История нашей любви

      Наступало девять часов, а на небе всё ещё был багряный закат, поэтому достаточно светло. Летом, как известно, ночь наступает позже. Бакуго и Изуку ужинали в ресторанчике якинику.       — Давненько я не ел в якинику. — сказал Изуку.       Бакуго переложил пожаренные кусочки говядины и овощи с гриля в тарелку Изуку.       — Каччан, не многовато ты мне положил?       — Ешь. Тебе нужно нормально поесть.       — Хорошо-хорошо. Ты тоже. — Мидория в ответ положил несколько кусочков мяса и овощей в его тарелку.       — Угу, спасибо.       — Приятного аппетита!       — Приятного.       Съев один кусок, Изуку следом моментально умял остальные.       — Блин! Как я проголодался! Как хорошо, что ты пришёл, а то совсем себя извёл бы. Что бы я делал без тебя!       — Да ладно, просто… забочусь… — застенчиво ответил альфа.       — И правда, что бы делал без тебя… — Изуку взгрустнул.       — Давай отпустим эту ситуацию.       — Да, ты прав… А ты всегда теперь при гоне будешь уходить?       — Думаю, придётся. Гон у альф раз в три месяца, буду всегда уходить, чтобы не сделать с тобой ничего.       — Блин…       — Общаться-то мы сможем, в современном-то мире.       — Да, но каждые три месяца вот такая разлука на неделю или больше… тяжко.       — Согласен… но иначе никак.       — Конечно, хорошо ещё, что гон не такой всё-таки частый. У омег, обычно, течка раз в месяц.       — М… знаешь может и получится как-нибудь избавиться от этого симптома.       — Да?       — Просто кое-что изменилось, поэтому я решил к врачу сходить. Точнее Киришима посоветовал.       — А что изменилось?       — Не могу пока сказать…       — Почему?       — Потому.       — Ну почему?       — Изуку, я пока не хочу говорить, просто пойми и прими. Я не хочу ругаться из-за этой ерунды.       — Хорошо, я понял. Я тоже не хочу. Это же не что-то плохое?       — Нет.       — Ну и ладненько. О! Эм…       — М?       — Боялся завести эту тему…       — Какую?       — Твой домик… на дереве…       — Знаешь уже?       — Ну да, конечно знаю. Почему ты позволил им снести его? Без разрешения владельца нельзя да?       — А меня никто не спрашивал.       — То есть?       — Пришёл ко мне чувак из муниципального… или городского совета? Не ебу. Короче констатировал факт, что сносят, чтобы детскую площадку сделать на этом месте, оно довольно просторное.       — Разве так можно? Они что хотят делают?       — Они дали мне шанс. Не оказаться в тюрьме.       — Что?!       — Незаконно он оформлен. В таком месте, как общественный парк, какой-либо частной собственности быть вообще не может. Местная власть до этого момента вообще о нём не знала. Он и сказал: советую просто принять это, как есть, мы просто снесём и закроем на это глаза, потому что это всего лишь дом на дереве. Ну и попросил забрать все вещи оттуда.       — Ого…       — Изначально он был оформлен на Мицуки, ведь я был ребёнком, когда он был сделан. А как мне восемнадцать исполнилось, эта сука на меня его переоформила. Как она это делает всё втихую, не понимаю! Ахуенно ведёт бизнес и также мутит незаконные дела. Столько связей себе понабрала, такая тварь, а умеет договариваться? Бесит.       — Ты её очень сильно ненавидишь.       — Конечно! Иначе вообще быть не может! Это она во всём виновата! Она довела маму! Она и её, и меня била. Она монстр.       — Оу… ужасно, что тебе пришлось пережить такое…       — Да… но давай перестанем об этом.       — Хорошо. Только скажи, разве просто домик на дереве может быть собственностью?       — Собственностью является не сам домик, а небольшая территория, на которой он находится.       — Понял. А все те вещи, что были в нём, где они теперь?       — Я увёз их все в свою комнату в квартире Мицуки.       — То есть к себе домой?       — Я не называю это домом.       — Почему?       — Потому что не считаю его таковым.       — А… ну да, можешь не объяснять…       — Всё, давай, когда я ем, я глух и нем.       — Да не ворчи.       — Я не ворчу.       — Ворчишь, ворчун.       — Просто ешь уже.       Парни после ужина вернулись в свою комнату.       — Так приятно оказывается возвращаться сюда в конце концов не одному. — сказал Изуку.       — Ты меня смущаешь… Правда так скучал?       — Ага. Кстати, может обсудим наше свидание?       — Хочешь прямо сейчас? Просто у тебя тут домашка ещё.       — А, блин… Поскорее бы семестр закончился…       — Немножко осталось.       — Угу… Ладно, завтра поговорим об этом. Точно поговорим!       — Конечно, я тоже очень хочу обсудить это.       Изуку улыбнулся и сел за стол.       — Давай я тебе помогу с чем-нибудь.       — Было бы кстати, но как-то неу…       — Даже не думай продолжать это предложение. Я помогу и всё, я хочу. Мне больно смотреть на помятого и уставшего тебя.       Омега покраснел, подобная забота не могла не трогать сердце.       — Хорошо, ты мог бы помочь с докладом.       — Без проблем.       Бакуго придвинул стул, сел рядышком и пододвинул к себе ноутбук.       — По какому предмету?       — По Истории изобразительного искусства.       — Ох, что за параша… Ой вслух сказал.       — Да всё нормально. Я того же мнения. На самом деле всё время сомневаюсь в выбранной специальности. Не уверен, что всё это моё.       — Тогда может стоит изменить выбор? На то, что по душе.       — В том то и дело… Не знаю, что по душе. Рисование не то, чем я яро горю, это скорее для меня как небольшое хобби. Я, конечно, понимал, что рисования здесь будет гораздо больше, но и я надеялся, что мне всё-таки понравится.       — Не нравится?       — Не совсем, но я чувствую, что это не то, что я хочу, и не то… что мне нужно.       — Можешь попробовать другую специальность.       — Если и та не понравится? Сколько мне пробовать? Это же не бесплатно. Мама ведь много трудится.       — Ты прав. Не знаю, что предложить.       — Продолжу тут учиться, другого более хорошего выбора пока нет.       — Пока. Может произойдёт что-нибудь, что подтолкнёт тебя к делу, которое тебе будет поистине нравиться.       — Надеюсь на это. Каччан, я устроюсь на подработку со следующего семестра. Пожалуйста, не говори моей маме.       — Ладно. Кстати, я тоже об этом подумывал. Просто жить на деньги этой суки никогда не хотелось. Я уже подрабатывал, но постоянно возникали распри с людьми и начальником, поэтому бросил это, мне без того паршиво было. Однако недавно задумался, что просто предал себя и свою гордость.       — Это здорово. Надеюсь в этот раз у тебя не будет проблем на подработке, хотя, возможно, прошлые проблемы могли быть связаны с твоим характером.       — На что это ты намекаешь?       — Хи-хи-хи.       — Ещё и хихикает. До смерти защекотать?       — Ой, не надо, я молчу.       — Вот так-то.       Ребята провозились с домашним до двенадцати часов.       — Даже нет сил зубы чистить… Можно и пропустить один вечер?       — Нет, это значит, что я приму поражение, я должен убить всех этих микробов! — Бакуго ударил кулаком по столу, после чего встал и пошёл в сторону двери.       — Ладно, подожди меня.       На следующий день они появились в университете, наконец, снова вдвоём.       — Каччан, как прошёл твой второй отпуск? — как всегда ёрничал Серо.       — Ты успокоишься когда-нибудь? И не называй меня так.       — Почему? Мидория же называет.       — Только ему можно.       — Оу, Изуку особенный для тебя?       — Да завались!       — Откуда вообще появился Каччан? — спросил Денки.       — Я просто хотел его как-нибудь ласково называть и придумал так с его именем. — ответил Изуку.       — Как это мило. — с умилением проговорил Серо.       А Денки сказал, приближаясь к Бакуго:       — Продолжишь медлить, и наступит момент, когда ласково называть он будет уже не тебя. Учти.       — Да понял я.       Бакуго и Изуку встретились взглядами, после чего альфа собрался уходить на занятие.       — Я пошёл.       — Удачи на парах сегодня, Каччан.       — И тебе.       — Неплохо Денки, подобные слова могут подтолкнуть Бакуго к более активным действиям. — вполголоса одобрял Серо.       А Изуку продолжал взирать на отдаляющуюся спину Бакуго и улыбаться. Мысли о том, что у них будет свидание продолжали беспрестанно волновать его сердечко.       — Ты прям оторвать свой взгляд от него не можешь, Мидория. — сказал Серо.       — Ты так и не пробовал признаться ему, так понимаю? А на свидание позвать? — спросил Денки.       Изуку не ответил, лишь, улыбаясь, отвёл глаза.       — Мидория?       Изуку миленькой походкой сделал несколько шагов вперёд, убрав ручки за спину.       — Мидория, мне кажется или ты хочешь нам что-то сказать? — спросил бета.       Кудрявый омега обернулся, сияя лучезарной улыбкой:       — Каччан позвал меня на свидание.       — Мать честная, скоро конец света?       — Ну что вы сразу…       — Просто вы наконец сдвинулись с мертвой точки. Теперь-то ты не сомневаешься?       — Теперь… нет.       — Ну наконец-то. И когда у вас свидание будет? И где оно будет? — спросил Денки.       — Пока не успели обсудить. Вчера весь вечер домашку делали, и то лишь мою. Насчёт своей учёбы ничего не говорит, я как-то переживаю. Спрошу его об этом.       — Только не тяните со свиданием, раз решились. — сказал Серо.       — Конечно не будем. Я очень хочу пойти с ним на свидание…       — Могу предложить какие-нибудь идеи для свидания. — Денки потёр руки и хитро заулыбался.       Их диалог прервался внезапным криком, громом обрушившийся недалеко от них.       — ТЫ ТУПОЙ ИЛИ ГЛУХОЙ?! СКОЛЬКО РАЗ ПОВТОРЯТЬ?! ИСЧЕЗНИ! И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПОЯВЛЯЙСЯ ПЕРЕДО МНОЙ!       Этот громкий визг был от Мономы, а направлен он был в сторону Шинсо.       — И ЦВЕТЫ СВОИ ЧЁРТОВЫ ЗАСУНЬ СЕБЕ В ЖОПУ! — Монома ударил букетом по лицу альфы, а потом кинул на пол. После всего этого с грозным топотом и горящим от злости лицом ушёл прочь.       — Офигеть… Что у них произошло? Что мы пропустили? — удивлялся Серо.       Изуку подбежал к Шинсо. Лицо альфы было преисполнено печалью, а глаза готовы были залиться волной слёз.       — Шинсо, ты в порядке? Что у вас происходит?       Альфа бросил на него несчастный взор.       — Шинсо?       — Ничего… — ответил он и ушёл, не сказав больше ни слова.       — В-в смысле ничего…       Подошли Денки и Серо.       — Ну и как? — спросил бета.       — Он просто ушёл. Нужно будет тогда у Нейто узнать.       — Можешь просто узнать, но лезть в их отношения не стоит, пусть сами разберутся, посторонние вмешательства могут ещё больше усугубить.       — А если кто-нибудь из них сам попросит совет или помощи?       — Ну если сами, то ладно. Я о непрошенной помощи.       — Тебе лучше больше о свидании думать, чем о чужих разборках. — сказал Денки.       — Наверное, просто хочу знать, что у них стряслось.       После пар Изуку не смог застать ни Моному, ни Шинсо.       — Блин, они уже ушли? Никого найти не могу…       — Привет, кого ищешь? — послышался голосок позади.       — А? О, привет Асуи.       — Цую.       — Ой, Цую да… Я искал Шинсо и Нейто, хотел узнать, что у них стряслось.       — У них что-то случилось?       — Да, мы с Серо и Каминари видели, как Нейто кричал на Шинсо и ударил его по лицу букетом цветов. Мне казалось, что их дружба сходила на нет, Шинсо был отстранённым по отношению к Нейто, но тут вдруг цветы ему принёс? Мне бы хотелось понять, что происходит.       — Понятно, я бы с радостью поискала с тобой, но у меня ещё одно занятие.       — Всё в порядке, я вряд ли найду их, поэтому пойду домой.       — Хорошего тебе вечера.       — И тебе.       Изуку вышел из института, ни одного из этих двоих не было на горизонте.       — Эх, ладно, пойду, ещё столько трудиться надо.       Когда он почти ушёл с территории университета, кто-то сзади внезапно схватил его плечи.       — Бу.       — Ох!.. Каччан, это ты.       — Тоже закончил?       — Да, ты тоже? Ура, пойдём вместе домой!       А позади недалеко от них был Шинсо, устремивший на них свой взгляд. Он вышел из здания позже, чтобы не столкнуться с Мидорией. Альфа постарался не пересечься с ним, чтобы не выслушивать тысяча расспросов, он и вовсе не желал с кем-то разговаривать сейчас, хотел просто побыть один. Однако смотря на них, как они друг другу улыбаются, смеются, весело болтают, он не мог не завидовать, не думать о Мономе и о том, как потерял его из-за придуманной в голове ерунды.       «Что же мне делать… неужели не осталось даже малюсенького шанса…» — слёзы Шинсо пытались вырваться, но он упрямо не позволял им, сдерживался, чтобы не расплакаться в людном месте.       Он подождал пока Бакуго с Изуку уйдут и пошёл сам. Альфа заглянул в переписку с Мономой.       «Не перестаёт игнорить… что в переписке, что в жизни… хотя… я ведь первый начал это делать… Как же он прав, до чего я эгоистичен».       Шинсо вернулся в место, куда бы предпочёл не возвращаться, внутри постоянный мрак, грязь, мусор, полный бардак, который ему уже надоело убирать изо дня в день. Но другого дома у него нет. Зайдя, он прикрыл нос, ощущая запах алкоголя, который уже пропитал стены.       «Как же заебало…»       А на диване как всегда распластался его вечно пьяный отец, на весь дом раздавался его храп.       «Когда ты уже сдохнешь от цирроза печени…»       Шинсо бросил рюкзак на пол и плюхнулся на кровать, стоящую слева от дивана, с громким вздохом.       «Мне просто следовало быть с ним более честным… но теперь я всё просрал… у меня мог быть он, а я совсем не ценил его, он ведь всё, что у меня было… а теперь у меня нет НИЧЕГО…» — теперь можно было и дать волю слезам, уткнувшись в подушку, он заплакал, — «Меня никто никогда не любил, он единственный, кто меня любил, а я решил… что это невозможно, всё решил сам… как он прав, я такой эгоист…»       Парень нащупал в кармане телефон и достал его, он очень хотел увидеть Моному, но сейчас он мог это сделать лишь на фотографии. Он открыл галерею, там были лишь фото Нейто и их совместные. Он разглядывал их, улыбался.       «Так хочется это вернуть… после того, как так глупо это потерял…»       Он перелистнул дальше, и перед ним появилась фотография, на которой Нейто дерзко сидел нога на ногу на большом камне, горделиво приподняв подбородок. Сзади его фигуру обрамлял свет закатного солнца.       «Моя любимая… Королева дерзости».       Фото было сделано в небольшом лесу, на тот момент они только недавно познакомились, им было по десять и одиннадцать лет, Шинсо учился в выпускном классе начальной школы, Монома в пятом. Он как сейчас помнит их знакомство.       Хитоши был лучшим учеником школы, преуспевал во всех предметах, писал контрольные на отлично, занимал первые места в олимпиадах, был гордостью учителей, школы, но не родителей. Для матери он будто почти и не существовал, она с ним толком и не разговаривала, ей было всё равно, как у него дела, плохо или хорошо. Она его не презирала, ей было просто плевать на него. Сколько бы он ни пытался привлечь её внимание, всё безрезультатно. Именно из-за неё он старался учиться безупречно, чтобы она гордилась им, хвалила его и любила. Однако этого не было, поэтому в какой-то момент он решил попробовать другую сторону, намеренно начал плохо учиться, бедокурил и хамил, чтобы она заботливо ругала его, читала нотации, он желал любого внимания, но даже этого не произошло. Зато на него наседали учителя и директор, испугавшись такой внезапной перемене, а также доставалось от требовательного отца, который наказывал за каждый промах, оставлял без телевизора, телефона, компьютера, обеда или ужина, если Хитоши очень сильно оплошал, то получал ремнём, а мог и кулаком, при этом в ответ на успех получал от него лишь: «Продолжай в том же духе». Но мальчишке было всё равно как сильно отец бьёт кулаком о стену, как сильно бьёт его, как сильно кричит, он хотел, чтобы мама его заметила. Отчаяние рвало его душу. Вряд ли что-то могло заполнить эту дыру. Жизнь стала до боли серой. Он не знал, стоит ли продолжать быть лучшим в школе, учиться на отлично. Ради чего? Но стоит ли терять этот титул, к которому он очень привык? Да и похвала, даже если не от матери, тешила эго, которое было у него весьма немаленьким. Ему нравилось быть на голову выше других, нравилось слушать похвалу от учителей прямо перед одноклассниками, особенно, когда его ставили им в пример, сравнивали, но из-за этого возрастала зависть других ребят, с ним никто не хотел дружить, но его это не особо волновало, он считал, что дружить с теми, кто ниже него, будь то по статусу, уму, материальному достатку, пустая трата времени для него. Возможно, такое его высокомерие досталось от матери. Лицо той всегда источало надменность и заносчивость, она поддерживала связи только с людьми из более «высшего» общества: богатыми, статусными и известными личностями. Отец его был довольно богат благодаря своему бизнесу, именно из-за денег она вышла за него, а он попался на её удочку, поддавшись очарованию.       Однако… иногда Хитоши всё же ощущал это… чувство одиночества. Может хоть одного друга, не важно умнее он или глупее, иметь хотелось. Только гордость заставляла гнать прочь эти чувства, он не хотел признаваться в них даже себе, но чем сильнее он пытался о них не думать, тем больше эти мысли заседали в голове. Несмотря на это мальчик никак не пытался ни с кем подружиться, всё из-за своей гордости.       Но в какой-то момент другие школьники всё больше начали говорить об омеге, дерзость и хамство которого не знали границ, также был до боли прямолинеен, если что-то не нравилось, он высказывал всё прямо, да не просто высказывал, грубил, хамил, унижал, оскорблял и не только школьников, даже учителей. И не боялся никаких последствий. Его вызывали несколько раз к директору, но ему хоть бы хны. Хитоши стало очень интересно, что за омежка такой. Он узнал в каком тот классе учится и на перемене нашёл их кабинет. Он остановился у прохода и начал разглядывать учеников, никто не был похож на него по описанию. Как он также выяснил по разговорам других, у того мальчишки-омеги были блондинистые прямые короткие волосы, челка была заколота сиреневой заколкой, глаза были синие.       «И где он? Может не пришёл сегодня?»       Хитоши подождал до конца перемены, но так и не дождался.       «Ладно, потом узнаю, что за дерзкий омега такой».       В этот же день Хитоши вечером ушёл гулять. Он часто гулял, кроме домашки дома ему больше нечего было делать, залипать в видеоиграх и интернете ему было не очень интересно. И одним поздним вечером он гулял по полю рядом с лесом и вдалеке увидел силуэт, сидящий на большом и единственном в этом поле камне. Он подошёл ближе, чтобы разглядеть кто это.       «Наконец-то нашёл его».       Это был тот светловолосый нахальный омежка. Хитоши сделал к нему ещё пару шагов. Этот омега заметил его и произнёс властным тоном, тыча в него пальцем.       — А ну стой, где стоишь, червь! Ты кто такой?!       «Червь?»       — Эм… Ну Хитоши Шинсо.       — Хм, где-то слышал такое имя.       — Скорее всего, мы учимся в одной школе, и я в ней лучший ученик.       — Ааа, ты тот фиолетоволосый чел, которого восхваляют все учителя?       — Ну типа.       — А откуда знаешь, что мы из одной школы?       — Слышал о тебе, я как раз искал тебя, хотел на тебя посмотреть.       — Посмотреть? На меня? Ха-ха! А ты думаешь, что удостоен такой чести? А ну подойди ближе на оставшийся свет солнца, ничтожная муха, чтобы я рассмотрел тебя! «Ничтожная муха?! Ахах, ну и королевишна».       Хитоши встал ещё ближе, почти у камня, чтобы тот мог его лучше разглядеть. Он взирал на омегу снизу вверх. Как только черты альфы стали отчётливыми блондин залился гусиным хохотом.       — АХАХАХАХАХАХАХА! ЭТО ЧЁ?!       — А? Что?       — ПХАХАХАХАХА!!!       — Н-над чем ты смеёшься?       — У-У ТЕБЯ… АХАХАХА! ТАКИЕ ВОЛОСЫ!       — Какие?       — УГАРНЫЕ! НУ И ПРИЧЕСОН! НЕ, Я БЫ НАЗВАЛ… ШЕВЕЛЮРА! АХАХАХАХАХАХАХАХ!       — Серьёзно?       — Зачем тебе такие?! Ахахахаха! Ты их намеренно так укладываешь, чтобы… СТОЯЛИ?! АХАХАХАХАХА! Или родился с такими?!       — Они сами так… стоят.       — АХАХАХАХАХА!       — Да заканчивай ржать!       — А ну ЦЫЦ! Кто тебе права давал так разговаривать со мной?! И как ты смеешь со мной на ты?! Знай место своё, букашка!       — Ты что королева?       — На ВЫ! СМЕРД!       — ВЫ что королева?       — Пха! А ты только понял?! Недальновидный идиот!       — Да уж, слухи о те… о вас не врали. Просто королева дерзости.       — Хах. Так что тебя тебе нужно, слизняк?       — Увидеть своими глазами того, о ком все говорят. Ваше величие превзошло мои ожидания.       «Хорошо, я поиграю с тобой в твою игру, королева дерзости».       — А иначе и быть не могло! Ты то всего лишь мелкая сошка.       — Мелкая сошка? Я лучший ученик во всей начальной школе, не такая уж и мелкая, я думаю.       — Да ну… такое себе достижение.       — Что?..       Это задело Хитоши, ведь изначально он всеми силами добивался этого статуса ради внимания своей мамы. Для него это не было таким себе достижением, для него это не было пустяком. Он хоть и был умён, но это не значит, что ему не нужно было прилагать никаких усилий.       — Ха, конечно, у тебя, наверное, не было никогда такого… что ты просто пустое место для дорогого для тебя родителя… всё это было ради неё, а ей абсолютно плевать, всегда плевать… Да что бы ты понимал, королевишна чёртова.       — Ну да, не пойму. Зачем надрываться ради того, кому плевать на тебя? Как такой человек вообще может быть тебе дорог?       — Ну… Она моя мама.       — И что теперь? Это не значит, что ты обязан по умолчанию её любить. Если она на тебя плевала, то и ты плюй. Учись на пятёрки ради себя, зачем тебе её одобрение или типа того?       Хитоши задумался, на самом деле тот мальчишка был прав, но он решил спросить:       — А что бы ты делал на моём месте?       — Да наплевал бы и жил себе.       — Ты уверен?       — Да… но лишь при условии, что у меня есть другой человек, который меня всегда поддержит и который любит, если же нет, и мама или… папа, единственный, кто у меня есть, и этому человеку на меня плевать… может я и был бы как ты, — ответил он с опущенной головой.       В этот момент Хитоши кажется увидел более искреннюю сторону этого дерзкого омеги.       — Кхм… Ну а на самом деле за таких людей не стоит цепл…       — У меня нет никого кроме родителей. Мама равнодушная, папа холодный, строгий и требовательный.       — А друзей у тебя нету что ли?       — Нету. Я для других слишком умный и высокомерный.       — М, понятно… — омега отвёл взгляд, затеребил свои пальцы, он словно хотел что-то сказать, — У меня… — и всё же сказал, — Тоже не друзей…       — Ни чуть не удивлён.       — Что?!       — С твоими-то выкрутасами.       — К-какими выкрутасами?!       — Ведёшь себя так будто ты королева мира, а все остальные просто блохи.       — Ха! Да они все первые начинали доставать меня! Дразнить меня! Теперь все получают то, что заслужили! Будут ползать в моих ногах!       — Ты обиделся на весь мир? Неужели все люди мира тебя обидели?       — Нет.       — Я слышал ты и учителям хамишь, они тоже тебя обидели?       — Ничё я им не хамлю, это они просто бесят меня, придираются всё время.       Хитоши заметил, как он замешкался.       — Мне кажется наше величество просто любит быть в центре внимания.       — Пха! А что в этом плохого?       — Ничего. Но может я удостоюсь твоего благословения? Я ведь не обижал тебя.       — Я бы тебе и не позволил себя обидеть. Хочешь чтобы я снизошёл к тебе? И что мне за это будет?       — Я поражу тебя своим мастерством красноречия.       — Красноречия?       — Да. Вы этого заслуживаете, прекрасная богиня.       Лицо омеги зарделось от носа до ушей, копируя ярко-красный закат позади него. Хитоши на это ухмыльнулся. Паренёк пытался вернуть уверенное выражение лица, но смущение предательски отражалось в глазах и щеках.       — Комплименты — это явно не то перед чем вы устоите.       — Кхм… Хах, а ты не прост… — он слез с камня, подошёл к Хитоши и провозгласил заносчиво, — Что ж, ладно! Будешь моим слугой!       — Слугой?       — Да. Что-то не устраивает?       — Всё устраивает, моя королева.       — Вот и славно, шевелюра. Это будет твоё прозвище.       — Х-хорошо… Моя королева…       — М?       — Могу ли я быть удостоен чести узнать ваше имя?       — А, ну… можешь. Нейто Монома, так я назван с рождения.       — Благодарю за такую честь. — Хитоши поклонился.       — А-а теперь можешь идти, шевелюра.       — Уже? Оу, я так хотел провести с вами ещё немного времени. Разрешите?       — Ох, ну ладно.       Маленький альфа вновь взглянул на закатное солнце за деревьями.       — Моя госпожа, я хотел был запечатлеть ваше величество на этом камне на фоне столь прекрасного, как вы, заката, на фотографии.       Нейто снова покрылся румянцем, красноречие этого парня заставало его врасплох.       — М-можно…       «Опять краснеет, как его легко засмущать. Если у меня получается это в одиннадцать лет, то в пятнадцать я его в себя легко влюблю».       Омега залез на камень, сел в дерзкой позе нога на ногу, гордо приподнял голову, ухмылялся надменно.       Хитоши достал свой телефон.       — Смартфон твой выглядит навороченным. Ты богатый?       — Ну типа.       — Понятно.       Он навёл камеру и сделал фото. Нейто тут же слез с камня и спросил:       — Ну как? Хорошо получился?       — Вы безоговорочно прекрасны, моя госпожа. — льстил он, показывая фотографию.       — Руки у тебя из того места растут.       — Перекинуть вам?       — Нет, не нужно.       — Почему?       — Я-я и так знаю, какой офигенный.       — У вас нет телефона?       — Есть! Просто… кнопочный. — Нейто покраснел.       — А понятно. Я вам тогда куплю сенсорный.       — Что?! З-зачем?       — Ну как же? Королева и с кнопочным телефоном?       — Ты дурак что ли… не надо…       — Для моей королевы всё что угодно.       Нейто уже и не знал, что ответить, мог только краснеть.       — Вот теперь я могу и уйти, если желаете.       — Да… иди.       — Хорошо. Надеюсь скоро увидеть вас, моя королева. До свидания.       — Пока.       Нейто смотрел в спину уходящего Хитоши, слушая хруст растений под его ногами, а сердце его бешено колотилось.       «Чувствую что-то… непонятное».       А маленький альфа, уходя, не отрывал взгляд от его фотографии.       «Не знаю даже что мне больше нравится… Когда он смущается, или когда он ведёт себя очень дерзко, хех… Наверное, и то, и то».       Так они познакомились. И уже после первой встречи не могли перестать думать о друг друге. Хитоши он казался необычным, не таким, как остальные. Конечно, не таким, тот был дерзким и непослушным нахалом, но их обоих объединяло раздутое эго, оно и зацепило Хитоши в Нейто, и его игра в королеву ему тоже очень нравилась, заносчивая улыбка этого омежки приковывала его взор. Теперь они виделись почти каждый день, ведь Хитоши стал его слугой, поддерживал Нейто в его колкостях в сторону других, помогал с домашним заданием, просто проводил с ним время. Королева и слуга — такова была их игра. Но на деле они просто-напросто подружились. Маленький альфа хотел рассказать об этом своей маме, о том, что у него в школе появился кто-то, с кем можно общаться, друг. И он попытался.       — Мам… — Хитоши осторожными шажками прошёл в гостиную.       Женщина-омега средних лет сидела на большом роскошном белом диване и попивала горячий чай гёкуро. На сына она не обратила никакого внимания, даже не повела ухом.       — А мне… в школе теперь есть с кем общаться, представляешь?.. Наверное, его можно назвать даже другом…       Однако в ответ неизменная тишина. Она продолжала пить чай.       «Зачем надрываться ради того, кому плевать на тебя? Как такой человек вообще может быть тебе дорог?» — всплыли в памяти слова Нейто Мономы       Мальчик, не вымолвив больше ни слова, ушёл обратно в комнату.       «Он абсолютно прав, в этом нет смысла…»       Хитоши решил не расстраиваться, наплевать. Наплевать на неё, как она наплевала на него. Теперь он был уже не так одинок.       Однако судьба решила разлучить их на некоторое время. Хитоши выпустился из начальной школы, а Нейто только переходил в выпускной класс. Перед отъездом альфы они увиделись в последний раз в том же поле у камня.       — В какую школу собираешься поступать?       — Осака Тоин в Дайто.       — Далековато тебе ездить.       — Я буду жить во второй квартире отца, один, иногда сюда приезжать.       — Ничего себе. Один будешь жить? Ты же ребёнок. Думаешь справишься?       — Да ладно, я уже могу быть достаточно самостоятельным.       — Понятно… Не сможем часто видеться теперь.       — Но я всё ещё буду вашим слугой.       Нейто улыбнулся.       — Хе-хе, куда ты денешься.       — Кстати… вот обещанный вам современный сенсорный смартфон. — Хитоши протянул ему купленный для него телефон.       — Ты реально не пошутил?!       — Нет, конечно.       — Дурак… Разве родители разрешили дарить тебе кому-то телефон? Он выглядит дорогим.       — Это айфон последней модели.       — Айфон?! Я слышал они капец дорогие! Тебе родители разрешили подарить кому-то айфон?!       — Нет. Я просто стащил у отца без спроса деньги.       — Серьёзно?       — Да, я думал сначала попросить их у него, придумать отмазку, чтобы точно дал, но на самом деле он меня невероятно бесит и ничего хорошего мне не сделал, поэтому решил так.       — Он ведь узнает.       — Не думаю, денег много, может и не заметить. Если он всё же заметит, то я просто получу ремнём.       — Ты так говоришь как будто это что-то обыденное и нормальное. Меня мама никогда не бил, это не правильно бить своих детей, это ужасно.       — Да, ты прав, но… меня уже били, могу потерпеть… ради тебя.       — Нет! Я не приму такой подарок!       — А?       — Если тебя из-за этого отец бить будет, то мне не надо! Отдай обратно в магазин! Слишком большая цена за такой подарок.       — Для не большая цена.       — Для МЕНЯ большая, я не хочу, чтобы тебя били.       — Переживаете за меня?       Покрывшись румянцем, Нейто смущённо увёл взгляд вниз.       — Мне нужен живой слуга, а не мёртвый.       — Да ладно, не умру я от ремня, возьмите, пожалуйста, я очень хочу отправить вам то ваше фото, а ещё хотелось бы переписываться и созваниваться по видео звонку, пока в разлуке будем.       То, как Хитоши старался для него, не страшась последствий в виде наказания, отзывалось в его сердце. Для него, десятилетнего омеги, данное чувство было ещё не очень понятным, но очень приятным.       — Ладно, возьму. — Нейто принял подарок, — Спасибо.       После этой встречи омега вернулся домой краснеющим, держа подаренный телефон в руках. Из кухни чувствовался аромат еды, его мама уже был дома и что-то готовил.       — О! Мама, я пришёл! — Нейто побежал на кухню, — Что ты готовишь? — спросил он, вбежав, — Ты не устал?       У плиты стоял парень-омега лет около тридцати пяти с сиреневое каре с чёлкой. Одет он был в длинную бежевую юбку и белую футболку. Он взглянул синими морскими глазами, полными грусти, на своего ребёнка.       — Мам? Ты расстроен? Ты очень устал?       — Я не по этому расстроен, малыш мой. — он выключил плиту и убрал с неё сковороду с кацудоном.       — А почему?       — Я был в школе.       Услышав это, в душу Нейто закралась тревога.       — Я узнал, как ты себя там на самом деле ведёшь.       Маленький омега опустил голову, понимая, что мама будет сильно ругаться, но вновь посмотрел на него, когда услышал всхлипы.       — Что же я за мать… н-не знаю даже… что с м-моим ребёнком… в школе… Свободную мин-нутку нахожу для него с-с трудом…       — Мама?       Омега, пропитанный чувством вины, со слезами кинулся обнимать своё дитя:       — Прости меня! Прости меня, малыш! Это всё из-за меня! Я с-совсем не могу уделить т-тебе достаточно времени! Я же должен тебя воспитывать, но даже э-этого сделать… н-не могу! Я ужасная мать…       — Нет, мама, не говори так! Это я не прав! — не в силах слышать плач своего мамы и то, как он себя винит и корит, Нейто расплакался сам, — Э-это я вёл себя плохо, я виноват! Я п-просто х-хотел, чтобы меня перестали дразнить, чтобы перестали издеваться!       — Ч-что? — он посмотрел на Нейто, — Над тобой сверстники издеваются? Нейто, п-почему ты молчал?       — Ты так стараешься, мама! Много работаешь и трудишься! Я-я не хотел, чтобы ты переживал, не хотел тебя беспокоить…       — Ох малыш, ты заботился обо мне, но м-мне… сейчас, узнав об этом, мне невероятно больно осознавать, что я не знал, как ты страдал…       — Н-но ты тоже страдаешь, мама! Слишком много на себя взваливаешь!       — Я хочу дать тебе нормальную жизнь, не хочу, чтобы ты тонул в бедности…       — Я лучше б-буду б-бедным, чтобы не видеть, как ты изводишь себя!       — Малыш…       — М-мама, прости, я с-совсем не хотел тебя расстраивать. Я больше так не буду себя вести, обещаю, если и т-ты пообещаешь м-мне, мама, что будешь брать больше в-выходных, больше отдыхать… о-обещай мне… — просил малыш омега, глотавший слёзы.       Он смотрел на своё дитя, в зарёванных глазах которого было лишь одно желание, чтобы его мама был в порядке. Он не мог позволить себе ничего, кроме как пообещать это, поняв, что если плохо ему, то плохо и его ребёнку.       — Об-бещаю, радость моя. — он крепко прижал его к груди, — Я люблю тебя, мой лимончик.       — И-и я тебя люблю, мама, сильно-сильно.       Выговорившись и усмирив слёзы, они сели ужинать.       — Мама, представляешь, а мне друг подарил айфон. — сказал Нейто, показывая матери подарок Хитоши.       — А? С чего вдруг твой друг дарит тебе такие подарки? Ему родители разрешили?       — Ну… он сказал, что да. Просто он посчитал, что я достоен большего, чем кнопочный телефон, и…       Взгляд его мамы тут же наполнился горечью.       — Мама, перестань винить себя в нашей бедности. Ты один столько делаешь. Давай я научусь готовить! Буду не только с уборкой помогать!       — Не нужно, у тебя ещё учёба.       — А у тебя работа! Я научусь готовить, обещаю!       — Хорошо. — он улыбнулся в ответ на заботу своего малыша.       Позже, когда Нейто пытался сделать домашнее задание, на его новый телефон пришло сообщение от «незнакомого» номера с той его фотографией.       — Хех… Надо записать тебя как «Шевелюра».       Так как Хитоши жил в другом городе на время учёбы, а приезжал изредка, видеться в основном могли только по видеосвязи. Мама помог Нейто разобраться с этим навороченным телефоном. Общаясь почти каждый день, они и не заметили как привыкли к друг другу. Нейто при нём продолжал изображать королеву, но в школе теперь перестал вести себя плохо и заносчиво, скорее стал тихоней, но Хитоши этого не говорил. Не говорил и о том, что невероятно жаждал с ним встречи, Нейто начал сильно к нему тянуться, общение с Хитоши приносило удовольствие. Когда альфа приезжал, омега старательно скрывал то, как он был рад его увидеть, сказать правду он смущался.       Так пролетел год. Нейто и Шинсо за это время стали хорошими друзьями. Они много смеялись, шутили друг над другом, болтали о всяком обычном, но ни разу, не считая разговора в их первую встречу, не говорили по душам. После первой встречи ни разу. А у Нейто было, что рассказать Хитоши. Что он скрывал весь этот год. Что было причиной того, что он порой отказывался общаться по видео звонку или просто-напросто сваливал свои синяки на прилетевший в лицо мяч. В один из дней Нейто был невероятно подавлен и решился поделиться этим с Хитоши, ему хотелось получить именно его поддержку, ему захотелось стать с ним ближе. Они с ним давненько не болтали, потому что оба были заняты учёбой, поэтому Нейто соскучился. Он запрыгнул на кровать, улёгся на живот и позвонил по видео, Хитоши долго не брал.       — Хм, ну и где он…       — Чего звонишь?       — А, привет, Шевелюра, хе-хе.       — Привет, ты что-то хотел?       Нейто ощутил исходящий от него холод и напрягся.       — Эм, ну, поболтать?       — Извини, я сейчас не… А чё у тебя с лицом? Подрался? Ха-ха-ха.       — Хе-хе… Нет.       — Нет? А ты бы мог, ха-ха. Или что, на физкультуре играли в вышибалы и все целились тебе в лицо? Тебя капец ненавидят да? Не все могут выдержать такой королевы.       Омега нахмурился, ему было не смешно.       — Чё ты? Не хмурься. Давай как-нибудь потом поговорим, учёба давит под конец года, мне ведь нужно быть лучшим учеником.       — Я хочу сейчас! Мне нужно тебе кое-что рассказать, это важно!       — Мне не до этого, понимаешь?       — Что?.. Ну удели хоть минутку…       — Я уже потратил минуту на тебя. Прости, давай позже.       Хитоши отключился. Нейто уставился на экран, где секунду назад было лицо его друга. Потом экран погас. В мальчишке забурлили обида и злость. Он вскрикнул и забил руками подушку.       — ААА! ШЕВЕЛЮРА ТУПАЯ! СЛИЗНЯК ЖАЛКИЙ! ГНУСНЫЙ ЖУК!       Маленький омега швырнул телефон в стену. Зарылся в подушку и снова крикнул, потом вскочил и возмущался, вопя:       — НЕ ДО ЭТОГО ЕМУ! НЕ ДО ЭТОГО! ДА Я ТОЛЬКО РЕШИЛ РАСКРЫТЬСЯ! А ОН… Жалко потратить на меня ещё одной минуты… П… придурок…       Глаза омеги в следующий миг наполнились слезами.       — Б-блин… п-почему мне так н-нужна его поддержка? М-маминой недостаточно?       Нейто вытирал их, но они всё упрямо текли.       — Мне так хотелось с ним поговорить об этом…       Нейто перестал вести себя плохо в школе, стал практически тихоней. Это не осталось без внимания тех, кого он бесил, кто его ненавидел. И почти весь год над ним издевались, мстя за все его высокомерные словечки. В школе с задирами ничего не делали, сколько бы его мама не обращался. Он хотел отдать его в другую школу, но Нейто отказывался, ведь осталось доучиться последний год здесь, и не желал маму утруждать этим. Он был настойчив, поэтому его мама смирился. Нейто терпел нападки и травлю, сдачи дать тоже пытался, но не всегда удавалось отбиться, с омегами он мог потягаться, но вот с альфами и бетами было труднее. Пусть он и строил из себя сильного, твердил маме, что они его не сломают, на самом деле внутри него всё разрывалось от боли и отчаяния.       — Мне так хотелось бы… чтобы он переживал за меня… — Нейто свернулся клубочком, шмыгая — б-бессердечный… я тебе… ещё покажу.       Прошёл выпускной Нейто из начальной школы. Хитоши приехал на весенние каникулы и сразу же собирался встретиться с омегой. Он немного волновался, так как тот перестал отвечать на его сообщения и звонки. Парень пошёл к тому их месту в поле, надеясь, что тот там. Но Нейто там не было.       «Блин, я даже не знаю, где он живёт… Мы в гости к друг другу не ходили, всегда встречались либо тут либо в школе, либо ещё где-то…»       Хитоши несколько раз звонил ему, всё бестолку. По дороге домой, он увидел его уже бывших одноклассников.       «Может они знают, где он живёт?»       — Хей, вы знаете где Нейто Монома живёт?       — А? Монома? А зачем тебе?       — Встретиться с ним хочу.       — Ты его друг? У него чё друзья есть? Или он тебе угрожал? Ха-ха-ха!       — Ничё он мне не угрожал. Да, друг, а что?       — Подожди, а это не тот?..       — Кто?       — Ну, который был самым лучшим учеником в школе у нас, отличником? С фиолетовыми густыми волосами как раз.       — Ааа, точно. Теперь всё ясно. Ты ведь тоже выскочка, прям как он. Может тебе тоже своё место показать?       — Что значит тоже? — спросил Хитоши.       — Эта напыщенная принцесска внезапно стала какой-то тихой. Это было странно, но нам на руку, за всё ответил, достал уже всех. И даже не так сильно сопротивлялся, терпилой стал.       «Те синяки…»       — Его что травили всё это время?       — Открытие для тебя? Такой себе ты друг.       — Реально, ему тоже надо урок преподать.       Хитоши понял к чему всё идёт и приготовился защищаться. Он неплохо отбился, но без синяков не остался.       — Дебилы блин…       Тяжело дыша, он пошёл домой. Хитоши ходил в поле каждый день, надеясь встретиться с Нейто, но того и след простыл.       «Куда он пропал… Он так сильно обиделся на меня? Дурак ты блин, над ним издевались, он это хотел мне рассказать, и правда мог бы минуту уделить…»       Хитоши в весенние каникулы так и не встретился с Нейто. Он как в воду канул. В последний раз маленький альфа пришёл в поле к камню перед отъездом в Дайто. В этот раз кое-что было другим. Он нашёл записку. В ней было написано:       «Отыщи меня».       — Что? Что это значит? Играем в прятки?       Хитоши начал искать его, смотрел за камнем, пошёл к лесу поблизости, побродил там не отходя от тропинки.       «Вряд ли он пошёл в глубь леса, заблудиться можно…»       — Нейто!.. Королева моя, простите меня! Выходите, пожалуйста! Где вы? Давайте помиримся! Мне правда стыдно перед вами!       Никакого ответа, только шелест листьев и пение птичек.       — Как я могу искупить вину? Прошу выходите!       «Кажется бесполезно кричать… Может его тут и нет вовсе? Может он имел ввиду не прятки? А что?»       По дороге домой он всё время думал:       «Что же он хочет от меня?»       Пока не посмотрел на обратную сторону бумажки. Там была нарисована школа и ребята с рюкзаками.       «Это подсказка?!» Хитоши рванул в школу, в которой они учились. Он искал омегу во дворе школы, не нашёл, искал в самой школе, не нашёл.       — Да где же… не понимаю… — бубнил он, — Он выпустился, но я подумал, что он хочет встретиться возле школы, но его нет… Что же ты хочешь?       Мальчик сел на лестницу у входа в школу. Он, не отрывая взгляд от рисунка, утонул в раздумья.       — Его тут нет. Он больше и не будет тут учиться. Он пойдёт в другую школу… Другая школа… Может… Он хочет, чтобы я нашёл его в другой школе? Нашёл школу, в которую он поступил? Но как я узнаю? Я и приезжаю то нечасто… Решил квест мне устроить? Ладно. Вызов принят.       Вечерело, ему нужно было идти домой, завтра отъезд.       «Пусть сейчас я не могу, но рано или поздно я узнаю, где ты».       Его целью стало отыскать Нейто, он мог бы просто забыть его и жить дальше спокойно, но откуда-то было это непреодолимое желание доказать тому, что он так легко не сдаётся, что он дорожит их дружбой. Он искал его. В любую свободную минуту от учёбы Хитоши бегал по сайтам школ и пытался найти информацию об учениках, но удавалось лишь найти имена лучших выпускников.       «Так ничего не выйдет…»       Ещё он попробовал узнать от учителей из их прошлой школы, те не смогли дать ему ответа. У учеников выяснять не стал, те ничего путного точно не скажут касаемо Нейто, а могут и побить.       «И что мне останется надеяться на удачу, что я встречу его случайно?»       Чтобы увеличить шансы, Хитоши гулял по всему городу, из-за чего несколько раз терялся, а дома получал нагоняй от отца. Из-за этого его отец нанял няню, и в Дайто Хитоши больше не жил один. Няня пусть и была строгой, но маленький альфа не создавал особых хлопот.       Летели дни, недели, месяцы. Время от времени Хитоши думал о Нейто, вспоминал его, их встречи и разговоры.       «Надеюсь он в порядке… В старшую школу я обязательно поступлю в нашей Осаке, тогда у меня будет больше времени найти тебя. Когда-нибудь… рано или поздно… Я тебя найду».       Пролетели и годы. За это время жизнь Хитоши стала другой. Бедной. Его отец стал банкротом, мать из-за этого бросила его. Он остался жить с отцом, несмотря на плохие условия проживания, ведь мама отказалась от него. Отец и Хитоши ютились в однокомнатной квартире. И всё бы ничего, если бы отец не запил. Жить в одной комнате пьяницей было сущим наказанием. Но всё, что ему оставалось, это терпеть. Одно его радовало, теперь он снова живёт в родном городе, а также поступил в старшую школу, причём не в частную, а государственную, это больше всего радовало, ведь шанс того, что это будет школа, в которой он будет вместе с Нейто, выше. Да, он не оставил надежд. Однако пока что Нейто не мог быть в этой школе, он был младше Шинсо на год и явно заканчивал ещё младшую среднюю школу. Альфа продолжал искать его, прогуливаясь по улицам, надеясь на случайную встречу, к тому их месту в поле тоже ходил.       «Сколько я уже прихожу? Почему так и нашёл его?.. Интересно, он… вообще помнит о моём существовании?»       Прошёл ещё год. Вывесили списки поступивших. Хитоши не мог этого пропустить. Он судорожно искал его имя в списке, но не успев его найти, он оглянулся налево, на стоящего рядом. На того, кто также нервно бегал глазами по списку. Своим глазам он поверить не мог. Ощутив на себе чужой взгляд тот повернулся на альфу. Сиреневые, точно цветы сирени, глаза, встретились с глазами цвета бескрайнего синего моря. И больше не могли отвести взор. Нейто за миг узнал этого человека, и в это мгновение его перестало волновать, поступил он в школу или нет. Шинсо улыбнулся и сказал, чего так давно желал:       — Привет.       — Привет… — ответил ему омега, улыбаясь от такой же переполняющей его радости.       Альфа проглядел глазами списки, а потом тыкнул пальцем на одно из имён в списке.       — Нейто Монома. Ты поступил.       — А?.. Да?! Ура!       — Неужели ты сомневался в себе?       — Эм… Вообще да…       — Не похоже на вас, моя королева.       Услышав данное обращение щеки Мономы вспыхнули красным.       — Д-давай не будем вспоминать это… Я так по-детски себя вёл.       — Ну, мы и были детьми.       — Ага, но сейчас мы не маленькие, поэтому… давай забудем.       — Ну ладно, но почему я не могу просто в качестве комплимента называть тебя королевой? Ты ведь прекрасная королева.       — Да ну хватит… Прекрати вгонять меня в краску! — Монома спрятал лицо руками.       — Хе-хе, не перестану. Знаешь… а ты другой.       — Да… Я стал более… а-адекватным.       — Королева спустилась с небес на землю?       — А ну не дерзи, а иначе…       — А иначе снова включишь королеву? — язвительно спросил Шинсо, приблизив к нему своё лицо.       — Да. Оба посмеялись.       — Я… скучал. — искренне произнёс альфа.       — Я… я тоже.       — Прости меня.       — За что?       — За то, что тогда не выслушал тебя. Ты ведь хотел рассказать о том, что над тобой издевались? Прости, ты хотел моей поддержки…       — А… Да ничего, проехали. Я понимаю, что у тебя было много дел тогда.       — Но я всё же мог уделить тебе хоть немного времени, ты же мой друг. Лучший и единственный.       Монома засмущался от таких слов.       — Хе-хе, ты тоже мой лучший друг… и единственный. Это всё уже в прошлом, я больше не обижаюсь. Мне даже стыдно за эту затею с поиском меня, о которой я потом и забыл. Всё это было так по-детски…       — Ты и был ребёнком. Знаешь, я тебя вообще найти не мог. Пытался даже где-нибудь на улице случайно встретить, я несколько раз терялся. Ходил много раз к тому камню в поле, в надежде, что мы вновь встретимся там.       — Оу… я совсем забросил то место. Ты правда пытался меня найти… Мне стыдно.       — Ничего, теперь я нашёл тебя, и очень рад.       — Я тоже рад.       Они воссоединились и были не разлей вода. Везде и всегда вместе. И вряд ли что-то теперь могло их разлучить. И питать друг к другу они стали вовсе не дружеские чувства, а гораздо большее. Вот только никто из них не решался признаться другому. А в Шинсо, чем дольше он общались, чем больше проводили время вместе, закрались сомнения и мерзко ползали в его голове, словно тараканы. Монома изменился, стал гораздо лучше, усмирил свой дерзкий нрав, стал более мягким и добродушным. Что же насчёт него самого? А он совсем не изменился. Его эго не убавилось, высокомерие не стихло. Рядом с этим Мономой Шинсо чувствовал себя нехорошим. Особенно, когда они ссорились. Он до последнего настаивал на своём, и признавать свою неправоту не хотелось. Однако они всегда позже мирились. Только с каждой ссорой, альфа разочаровывался в себе больше и больше, что не могло не задевать его эго, он отметал разочарования, но они были настырными и лезли в голову.       «Что со мной не так? Почему я больше не могу сказать тех слов… даже тогда, когда я не прав… тех двух слов. Моя гордыня настолько велика?»       Со временем Шинсо перестал говорить и:       «Прости меня».       Самооценка альфы начала слегка пошатываться от осознания своих плохих сторон и от нежелания принимать это. Он метался между тем, что недостоин Мономы, что такого как он, тот не полюбит, и тем, что его переживания — ерунда.       «Раньше меня не волновало, что у меня раздутое эго, почему сейчас должно? Он дружил со мной таким и дружит сейчас, так что не так-то?»       Из-за метаний и самокопания Шинсо начал понемногу отдаляться от Мономы. Омега быстро заметил эти перемены.       — Хитоши, что с тобой? — спросил он на одном из перерывов в школе.       — М? Да ничего…       — Не ври, ты стал каким-то более серым, стал реже выходить со мной гулять, какой-то расстроенный ходишь всё время. У тебя что-то случилось?       — Нет, ничего.       Монома накрыл его щёки своими тёплыми ладонями.       — Нейт…       — Ты не обманешь мои глаза и моё сердце, Хитоши. Расскажи мне, я же твой лучший друг. — Монома улыбнулся.       Сердце альфы забилось быстрее от этой прелестной улыбки, от этого ласкового взгляда. Это был переломный момент в их отношениях. Шинсо опустил его руки, выдавил улыбку и сказал:       — Всё уже хорошо.       — Да? Но…       — Я принял решение.       — К-какое?       — Уже не важно. Всё нормально, не волнуйся.       — Эм… Точно?       — Да.       — Ладно…       — Скоро звонок будет, поэтому я пойду в кабинет. — Шинсо развернулся, — У-увидимся. — и ушёл, махая ему рукой.       — Увидимся…       «Он такой замечательный. Он достоин самого лучшего…» — думал альфа, уходя, — «Но я его не достоин».       Именно тогда он решил сам оттолкнуть от себя Моному. Считая, что Нейто лучше не быть с таким, как он, не то что как пара, но и как друзья, он становился к нему всё холоднее. Омега не понимал, что происходило с его другом, он пытался узнать, но ничего не добивался, он надеялся, что у Хитоши был просто трудный период и тому нужно время, он готов был ждать и быть подле него. Шинсо же не понимал, почему тот всё ещё рядом. Он был умным где угодно, но только не в любви, и не заметил чувств своего лучшего друга.       Однако после Монома уже не мог выдерживать, в университете Шинсо становился ещё более равнодушным, а также стал к нему ещё и грубым. Омега начал понимать, что не было никакого трудного периода.       «Он… больше не хочет со мной дружить?»       После знакомства с Мидорией он был настроен забыть его, но это было трудно, очень трудно вот так взять и забыть того, кого любишь. Он до сих пор и не знал, почему же Хитоши поступил так, после стольких лет дружбы. Он должен был выяснить правду, чтобы суметь отпустить его.       Шинсо избегал его, но упрямый омега сдаваться не собирался, он названивал ему, заспамил сообщениями, чтобы они встретились.       «Я надеялся он уже сотрёт мой номер, не понимаю… О чём он хочет поговорить?»       Он собирался игнорировать и дальше, пока не увидел эти сообщения:       «Нам давно пора поговорить о наших отношениях… Ты так не считаешь?»        «В последний раз… поговорить…»       Шинсо согласился на встречу. Она была в их том самом месте возле камня. Альфа пришёл. Монома сидел на верхушке камня, прижав к себе колени, устремив взор на оранжевый закат. Омега не обращал на него внимания, пока он не окликнул его.       — Нейто.       — Скажи, я… хоть что-то значил для тебя в этой жизни?       — Что?       — Ты не глухой, не нужно переспрашивать.       — Я просто удивился вопросу.       — Удивился?! Ты серьёзно?! Мы столько лет… столько лет дружили блин! А потом ты просто стал игнорировать меня! Сделал меня ПУСТЫМ МЕСТОМ! — крикнул Монома, ударив кулаком по камню, — Ай блин…       — Тебе… не всё равно?       От такого вопроса у омеги выступили слёзы.       — Т-ты… издеваешься? К-как мне может быть всё равно?       — Мне так казалось, ты перестал ходить за мной…       — А что мне было делать?! Ты становился всё дальше и дальше! Ты!.. перестал быть моим д-другом… Зачем было бегать за т-тобой…       — Нейто…       — К-как… мне может быть всё равно? Т-ты… был мои лучшим другом… н-несколько лет… Нет, ты… в-всегда был очень важен для меня… очень… — говорил он, а из берегов его глаз вышло море, он слез с камня и произнёс дрожащим голос, — Я-я люблю тебя… Хитоши… Я в-всегда любил тебя…       — Ч-что? Ты…       — Мы же были всегда вместе… П-почему ты стал таким? Хитоши? С-скажи мне… Объясни… Что я сделал не так? Мы же дружили так долго, п-почему всё так о-обернулось? Скажи мне… п-пожалуйста…       В голове щёлкнуло, он понял, насколько заблуждался, в его глазах заблестели слёзы.       — Д-дело… не в тебе… а во мне… Прости меня…       — А?       — Я… т-тоже… всегда любил тебя…       — П-правда?       Шинсо кивнул.       — Но… я не считал, что д-достоин тебя… и твоей любви…       — Что?       — Ты т-такой замечательный… т-ты изменился, стал лучше… а я… так и остался высокомерным придурком. Я не мог не сравнивать нас, ведь… по сути все наши ссоры были из-за моего напыщенного характера, я даже совсем разучился говорить прости. Знаешь, ты достоен друга гораздо лучше, достоин замечательной пары, поэтому я решил, что тебе без меня будет лучше.       Тучей нависла тишина, она была очень напрягающей и Шинсо не решался взглянуть на омегу. Однако уже после…       — Ты… долбоёб?       — А? В-всмы…       — В КОРОМЫСЛЕ! ТЫ ЧЁ ВАЩЕ ЕБАНУТЫЙ?!       — Эм…       — ЭМ! АМ! БЛЯТЬ! — Монома готов был рвать на себе волосы, — ААААА! И В ЭТОМ БЫЛО ВСЁ ДЕЛО! В ТОМ, ЧТО ТЫ ДЕГЕНЕРАТ!       — Нейто…       — ЗАВАЛИСЬ! ЗНАЧИТ ТЫ У НАС РЕШИЛ! А МЕНЯ СПРОСИТЬ НЕ ХОТЕЛ? ЛУЧШЕ МНЕ БУДЕТ БЕЗ ТЕБЯ ИЛИ НЕТ?!       — Послу…       — ОТВЕТ НЕТ! Хотя… как будто уже да… — омега прикусил губу, пытаясь остановить поток слёз, — Чёрт… Если ты был таким х-хуёвым, то почему я в тебя влюбился? П-почему я не переставал с тобой дружить? Да, у тебя есть недостатки, они у всех есть, и… если они тебя так волновали, п-почему… Почему ты со мной не поговорил? Если тебя это так тревожило? Я же спрашивал. Почему т-ты не открылся мне? М-мы же… были друзьями… не разлей вода… а ещё получается любили друг друга, ты же сказал, ЧТО ЛЮБИШЬ МЕНЯ! ГДЕ ЭТА ЛЮБОВЬ?!       — Нейто, я правда…       — ЕСЛИ БЫ ТЫ ПРОСТО РАССКАЗАЛ МНЕ, ЧТО ТЕБЯ ГЛОЖЕТ, МЫ БЫ СПРАВИЛИСЬ С ЭТИМ ВМЕСТЕ, ТЫ ЖЕ ОЧЕНЬ ВАЖЕН ДЛЯ МЕНЯ! Но ты… ТЫ РЕШИЛ ВСЕ ЗА НАС ОБОИХ! Я хотел быть с тобой! ХОТЕЛ! ТЫ ВООБЩЕ МЕНЯ СПРОСИЛ О МОИХ ЧУВСТВАХ! ТЕБЕ ПЛЕВАТЬ НА НИХ! ТЫ!.. Ты и правда конченный эгоист…       — Я… Нет, мне нечего сказать. Ты прав.       — Хах… Совсем нечего?       — Почти. Прости меня, Нейто. Прости за всю эту боль, за то, что проигнорировал твои чувства. Я… хотел, как лучше, но всё сделал наоборот. Я приложу все силы, чтобы всё испра…       — Ну нет…       — Что?       — Нет, с меня хватит. Ты мог поступить иначе, у тебя был выбор! Раз ты не был достоин меня, так стал бы достойным! Если изменился я, то это мог сделать и ты! Попытаться измениться, стать лучше, чтобы стать достойным меня! Твоей королевы! Но ты не только эгоист, но ещё и ТРУС! Просто решил трусливо сбежать от проблем, порвав со мной связь! ТЫ!.. Кхм… — у Мономы начинало болеть горло от криков, — Т-ты же… купил мне телефон, наплевав на то, что отец тебя может побить тебя, если узнает, ты льстил мне без умолку, подыгрывал мне в этой игре в королеву, т-ты… столько лет искал меня… Г-где… Где Хитоши? Где он? Что ты с ним с-сделал? — омега обнял себя, вцепившись в свои плечи и сгорбился, разрыдавшись навзрыд, капля за каплей падала на полевые цветы.       — Н-нейто, я… я здесь. — ответил Шинсо, подойдя к нему и намереваясь заключить в объятья.       Но резко Монома выпрямился и хлёсткий удар ощутил он на своей щеке. Его звук был таким громким, что испугал птиц на дереве в лесу, находящегося рядом. Альфа получил мощную пощёчину.       — Нет… Ты не Хитоши. Нет его больше.       Шинсо потрогал щёку, пощёчина была столь сильная, что теперь было больно дотрагиваться до щеки.       — Цссс, ай…       — Ты просто… убежище.       — Кто?       — УЁБИЩЕ!       Шинсо вздрогнул от внезапного громогласного вскрика.       — С ГЛАЗ МОИХ… ДОЛОЙ! НЕ ЖЕЛАЮ БОЛЬШЕ ВИДЕТЬ ТЕБЯ В МОЕЙ ЖИЗНИ! НИКОГДА!       Монома оттолкнул его в сторону и убежал, рыдая во все три ручья от невыносимой обиды и колющей боли.       — П-подожди! Нет! Нейто! Нейто! Н-нейто… — альфа упал на колени, зарылся головой в траву, плача и понимая, что потерял самое ценное в его жизни, — Н-нейто… моя королева…       Потеряв, он желал всеми силами это вернуть. Он ходил за Нейто, умоляя дать ему второй шанс, попытаться всё исправить, чем только сильнее злил омегу. Монома отгонял его от себя, кричал на него, не принимал ни цветы, ни подарки. Сейчас, смотря на его фотографию, он думал, что не может вот так всё оставить и сдаться.       Он попытался снова. Подождал Моному около его дома, и когда он вышел, окликнул.       — Н-нейто.       — Опять ты?! Смерти не боишься, ДА?! БЕССТРАШНЫЙ?!       — Нейто, давай поговорим спокойно, без криков.       — Я вообще не желаю с тобой говорить! Я уже всё тебе сказал!       — Я знаю, как тебе больно из-за всего, что я сделал, но я правда хочу всё исправить, не хочу тебя терять.       — Да что ты говоришь? До этого ты самостоятельно меня от себя отталкивал.       — Да, но я же говорил почему, я думал… Прости меня, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы как следует позаботиться о тебе, о твоих чувствах, я буду делать всё, что ты захочешь, пожалуйста, позволь мне всё исправить. — альфа потянулся к его плечу.       — Нет. — Монома ударил его руку, — Ты не меняешься. Ты и сейчас говоришь только о том, чего хочешь сам, и делаешь, что хочешь сам. Хочешь всё исправить? Не хочешь меня терять? А меня спросил? Оно мне надо?!       — Блин… Т-ты прав… но я не могу вот так всё оставить. Ты очень важен для меня, но я… Я что больше не важен для тебя? В тот раз ты сказал, что любишь меня. Неужели тебя всё это не волнует? Ты не хочешь всё вернуть как было?       Монома отвёл угрюмый взгляд.       — Давай начнём всё сначала. Я из-за всех сил буду стараться не повторить свою ошибку, я сделаю всё, чтобы осчастливить тебя. Пожалуйста, дай шанс… нам.       Омега посмотрел в его глаза. Те были до невозможности искренними и раскаивающимися, однако… и этим глазам он не верил. Со выступившими слезами он ответил:       — Нет. Я тебя больше не люблю. Ненавижу. Поэтому… оставь меня в покое.       Монома развернулся, чтобы скорее уйти. Шинсо задержал его, схватив за руку.       — Что? Подожди, но…       За это получил кулак в глаз.       — А!       Альфа остался с синяком под глазом, а Монома убежал.       — И давно он так сильно бьёт…       «Какое же я… убежище…» — пронеслось в его мыслях.       С фингалом и отчаянием в душе он побрёл куда глядят глаза. Со временем, устав идти, он нашёл лавочку поблизости и присел, совсем не заметив того, кто сидел рядом.       — Даров. — уловило его ухо с левой стороны.       — М? А… Привет, я тебя не заметил.       — По твоему взгляду я вообще не был уверен, что ты что-то видишь перед собой. Ты, кажется, считал ворон. — ответил Бакуго.       — Да…       — А кто тебя разукрасил?       — Да так, мяч прилетел.       — Устаревшая отмазка. Дай угадаю, этот мяч в тебя пинал Монома?       — Хах, не знал, что ты такой проницательный.       — Изуку говорил, у вас с ним какие-то тёрки, так что нетрудно предположить.       — Я просто… всё испортил… абсолютно всё… И как теперь исправить, не знаю.       — Ты вроде его игнорил и избегал, да?       — Ага, но я… хотел как лучше… но сделал всё наоборот… никому лучше не сделал, ему особенно.       — Можешь поделиться со мной, если хочешь. Может смогу чем-нибудь помочь.       Шинсо рассказал ему о том, что произошло между ними.       — Понятно… — Бакуго поразмыслил и ответил, — Как бы это ни было больно и печально, я не вижу другого выхода, кроме как отпустить его.       — Что?       — Ты ведь и так ему много боли причинил. Он не желает тебя видеть и слышать, он тебя теперь ненавидит, и это оправдано. Ты делаешь только больнее своим упорством.       — Но я же… как я могу так всё оставить… терять его… так больно, ещё и по своей же вине… — глаза альфы наполнялись слезами.       — Я… понимаю это чувство… раздирающее чувство вины, когда ты сделал больно тому, кого любишь всем сердцем, совсем не имея… плохих намерений… И душу раздирает осознание того, что вернуть его ты не можешь.       Шинсо кивнул, всхлипнув.       — Я сам… ощущал себя таким дерьмом, когда сделал Изуку больно, пусть ненамеренно. И теперь потерять его — мой главный страх. Я понимаю, что ты чувствуешь, но… так будет лучше для вас обоих.       — Наверное… ты прав. Стоит отпустить всё и жить дальше, но… не значит ли это, что я просто сдался?       — Но он же сказал, что больше не любит тебя, ненавидит. Что ты можешь сделать? Не заставить же любить, это невозможно.       — Конечно нет…       — Если уж сдаваться не хочешь, то займись работой над собой.       — Ты о чём?       — О том из-за чего у вас всё и началось. Ты закомплексовал насчёт того, какой ты плохой, так изменись. Монома смог, и ты тоже сможешь. Ради того, кого любишь ты готов это сделать?       — Измениться… точно. Мне нужно измениться. Ради Нейто.       — Да. Тогда когда-нибудь, возможно, вы хотя бы помиритесь.       — Спасибо тебе за поддержку, Бакуго.       — Да ладно, мне просто знакомы твои чувства. Да и я сам хочу стать лучше, чтобы больше Изуку не обижать, я ведь его… люблю.       — Хех, уверен, тебе удастся добиться его сердца.       — Надеюсь... А почему ты вообще клеился к Изуку, если любил другого?       — А... Я пытался так забыть Нейто, переключившись на кого-то другого, Мидория показался мне милым. Прости за это. И перед ним нужно будет извиниться.       — Понятно... Ну, у тебя всё равно не вышло бы ничего.       — Да я ему не нравлюсь, как альфа.       — Ага. А ещё, кстати... мы пойдем на свидание. — сказал блондин, а щёки его зарумянились.       — Поздравляю. Удачи тебе на свидании, уверен, твои чувства взаимны.       — Спасибо.       — Знаешь… мы никогда не ладили, но… как насчёт начать сначала? — Шинсо потянул к нему мизинец.       — Ну, я не против, только если перестанешь быть напыщенным павлином.       — Хей, я же собрался меняться, конечно не буду.       — Хе-хе.       Альфы сцепили мизинцы, что означало прекращение их вражды.       — Мы теперь друзья, круто. Как насчёт поесть? Я что-то проголодался. — предложил Шинсо.       — Я не против.       — Круто, пойд… Стой, а что ты тут вообще сидел, пока я не пришёл?       — Просто дышал воздухом и слушал музыку. — Бакуго показал беспроводной наушник в своей руке, который вынул из правого уха, когда сюда подсел Шинсо.       — А понятно. Я тебе ведь не помешал?       — Нет, я же первый с тобой заговорил.       — Ну и хорошо. Пойдём.       Альфы направились в какую-нибудь ближайшую забегаловку, чтобы поесть.       — Раз мы теперь друзья, хочу узнать тебя поближе. Расскажи о себе. — сказал Шинсо, слегка подтолкнув его плечом.       — Ну…       Связь Нейто и Хитоши раскололась окончательно. Но что-то продолжает неустанно биться в груди. Возможно ли собрать осколки или их отношения обречены?