужден был пойти на тот гнусный трюк. Меня шантажируют. Свидетельские показания, фотографии с Бейли Принслоу (я в курсе, ты тоже их получил, и я всё тебе объясню!), угрозы с ложными показаниями в домогательствах, если я не пойду на сделку, а также публичная огласка наших с тобой отношений (с тоже якобы компрометирующими нас фотографиями, хотя я не верю, что мы где-нибудь прокололись) — все это дело рук Карен Фоулер, соседки убитой. Подписывая бланк допроса, я успел заметить свидетельский. Там и было указано имя Фоулер. Я встретился с ней, как только полиция меня отпустила, желая выяснить причины ее поступка и что конкретно ей от меня надо. Но единственным требованием с ее стороны было — бросить тебя. Времени для раздумий не оставалось, а рисковать, особенно тобой, я не хотел, потому согласился, на ходу сочиняя план. Я соврал, сообщив что ты лишь игрушка, и все равно мне уже наскучил (Фрэнсис, умоляю, прости! После, когда все обязательно кончится, можешь с полным правом врезать мне снова, я приму любой удар от тебя). Но пустых слов оказалось мало, и тогда я предложил: я расстанусь с тобой у нее на глазах. Да, Карен была тогда в библиотеке, мы заранее обо всем договорились, потому и тебя я пригласил в нужный час. Почему не рассказал? Уверен, именно это ты сейчас спросил бы меня. Прости, но как бы жестоко ни прозвучало, мне требовалось, чтобы расставание выглядело достоверно. А значит, ты не должен был знать истинный замысел. Карен только на вид безобидна, но это совсем не так. Возможно, и пока это лишь исключительно моя версия, но есть шанс, что именно Карен — убийца Бейли, пусть даже мотивы ее мне неясны. Но ее конечная цель — ты, Фрэнсис, потому, если получится, добейся ее доверия, а дальше, возможно, появится шанс обнаружить у нее фотографии или пленку. Знаю, звучит ужасно, и нет гарантий, что это в принципе принесет плоды. Только не факт, что полиция поверит мне, а не ей, если дело усугубится. Даже косвенные доказательства способны серьезно навредить. Однако, несмотря на порочащие меня обстоятельства, я надеюсь, ты по-прежнему не сомневаешься в моей невиновности. Фрэнсис, виноват я только перед тобой, и если ты откажешься простить меня и помочь, я пойму: я причинил тебе боль. Я заслужил твой гнев… Я люблю тебя, даже если теперь эти слова для тебя ничего не значат. Люблю.

Твой Нат.

p.s. Оставь свой ответ до востребования на мое имя на почте возле кинотеатра, если решишься. Буду ждать».

. . .

Ухватив за рукав, Натаниэль спешно втащил Фрэнсиса в прихожую. Едва за спиной хлопнула закрытая дверь, как Фрэнсис оказался плотно прижат к ее твердой поверхности, а лицо смяли чужие ладони. — Зачем ты пришел? — озабоченно произнес Натаниэль. — Всё потом. — Пальцы Фрэнсиса впились в ворот его халата. — А сейчас просто поцелуй меня, — потребовал он. Натаниэль усмехнулся. — Ненадолго оставил тебя без присмотра, и вот ты уже дерзишь профессору. — Его взгляд медленно проскользил вдоль лица Фрэнсиса и замер на линии губ. — Ладно. Поцелуй вышел жадным, изголодавшимся и почти грубым. Фрэнсис едва стоял на ногах, тая от прикосновений, по которым жутко соскучился. Он цеплялся за Натаниэля, жадно обвивал его торс руками, инстинктивно боясь лишиться столь долгожданной близости. Не прерываясь, топя Фрэнсиса в настойчивых, требовательных движениях губ, Натаниэль торопливо сбросил с его плеч пахнущее уличной прохладой пальто, а затем, подхватив под бедра, оторвал от земли и понес в спальню. Одежда хаотично разлеталась по полу. Губы и языки блуждали по оголенной коже. Дыхание, учащаясь, заполняло пространство. В спальне стоял полумрак, отчего, казалось, осязание обострялось. — Я скучал, — прошептал Натаниэль, покрывая шею Фрэнсиса поцелуями. Бледная кожа быстро откликалась красными метками. — Черт, какой ты горячий, — добавил он, когда его пальцы настойчиво вторглись меж ягодицами Фрэнсиса, начиная растягивать. — Прекрати болтать, ты не на лекции-м-м… — Натаниэль запечатал упрек Фрэнсиса поцелуем, продолжая напористо разрабатывать, трахая пальцами. Фрэнсис сдавленно всхлипнул и вильнул тазом, невольно уворачиваясь от резкого и глубокого, отозвавшегося тянущей болью проникновения. А когда в задницу ткнулся твердый, налившийся возбуждением член, Фрэнсис на миг зажмурился, впиваясь ногтями в горячие плечи Натаниэля. Удовольствие нарастало с каждым толчком, резонировали по нервам, зрело, растекалось жаром по мышцам. Фрэнсис кусал губу. Глотал, захлебываясь, хриплые стоны, откидывал назад голову, обнажая белую шею и приманивая несдержанные, грозящие синяками засосов поцелуи Натаниэля. Его бедра шлепались о задницу Фрэнсиса, член вбивался, туго заполняя внутри. Фрэнсис балансировал у самой грани. Он кипел под ласками, плавился — дуновения воздуха облизывали распаренную, вспотевшую кожу приятной прохладой, разгоняя мурашки по телу. Натаниэль, продолжая трахать Фрэнсиса с налетом возбуждающей грубости, в то же время трепетно выцеловывал ровный лоб, высокие скулы, припухшие губы. Сплел их пальцы над головой. Но и его ритм срывался — он тоже пытался не кончить слишком поспешно. Фрэнсис сжал поясницу Натаниэля ногами — тот замер, будто нарочно. Фрэнсис жалобно заскулил, вмялся губами в губы и прошептал лихорадочно: — Двигайся… Оргазмом накрыло практически сразу — так, что под веками вспыхнуло белым. Фрэнсис чувствовал, как Натаниэль остаточно подается бедрами в его уже обмякшее тело, а после, не вынимая, кончает внутрь. Фрэнсис не злился: это казалось до странности нужным. Как и вес рухнувшего сверху Натаниэля. Фрэнсис крепко обнял влажное, разомлевшее тело любимого профессора, ткнулся носом в покрытую едва заметной щетиной щеку и закрыл глаза. Волны посторгазменной слабости гасили настырные мысли. Сейчас хотелось не думать о том, что ждало за стенами спальни. Натаниэль, кажется, отключился, мерно сопя Фрэнсису в шею.

~~~

— Ты будто сошел со страниц классиков, — проурчал Натаниэль, лаская кончиками пальцев бледную, покрытую россыпью мелких веснушек кожу. Лежа на боку, он подпирал голову кулаком, а свободной рукой, как заново, изучал тело лежащего рядом Фрэнсиса. — В твоей красоте скрыт изысканный аристократизм, сочетание мужественности и изящества. — Натаниэль поднес ладонь Фрэнсиса к губам и запечатлел на тыльной стороне джентльменский поцелуй, а затем повторил, нежно прикоснувшись к запястью в месте, где синевой проступала венка. — Я всё еще злюсь на тебя, — серьезно произнес Фрэнсис и сухо сглотнул, когда Натаниэль склонился, мазнув по его соску языком. Штрафная хитрость. — Прости. — Натаниэль, вероятно, чуя, что соблазнение не избавит от разговора, опустился головой на подушку и мягко уткнулся Фрэнсису в висок. Рука, обнимая, легла на грудь. — Я устал от этой игры, Нат, — признался Фрэнсис, пялясь в потолок с мелкой, напоминающей молнию трещиной в побелке. — Я скучаю. Полторы недели прошло, но я ни на шаг не продвинулся. Все напрасно. Давай закончим? — Он повернулся, встречаясь с Натаниэлем взглядами. — Даже если снимки всплывут, они не докажут вины в убийстве, которого ты не совершал. У моего отца работают хорошие адвокаты, если дело усугубится. Пусть полиция занимается расследованием. — Фанни, — ласково обратился Натаниэль и подцепил пальцами его подбородок, скользя подушечкой вдоль губы, — мои фото с Бейли навредят только мне. Но если Карен раскроет нас… — Если ты правда беспокоишься обо мне, Нат, — перебил Фрэнсис, — то мне плевать уже, если о наших отношениях станет известно. Я понимаю, что тебе это может грозить увольнением. Но сейчас я чувствую себя гораздо более уязвимо, — пожаловался он, позволяя эмоциям выйти наружу. Оттолкнувшись от матраса, он сгорбленно сел, оголяя узкую спину с линией выпирающих позвонков, и упал лицом в подставленные ладони. — Хорошо, я свяжусь с полицией. И постараюсь как можно дольше не втягивать в дело тебя. — Сев рядом, Натаниэль прижался к плечу Фрэнсиса губами и обнял, привлекая к теплой груди. Звонок в дверь заставил обоих напрячься. — Я никого не жду, тем более глубоко за полночь, — пояснил Натаниэль на молчаливый вопрос Фрэнсиса. — Посмотрю, кто там. — Он спустился с кровати, на ходу поднимая с пола халат. Фрэнсис услышал знакомый щелчок отпираемого замка, а затем — словно резкий нырок с головой в ледяной горный поток — голос: — Доброй ночи, профессор Уотерстоун. Соскочив на пол, Фрэнсис судорожно, чуть не потеряв равновесие, натянул джинсы и шагнул к двери. Но так и замер, когда, пятясь, в проеме показался Натаниэль: руки подняты, грудь в прицеле револьвера, сжатого в побелевших от напряжения пальцах Карен Фоулер. — Отойди! — рявкнула она, порывисто махнув в сторону Фрэнсиса дулом. — Чертов лгун, — едко выплюнула она. Ее нижняя губа тряслась, как у младенца, но глаза были сухими, лишь чернели злобой сквозь завесу волос. Фрэнсис инстинктивно отпрянул прочь от угрозы, однако страх за Натаниэля, вновь оказавшегося мишенью, пересиливал любые разумные доводы. — Карен, опусти оружие, — вкрадчиво произнес профессор. Фрэнсис не понимал, как он мог звучать столь спокойно и хладнокровно, когда его собственный пульс неистово барабанил по перепонкам. — Давай поговорим. Мирно. — Заткнись! — Ее грудь вздымалась, а пальцы нервно перебирали рукоять револьвера. — Вы оба лжецы! Решили обдурить меня? Как эта сука Бейли, думали, что это весело — насмехаться надо мной? Считали, что у меня нет чувств? Что надо мной можно безнаказанно потешаться, унижать меня? Так? — голос Карен сочился истерикой, а горящие гневом глаза наконец застлало пеленой слёз. Удерживая револьвер правой рукой, левой — Карен взмахом вытерла мокрые щеки и снова сомкнула в ладонях рукоять. — Карен, профессор не виноват, это я… я придумал… — Фрэнсис, молчи! — на момент теряя обладание голосом, приказал Натаниэль, жестом тормозя Фрэнсиса. — Пожалуйста. — Ты ведь с самого начала врал мне, так? — не выпуская Натаниэля из прицела, Карен искоса зыркнула на Фрэнсиса. — Нарочно был ко мне добр? Стал наживкой? — Ее вопросы били в цель, не нуждаясь в ответе. Проницательность Карен пугала Фрэнсиса. Неизвестно, кто в действительности заглотил крючок. — Вы ведь заранее всё спланировали, чтобы выставить меня идиоткой? Зачем? Надеялись получить это? Нырнув в карман дублёнки, Карен выудила изнутри пластмассовый футляр с пленкой. — Терпения не хватило? — Она злобно усмехнулась и тут же шмыгнула носом, под которым собралась влага. — Настолько противно было находиться рядом со мной? — Карен снова покосилась на Фрэнсиса, полоснув пропитанным желчной обидой взглядом. — Я ведь даже не просила тебя о большем. Просто быть моим гребаным другом! — выкрикнула она, чеканя каждое слово отдельно. Ее руки дрожали, она дергала пальцами, пытаясь поудобнее перехватить выскальзывающий револьвер — видимо, ладони потели. Совершенно не к месту Фрэнсис подумал: откуда вообще у Карен оружие? — Это ты виноват! — она взмахнула револьвером, тыча дулом в Натаниэля. — Ты! Ты мог найти себе кого угодно, любого! И почему такие, как ты, нравятся всем?! — Карен практически взвизгнула. — Если бы ты не отказал Бейли, она бы, может, не сорвалась в тот день на мне. Ещё и рылась в моих вещах… Идиотка сама виновата, что умерла. — По покрасневшему от ярости лицу стекали крупные слезы. — Так это правда ты убила ее? — Не шевелясь, задал вопрос Натаниэль, но Фрэнсис заметил, как он внимательно следит за каждым движением Карен. — Я просто толкнула ее. Она заслужила… Она… — Карен захлебывалась. — Почему всегда я?! Почему подобные ей, подобные вам… Почему вы ненавидите меня?! — Она громко сглотнула и жалобно посмотрела на Фрэнсиса. — Почему мне нельзя было любить тебя? Зачем она рассказала, что ты… ты с ним… — Карен всхлипнула, ее плечи дрожали. — А мне… я никому не нужна… Она зарыдала, опустив голову. Метнувшийся вперед Натаниэль потянулся рукой к револьверу, но оглушающий в стенах комнаты выстрел прогремел на удивление быстро. — Натаниэль! — крикнув, Фрэнсис бросился к его осевшему на пол телу. Сквозь прижимающиеся к животу пальцы густо сочилась кровь. Подхватив зашипевшего Натаниэля под спину, Фрэнсис подобрал рядом с пола рубашку и плотно надавил на рану в надежде предотвратить кровопотерю. Чувство собственной бесполезности убивало, страх за любимого сковывал. Обернувшись, Фрэнсис выкрикнул: — Вызови скорую! Быстрее! Пожалуйста, Карен! Я не могу бросить его. Телефон на столе в прихожей. Умоляю… Пялясь пустыми глазами впереди себя, Карен попятилась прочь из комнаты. Ее руки плетьми упали по бокам, но револьвер оставался в ладони, а палец лежал на курке. — Нат, терпи, пожалуйста, — запричитал Фрэнсис. — Не смей больше бросать меня. Натаниэль поднял руку и провел пальцами по взлохмаченным рыжим кудрям. — Это… кх… адски больно, но умирать я не собираюсь, обещаю. — Он улыбнулся, тяжело дыша. — Кажется, Карен не планирует вызывать скорую, вряд ли она обрадуется, что я… Повторный выстрел не позволил Натаниэлю закончить.

ЭПИЛОГ

Всю следующую неделю, что Натаниэль провел на больничной койке, восстанавливаясь после операции, полиция то и дело находила повод заявиться к нему с очередным вопросом, несмотря на то, что показания он дал едва очнувшись после наркоза. Фрэнсиса и вовсе допросили на месте — с заляпанными в крови подрагивающими руками, бледного и лихорадочно думающего только о том, чтобы увезенный на скорой помощи Натаниэль выжил. Поехать с ним полиция наотрез запретила. Карен же умерла мгновенно. Еще бы — выстрел в висок слишком категоричен, чтобы оставлять шанс. К счастью, факт самоубийства не вызвал у копов сомнений — зато полная картина произошедшего в квартире профессора Уотерстоуна, напротив, рождала вопросы. — Мисс Фоулер, как и мисс Принслоу, была мной заинтересована. Поверьте, мне это доставило лишь неудобства, — язвительно добавил Натаниэль, когда бравший первые показания полицейский гаденько хмыкнул, вероятно, приняв слова Натаниэля за мужское бахвальство. — Мисс Фоулер засняла наш с мисс Принслоу разговор, в котором я четко давал ей понять, что не заинтересован в отношениях с ней, к тому же правилами университета строго запрещено вступать в связь со студентами, даже совершеннолетними. Фрэнсис, тоже присутствовавший во время допроса в палате, нервно сглотнул. Впрочем, о его присутствии в квартире Натаниэля интересовались удивительно мало: в выданной полиции версии Фрэнсис пришел в дом профессора вслед за подругой в надежде уберечь ее от фатальной ошибки. Но тщетно. Видимо, факт того, что из одежды на Фрэнсисе оказались лишь надетые на голое тело джинсы, никого не смутил, когда в метре от свидетеля происшествия покоился свежий труп с простреленной головой. — Не знаю, что именно произошло между ними, — продолжил Натаниэль, — но, полагаю, девушки повздорили, в результате чего мисс Фоулер толкнула соседку, и та, получив смертельный удар, скончалась. Решив, что я все-таки состоял в связи с мисс Принслоу, мисс Фоулер в итоге решила обвинить меня в ее убийстве, а после созрела для мести мне. Думаю, она была психически нездорова. О том, откуда Карен узнала адрес Натаниэля, стало известно после обнаружения копии связки ключей от кабинета секретаря, где хранились подшивки с документами и личными данными по студентам и составу профессоров. — К-карен была отзывчивой девочкой и помогала мне с корреспонденцией и прочими документами, — заикаясь, поясняла Одри Хамп, став козлом отпущения, когда факт утечки информации университету не удалось замять. — Да, я дала ей запасные ключи, но не думала… Такой финал… Боже, она была такой славной. Фрэнсис даже сочувствовал Одри: Карен действительно обернулась волком в овечьей шкуре, прятавшей под подушкой стащенный из дома отца револьвер. Номер быстро сличили с выданной на мистера Фоулера лицензией на ношение. Что касаемо доказательств убийства, то на блейзере Карен нашли пятна застиранной крови Бейли, на что следствию, впрочем, намекнул именно Натаниэль, сообщив, как в день смерти мисс Принслоу он столкнулся с ее соседкой, выходящей из туалета в весьма взбудораженном состоянии и мокрой одежде. Почему подобное упустили сразу — Фрэнсис затруднялся ответить. На уме вертелось только: халатность. Но с тех пор, как Натаниэля официально исключили из списка подозреваемых, а дело по смертям двух студенток престижного университета закрыли, Фрэнсис старался держаться подальше от проклятой истории. Все вопросы были закрыты. Ах да… Братья Кирби. Фрэнсис не злился на них. Практически. — Она просто спросила, как зовут твоего брата, с которым у тебя встреча, — виновато сутулясь, пояснил Луис, когда они с Колином сами же явились с чистосердечным признанием собственной глупости к Фрэнсису на порог. — Но а мы ж знали, что ты один в семье, — оправдывался вслед за близнецом Колин. — Ну мы и ляпнули, мол, нет у него брата. — Может, кузен. — Ага. — Но и то вряд ли… Ведь ты говорил… — Я понял, парни. — Фрэнсис вздохнул. Глупо было винить этих двоих. — Но обещайте, что впредь никогда не станете болтать про меня кому-либо еще. Кирби, приободрившись, в унисон кивнули идентичными головами. А жизнь в кампусе, к Рождеству уставшему бурлить застарелыми слухами, постепенно возвращалась в привычное русло.