История нашей любви

      Начинались будни сессии. Зачёты позади, теперь дело за экзаменами. У кого-то легко получалось сдать экзамены, кому-то приходилось потеть ради четверки и даже тройки. Денки так точно, особенно по предмету, с преподавателем которого он испортил отношения. Изуку тоже было нелегко, его порой отвлекали от подготовки мысли о Нейто. Тот избегал всех, и его в том числе, выглядел сильно подавленным. Омега очень хотел поговорить с другом, понять, что произошло. В какой-то момент ему удалось поймать того.       — Нейто, стой! — Изуку крепко ухватился за руку блондина.       — Ох… что такое? Я тороплюсь.       — Не ври. Нейто, ты избегаешь всех.       — Ну да, может потому что я просто хочу побыть один? Почему нельзя меня оставить? — нервозно и раздражённо ответил Монома.       — Просто… вижу тебя постоянно печальным. Прости, что опять лезу совсем не в своё дело, я просто очень переживаю, у меня не получается просто стоять и наблюдать твой мрачный вид… Хочется помочь.       Лёгким смешком отреагировал Монома, после маленькой паузы сказал:       — В этом весь ты.       — Я…       — Ладно, пойдём отойдём в более тихое место.       Парни пошли в самый конец коридора на первом этаже университета. Там было наиболее безлюдно, и они могли спокойно поговорить.       — Это из-за Шинсо, да? -сходу спросил Изуку, — Мы видели, как ты кричал на него и отверг цветы.       — Да… — Что между вами случилось?       — Ну… просто удалось наконец с ним поговорить и понять, почему он всё это время меня игнорировал.       — И почему же?       Блондин рассказал ему обо всё произошедшем между ним и Шинсо. Изуку хоть и был шокирован причиной по которой Шинсо так себя вёл, но он ещё тогда, в начале семестра, заподозрил что-то странное и не прогадал ведь.       — А я и думал, что что-то нечисто было.       — Ты о чём?       — Как бы сказать, в какие-то моменты я видел в его глазах грусть. Например, тогда когда мы сидели обедали вдвоём, а потом я увидел тебя и позвал к нам. Когда ты подошёл и демонстративно показывал свою злость на него, на мгновение он стал растерянным, удивлённым и грустным.       — Ага… Он просто врал. Себе, мне, всем.       — Думаю, ему следовало быть более открытым с тобой.       — Вот именно… — Монома вздохнул, оперевшись спиной на стену, — Не будь он таким… дебилом, возможно мы бы…       Изуку всмотрелся в его глаза, что вот-вот заплачут. В них было столько тоски и горя, желания, чтобы всё было иначе, не так, как сейчас. Мидория понял, что тот соврал о чувствах.       — Ты любишь его.       — А?       — Ты соврал ему. Ты всё ещё любишь его.       — Нет я…       — Не нужно себе врать. — сказал Изуку, подойдя к нему, накрыв его плечи своими руками, — Тебе будет только больнее.       Монома смотрел в сердечный и добрый взгляд своего друга, понимая, что тот, прав, он кивнул.       — Да я… — Нейто не стал больше сдерживаться и разрыдался, — Да я… л-люблю… Люблю! До невозможности люблю!       Изуку прижал его к себе покрепче. И пока тот плакал, гладил его по голове.       — Люблю этого идиота! Эгоиста! Напыщенного индюка! Л-люблю-у-у свою шевелюру-у… Но… я… я б-больше не могу ему… д-доверять… Я так бы… хотел его простить, но… я б-боюсь… ему дов-верять…       — Я понимаю. После всего, что он сделал, трудно снова доверять.       — К-как мне забыть его? К-как мне… п-перестать любить его?       — Тут только время поможет. Со временем боль пройдёт.       — А-а если нет? Если эти чувства не у-уйдут?       — Уйдут. Когда-нибудь они…       — Когда-нибудь к-когда? Через год? Два?! Я не хочу так долго с этим мучаться! Я хочу отпустить его сейчас!       — Вряд ли возможно взять и отпустить, за мгновение ока забыть всё, что было между вами, но… Облегчить эту ношу можно, например, обратиться к психологу, так тебе может будет легче всё это пережить.       — Я… н-не думаю, что психолог мне по карману.       — Не переживай, если что, ты всегда можешь обратиться ко мне, я всегда тебя выслушаю и поддержу, все твои слёзы и чувства приму. Я ведь твой друг.       — Т-ты… такой замечательный!.. Ч-что бы я… делал без тебя! Ты мой… лучший друг! — Монома прижимался к нему всё сильнее и рыдал все пронзительнее.       — Ох… — Изуку оказался будто зажат в тески, но он не сказал ничего другу, давая тому выплеснуть всю свою боль, — А ты мой.       Когда слёзы Моносы высохли, они отстранились.       — Ну как ты? — спросил Изуку.       — Стало… немного легче. — Монома протёр глаза и вдохнул, — Хух… Надо почаще выговариваться.       — Я о чём и говорю.       — Хах, точно не тебе говорить об этом.       — Почему?       Монома вскинул одну бровь. Изуку уже без слов понял о чём тот говорил.       — Ладно, ты прав. Я сам держал многое в себе, ещё и издевательства Орочи скрывал, да-да. Я понял.       — Вот именно. А сейчас… об этом Орочи что-нибудь слышно?       — Не знаю. Мне всё равно.       — Всё равно? Он тебя…       — Мне всё равно. Почему я должен повторять? — лицо Мидории помрачнело.       — Ладно, я понял, ты не хочешь об этом говорить.       — Конечно нет! Я хочу отпустить и забыть всё это как страшный сон! А что там с этим Орочи мне абсолютно по барабану! — вспылил омега.       — Ты не хочешь чтобы справедливость восторжествовала? Не хочешь добиться того, чтобы его посадили?       — Да плевать мне! Я хочу жить дальше и всё! Не тратя эмоции и время на желание отомстить и засадить его за решётку! У меня ДУМАТЬ об этом нет времени, у нас сессия! К тому же, ему явно сейчас приходится не сладко, раз он приходил ко мне в палату и извинялся передо мной!       — Он извинился перед тобой?       — Да, когда я ещё был в больнице.       — Ну, хоть что-то, пусть и на самом деле этого мало за содеянное.       — А! Точно… Он говорил, что сам сдастся.       — Да? И ты не знаешь сделал ли он это?       — Нет, я же говорю всё равно мне. Однако, я думаю, Бакуго бы точно узнал это, ведь он наоборот очень желал, чтобы тот гнил в тюрьме, и мне бы сказал. Получается… его всё же отправили в психбольницу?       — С чего бы?       — Ну он говорил, что-то вроде, что упросит отправить его туда.       — Это если у него правда есть какое-то отклонение, которое и ПОСЛУЖИЛО причиной того, что он с тобой сделал. Только не уверен я, что он сделал это из-за какого-то расстройства, он выглядел вненяемым, если у него и есть расстройство, то оно не мешало ему осознавать свои действия.       — Возможно и так. В таком случае его слова не были правдой, или он просто-напросто струсил.       — Скорее всего. Ладно, хватит об этом. Надеюсь сейчас у тебя дела нормально?       — Да, сейчас всё гораздо лучше.       — Как там с Бакуго? — Монома заухмылялся, задавая этот вопрос.       — С ним всё нормально.       — Я говорю о ваших отношениях.       — А, ну… У нас хорошо всё… даже очень. — омега заулыбался, покраснев и смущённо застучав пальцем о палец.       — Тебе точно есть, что мне сказать. — протянул блондин, растянув рот в улыбке — Давай говори.       — У нас… будет свидание! — радостно выпалил Изуку.       — Офигеть! Поздравляю! Он тебя пригласил?       — Да! Я тоже хотел, но он оказался первее!       — Я за тебя очень рад! Куда пойдёте?       — Мы пока не успели обсудить. Всё поганая учёба! Ааа! — раздражался Изуку, — Мы сможем сходить на свидание только на каникулах…       — Не знаю, что тут обсуждать. Много классных вариантов: ресторан, театр, кино, прогулки по красивым местам! А лучше всё вместе!       — Это всё здорово… но моё идеальное свидание другое.       — Какое же?       — Ничего кроме нас двоих и природы.       — Хм… Пикник?       — Да! Пикник на природе, и мы только вдвоём! Это точно то, что мне нужно!       — А Бакуго? Может ему другого хочется?       — Вот поэтому мы и должны обсудить. Но надеюсь, что он согласиться на такое свидание, он по сути интроверт, я думаю, ему пришёлся бы по душе пикник.       — Возможно. В любом случае, надеюсь оно у вас состоится и пройдёт хорошо.       — Я тоже.       После разговора они разошлись по домам. Как Изуку напомнили про свидание, он не мог не думать о нём, не представлять как оно пройдёт, не пищать от радости и осознания того, что оно произойдёт в скором времени. Однако радость разбивалась об подготовку к ещё не сданным экзаменам.       «Эта тупая сессия! Ааа! Если бы не она, у нас бы уже было свидание! Я тебя одолею и тогда у нас с Каччаном будет свидание! Самое лучшее первое свидание! Которое мы запомним на всю жизнь!»       Изуку сбросил в комнате рюкзак и твёрдо пошагал к столу, чтобы продолжить готовиться к сессии. Бакуго пришёл из университета позднее, через два часа. Изуку к этому времени лежал на столе истощённый.       — Тяжко? — спросил альфа, подойдя.       — Ага… Поскорее бы сессия прошла…       — Да… — сам Бакуго тоже был каким-то смурным, рюкзак упал с его плеча, и он плюхнулся камнем на кровать.       — М? — омега поднял голову и взглянул на соседа, — Тоже тяжко?       Лицо блондина вылезло из подушки, оно было несчастным и каким-то обречённым.       — Ты чего?       — Может дело не в депрессии? Может я просто… слабак?       — Ты о чём?       — Преподы твердят, что на самом деле я могу на пять, но почему-то совсем не стараюсь сделать хоть каких-то усилий. Они говорят, что у меня очень умный взгляд, что я смышлённый. Они говорят, что у меня есть большой потенциал в ведении бизнеса, но… я просто растрачиваю его в никуда, то есть… я его вообще не использую. Они всё время говорят, что не хотят ставить мне тройку, но не могут не поставить. И мне теперь… так совестно, и скорее даже не перед ними, а… перед собой. Из-за какой-то тупой депрессии не могу просто взять и поднять свою задницу, начать нормально учиться, да и вообще… нормально что-либо делать, прибраться, например. — на глаза альфы накатили слёзы, — Такой блять слабак… — и он вновь спрятал лицо в подушку.       Изуку встал со стула, присел на колени рядом с кроватью и ответил ласково:       — Ты не слабак, Каччан. Ты просто болеешь.       — В-в моей жизни стало б-больше радости, чем за все прошлые года… когда появился т-ты, когда я осознал, к-каких з-замечательных… друзей имею: К-киришиму, Мину, Джиро, Яойорозу… Тодороки и Ш-шинсо стали моими друзьями… Чего м-мне ещё н-надо, чтобы нормально с-существовать? — Бакуго говорил не очень внятно в подушку, ещё и заикался из-за слёз, но Изуку понимал каждое его слово.       — Депрессия не уйдёт так легко и быстро, ты же знаешь. Человек в этом состоянии словно муха попавшая в паутину голодного паука. Ты ведь встал на путь выздоровления, и она уйдёт, нужно время, ты не будешь проходить этот путь один, мы все рядом с тобой.       — А-а что мне сейчас… делать? К-как мне делать элементарные дела? К-как… закончить семестр нормально?       — Каччан… не нужно уже сейчас ставить себе каких-то глобальных целей. — сказал Изуку, потянувшись рукой к его голове и накрыв её, тот в свою очередь, ощутив прикосновение, взглянул на омегу, — Ты и так выгоревший, если ты начнёшь лезть из кожи вон, заставлять себя через силу делать что-то, ты так не вылезешь из депрессии. Следует подходить ко всему помаленьку. — продолжал он, поглаживая альфу, — Не можешь помыть всю посуду, помой хотя бы часть, ты уже будешь молодец. Не сможешь сдать эту сессию на пять, сдашь следующую значит.       — А если не сдам?       — Сдашь. Не взваливай на себя всё и сразу, даже если ты подготовишься не очень, но ты при этом хотя бы пытался готовиться, это уже будет замечательно. Ты ведь болеешь Каччан, не нужно так давить на себя, и чувство вины всё усугубит.       Бакуго сел в позу лотоса и вытер слёзы.       — Как ты, Каччан?       А в ответ послышались хихиканья.       — А? Похоже тебе лучше. Тебя что-то рассмешило?       — Да. Скажи, Изуку, а ты сам-то своим советам следуешь?       — То есть? А как можно раздавать советы, которым сам не следуешь?       Альфа захохотал.       — Эй! Чего ты смеёшься? — Мидория разозлился и резко поднялся.       — «Не взваливай на себя всё и сразу». Сказал тот, кто на себя всё время всё взваливает.       — У меня нет депрессии.       — А имеет значение есть она или нет? Ты из тех, кто забывает позаботится о себе, такими темпами можно как раз заработать выгорание, за ней апатия и там дальше депрессия.       — Ох, сколько лет так, и до сих пор никакой депрессии.       — Ты всю жизнь о себе совсем не думаешь?       — Ну… практически.       — Ох, ты такой дурак.       — Я значит его тут поддерживаю, а он обзывается.       — Ты же понимаешь, почему я так говорю. Ты дурак, потому что забываешь про себя. Я за тебя переживаю.       — А я за тебя. Поэтому хватит так переживать из-за троек. — Изуку присел на кровать, — Заработаешь ты ещё куча пятёрок, я уверен. И силы к тебе рано или поздно вернутся, так что и домашний быт ты покоришь. Я с тобой, поэтому всё будет круто. — омега улыбнулся, и свет его улыбки разгонял темноту в душе Бакуго.       — Ладно, убедил.       — Обнимашки! — воскликнул Мидория и кинулся обнимать альфу.       Бакуго от внезапности ойкнул.       — Каччан самый лучший! Так что он должен перестать париться! — проговорил омега, прижимаясь к нему.       Бакуго ответил на объятья, накрыв руками его хрупкую спину.       — Для меня самый лучший — это ты.       Изуку посмотрел на него, улыбаясь.       — Каччан, где ты хочешь, чтобы было наше свидание?       — Хочешь поговорить о свидании?       — Угу, не могу ждать.       — Я даже не знаю… А ты?       — Я первый тебя спросил.       — Ну мне не принципиально, Изуку. Я думал о том, что соглашусь на то, что ты предложишь.       — А? То есть тебе это не важно?       — Что? Изуку, ты вовсе не так понял. Для меня самое важное не место, где будет свидание, а то, что… — Бакуго отвёл робкий взгляд, — У нас просто будет свидание? Мне радостно уже от мысли, что у меня будет свидание с тобой. Я просто хочу, чтобы оно прошло хорошо, чтобы тебе было комфортно со мной. На самом деле я буду счастлив в любом месте, лишь бы быть там с тобой. Поэтому можешь выбрать са… — посмотрев на омегу, лицо Бакуго начало приобретать красный оттенок.       Изумрудные глаза Изуку сияли, а улыбка тянулась до ушей.       — Пожалуйста, не смотри на меня так, я сму…       — Ты такой милый, Каччан.       — Отстань…       — Я придумал куда нам пойти.       — И куда же?       — На пикник!       — Пикник?       — Да! На природе! Где мы будем только вдвоём, и больше никаких людей! Только мы, листья и птички! Мне кажется в твоём духе. Что скажешь?       — О, отличная идея.       — Правда?       — Ага, я согласен.       — Ура! Что насчёт еды? Что мы могли бы взять на пикник?       — Хм… Тут я тоже не принципиален, потому что после главного блюда точно ничего уже не захочу.       — Какого главного блюда?       Бакуго пристально уставился на Мидорию, намекая. Как только понимание пришло к Изуку, он порозовел от щёк до ушей.       — Какой… неожиданный флирт от тебя, К-каччан.       — Да, знаю, сам в шоке.       — Что ж… Я, пожалуй, буду готовиться к экзаменам. — омега смущённо отпрянул от альфы и пошёл к столу.       — Мне бы тоже стоит спросить у ребят из группы про билеты.       — Так держать.       Сев за стол, Изуку пододвинул к себе учебник по цветоведению. Бакуго лёг на кровать.       — Эх, мне к экзамену учить, можно сказать, весь этот учебник.       — Удачи.       Изуку начал вдумчиво читать, но подпрыгнул от вскрика Бакуго:       — Да заебали!       — Ты чего?       — Ой, прости. Да стоило написать в чат группы, в котором я совсем обычно ничего не пишу, как началось: «Оно живое! Бакуго интересно, что нужно учить! Скоро конец света?» Бесят.       — Ха-ха-ха, они просто удивлены.       — Ага, и спамят теперь. Учи, прости, что отвлёк.       — Ничего.       В конце концов в этой борьбе экзамены были повержены, и все вышли победителями, никто из ребят не пойдёт на пересдачу. Денки выбежал из университета, подпрыгивая и крича всему свету:       — СВОБОДА! Я СВОБОДЕН! СЛОВНО ПТИЦА! В НЕБЕСАХ!       — Не забудь поблагодарить боженьку! — стебясь, прикрикнул ему Серо, шедший с Изуку позади.       — Точно! — омега сел на колени и начал припадать головой к земле, тем самым кланяясь, — О, ГОСПОДЬ ВСЕВЫШНИЙ, БЛАГОДАРЮ ЗА МИЛОСТЬ ТВОЮ, ЗА ЛЮБОВЬ ТВОЮ К ТАКОМУ НИЧТОЖНОМУ СУЩЕСТВУ! ДО КОНЦА СВОИХ ДНЕЙ ПРОЖИВУ ПО ТВОИМ ЗАВЕТАМ, О, ВСЕВЫШНИЙ!       Изуку засмеялся над данным зрелищем, но отметил:       — Но это как-будто как-то нехорошо по отношению к верующим? Как-будто над ними смеются.       — Ну, мы не над ними. Просто шутка. Я скорее иронизировал над тем, что сдал Денки явно лишь с божьей помощью, он же дурак. А Денки будто и не шутит, а реально благодарит, посмотри на него. Каминари продолжал преклоняться, повторяя слова благодарности.       — Хе-хе, да уж, он очень боялся не сдать.       — Чё тут за цирк? — вслед вышли Урарака и Цую.       — О, привет, Урарака и Асу… Цую.       — Прив, Денки благодарит бога за то, что он экзамены сдал.       — А, кто бы сомневался.       — А у вас тоже последние экзамены были?       — У Очако да, у меня остался последний, завтра, но я хорошо к нему подготовлена, так что сдам. — ответила Цую.       — Отличный настрой. — оценил Серо.       — Ещё бы ты не сдала. Ты же умничка. — сказала Урарака, приобняв омегу.       — Хех, спасибо. — щеки Цую отдали розовым цветом.       На лицах Серо и Изуку растянулась ухмылка, увидя реакцию Цую.       — Чё вы лыбитесь? — спросила, нахмурив брови, Урарака.       — Цую, а ты чё краснеешь? — не убирая улыбок, спрашивали парни.       — Я? Я-я-я нет… Не краснею. — омега рдела заметно сильнее.       — Эй! Отстаньте от Цую, не смущайте её! — прикрикнула Урарака, приблизившись к ним, — А то уебу. — пригрозила она, подставив кулак.       — Да ладно, чё ты, просто спросили. — ответил ехидно бета, — Опасная ты омега. Цую, присмотрись к ней, зачем тебе альфы, когда есть такая…       — ЗАВАЛИСЬ!!! — громыхнула Очако Урарака, вскипев и раскрасневшись как чайник.       — Думаю стоит остановиться. — прошептал Изуку на ухо другу.       — Да, ты прав. Мне хватает пиздюлей от моей мамы.       — Тебя мать бьёт? — усмехнулась Урарака, расслышав слова.       — Не совсем. Скорее она орёт на всю квартиру и ищет чем бы в меня или папу кинуть.       — Я думал у тебя родители весёлые. — сказал Изуку.       — Папа у него да, он в него такой придурок. — ответил Денки, — А мама очень взрывная, на Бакуго похожа, ха-ха.       — Чего сразу придурок? Тебе не понять мой высокий юмор.       — Высокий? Ты просто глумишься надо мной вечно…       — Я просто обшучиваю твои недостатки, чтобы ты их заметил и становился лучше.       — Оправдание на сто баллов блин… ААА! — внезапно для всех Денки издал вскрик.       — Каминари, ты чего? — вопросил ошеломлённо Изуку.       — Боже, ну и ебанутый. — омега положил руку на груди и слегка нагнулся, будто у него сердце прихватило, — Ух…       Остальные поглядели туда, куда смотрел Денки, а Урарака посмотрела за свою спину, и все вздрогнули.       — И как давно ты стоишь за моей спиной? — обратилась Очако к Бакуго.       Тот промолчал.       — Глухой или чё?       — Бакуго, сегодня не Хэллоуин, чтобы подкрадываться и пугать людей. — сострил Серо.       — Каччан, как экзамены? — спросил Мидория, подойдя к блондину.       Ответа не последовало.       — У тебя ведь два последних экзамены было? Как они прошли?       Бакуго продолжать молчать, просто стоять и хлопать глазами.       — Чё с ним? Сначала пугает, а потом стоит как вкопанный. — ворчал Денки.       — Алё… — Изуку махал рукой перед его лицом, — Качча…       — Бу! — внезапно выдал альфа.       — Ой! — Изуку вздрогнул от испуга.       — ААА! — Денки, уже до этого испуганный, вновь перепугался, вскрикнул и подскочил.       Все устремили своё внимание на него.       — Да что же это такое?! Ты меня довести хочешь?!       — Ха-ха, да.       — Мидория, угомони своего, а то я драться буду!       — Барби умеет драться? — подкалывала Урарака.       — А ты нахуй иди, гопница!       — Каччан, правда, что за дела? Я сам напугался.       — Извини, просто решил подшутить. — ответил Бакуго, гладя кудрявую макушку Изуку, — Настроение хорошее.       — У тебя хорошее настроение? — омега тут же заулыбался, услышав эти слова, — Значит экзамены хорошо прошли? Сдал?       — Да. На три и на четыре.       — На четыре?! Каччан ты в общей сложности сдал два экзамена в этом семестре на четыре! Ты молодец! Видишь, прогресс есть! — Изуку подпрыгнул и обнял альфу.       — Да ладно, у меня просто самая лучшая поддержка. — блондин также прижал его к себе.       — Ты тоже лучший! Самый лучший! Со всем справишься!       — Ты самый лучший.       — Ты!       — Ты, Изуку!       — Нет, ты!       — Ты! Так они и спорили в обнимку, а их лица были весьма близко. Пока Цую не проговорила:       — Как мило.       Они оглянулись, вспомнив, что они тут не одни. Все на них пристально глазели. Парни сразу же отпрянули друг от друга, раскрасневшись точно спелая клубника.       — Просто представьте, что нас тут нет, и продолжайте няшиться. — ёрничал бета.       — Кхм… Изуку, пошли уже домой…       — А-ага…       Бакуго и Изуку собрались уходить, но Денки их притормозил резким: «СТОЯТЬ!» У него была мысль отметить закрытие сессии. За этот семестр у них образовалась большая компания друзей. Он предлагал выпить всем вместе и хорошенько расслабиться. Вот только Бакуго был категорически против.       — Не, я пас.       — Отговорки не принимаются! Все идут!       — Да бля, я хочу бросить пить! Мне нужно подальше держаться от пьяных компаний.       — Ой, да ладно, чё ты, выпьем, расслабимся чуток, а потом ты и бросишь, для кого-то это первая сессия, нужно отметить.       — Блять, ты думаешь так легко бросить пить, а?! — Бакуго заметно разозлился.       — Каччан… — Изуку взял запястье альфы и взглядом просил его не ругаться.       Бакуго стих.       — Денки, пойми Каччана, ему тяжело, и просто прими его нет. Я тоже не пойду.       — В смысле?! А ты почему?       — Я как-то не хочу напиваться. И без Каччана идти не хочу.       — Ну не пей, просто посиди с нами.       — Ну мы же идём именно пить, я буду неловко себя чувствовать если буду просто сидеть, а напиваться я не хочу, поэтому не пойду.       — Знаете, я бы послушала его. — вставила слово Урарака, — Он очень быстро пьянеет и становится… ну… немного дерзким, мягко говоря.       — Я?       — Да — ты.       — А откуда ты знаешь?       — Мы же как-то выпили вместе. Я помню ты в пьяном угаре на меня огрызнулся, когда я попросила бармена больше тебе не наливать. Ты такой: «Закрой свой ебанный рот!»       — Серьёзно?       — Ага. Ты после этого мгновенно подобрел и вновь попросил «Барменюшу» налить ещё виски. Ты вообще на маньяка был похож немного, сидел хихикал, смотря в стакан.       Изуку просто молча стоял в шоке.       Денки и Серо залились смехом.       — А ведь он быстро пьянел даже от слабого алкоголя, помнишь? Что будет от какого-нибудь… Абсента?!       — Да-да! Он на месте кончится, думаю!       — Потом вообще ночью куда-то свалил, когда я уже уснула. — продолжила Урарака.       — Да… На утро я проснулся где-то на улице с разбитой головой…       Изуку почувствовал рядом с собой мрачную ауру. Бакуго сверлил его огненным взором.       — Кхм… Эм… Ладно, не будем больше вспоминать обо всём этом. Забыли.       — Тогда давайте так… Соберёмся у меня! Будем праздновать, тусить! Без алкоголя так уж и быть! Вкусняшки, газировка и так далее! — предложил Денки.       — У тебя? А че отец скажет?       — Они уедут в командировку.       — А, опять. Ну ладно. Раз мы будем трезвые, то в принципе не разнесём тебе дом.       — Ха-ха-ха, да, иначе папа будет очень недоволен.       — Раньше бы ты сказал, что он тебя убьёт или продаст. Вы сблизились.       — Да, он правда стал менее строгим. Бакуго, ты согласен потусить у меня? Без алкоголя.       — Ну если без алкоголя… то можно. — ответил блондин.       — Здорово! Тогда всё-таки отпразднуем все вместе! — обрадовался Изуку.       — Но что насчёт остальных? Они точно сдали? — спрашивал Серо.       Джиро одна из первых сдала экзамен, она была одной из самых лучших в группе, поэтому ушла раньше. Яойорозу никогда не проваливала экзамены, всегда сдавала с первого раза на отлично, за неё можно было не волноваться. Как сказал Изуку, у Мономы тоже всё хорошо с экзаменами. Со слов Бакуго Мина также всё сдала. Узнал он это от неё же. На что Серо подметил:       — Я думал, она тебя бесит, а вы с ней прям общаетесь смотрю.       — Да, она подбешивает, липнет и шутит надо мной постоянно, но она моя подруга. Лучшая.       — Ооу, Каччан, как мило, она была бы рада услышать, что ты считаешь её лучшей подругой. — умилялся Изуку.       — Только ей говорить не надо, ладно?.. — засмущавшись, пробурчал Кацуки.       Шинсо и Тодороки тоже сдали по словам Бакуго. Все практически закрыли сессию и можно было отметить это событие. Нужно было выяснить мнение остальных, и у Денки появилась ещё идея. Раз за этот семестр у них образовалась большая компания, он решил создать чат, где они могли бы все вместе общаться, договариваться о встречах и так далее.       — Я всех-всех добавил!       — Орочи тоже добавил?       Омега покосился на Серо.       — Ханта, твои шутки переходят грань…       — Эм… Ой, я ж вам не говорил…       — Чего-чего? Давай колись.       — Я видел Тодороки с Орочи. Они мило болтали. Подружились?       — ЧТО?! — внезапно прогремел Бакуго.       Серо взволнованно усмехнулся:       — Эм, хе-хе. Ну может я всё же что-то пут…       — СВОЛОЧЬ! ПРЕДАТЕЛЬ!       — К-каччан?!       — Уебу суку! — Бакуго достал телефон и позвонил Тодороки, — Зря он мне свой номер дал, я его разъебу.       — Каччан, не будь так категоричен! Может всё и не так!       — Щас я и узнаю! Бля какого хуя он не отвечает?!       Альфа позвонил несколько раз и не дозвонился.       — Уёбок блин.       — Успокойся, Каччан, мало ли из-за чего они вдруг разговаривали друг с другом. Это ещё не значит, что они подружились или типа того.       — Изуку, я не успокоюсь, пока не выясню у него, какого хера происходит. Если он с ним снюхался, я его уебу. Орочи чуть не убил тебя, поэтому я не буду спокоен, не проси.       — Эх, ладно, упрямец.       — Мда, что-то я совсем разочаровываюсь в Тодороки… — с горьким вздохом сказал Денки.       — Да ладно, может всё-таки и не подружились. Ну поболтали они, это мало о чём говорит. — сказал Серо.       — Надеюсь…       Ребята договорились в чате о встрече у Денки вечером. В этот день в доме должен был остаться он один, и омега проснулся утром с ожиданием этого. Однако, направляясь на кухню выпить стакан воды, проходя мимо гостиной, он обнаружил отца, сидящего на диване, смотрящего телевизор.       — Папа?!       — М? Доброе утро. Ты чего такой удивлённый?       — Э-эм… А вы разве не в командировку уехать собирались?       — Мама уехала, а мне уже не нужно. А что?       — А… Д-да так, ничего. Просто удивился.       — А то я тебя не знаю. Говори. Кого-то в гости позвал?       — Ну… Ну да.       — И кого? Эйджи? Будешь с ним кувыркаться по всему дому?       — Пха-ха-ха! Пап, нет. Чё ты сразу… — со смехом ответил омега.       — Эта одна из наиболее вероятных вещей. Или будешь опять ночёвку устраивать и нажираться?       — Ну почти. Мы хотим с ребятами отметить закрытие сессии.       — М, понятно. И много вас будет?       — Ну… весьма… где-то около двенадцати.       — Ч-чего?! Ты вписку решил у нас дома устроить?!       — Нет же… Просто вот такая у нас большая компашка образовалась. Ты не злись так, если ты против, то мы отметим в другом месте.       — Да, я бы сегодня хотел тишины.       — Хорошо…       Денки попил воды и вернулся обратно в комнату.       — Эх… Где ж нам отмечать. В клуб не все пойдут, пить тоже не все хотят, а без этого… скукота… Придётся в какой-нибудь кафешке.       Денки был разочарован, но он понимал, что они все будут мешать отцу. Они оба теперь стараются находить компромисс с друг другом, прислушиваться к чувствам.       Каминари рассказал друзьям об изменившихся планах. Теперь они встречались в кафе. К семи часам все пришли. Они заняли несколько столов стоящих рядом с друг другом. Им разрешили пододвинуть их даже в притык.       — Денки, ты нас сегодня угощаешь? — спросила Джиро.       — А может вы сами себя угостите? Мы ещё штраф не весь выплатили.       — Давайте я вас угощу. Я не против. — сказала Яойорозу.       Все покивали.       — Заказывайте, что пожелаете. — вновь сказала она.       — Спасибо, что решила побаловать нас, но вот с Денки надо поаккуратнее, его баловать рискованно, он может съесть все твои деньги. — усмешливо говорил Серо, — А кому-то успешно на шею сядет.       — Да неправда!       — Да что ты? Стоило Киришиме тебе поддаться и попытаться украсть то вино…       — Ты серьёзно решил мне это припомнить?! Я и так знаю, что виноват!       — Ребята, мы пришли отметить закрытие сессии, давайте без ссор. — сказала Джиро.       — А чё он!       — Ладно, сорян, Денки. Не стоило вспоминать это.       — Вот именно…       — Даже не знаю, как тут без ссор. Вы специально меня посадили рядом с этим? — негодовал Монома, указывая на Шинсо. Альфа в свою очередь отводил грустный взгляд.       — Не понимаю о чём ты. — ответил Изуку, делая вид, что он тут совсем не причём.       — Изуку блин!       — Что? Я тут не причём, я никого не подговаривал. Это просто совпадение.       — Ну да-да.       — А не все пришли ведь. — сказал Бакуго, раскрепощённо рассевшись на стуле, — Этот предатель ещё не явился.       — Каччан, что ты ноги раздвинул? Сядь нормально. — упрекнул его Изуку.       — Тодороки так встречать собрался? Для него раздвинул? — Серо не упустил момент для стёба.       Денки, Серо и Мина залились гоготом.       — ЗАВАЛИЛИСЬ НАХУЙ!       — На нас уже оглядываются. Мы можем мешать им. Давайте будем потише себя вести. — сказал Киришима.       — Пусть эти идиоты заткнутся.       — Привет всем. — наконец пришёл Тодороки.       — Ооо, явился и не запылился ведь.       — Бакуго…       — Присаживайся, я приготовил тебе место рядом с собой.       Тодороки сел за стол с волнением на лице.       — Ну давай, рассказывай.       — Такое ощущение будто ты злишься, потому что я тебе изменил, но я тебе не изменял, клянусь.       — Ты чё несёшь блять?!       — Может вы выясните свои отношения потом?! Давайте решим, что будем жрать! — подала голос Урарака, ударив кулаком по столу.       — Да, мы пришли просто расслабиться. — согласилась Джиро.       — Ура! Хочу пудинг! — воскликнула Мина.       — Пудинг?       — Да! Много пудинга! У меня сегодня пудинговое настроение!       — Что ж, Мине много пудинга, ха-ха.       Каждый заказывал то, что желала их душа, Яойорозу сильно их не ограничивала, она и сама хотела весело и беззаботно провести этот вечер с друзьями. Уже скоро на их столах было много блюд и напитков.       — Сегодня у нас прямо праздник. — сказал Серо.       — Потому что это праздник! Я хочу ещё этого коктейльчика! — радостно воскликнул Денки.       — Ты когда его выпить успел? Нам принесли все это минуты две назад.       — Просто он очень вкусный.       Денки подбежал к официантке и попросил ещё коктейля.       — Ты мог просто позвать её.       — Я решил не звать.       — Ясно?.. — Серо подозрительно покосил на него взгляд.       Ребята ели, пили, много болтали, стараясь забыть все невзгоды произошедшие за эти три месяца. Все проходило хорошо, лишь Бакуго иногда косо подглядывал на Тодороки, а также Денки становился всё более нерасторопным и как-будто хмельным.       — Кацуки-тян, не смотри на меня так, я смущаюсь.       — Не называй меня так! Ты с Орочи снюхался?! Отвечай!       — Я ничего с ним не нюхал.       — ЁРНИЧАТЬ КОНЧАЙ!       — В тебя?       Бакуго весь кипел, как раскалённый металл, от злости, его лицо яростно скривилось.       — Ребят, полегче. — влез Серо.       — Не лезь!       — Я… сам хотел поговорить об этом с Изуку.       — Только с ним?!       — Твоя реакция очевидна. Я пойму, если ты больше не захочешь быть друзьями и вообще иметь со мной каких-либо дел.       — Вот и отлично, что понимаешь, потому что это так.       — Ну Бакуго… Может вы не будете ругаться? Хоть сегодня? — расстроилась Мина.       — Пфффф… Да этому обо… ротню только бы потяфкать на кого-нибудь… — нерасторопно, заикаясь, мямлил Каминари.       — Денки, я не пойму, ты пьяный что ли?       — Ты чё! Я трезв, как… ик!.. как стёклышко! — пытался уверить он.       — Что за коктейль ты пьёшь блин… — Серо выхватил у него бокал и понюхал содержимое и уловил запах алкоголя, — Да он алкогольный! Денки блять!       — Чё? Я… н-не могу праздновать без алкоголя… Э-это вон… Бакуго ломается! Так бы все… п-пили!       — Всё равно некрасиво, Де…       — О! Класс! Я ещё и виноват! Я мог просто не приходить и всё! Я и хотел! Сам меня сюда тащил! — тут же вспетушился Бакуго.       — Хм… Ты прав, ты нахуй тут не сдался никому…       — Супер! — альфа встал и с грохотом вышел из-за стола, свалив стул.       — К-каччан!       Он покинул кафе, не оборачиваясь. Между ребятами нависло крайне неловкое молчание.       — Я… пойду попробую поговорить с ним. — сказал Киришима и поспешил вслед за другом.       Тем временем остальные уловили нарастающие напряжение и ярость. К удивлению многих они исходили от Изуку, озлобленно смотрящего на Денки, который сидел напротив него.       — Чё ты пялишь так? Он сам… ик… уйти хотел…       — Денки, просто замолчи. — буркнул Серо, закрыв лицо рукой от раздражения и стыда.       Изуку молча поднялся, продолжая съедать жгучим, словно пламя, взором Денки. Потом подошёл к официантке, которая шла к другому столику, и что-то у неё попросил.       А Киришима, когда вышел из кафе, быстро устремился за Бакуго, чтобы поговорить.       — Бакубро, постой!       — Я не вернусь!       — Нет же! Я просто поговорить!       — О чём? — блондин остановился.       — Денки он…       — Только не пытайся защищать его, даже если он твой омега! — перебил блондин.       — Нет, это правда было ужасно с его стороны. Денки дурак… Возможно, он и извиняться не станет из-за гордости, поэтому я извиняюсь за него…       — Пф… да чего мне ТВОИ извинения, всё равно ему-то похер.       — Эх… всё равно прости за это. Я знаю как тебя могут задеть подобные слова… Что ты никому не нужен.       Бакуго опустил погрустневший взгляд.       — Но это совсем ведь неправда. Ты нам нужен. Не обращай внимания на слова человека, сказавшего это не в трезвом уме. Они не значат ничего. А ты для нас значишь. — Киришима приблизился к другу, взял его за плечи и улыбнулся с дружеской теплотой, — Я это хотел сказать тебе.       — Хах… Спасибо, мне легче стало. — Бакуго ответил ему той же улыбкой.       — Я рад. Может за Изуку вернёшься? Думаю, он тоже расстроился и уже не хочет оставаться там.       — Хорошо.       Изуку вернулся за стол. Минутой позже ему принесли большую бутылку пива.       — О! Мидория, э-это правильно! — произнёс Денки очень пьяно, — Бакуго ушёл… м-можно и всем бухнуть!       Однако Изуку с другой целью заказал пиво. Он начал залпом выпивать всё содержимое из этой бутыли. Все с ошарашенными глазами наблюдали это, кроме Денки, он смотрел абсолютно равнодушным опьянённым взором.       — Мне кажется, что щас будет представление. — сказала Урарака, улыбаясь в предвкушении.       Цую и все остальные напряглись. Когда ни капли пива в бутылке не осталось, Изуку ударом поставил её на стол, не поднимая головы. Минуту он пробыл в этой позе.       — Изуку, ты жив…       Не успел Монома договорить, как Мидория подал голос, взглянув на Денки, тон его был свиреп и грозен, несмотря на сильное опьянение, которое мешало быстро и чётко говорить:       — Слышь… жёлтовласка ебаная… свои слова… засунул себе обратно в задницу… и пошёл и извинился перед м-моим Каччаном… Живо.       — Это реально щас Изуку сказал? — зашептал Серо.       — Да, он. — ответила Урарака.       Ребята с трудом верили своим глазам и ушам, они знают совсем иного Изуку, привыкли видеть его другим, но, как говорится, в тихом омуте черти водятся. Серо вспомнил слова Денки насчёт того, что у такого милашки, как Изуку, определённо есть тёмная сторона, и тот не прогадал.       — Пха! Ещё чего… Пусть он сначала… перес-станет орать и портить всем настроение. — насмешливо ответил омега.       — Ты здесь блять портишь настроение! — рявкнул Изуку, долбанув по столу.       — Кому?       — Мне!       — В следующий раз Денки, Изуку и Бакуго не берём. — прошептала Джиро остальным.       Все покивали.       — Пф, чем? Тем… что обижаю твоего Каччанкика ууу? — Каминари прижал к щекам руки, надул губки и состроил глазки, дразня Изуку — Чё ты… так о нём печёшься, а? Ты чё ему… мамочка?       — ЩАС БЛЯТЬ ТЫ БУДЕШЬ ЗВАТЬ СВОЮ МАМОЧКУ! — Изуку замахнулся, и в следующий миг стеклянная бутыль от пива полетела в Денки.       В эту секунду возвратились Киришима с Бакуго и увидели, как бутылка врезалась в лицо Денки, но не разбилась, а лишь потрескалась, тем не менее омега застонал от боли.       — Что происходит?! — крикнул Киришима.       Изуку запрыгнул на стол, а затем накинулся на Денки, повалив его на пол, тут же начал избивать. Люди вокруг, наблюдавшие это, начинали паниковать.       — Боже тут драка!       — Остановите их!       Серо и Киришима кинулись оттаскивать Мидорию от Денки.       — Отвалите! Пустите меня! Я убью этого ублюдка! УБЬЮ! ОН ЗАСЛУЖИЛ! ПУСТИТЕ!       Бакуго лишь стоял, как истукан, и ошеломлённо пялился на происходящее. Он как никто другой не ожидал застать подобное поведение Изуку.       — Мидория, мать твою, угомонись, пожалуйста! Иди домой! — кричал ему Серо.       — Да иди ты нахуй!       — За базаром следи! Щас ты пойдёшь на хуй Бакуго!       — После того как я убью эту безмозглую жёлтовласку!       Бакуго продолжал стоять, знатно охреневать и не понимать, что делать.       Киришима взял и накинул Изуку на своё плечо.       — ОПУСТИ! ТЫ СТРАХ ПОТЕРЯЛ БЛЯТЬ?!       — Бакубро, забери его, пожалуйста.       Теперь омега оказался на руках Бакуго.       — Каччан, опусти меня!       — Эм… нет.       — Тогда я сам спущусь!       — Нет.       Альфа унёс Изуку на своём плече.       — СТОЙ! ПУСТИ! КАЧЧАН!       Киришима подбежал к Денки, приобнял, дотронулся до его лица, убрав прядку волос.       — Солнце, ты как?       — Он испортил моё красивое лицо! — завопил омега со слезами на глазах, — Урод! Мразь! Моё прелестное личико!       — Ну-ну, ты всё ещё прекрасен. А синяки пройдут.       — Пройдут… Но не сразу! Хныыыык! И я буду несколько дней ходить с этим на лице!       — Просто нужно будет сходить в больницу, и они пройдут быстрее.       — Боже, Денки как ребёнок… — проворчал Серо.       Из-за устроенного переполоха всех тот час же взашей выгнали из кафе.       — Весело отметили, мне прям понравилось. — саркастично высказался Серо.       — Согласна. В следующий раз нужно будет взять с собой скотч, чтобы заклеить некоторым рот. — говорила Джиро, глядя на Денки, который уже спал на руках своего альфы, — А он и не слышит! Спит!       — Я рад, что это закончилось. Теперь я не сижу рядом с ним. — сказал Монома, глазами намекая на Шинсо.       Шинсо лишь вздохнул:       — Кого, что волнует…       — Да, у меня при виде тебя глаза болят. Я пойду, всем, кроме Хитоши, пока.       Монома ушёл, а Яойорозу громко зевнула:       — Все эти страсти меня утомили, спать захотелось…       — Да, пора по домам. — сказала Джиро.       — Надеюсь Мидория и Бакуго не ругаются там, Мидория в пьяном состоянии это нечто… — протянул удивлённо бета.       В это время Бакуго нёс зеленовласого омегу на своём плече, пока тот визгливо не проорал:       — ДА ОПУСТИ ТЫ МЕНЯ УЖЕ! НЕ НЕСИ ТАК! НЕСИ НОРМАЛЬНО!       — Ого, мой рекорд по оранию бьёшь.       — КАЧЧАН!!!       Бакуго поставил омегу на землю.       — НАКОНЕЦ-ТО!       Изуку надувал щёки, злобно щурил глаза и почти рычал, будто хищник, и почему-то всё это умиляло Бакуго, в его глазах этот омега всё делал мило.       — Какой милый.       — Чё?! — возмутился Изуку, — Кто тут милый?! А ну… — парень встал в боевую стойку, вызывая его на сражение, — Я-я щас… покажу тебе… кто тут милый! ОТПИЗЖУ!       Альфа еле сдерживал пытающийся вырваться смех.       — Ты чё там ржёшь?! Так хочешь моего кулака отведать?!       — Ты хотел сказать кулачочка?       — ЧЁ?! НУ ВСЁ! — Изуку начал лупить его своими небольшими омежьими кулачками.       Для Бакуго они были слабенькими и не наносили особого урона, ему было не очень больно.       — Эй! Почему ты ещё не у-упал?! Падай!       — Хе-хе, ты чего? Так Денки поколотил, а меня не можешь?       — Я похоже все силы на него истратил! Всё равно отпизжу! Не недооценивай меня!       — Изуку, ну что смогут твои маленькие кулачки против меня? — заговорил Бакуго писклявым тоном, надув губы, словно разговаривает с маленьким ребёнком, наклонившись к нему.       Однако он вовсе не ожидал, что прямо сейчас кулак проедется по его лицу со всей дури, и было уже не смешно. Альфа вскрикнул и сделал шаг назад, прикрыл рукой глаз, под которым наверняка теперь будет фингал.       — Понравилось?! Ха-ха! Хочешь ещё?       — НЕТ СПАСИБО! А ты умеешь сильно бить…       — Меньше выёбываться будешь!       — Ага, понял. Пойдём домой.       — Пойдём. — Изуку гордо пошёл вперёд, однако, успев сделать всего пару шагов, чуть не поцеловался с землёй, Бакуго подхватил его.       — Ты пьяный, давай я тебя на спине понесу.       — Ладно… — в этот раз Изуку не стал никак капризничать, так как его внезапно поклонило в сон, и залез на его спину.       — Не думал, что ты так накинешься на него из-за меня. Приятно как-то даже. — сказал Бакуго, идя и неся омегу.       — Пф… Никто не смеет обижать Каччана.       — Хе-хе, только ты? Так втащил.       В ответ послышался тихий храп, Изуку уже окунулся в сон. Альфа улыбнулся и произнёс вполголоса:       — Спасибо, мой герой.       На утро Мидория проснулся в их комнате, в кровати Бакуго. Голова жутко болела, и он совсем не был выспавшимся, несмотря на то, что крепко спал и не просыпался, всё из-за алкоголя. Омега, приоткрыв один глаз, направился сначала в туалет, потом в ванную, чтобы умыться холодной водой и хоть немного проснуться. Вернувшись в комнату, он только понял, что Бакуго не было.       — Ммм… А где Каччан? — промямлил он, ещё раз потерев глаза. Изуку начал искать свой телефон, чтобы позвонить ему. Когда нашёл, заодно посмотрел время и был уже почти час дня, — Ого, много я спал.       Позвонив Бакуго и услышав спустя несколько секунд: «Ало», он сходу спросил сухо:       — Где ты?       — И тебе привет. Уже проснулся?       — Как слышишь. Где ты?       — Ходил в магазин за продуктами.       — Ясно… — Изуку громко зевнул, — Пока.       — Чё? Подож…       Омега отключился прежде, чем тот договорил, и завалился обратно в кровать.       — Ничё не хочется. Хочется только… спать и… спать. — устало бормотал он, вновь погружаясь в сон.       И, вернувшись, Бакуго, разозлённый резким бросанием трубки соседом, наблюдал его снова спящим и злобно пыхтел.       — Он до вечера валяться собрался? Вот ведь! Ещё и трубки бросает! Охренел блин…       Альфа недолго ворчал, вспомнив как тот за него заступился, он улыбнулся. Кацуки сел на кровать, пробормотав:       — Ты не перестаёшь удивлять.       Ближе к вечеру омега снова проснулся. В комнате было темнее, шторы были занавешаны, но сквозь них слегка виднелся оранжевый свет с улицы. Изуку потянулся, зевнул, уж потом поднялся с постели, почти не открывая глаз. Бакуго сидел за столом, задумчиво глядя в телефон. Изуку приблизился и обнял его сзади.       — О как, доброго тебе вечернего утра. — с иронией сказал альфа.       — Кажется я проспал весьма долго… — спросонья мямлил омега, удобно устроив свою голову на его плече.       — Весьма… целый день. Тебе не следует…       — Больше так пить, да… — продолжил парень за него, — Понимаю. Я просто в тот момент так разозлился, просто вскипел невероятно, так обидно стало за тебя… А что после произошло, знаешь? А то я ничегошеньки не помню.       — Ну… Ты очень хочешь знать?       — Да?.. Что-то плохое? Лучше сразу го… — стоило взглянуть на лицо Бакуго, Мидория тут же окончательно проснулся, опешив, — Каччан?! Ч-что у тебя за фингал?! Ты опять дрался?! Что произошло?!       — Да успокойся… наверное.       — Наверное?!       — Так… Давай по порядку.       Бакуго рассказал о том, как Изуку напал на Денки, как бил его, как пытались оттащить и успокоить. Реакция омеги была ожидаемая — шок. Но за ней последовала не ожидаемая.       — Ты порядочно набил ему лицо. Только сильно не переживай так, он сам довыёбывался.       — Кто сказал, что я за него переживаю?       — А?       — Да я и не жалею, услышав это! Я просто удивился, что могу такое сделать.       — Реально?       — Да, я не позволю так с тобой обращаться, он перешёл черту. Так что прощать его пока что не собираюсь.       — Мне нравится твой настрой.       — А твой фингал?       — А… Ты и мне взбучку устроил.       — ЧТО?! — Изуку тут же засуетился, забеспокоился, — КАК Я?       — Я просто начал тебя дразнить, ну и получил то, что заслужил.       — Не заслужил!!! Нужно что-то холодное приложить!       Мидория взял рандомную тряпку из шкафа побежал в ванную, чтобы намочить. По возвращению приложил к щеке альфы.       — Изуку… мне кажется или это твоя футболка?       — Да плевать!       — Ладно…       — Прости меня, Каччан… — заскулил омега, начиная плакать, — Мне так стыдно.       — Да всё же в порядке, просто фингал, он пройдёт. Чего реветь-то? — Бакуго вытер рукой его слёзы, — Я даже не злюсь, не видишь?       — Вижу… Я на себя злюсь.       — Да незачем, успокойся, всё хорошо. — альфа отодвинул его руку с тряпкой.       — Я больше ни разу пить не буду, обещаю.       — Но знаешь, ты был забавным и… гораздо более твёрдым. Ты позволял себе быть грубым и яро выражал своё недовольство. Что наводит меня на мысль, что ты способен так себя вести, просто сдерживаешься.       — А как иначе… Я должен всегда вести себя так ужасно?       — Конечно нет, Изуку! Не до такой степени. Я про то, что почему-то пьяным у тебя выходит очерчивать свои границы, получается постоять за себя и дать отпор, однако трезвым ты теряешь эти способности. Ты слишком себя сдерживаешь.       И внезапно в мысли Изуку вонзился, словно острый нож, тот странный сон, где он видел двоих себя, а точнее слова его злой красной версии:       «Хватит притворяться паинькой! Хватит скрывать меня! Ты всю жизнь пытаешься меня сдержать! Но однажды ты не сможешь! Ты сорвёшься! И думаешь твой Каччан примет такого тебя, а?!»       — Слушай, Каччан… — Изуку замешкался на несколько секунд, нервничая.       — М? — альфа уставился на него в ожидании.       — То есть ты не чувствовал какой-то неприязни к такому мне?       — Ты о своём поведении в пьяном состоянии?       — Ну да.       — Нет. Я же сказал, ты был даже забавным, и тебе стоит быть более твёрдым и будучи трезвым.       — Фух, я рад.       — А что ты вдруг запереживал по этому поводу? В моих глазах может упасть кто угодно, но только не ты.       Услышав эти слова, Изуку не сдержал улыбки, и румянец проскользнул на щеках, на душе стало радостно.       — Хи-хи, приятно это слышать.       Бакуго схватил талию омеги и резко посадил того к себе на колени.       — Ой! К-каччан?       Блондин прижался к нему и уткнулся носом в его грудь.       — Каччан?.. — Изуку был в смущении и недоумении.       — Давай посидим так.       — А, хорошо. — Мидория ухмыльнулся и обвил руками его шею, расположив свою голову на его макушке.       Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом, с мыслями:       «Ты совсем оказался не прав, злой я».       На следующий день Изуку собирал вещи для поездки домой на летние каникулы.       — И надолго ты домой уедешь? — спросил Бакуго, сидя на краю кровати, наблюдая, как Изуку собирался.       — Почти на все летние каникулы, вернусь за неделю до начала учёбы.       — Ого… Понятно.       — А ты поедешь домой на каникулы?       — Что за тупой вопрос? Ты же знаешь, я туда ни ногой. Я в общаге останусь.       — Точно, извини…       Изуку продолжал складывать одежду, ванные принадлежности и всякие свои безделушки.       — А мы хоть сможем видеться?       — Конечно, я же не в другой город уезжаю.       — Здорово… — Бакуго всё равно выглядел очень поникшим, — Хотя без тебя в комнате будет скучно.       Омега сел рядом с альфой, улыбаясь.       — Что?       — На самом деле, я хотел предложить тебе поехать со мной.       — С тобой?       — Да, я зову тебя к себе в гости.       — А правда можно?       — Конечно!       — А твоя мама не будет против?       — Вовсе нет! Она даже настаивала! Ты ей понравился, хи-хи.       — Вот как… — эти слова засмущали Бакуго.       — Я тоже настаиваю… Потому что и день без тебя рядом очень тяжкий! — воскликнул парень, бросившись обнимать Бакуго.       — Ох! Взаимно, Изуку. — альфа заулыбался, крепко обнял омегу и зарылся носом в его кудрявых волосах.       И так обоим хотелось уже прокричать: «Люблю!»       Но вместе с тем хотелось сделать первое свидание особенным, признавшись в этих горячих чувствах, о которых оба теперь догадывались.       Уезжать Изуку планировал уже завтра, поэтому Бакуго оперативно начал собирать свои вещи. Омега предупредил друзей в чате о том, что они уедут к нему домой, чтобы те говорили, если захотят встретиться, заранее за день или больше, потому что ехать на автобусе ему и Бакуго придётся час.       И вот уже последующим утром они стояли на остановке и ждали автобус. Изуку заметил, как Бакуго взволнованно шаркает ногой, теребит ручку сумки и бегает глазами по кругу.       — Каччан, ты выглядишь нервным. Волнуешься?       — Ну да, хоть мы и виделись с Инко-самой, даже разговаривали, но увидеться это одно, а тут… мы прямо будем жить в одной квартире несколько недель. Как-то не хочется разочаровать её…       — Чем ты её можешь разочаровать?       — Ну… мало ли. Поведу себя как-нибудь грубовато, например.       — Да ну, не верю, что ты можешь повести себя с ней грубо.       — Думаешь?       — Конечно. Не нужно так переживать. Ты нравишься моей маме, она тебя очень ждёт.       Каждый раз слыша о том, что он нравится маме Изуку, Бакуго не мог не краснеть.       — Ты такой смешной, Каччан.       — Ещё слово, и я тебя щекотать начну.       Парень тут же замолк. Секундой после в дали зазвенело громкое:       — БАКУГО!       Оба посмотрели, а там на всей скорости мчался Денки. Когда прибежал еле смог остановиться и чуть не врезался в блондина.       — Какого хера?       — Прости! П-прости… П… Ох… — Денки медленно сползал на колени, держась руками за футболку альфы, пытаясь отдышаться.       — Что тебе надо?       — Ох… Извиниться я пришёл. — ответил тот, посмотрев вверх.       — Ничего себе. Правда что ли? — довольно саркастично спросил Бакуго.       — Да. Я серьёзно. — Денки поднялся на ноги, — Я повёл себя ужасно по отношению к тебе, прошу прощения за это.       — Он как сайгак бежал сюда ради этого. — влез в разговор, подошедший Серо.       — О, Серо, а ты чего тут? — спросил Изуку.       — Та столкнулся с Денки, когда он нёсся как угорелый сюда. И вслед за ним пошёл посмотреть на зрелище. Да и почему бы не проводить вас. — проговорил он последнее, потрепав кудряшку по голове.       — Ну, Бакуго, прости меня, мне правда жаль, повёл себя по-свински. — Денки состроил жалостливое лицо, — Очень-очень жаль.       Альфа задумался. В этот момент подъехал автобус. Взглянув на него, а потом на Денки, Бакуго хладнокровно ответил:       — Извинения не приняты.       И с безразличным лицом сказал, заходя в транспорт:       — Изуку, наш автобус.       — Иду!       — Ч-что?! В смысле не приняты?! — парень схватил руку Мидории в надежде, что хотя бы он простит, — И-изуку, ну а ты? Ты меня прощаешь? Мне правда так стыдно перед тобой!       Омега вырвал руку, а после ответил извиняющемуся, злорадно улыбаясь: — Как тебе на вкус был мой кулак?       И сразу же ушёл, больше ничего не сказав. Когда автобус отъехал, Денки стоял, будто статуя, в растерянности.       — Фига, Изуку похоже на тебя очень… много очень злится. — сказал Серо, подойдя к другу, — Кстати, ты чего так и не ходил побои снимать? Вон сколько синяков, тогда в кафе ты ревел из-за того, что он тебе лицо испортил.       Тот ничего не отвечал.       — Денки? — Серо насторожился, пока не заметил, что глаза омеги наполнялись слезами, — Хей, ты чего? Не переживай так сильно, Изуку всё равно не будет на тебя долго злиться, это же он, помиритесь. — говорил он, ласково поглаживая друга по спине.       — Да пошли вы все!!! — гаркнул Денки с надрывом и убежал, разревевшись.       — Чё?.. Что с ним? Какая-то слишком бурная реакция… У меня подозрения, что причина в другом…       Денки бежал без остановки, вытирая попутно слёзы, чтобы всё видеть и не врезаться куда-нибудь. Домой он вбежал пулей, хлопнув дверью так, что почти сотрясался пол. Он заперся в своей комнате и прыгнул в кровать, разрыдавшись в подушку. Денки крутился в постели с прижатой к лицу подушке и выл в истерике. А в голове, не переставая, крутились мысли, пропитанные неприязнью к себе:       «Я всех только разочаровываю… Почему я не могу быть нормальным?!»       Вечером вернулись родители с работы. Из-за тишины и везде выключенного света они подумали, что Денки нет дома.       — Уже восемь часов, надеюсь, что он у Киришимы. — сказал Даичи.       Кин позвонила сыну, но звонок раздался в комнате Денки.       — Стоп, так он дома?       Они пошли к его комнате. Даичи постучал в дверь.       — Солнце, ты там?       Ответа не было. Постучал ещё раз.       — Солнце?       — ПОШЛИ ВОН ОТСЮДА! — проорал он внезапно.       Оба чуть не подпрыгнули.       — Денки, у тебя всё нормально? — спросила Кин.       — СКАЗАЛ ЖЕ, СГИНЬТЕ! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ! НЕ ТРОГАЙТЕ!       Даичи и Кин переглянулись, широко распахнув глаза, понимая, что что-то серьёзное случилось. Однако тут же после послышались громкие всхлипывания, звонкий вой и извинения.       — П-простите!.. Простите, п-п-пожалуйста! Простите… Я-я… т-такой неб-благодарный, бездарный, у-ужасный… ублюдок!       — С-солнце, о чём ты? Это вовсе не так! — пытался успокоить его Даичи.       — Так! Ва-а-а-а-а… Я-я… Сплошное РАЗОЧАРОВАНИЕ!       К Кин моментально пришло осознание:       — Знаешь, Даичи… у меня дежавю.       — О нет…       — Денки, тебе кто-то сказал, что разочарован в тебе? Кто тебе это сказал? — спрашивала она.       Спустя непродолжительное молчание Денки взревел:       — ЭЙДЖИРО!       — Всё гораздо хуже… Я позвоню Киришиме.       После звонка Кин, альфа тут же примчался. Родители Каминари встретили его. Даже в прихожей Киришима расслышал, как Денки плачет. Не разуваясь, он побежал к комнате, родители пошли следом.       — Денки, это я. Откроешь?       Плач в эту же секунду исчез мгновенно, будто нажали на паузу. Тишина длилась, пока Киришима не услышал шаги к двери. Та отворилась. Из-за неё выглянуло зарёванное и всё в синяках виноватое личико с раскрасневшими глазами. Денки пошмыгивал и бегал взглядом то на Киришиму, то на пол. У Эйджиро на душе заскребли кошки при виде его любимого в таком состоянии.       — Заходи… — тихо пропищал Денки, как маленькая мышка.       Киришима прошёл за омегой, закрыв дверь за собой. Денки встал посреди комнаты нему спиной.       — Т-ты… чего п-пришёл?       Но Киришима пришёл не с его спиной разговаривать. Альфа приблизился к тому и взял его на руки.       — Ой!.. Эйджи?       Усадил на кровать, и сам сел рядышком.       — Поговорить с тобой.       — О-о чём?.. — Денки приобнял себя, запереживав, шмыгая и всхлипывая, — Р-расстаться… хочешь?       Киришима, больше ни секунды не думая, поцеловал своего омегу в губы, потом щёки, нос, лоб и снова в губы, так зацеловывал всё лицо, а после нежным полушёпотом проговорил, смотря прямо в его золотистые глаза:       — Ну че ты опять себе навыдумывал? Солнце моё? М?       А Денки, глядя на выражение лица своего альфы полное любви, и слыша как тот всё ещё называет его своим солнцем, заревел с большей силой.       — Э-эйджи… Т-ты меня… Л-любишь? Любишь?       Киришима крепко прижал омегу к своему сердцу.       — Конечно люблю, горе ты моё луковое. Сильно люблю. Я сказал, что твой поступок разочаровывает, а не весь ты. Я не стал любить тебя меньше.       Денки плакался в его толстовку, взвывая и захлёбываясь слезами.       — П-прости! Прости меня! Что я так… ужасно себя повёл! С твоим… л-лучшим другом… П-прости, что р-разочаровываю тебя!       — Не разочаровываешь, Денки… Я совсем не знал, что это слово тебя так триггерит и вызывает сильную тревожность. Я не хотел доводить тебя до этого.       — Э-эйджи… Т-ты меня не бросишь?       — Малыш, у меня нет на это никаких причин. Да, ты повёл себя нехорошо. Да, между нами произошёл конфликт. Но ссоры не помеха большому чувству. Это не значит, что я сразу брошу тебя, потому что ты совершил ошибку. Я ведь сказал тебе, что тебе следует признать свою неправоту и извиниться перед Бакуго и Мидорией, тогда бы я больше не злился. И всё. Ты не стал каким-то абсолютным злом в моих глазах, мы все в какой-то момент можем повести себя не с лучшей стороны, но я же знаю, что ты способен исправиться, что ты не плохой.       Плач омеги понемногу становился тише.       — Денки… — продолжал он, — Я не один раз повторял… Не скрывай от меня свои чувства. Если какое-то моё неосторожное слово задело тебя, говори мне. Я никогда не хотел делать тебе как либо больно, даже если злюсь на тебя. Ругаемся мы или нет, у меня никогда не было в мыслях тебя обидеть и довести до слёз.       — Я-я… Я извинился… — забормотал пискляво Денки, — Перед ними… Н-но они не простили. Д-даже… Изуку! Даже он!       — Ну, они имеют право не сразу тебя прощать. Попробуй извиниться ещё раз. Если Бакуго не захочет прощать, то что поделаешь, а Мидория рано или поздно простит, вы ведь лучшие друзья, думаю он не перестал вас ими считать.       — А-а если всё-таки перестал?!       — Узнай у него, поговори с ним.       — А если не захочет говорить…       — Напиши, а он ответит тогда, когда посчитает нужным.       Денки кивнул, шмыгнув.       — Не переживай так, если что, я рядом, я всё ещё с тобой. — альфа накрыл руками покрасневшие щёки омеги. — Слышишь?       — Д-для м-меня… самое важно, ч-чтобы хоть ты… не бросал меня…       — У меня вовсе нет причин, родной. Я тебя люблю, это всё, что важно.       Денки задрал толстовку Киришимы и юркнул под неё, прижавшись к его тёплой груди.       — Я-я обещаю, что буду работать над собой, чтобы ты не злился на меня больше и был со мной…       — Я буду с тобой, успокойся. — он чмокнул своего омегу в волосы, — Ты меня услышал? Будь со мной честнее.       — Да, услышал… Обещаю.       Родители тихонько заглянули в комнату и улыбнулись, наблюдая этих в нежных любящих объятьях.       «Вот и выяснили отношения». — подумали они и скорее удалились, чтобы не помешать им.       После Денки рассказал из-за чего у него такой триггер. Сам он не помнил, пока мама ему не объснила. Скорее всего это детская травма. Маленьким он был весьма непоседливым и проказливым, часто шкодил, родители пытались как-то справится с его детской сильной энергией, но как только он сломал важную для отца вещь, тот не выдержал и наругал его очень сильно, именно тогда и сказав, что очень в нём разочарован, а после игнорировал ребёнка и осуждающе смотрел. Маленький Денки был очень привязан к отцу, поэтому ранило его, он убежал из дома в слезах, и искали его два дня. Родителей чуть не лишили родительских прав. Отец тогда молча обнимал и целовал малыша, чувствуя огромную вину, этого хватило, чтобы Денки успокоился и не убегал больше. Это произошло незадолго до аварии. Пусть омега и не помнил этого события, но в подсознании оно отпечаталось, поэтому услышав одно это слов из уст человека, который ему важен, который ему нравится, он начинает сильно тревожится, это становится для него трагедией.       Ведая об этом, Денки чуть снова не расплакался, но Киришима его утешал.       — Прости… что я такой проблемный.       — Ну что ты такое говоришь?! Почему сразу проблемный… Просто… тревожный.       — Вот именно. Со своими тараканами.       — Знаешь, это очень частое явление в мире. Даже если у тебя есть свои загоны, это не значит, что ты не достоин любви. Достоин. Я же люблю тебя. Или по твоему я идиот?       — Да дурак.       Киришима тут же расхохотался.       — Ну вот видишь. Раз я дурак, то куда от тебя денусь.       — Хе-хе, видимо никуда. — за весь этот разговор на лице Денки наконец промелькнула улыбка.       — К тому же… Раз я тебя люблю, то всегда поддержу, помогу тебе с твоими тараканчиками.       — Ты вовсе не обязан в них разбираться… это моя проблема.       — Это так. С тараканами ты будешь бороться сам, но а я буду за тобой, буду твоей опорой. Когда ты будешь падать, я буду ловить тебя, чтобы ты мог подняться и бороться дальше. — Киришима поправил пряди волос омеги, чтобы они не лезли ему в глаза, пока он глядел ими на альфу, широко раскрыв, — Ничего не бойся, ведь я всегда сзади, чтобы не дать тебе упасть.       Денки расплывался в большой улыбке, слёзы полились рекой, но то уже были слёзы счастья.       — Э-эйджи, я… люблю тебя.       Киришима горячо целовал омегу в губы, щёки, лоб, нос, — во все части лица, вытирал его слёзки, приговаривая:       — А я то тебя как! Ты ж моё солнце. Такое неидеальное, с тёмными пятнышками, но самое… самое лучшее! Такое солнышко должно ярко сиять, а не угасать и проливать дождики.       — На моём лице не осталось ни одного места, которое бы ты не поцеловал, хи-хи!       — И замечательно!       Денки засмеялся, а Киришима был безмерно счастлив наконец услышать его заливистый игривый смех и увидеть его ярко-ярко светящееся от радости прекрасное личико.