Обман ожиданий

Наверное, любому в подобном положении было бы очень неловко. Ну, сами представьте, насколько морально тяжело оказаться в подобной ситуации. Сначала вы приводите журналиста в дом, в котором проживает вдовец, у которого явные проблемы с нервами, затем втягиваете его в заварушку с сильным духом. Во время битвы используете бедного парня как живой щит и в итоге вообще отрубаетесь на его плече, вынуждая его тащить вас половину дороги. После чего-то подобного он, о чудо, милосердно решает дать вам ещё один шанс, но вы притаскиваете его в дом, где живёт его бывшая со своим новым мужем. Неприятно, да? Так она ещё и ссорится с вашим ассистентом, не позволяя ему как следует выполнить свою работу. Пытаясь загладить вину, вы приглашаете его на другой экзорцизм. Наученные горьким опытом, заранее объясняете, где и как нужно будет искать духов, приходите с ним в кинотеатр, вдвоём шатаетесь по служебным помещениям… И всё это только для того, чтобы узнать, что источником «загадочного шума» всё это время были крысы. Причём крысы настолько большие, что вы до смерти пугаетесь и запрыгиваете несчастному журналисту прямо на руки. Так мало того, вы нечаянно закрываете ему глаза, из-за чего он просто валится на пол, прямо в кучу грязных коробок и больно ударяется головой о твёрдый, недружелюбный пол. Ну, неловко? Рейгену тоже.       — Да, определённо. Мне в разы проще, когда я заранее знаю, куда мы с тобой идём, — выдохнул Экубо. Это был новый уровень сарказма — настолько чистый и искренний, что сначала Рейген подумал, что дух говорит серьёзно.       — Прости ещё раз за вчерашнее, Усодай. Ты попал в довольно неловкое положение, — извиняющимся тоном проговорил Аратака, безуспешно пытаясь подняться. В итоге он только сбил локтём шаткую башню из коробок и шлёпнулся обратно, опрокинув на них двоих гору старого хлама.       — Сейчас я точно могу сказать, что то положение и близко не было неловким, — прохрипел дух. Прохрипел потому, что Рейген теперь лежал на нём, придавив его всем своим весом и, судя по всему, всей тяжестью своих грехов.       — Прости. Я подумал, что это тараканы, а я их просто ненавижу. Когда я был маленьким…       — Может, слезешь? — перебив его, предложил занимательную идею Экубо. — Я всё-таки тебе не футон.       — Очевидно, что не футон. Футон мягкий, а ты на ощупь как стена…       — Необычный комплимент… Убери руки, пожалуйста.       — Извини, я случайно!       — Слезь с меня, потом извиняйся!       — Я пытаюсь!       — Твою мать!

…

      — Говорите, крысы? — обливаясь потом, уточнил местный менеджер — толстый мужичок среднего роста, с залысиной на макушке, неумело скрытой оставшимися волосами.       — Огромные, как собаки, — Экубо разминал шею, положив руку на затылок. — Они поселились в старом аппарате для попкорна. Их там тьма, на вашем месте я бы поскорее вызвал дератизатора.       — Да-да, конечно! — менеджер теребил свой полосатый галстучек и едва не грыз локти от волнения. По его поведению было очевидно, что он жутко хочёт спросить что-то ещё. Возможно, сейчас он будет слёзно просить экстрасенсов не жаловаться на санитарные проблемы кинотеатра, который в последнее время итак терпит бедствия из-за нового конкурента. Экубо бросил взгляд в другую сторону — туда, где стоял Рейген. Экстрасенс вертелся у зеркала, пытаясь привести в порядок свой костюм. Он не отходил оттуда с того момента, как они выползли из кладовой, с ног до головы покрытые пылью, и даже смотреть на него не хотел. Впрочем, он его прекрасно понимал. Внимание духа снова отвлёк менеджер.       — Вы не будете жаловаться?! — почти с грустью в голосе спросил Ханио. На его бейджике было написано Ханио, просто Экубо не сразу это заметил.       — На кой чёрт… — начал было Экубо, но запнулся и внезапно замолк.       — Может, мы можем что-нибудь для вас сделать? — на удивление, в его голосе не было этого противного заискивающего тона, с каким слуга лебезит перед господином или рабочий перед начальником. Ханио был просто жертвой своей ситуации и отчаянно старался исправить то, что было испорчено уже до него. Экубо любил таких людей — их было проще всего подчинить, ведь их разумы, как правило, в ужасном состоянии. «Приведите в порядок свою киношку, а не зовите экстрасенсов» — мысленно посоветовал дух. Он хотел уже отпустить Ханио с миром, но заметил, что Рейген наконец отошёл от зеркала и занялся разглядыванием афиш. Постеры фильмов были зазывающе вывешены в подсвечивающихся рамках, такие яркие и интригующие. Их вид неожиданно вызвал у Экубо жажду новых ощущений.       — Вообще-то, можете, — задумчиво ответил он, и ответом ему стал облегчённый вздох.

•••

      — Эй, Рейген! — он неожиданно возник рядом и навалился на плечо Аратаки, его лицо буквально искрилось радостью. — Нам дали билеты в качестве благодарности. Экстрасенс ковырялся в рекламках, выставленных на прилавке, с видом человека, глубоко погружённого в свои мысли. От внимания духа не укрылось то, что он вздрогнул всем телом при его появлении. На одно короткое мгновение рука Аратаки застыла в воздухе, создав впечатление, будто он сейчас просто сорвётся и убежит. Он бросил взгляд на Экубо и прикрыл глаза, забавно наморщив лоб — пытался что-то вспомнить.       — Пойдём скорее на фильм!       — Ты мне сильно кого-то напоминаешь… — рассеянно сказал Рейген. Сердце Экубо сделало два оглушительно громких удара, а мысли закружились, словно стайка вспугнутых воробьёв.       — Только никак не могу понять, кого именно, — продолжил он.       — Вот как. Если вспомнишь — скажи, — дух нервно стиснул две бумажки в руке.       — Говоришь, нам дали билеты? — к его облегчению, экстрасенс быстро сменил тему.       — Ага. Вообще-то, это было не совсем правдой. Ему позволили выбрать из трёх фильмов, которые вот-вот должны были начаться в разных залах, и он после недолгих раздумий выбрал какой-то ужастик про проклятый город, населённый монстрами. Идея сходить в кино волновала духа сама по себе. Будучи сосредоточенным на завоевании мира и создании культа поклонения себе, он совсем забыл о примитивных человеческих развлечениях. Даже больше мысли о походе в кино, его волновала мысль о том, что он сделает это не один, а вместе с Рейгеном. Последнего он, прямо скажем, не считал лучшей компанией на свете, но когда ещё ему выпадет такой удачный шанс побыть обычным человеком? Рейген взял билеты из рук духа и распрямил их, дабы разобрать текст, напечатанный мелким шрифтом.       — Итак, наши места…

…

      — Мы что, действительно сядем в последнем ряду? — громко ворчал Экубо, ненарочно действуя Аратаке на нервы. Он раздражал его так уже довольно долго, но Рейген был на удивление терпелив.       — Мы пришли за пять минут до сеанса, нет ничего странного в том, что хорошие места уже купили, — мужчина в который раз отмахнулся от его нытья и стал пробираться к своему креслу, стараясь не задеть уже сидящих и явно недовольных его появлением людей. Свет погас, но фильм ещё не начался, из-за чего зал пологом накрыла непроницаемая темнота. По рядам поползли шепотки, кто-то рядом с ними зашуршал попкорном.       — Отсюда ничего не будет видно! Как же я буду смотреть? — вполголоса пожаловался Экубо.       — Хватит жаловаться, ты пять минут назад был на седьмом небе от счастья, — недовольно буркнул Аратака, находившийся уже на волоске от того, чтобы просто задушить надоедливого напарника. Какой-то он больно взивнченный. Возможно, именно так выглядит человек, добровольно согласившийся на просмотр ужастика в компании почти незнакомого журналиста.       — Блин, Рейген, обычно последние места заняты теми, кто не фильм смотреть пришёл, а пообжиматься в темноте, — пробубнил Экубо напоследок, прежде чем подпереть щёку рукой. Он перевёл отстранённый взгляд на запасной вход. На его глазах небольшая группа парней тихонько пробралась в зал, хотя фильм очевидно не подходил им по возрасту. Они приземлились неподалёку от них и тут же притихли, чтобы не привлечь внимание работников.       — Не говори всякие извращенские вещи, тут могут быть дети! — упрекнул его Рейген. На удивление, хотя он не более чем строил серьёзного взрослого, Аратака опять был совершенно прав — дети были, причём прямо рядом с ними. К несчастью для него, эти слова вовсе не вызвали у Экубо угрызений совести. Отнюдь нет, от своего бессовестного соседа он услышал только смех.       — Единственный ребёнок здесь ты, Рейген. Поверь, сейчас умы детей бесполезно защищать от издержек взрослой жизни, — его глаза сверкнули зелёным. — Хотя сам ты я-явно смутился. Экубо нисколько не преувеличивал, пусть и любил это делать — экстрасенс даже заёрзал в своём кресле. Он нашёл подобное поведение очень странным с его стороны, ведь на его памяти Рейген нередко попадал в куда более неловкие ситуации, и обычно не терял самообладание насколько быстро.       — Ничего подобного! Дух смотрел на него с бесовской ухмылкой, в то время как Аратака сверкал глазами из мрака, словно рассерженный кот. Видимо, был совершенно уверен, что темнота скроет его румянец от чужого пытливого взгляда, только вот, будучи злым духом, Экубо отлично видел в любое время дня или ночи.       — Какое бесстыдство. Точно понапредставлял себе всякого, хотя сидишь в кино с мужчиной, — безжалостно наседал он, наблюдая за тем, как Аратака отчаянно краснеет и незаметно стирает пот со лба. Насмешка, которая была отчётливо слышна в вопросе, окончательно обидела Рейгена.       — Ты безнадёжен! Просто отстань от меня, — рассердился он, стукнув по подлокотнику. Бросив это, Рейген вжался в кресло и уставился в экран так, словно на свете не существовало ничего интереснее. Судя по всему, разговор был окончен и он уже не откроет рот и под страхом смерти. Экубо подумал о том, что дорого бы дал, чтобы узнать, что творится в этой блондинистой голове.

•••

Экубо с удовольствием потянулся и подставил лицо лучам солнца, как только покинул здание кинотеатра. Сам фильм, по его скромному экспертному мнению, оказался довольно скучным, хотя местами забавным зрелищем. Такие дешёвые пугалки не нагонят жути на злого духа с огромным стажем. Но как же интересно было пойти в кинотеатр! Технологии за последние тридцать лет шагнули далёко вперёд, и хотя от этих странных очков болели глаза, а спина затекла от долгого сидения в одной позе, Экубо ни о чём не жалел. Он даже твёрдо решил при первой же возможности сходить в кино снова. На сеансе у него было ещё одно развлечение — наблюдение за Рейгеном, которому было страшно. Возможно, потому что активным участником всех страшных сцен были насекомые. Ну, Экубо ведь не знал заранее об этом нюансе, так в чём его вина? А Рейген вздрагивал на каждом жутком моменте, словно напрочь забыл, что он — величайший экстрасенс двадцать первого века. И будет ложью сказать, что Экубо это не нравилось.       — И как тебе? — он обратился к экстрасенсу, для которого выйти на свет, похоже, было счастьем — его лицо красноречиво выражало облегчение. Экубо сделал вывод, что фильмы ужасов ему определённо противопоказаны.       — Кино или два часа в твоей компании? — саркастически уточнил Рейген, раздражённо ткнув пальцем в его плечо. — Было вполне неплохо, если не считать того, что ты смеялся как маньяк каждый раз, когда кто-то умирал.       — Мы с тобой просто по-разному воспринимаем смерть, — он пожал плечами.       — Ох, и хватит комментировать фильм! — проворчал Рейген. — «Эй, тупица, не ходи туда, тебя съедят! Ха-ха, Мацуда больше не красавчик…»       — Ты не можешь отрицать, что Иями была жутко тупой, а парня с лицом, объеденным жуками, сложно назвать красивым. Рейген вздрогнул, вспомнив об этой отвратительной сцене, во время которой он и вовсе вцепился в предплечье духа. Он осознал свои действия и отлепился от него только спустя добрую минуту, когда сцена закончилась, и до конца фильма делал вид, будто ничего не случилось. Экубо тоже решил высказаться.       — Лично мне не понравилась тухлая любовная линия. На кой она вообще нужна в ужастике? Испортила всё впечатление.       — Вообще-то, я согласен, — мягко согласился Аратака. — Особенно странно то, что она простила его только за то, что он куда-то пропал. Довольно глупо. Рейген подумал пару секунд и снова заговорил, но уже так, словно стоял на сцене, освещаемый десятком софитов.       — О боже, куда же ты исчез?! Я так волнуюсь, я всё прощу, только вернись, умоляю! — прогремел он театральным голосом, схватившись за сердце. Этот неожиданный экспромт насмешил Экубо и он решил подыграть.       — Только когда я ушёл, мне стало ясно, как ты был важен для меня… — сказал он со вселенской болью в голосе и отвернулся от Аратаки, «незаметно смахнув слезу». Последний, в свою очередь, прикрыл рукой лоб и обратил печальный взгляд к небу, где медленно плыли кудрявые облака. Будь он сейчас на сцене в какой-нибудь пьесе, к его ногам бы уже полетели цветы. Да, импровизировал экстрасенс неплохо. Наверное, умение реалистично нести чепуху было характерной особенностью всех мошенников.       — Покинув тебя, я осознал, что совершил ошибку, — Экубо запнулся, не зная, что сказать дальше: слова просто не шли в голову. Рейгена, конечно, такая игра не устроила.       — Я не чувствую в твоих словах искренности, Усодай, — он по-учительски покачал головой и цокнул.       — Сейчас я наконец осознал, как ужасно поступил по отношению к тебе. Я хотел бы искупить свою вину, но как жаль, что моё лицо слопали тараканы, — сказал Экубо полным саркастичного сожаления голосом, но Аратака снова не был удовлетворён.       — Всё ещё не верю! — он вздёрнул подбородок с таким видом, словно был режиссёром, а Экубо — нерадивым актёром, который всё никак не отыграет роль как следует.       — Да что тебя не устраивает? — возмутился Экубо, — Сомневаешься в моей искренности? Можешь не верить мне, Рейген, но я действительно ни разу не воспринимал наши отношения как шутку. На самом деле ты мне очень дорог, и я на многое пошел, чтобы быть рядом с тобой. Да, я обманул тебя, да, я бросил тебя на заброшенной фабрике, окружённого монстрами и сомнительными людьми… Но какое это имеет значение? Сейчас я просто пропаду на полчасика, ты подумаешь, что я умер, и от горя мне всё простишь, верно? Рейген слушал этот монолог с медленно округляющимися глазами. Он моргнул один раз, потом второй и третий. Его плечи задрожали, пару секунд он плотно сжимал и прикусывал губы, сдерживая клокочущий внутри смех, но в конце концов не выдержал и звонко рассмеялся.       — Это было настолько прекрасно? — с иронично усмешкой спросил дух.       — Это было просто ужасно… Как ты это придумал? — успокоившись, он всё же одобрительно похлопал Экубо по плечу. — Но да, должен признать, первая часть твоего монолога прозвучала довольно правдоподобно. В конце концов они оказались на открытой веранде ближайшего кафе. Всё потому, что на предложение перекусить от Рейгена живот Экубо мгновенно отозвался громким урчанием. Вообще-то, это становилось опасной тенденцией — когда бы он не крал это тело, Йошиока всегда был голоден. Одержимость тратила много энергии сосуда, а Мамору, похоже, даже толком не ел, когда находился дома. Экубо молча наблюдал за тем, как Рейген уплетает свою еду. В дополнение ко всем его странностям, у него ещё и был собственный способ поедания картошки фри: он брал несколько штук за раз, словно раскрывал веер, а затем планомерно съедал. Он ещё и совершенно не следил за своими манерами — спустя пару минут вокруг его рта налипла куча крошек и даже размазался кетчуп.       — Рейген, — Экубо похлопал по своей щеке, указывая, где Аратаке нужно почистить.       — М-м? — мужчина вытер соус с лица салфеткой и усмехнулся. — А ты, кажется, часто смотришь на моё лицо, Усодай.       — На то, как увлечённо ты ешь, сложно не смотреть, — дух улыбнулся уголком рта.       — Если ты тоже хотел картошку, то почему сразу не заказал? — Рейген понял его слова как-то по своему и придвинул тарелку поближе к нему. — Можешь взять. Экубо вовсе не хотел, но отказываться не стал и взял одну.       — Ого, какая длинная! — заметил Аратака. — Наверное, самая длинная в этой порции. Ты знаешь о том, что самая длинная картошка фри даёт человеку силу? Говоря об этом, он звучал настолько по-детски искренне, что у Экубо даже защемило в груди.       — Впервые слышу, — по-доброму усмехнулся он.       — «Звучит как бред, но хотелось бы, чтобы это было правдой» — подумал он с неожиданной печалью, продолжив ковырять вилкой в своей тарелке. Рейген только насупился и как-то робко пробубнил:       — Ох, ну да. Да. Это всё детская чушь вроде чёрных кошек или цифры четыре…       — Не отказывайся от этой своей части только потому, что я её не разделяю. Он вновь застыл, в его лице осталось смятение. И впервые Рейген совсем не выглядел как человек, уверенный в том, что хочет сказать.       — Знаешь, я этого не ожидал, но сегодня мне было весело.

•••

      — Он говорит, что он журналист, но журналист — последний, на кого он похож. Они дотошные и раздражающие, а с ним я чувствую себя довольно комфортно… Мне даже кажется, будто мы давно знакомы, но это ведь бред! Я встретил его неделю назад! Экубо слушал это непрекращающееся трещание и тихо недоумевал: как он вообще здесь оказался? Нет, он помнил, что сам прилетел в офис, надеясь хоть как-то убить время и посмотреть на обычно происходящую там чепуху. Однако, дух уже пять минут никак не мог решиться покинуть угол и поздороваться с Рейгеном, а всё потому, что этот чудик невероятно экспрессивно говорил сам с собой. Аратака встал напротив окна и начал выговаривать свои мысли, обращаясь, судя по всему, к цветочному горшку.       — Нет, я знаю в чём дело! Это всё «Эффект подвесного моста»! Я испугался крыс, потом испугался на фильме и… Он не договорил, потому что заметил в отражении Экубо, следящего за ним с таким выражением лица, с каким санитары в психбольницах смотрят на своих пациентов.       — ЭКУБО! — он подпрыгнул от неожиданности, но тут же напустил на себя серьёзный вид и прокашлялся. — М-м, в смысле, Экубо. И давно… Давно ты тут?       — Это клише, Рейген. Он быстро прошагал к своему стулу и сел. Ну да, ведёт себя так, словно его оторвали от экстра-важной работы. Дух обвёл взглядом стол и заметил явно плохо лежащие мандарины, которые, скорее всего, оставил здесь какой-нибудь клиент. Не спрашивая разрешения, он сел рядом и начал чистить себе один.       — И почему ты такой счастливый? — саркастично осведомился Экубо. Он не мог не заметить необъяснимо хорошее настроение экстрасенса. Рейген уже погрузился в свои размышления и не слышал его. Он с мечтательным видом откинулся на офисном стуле, его губы расплылись в глупой улыбке.       — Рейген? Рейген! Экубо запустил в экстра-игнорщика куском кожуры и не попал.       — Рейген! Ого, должно быть, случилось что-то шикарное, — язвительно буркнул он. Когда тот снова не ответил, дух оставил попытки достучаться до него. Стоило ему вытащить из общей грозди первую дольку и приготовиться отправить её в рот, Рейген схватил Экубо за длинный хвостик и притянул к себе.       — Ты что делаешь?! — заверещал дух, когда мужчина с усмешкой начал растягивать его зелёные щёки.       — Уф, какой-то ты холодный. А тогда был тёплый, как окономияки, — удивлённо пробормотал он, вертя духа в руках и внимательно изучая, словно тот был каким-нибудь штрафом за парковку. Экубо только поднял брови на такое странное сравнение и решил не задумываться, в какой момент случилось это «тогда».       — Отвали, — раздражённо ответил он, вырываясь из чужих рук. Голову посетила идея укусить наглого придурка, не ведающего о личных границах.       — Скоро у меня большое дело, Экубо, — ничего вокруг не слыша и не видя, продолжал Рейген. Он вдохновенно поднял духа на вытянутых руках, словно маленького ребёнка. — Даже придётся поехать в лес, но оплата, конечно, соответствующая.       — Когда ты начал так радоваться работе? — вяло ответил Экубо, всё ещё пытаясь разжать пальцы Рейгена, но уже не так активно.       — Я и не радуюсь, — удивился Аратака, хотя буквально всем своим видом выдавал предвкушение. Он поднёс его маленькое туловище ближе к лицу, отчего Экубо вспыхнул зелёными искрами, — Я подумал, что могу позвать одного хорошего парня с собой. Дух почувствовал себя так, словно ему с силой врезали под дых. Когда Рейген подобным образом сказал об Усодае, а он точно имел ввиду именно его, Экубо на секунду показалось, что это реальный человек. Но он понимал, как обстоят дела на деле. Что «Усодай Ген» это лишь краденая телесная оболочка со злым духом внутри, притом клейменная каким-то дурацким именем. Это безумие — как у человека, которым он притворялся какую-то короткую неделю, отношения с Рейгеном складывались лучше, чем у самого Экубо. Неужели лишь потому, что Усодай — человек? Потому что у него есть белая кожа, руки и ноги? Дух искривил губы в презрительной гримасе, хотя глубоко внутри почувствовал тревогу.       — Обязательно впутывать посторонних людей в каждое своё дело? Рейген тоже поджал нижнюю губу, пародируя его обиженное лицо и, весело усмехнувшись, нарочито небрежно выпустил духа из рук.       — А кого мне брать с собой, пока Моб занят? Тебя, что-ли?       — Да хоть меня, — брякнул Экубо. Выброшенный за ненадобностью, он демонстративно отлетел подальше и шлёпнулся на стол. Рейген наблюдал, подперев щёку рукой и сопровождая все его действия лёгкой улыбкой.       — Неужели обиделся, Экубо? О-о, я понял! — он с глубокомысленным видом взялся за подбородок, словно сейчас скажет что-то гениальное, — Ревнуешь меня?       — Хватит пороть чушь! — огрызнулся дух, резко обернувшись.       — Вообще-то, так это выглядит, — Рейген ехидно ухмыльнулся, делая указательными пальцами «рожки». — Ох, жёнушка, ты такая злая! Умей Экубо краснеть, это бы уже случилось, но к его превеликому счастью, у духов не было кровообращения.       — Усодай? Дорогая, не волнуйся, мы с ним всего лишь друзья! — продолжал глумиться Рейген, крутясь на стуле из стороны в сторону, словно большой ребёнок. Экубо захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжёлым, чтобы тот хоть на пару минут перестал болтать.       — Значит, так его зовут? — неожиданно спросил он, застав Рейгена врасплох. Только сам дух понятия не имел, зачем вдруг начал подыгрывать этому фарсу. Аратака замолк и прикрыл рот ладонью, словно случайно выдал какой-то важный секрет.       — Ну да, так зовут. По крайней мере, он так представился.       — Не странно ли доверять кому-то с иероглифом «ложь» в фамилии? Экубо ужаснулся — эти слова вылетали из его рта против воли. Начать ревновать мошенника-экстрасенса к самому себе — да, вот чего ему не хватало за тридцать пять лет жизни духом! Стоп, ревновать?       — Довольно смело критиковать чужие имена, когда тебя самого зовут Экубо, — Рейген скептически изогнул бровь. — И хватит уже здесь мусорить! За разговором дух незаметно съел всё, что лежало на столе, оставив после себя горку очистков, и сейчас с недовольным лицом парил перед экстрасенсом, показательно сложив руки.       — Знаю я одного парня, который ест в неподходящие моменты… Если тебе так обидно, можешь пойти с нами. Кстати, надо ему позвонить, — задумчиво прговорил Аратака, прислоняя мусорное ведро к столу и смахивая туда очистки какой-то подвернувшейся под руки картонкой.       — Ну позвони… — машинально проворчал Экубо, но смысл этих слов дошёл до него не сразу. — Стой, позвонить? Усодаю?       — Ну да.       — Значит, у тебя есть его номер?       — Есть. Хотя он мне лично его не давал… Но это и не важно.       — Да ты врёшь, наверное? — Экубо недоверчиво взглянул на мобильный, пытаясь не замечать, как внутри него постепенно разгорается паника.       — Странный ты, конечно. С чего бы мне врать тебе? Иметь чей-то номер это преступление? — Рейген наклонил голову с заинтересованной, слегка растерянной улыбкой. Действительно, зачем ему могло понадобиться врать о чём-то вроде этого? Не может ведь быть так, что он проверяет его реакцию? Нет, это уже совсем бред. А какова вообще вероятность того, что номер действительно принадлежит Мамору? Но если он действительно сейчас позвонит по этому номеру и дозвонится до него? Рейген наверняка просто решит, что ошибся номером, так с чего бы ему вообще в чём-то подозревать Экубо? А если они разговорятся (а экстрасенс может разговорить даже дерево) и Рейген узнает от него, что последнюю неделю тело Мамору живёт своей жизнью? Если затащит его на приём? Экубо до сих пор не понимал, почему его так сильно волнуют сохранность его секрета и это пронизанное ложью общение с Рейгеном, но факт оставался фактом — ему не хотелось, чтобы это прекращалось.       — Ты чего такой нервный? — голос Рейгена, словно скала, разбил поток мыслей Экубо. Он вздрогнул, очнувшись.       — Отдохни что ли. А то в последнее время ты сам не свой. «Сам не свой?» — подумал он с усмешкой, — «Рейген меток, как всегда — лучше моё состояние не опишешь» Занятый размышлениями, Экубо пропустил момент, когда дверь открылась и в помещении появились двое: Теруки и Рицу. Парни были в совершенно разных настроениях — Ханазава как всегда воодушевлен, в то время как Рицу выглядел так, словно ему заплатили, чтобы он сюда пришёл. Рейген уже о чём-то с ними заговорил, совершенно забыв о духе. Кажется, он расспрашивал что-то о Мобе. Экубо нашёл глазами телефон, оставленный на столе, пытаясь убедить себя, что то, что кипит внутри него прямо сейчас — вовсе не осознание собственных чувств.