История нашей любви

      Дни становились длиннее, а солнце — щедрее на тепло. Первые по‑настоящему тёплые лучи пробуждали землю, и вот уже повсюду вспыхнули яркие пятна цветов, а воздух пропитался ароматом молодой листвы и свежескошенной травы. Лето вступало в свои права — неторопливо, но неотвратимо. Тёплый ветер доносил звонкое пение птиц и шелест листьев. Всё вокруг дышало обновлением и радостью новой поры, но новая она была не только для природы, но и для Изуку и Бакуго. Пора их романтических отношений. Не сразу они привыкли к новому статусу, порой забывая, что теперь могут свободно держаться за руки, целоваться и обниматься сколько влезет и не чувствовать себя неловко. Они ходили гулять вместе каждый день, будь то простая прогулка или целое свидание в кафе, Бакуго как истинный джентльмен всегда закрывал счёт. На самом деле они всегда были вместе, даже дома проводили всё время вместе. Как обычно всё начинается с конфетно-букетного периода, и они не могли отлипнуть друг от друга.       — Завтрак! — в очередной раз прокричал сигнал на подъем с кровати.       Изуку побежал почти сразу, а Бакуго понадобилось несколько минут, чтобы понять в какой он вселенной, но даже поднявшись он поковылял на кухню, почти не размыкая век, еле сел на стул, чуть не промахнувшись.       — Каччан как всегда ещё спит на ходу.       — Цыц… Я не сплю.       — Я вижу.       — Вы уже неделю тут, как время летит. Кацуки, ты как, освоился? — спросила омега, расставляя тарелки.       — Он вчера зажал меня у стены и целовал везде в засос, конечно освоился.       — Прости, просто ты такой… вкусный. — промямлил альфа сквозь сон.       — Я не злюсь, мне… нравится, когда ты меня… ну… целуешь. — Изуку произносил эти слова со смущением.       У Бакуго выкатились такие шары на глазах, сон как рукой сняло. В его взгляде читалось не только изумление, но и желание наброситься и зацеловать Изуку снова.       — Вы такие смешные. — сказала Инко, — Мы с твоим папой такими же были, также гормоны играли, эх было время.       — Кстати, всё хотел спросить, а где ваш муж? Его всё не видно.       Инко замерла, перестав сервировать стол. Это явно был неудобный вопрос. Изуку запереживал.       — Каччан…       Бакуго не прочитал обстановку и осознал другое:       — Ой! Простите, что это я сижу, давайте помогу разложить всё.       — Нет, совсем необ…       — Вы же не обслуга, Инко-сама, и так много работаете, лучше сядьте, я сам.       Бакуго подал завтрак на стол вместо неё. Омлет и тосты с джемом.       — Так вы не ответили на мой вопрос. — повторил Кацуки, усевшись на стул.       — Каччан!.. — Изуку помотал головой.       — Что? — взглянул на поникшее лицо Инко, Бакуго тут же остепенился, — Ой… Простите, кажется мне не нужно было задавать этот вопрос…       — Ничего, всё в порядке, ты же не знал.       — Ваш муж…       — Умер.       — Вот… как. — Бакуго переместил взор на Изуку, немного грустный, немного удивлённый, немного растерянный, он понял, что Изуку тоже, как и он, потерял родителя, но почему тогда не поделился с ним, и почему сейчас он не выглядит очень удручённым этим, в отличие от своей мамы.       Они начали молча есть, а неловкость всё ещё витала в воздухе. Бакуго корил себя за этот вопрос:       «Чем ты думал, идиот, если его нет, значит его нет, сами бы рассказали, если б нужно было, нет ты полез с расспросами. Сам не любишь, когда о подобном спрашивают… Да я не знал, но мог и подумать головой».       Инко поела недолго, а потом, убрав тарелку, в раковину, пошла с горьким видом в комнату.       — Инко-сама, вы…       — Я уже наелась, вы кушайте, не переживайте. Когда она скрылась из виду, Бакуго стукнул себя по лбу.       — Я идиот.       — Ну что ты, ты не знал. — попытался его успокоить Изуку.       — Мне интересно почему ты так спокойно реагируешь, это же твой папа, а ты Изуку, на тебя ранимого не похоже.       — Да я отца то не помню. Мне два года было, когда он умер.       — А, вот в чём дело.       — Угу, так что у меня не выйдет горевать по нему. Хотя и печально немного всё равно. Я уверен, он был классным, хотелось бы, чтобы он у меня был, но увы… Он, кстати, полицейским был, а если точнее следователем, на своей работе и умер.       — Подстрелили?       — Ага, скорая не успела. Даже не представляю, что мама чувствовала.       — А я представляю…       В этот миг выражение лица Бакуго преисполнилось тяжёлой печалью, он точно понимал, что ощущала тогда, и что сейчас, мама Изуку.       — Да, определённо… Ты ведь ярко помнишь день, когда твоя мама умерла.       — Я не о маме своей.       — А?       — О тебе. Когда ты чуть не умер… Что я только не чувствовал… — Бакуго взял его ладонь, слегка сжав, и прислонил к своим губам, горячо и чувственно, словно в любой миг она и её владелец могут исчезнуть.       Изуку свободной рукой потрепал пепельно-золотистые волосы, ободряя альфу:       — Ну-ну, тише, всё же хорошо, я здесь.       — Знаю-знаю… И надеюсь так всегда будет.       — Будет, я никуда не собираюсь.       — Ты-то не собираешься, но кто знает какие ещё люди попадутся, и что сделают, ты ж совсем постоять за себя не можешь.       — Ну вообще-то уже могу. Уже забыл про Денки?       — Ну его и не так уж и трудно на место поставить. А что ты будешь делать с кем-то вроде Орочи? Или ещё хуже?       — Орочи я уже не боюсь.       — Понятное дело, ему уже наваляли, он и не вылезет больше.       — Каччан, не такой я мягкий, как ты думаешь.       Атмосфера начинала понемногу меняться в напряжённую сторону.       — Да я видел, ты можешь быть жёстким, но не во многих случаях, да и вообще вся твоя дерзость проявляется лишь в пьяном состоянии.       — Вот именно, что я был в нетрезвом состоянии, я не понимал, что творил, это было не постоять за себя, это был вандализм.       — Зато Денки урок, что за свои слова отвечать надо.       — Ну не настолько же. Конфликты должны решаться словами, а не кулаками. Всё же я тоже поступил не лучшим образом. И вообще мне всё же тоже стоит извиниться…       — Ммм, а до этого другое говорил, что тебе его не жаль, и, когда он прибегал к тебе просить прощения, ты его отшил.       — К нам. Он просил прощения у нас обоих. И да, я так сделал, но сейчас я думаю, что, наверное, погорячился, было видно, как ему искренне жаль, да и… Денки мой друг, он совсем не плохой человек, просто бывает заносит.       — И что? Теперь каждого за всё прощать? Будет думать, прежде чем говорить такие вещи.       Эти слова прозвучали, и в Изуку что-то внезапно переменилось.       — Дорогой мой, а ты не забыл, как ТЫ себя вёл, когда мы только познакомились? Как вёл часто вёл себя грубо с друзьями? Ты тоже знаешь не был ангелом, и не являешься им, и всё равно, что я делал? Прощал тебя! Давал тебя шанс, и не зря ведь. Или ты считаешь, что зря?       — Н-нет… Вовсе нет.       — Тогда прекрати так яро его обвинять в том, в чём повинен сам. Он уже отплатил сполна и признал свою вину, хватит с него. Ты имеешь право не прощать его, всё же он в первую очередь виноват перед тобой, но за меня, пожалуйста, не решай. Он мой друг, и у меня больше нет сил на него злиться! Я всё понятно объяснил?       — Да, понятно. — Бакуго смиренно опустил взгляд в тарелку, положив в рот вкусный тост.       — Вот и здорово. Ух ты… А я ведь говорил, что могу отстоять свои границы!       — Угу…       — Что-то я наелся. Каччан, помоешь посуду?       — Ладно.       Со сверкающей улыбкой на лице Изуку вскочил со стула. Уходя, он проговорил то Бакуго почти перед его лицом:       — Неприятно, когда ставят на место тебя самого, верно?       Он не переставал улыбаться, и улыбка его становилась весьма жуткой, она пробирала альфу до дрожи, в нём промелькнуло сомнение в том, Изуку ли перед ним.       — Чего молчишь? А ну да, я же прав. Ладно, я пойду, ещё раз приятного аппетита тебе.       — С-спасибо…       Кацуки вновь отвернулся в тарелку, ему было не по себе после такого Изуку, от него исходила непривычная аура. А ещё ему стало немного обидно от его напоминания о том, каким сначала был он сам.       — Но я ведь… Очень стараюсь становиться лучше. — пробормотал он, с кислым лицом поедая тост и запивая кофе.       — А, да! — Изуку внезапно показался из-за стены, — Прежде чем задавать моей маме такие личные вопросы, поинтересуйся у меня, стоит ли это делать. — и также быстро он скрылся.       Бакуго остался в полном недоумении и ошеломлении глядеть назад, где только что стоял Изуку. По его коже пробежал холодок.       «Да ты же… Недавно говорил, что ничего страшного, ведь я не знал…»       Бакуго остался один, окружённый растерянностью и непониманием. Поведение Изуку в конце показалось ему странным и немного пугающим, хотя альфа спешил отогнать эти мысли, омега просто рассердился на него за его слова, нужно просто поговорить и помириться.       И после завтрака Бакуго пришёл в гостиную в поисках Изуку. Он сидел на диване перед телевизором. Альфа неловко присел рядышком.       — Изуку…       — М?       — Эм… Ты прости меня…       — За что?       — За слова мои о Денки.       — Я не обижаюсь.       — Да?       — Угу, я же уже поставил тебя на место, что ещё нужно.       — А… — Бакуго насупился, не очень понимая слова того, но то, что Изуку не обижается, немного успокаивало, — Ну да.       Изуку продолжал смотреть телевизор как ни в чём не бывало, а Бакуго всё равно становилось всё более неуютно.       «Чувство такое странное, после тех его слов мурашки по телу ходят».       Чтобы как-то отвлечься от этого ощущения, Бакуго обратил свой взор на то, что шло по телевизору.       — М? Это My Little Pony?       — Ты знаешь?       — Ну да, слышал, но не смотрел.       — А чего так?       — Ну я не думаю, что мне понравится подобное.       — А ты попробуй посмотреть, может и понравится.       — Да такое вообще не в моём стиле, ты же знаешь мои вкусы.       — Вот эти страшные рожи на плакатах и горький американо?       — Это не рожи, и не такие уж и страшные, а американо не горький.       — А какой? Как можно без сахара кофе пить.       — Можно! Мне нравится. Ты имеешь что-то против?       — Да.       Тут глаза Бакуго чуть не полопались от замешательства и возмущения.       — В смысле?       — Ой… Эм… — Изуку легонько ударил себя по щекам, приводя в чувство, — Я… Прости, что-то меня занесло… Конечно же нет. Конечно же я не против твоих вкусов, я люблю их, потому что тебя люблю.       — Вот как. — Бакуго незаметно прошмыгнул рукой за спину Изуку и притянул того к себе.       — Ой, Каччан.       — Я тебя тоже люблю. — альфа чмокнул любимого в лобик.       — Хе-хе.       — Но больше не пугай меня таким странным поведением.       — Странным?       — Да. Почему ты так переобулся? Ты же говорил, что ничего страшного, что я просто не знал. — О чём ты?       — О вопросе про отца твоего. Я как-то даже подумать не мог, что твой папа… того. Ты ничего про это не рассказывал, я и думал, что он как бы есть. Я ж не специально, вовсе не хотел огорчать твою маму, ты же понимаешь. — Бакуго елозил хмурый взгляд по полу. — А ты с такой угрозой говоришь, чтобы я башкой думал и спрашивал у тебя, стоит ли задавать такие вопросы. Я и без тебя понял, что надо было думать башкой своей.       — Извини, возможно, я немножко перегнул.       — Немножко да. У тебя было какое-то несвойственное тебе поведение, какое-то жуткое.       — Прости, не хотел тебя пугать, наверное, я просто разозлился из-за твоих слов.       — Вот, а говорил, что не обиделся.       — Но щас я уже не злюсь, правда.       — Я рад, что мы разрешили всё.       — Я тоже, эм… — Изуку потыкал локтём в бок альфе, — Может всё-таки глянешь со мной, м?       — Ох, ладно, только ради тебя.       — Ура.       Они смотрели мультсериал около часа, показали только две серии, и это, на удивление Изуку, возмутило Кацуки.       — И всё? А дальше? Я хочу дальше.       — Ты хочешь ещё?       — А-эм! Д-да нихуя! Не хочу! Ещё чего! — Бакуго сурово встал и побрёл прочь.       — Так тебе понравилось да? — Изуку пополз на диване за ним, засверкав улыбкой.       — Я ж сказал блять нет! Никогда и ни в жизнь! Ещё раз скажешь такую хуйню защекочу нахрен!!! Понял?! Бакуго исчез в коридоре, оставляя за собой гул из злобного бормотания и грозного топота.       — Хе-хе, ему понравилось.       Следующим утром Бакуго выглядел очень невыспавшимся. Изуку обеспокоенно оглядел его и спросил:       — Ты плохо спал? Кошмар приснился?       Бакуго, сонно пошатываясь, упал на стул.       — Нет, просто… бессонница что-то одолела, не знаю почему.       — Вот как. Хочешь я сам тебе кофе сделаю?       Парень, отказываясь, помотал головой и рукой.       — Мм, не-не, нет не надо.       Еле размыкая веки, он встал и сам принялся наливать себе кофе.       — Ты уверен?       — Дааа… — ответил он всё таким же вялым голосом.       Однако, наливая кипяток в кружку, он потерпел крах, попав на свою руку.       — БЛЯТЬ!       Чайник упал боком на столешницу, и часть горячей воды вылилась.       — Бакуго! Я же говорил давай я! — Изуку подскочил, как испуганный заяц, и поднял чайник.       Кацуки зашипел от боли.       — Иди промой холодной водой!       Бакуго побежал в ванную. Вода начала стекать со столешницы на пол и попала на ноги Изуку, обжёгши и его.       — Да блять! — парень поставил чайник и скорее отошёл назад, — Вот… дебил то. Слушать меня надо было.       Изуку взял тряпку, чтобы вытереть пол и столешницу, а Бакуго в этом время вернулся на кухню.       — Изуку, тебе помочь?       — Нет. Просто сядь на место. — Мидория прозвучал холодно и равнодушно, но при этом будто осязаемо ощущалась злоба, заставляющая ноги трястись.       Бакуго больше не мог выдавить и слова и покорно сел.       — Я тебе говорил давай я тебе налью. Из-за тебя я тоже обжёгся.       — Что?! Ты обжёгся? — Бакуго подпрыгнул со стула, — Прости, я не хотел! Прости меня! А где ты обжёгся, покажи? — альфа ринулся к нему.       — Я сказал сядь! — рявкнул львиным рёвом Изуку, — Дай мне домыть.       Рык Изуку заставил Бакуго, как шёлкового, припасть задом на стул, альфа даже не сразу осознал, как сделал это.       «Ого, поверить не могу, что Изуку заставил меня так испугаться… его же.»       Тем не менее он понимал, что виноват сам.       После того как Изуку убрал лужу воды, он промыл место ожога холодной водой.       — Прости… — повторил Бакуго.       Омега вздохнул с хмурым видом, подошёл к Бакуго и обнял его сзади. Недовольным, но заботливым голосом сказал:       — Каччан, я знаю ты не специально, всё в порядке, но тебе стоит прислушиваться ко мне даже в таких мелочах. Ну чего тебе стоило, чтобы я позаботился о тебе и налил кофе сам?       Изуку говорил прямо около его уха, он осязал тепло его дыхания на своей коже, и тепло его любви в своём сердце.       — Ничего.       — Да. Ты снова на те же грабли, опять меня не слушаешь, как в начале, но теперь это проявляется в мелких действиях.       — Просто… хочется тебя впечатлять и не хочется выглядеть каким-то несамостоятельным.       — Ой, да ладно, я же и так знаю какой ты у меня крутой и самостоятельный. Если я немножко сам тебе налью кофе или сам спущусь с горки, менее офигенным ты не станешь, в моих глазах уж точно.       — Хорошо, я услышал.       — Вот умничка. — проговорил Изуку, зацеловав его щёку несколько раз.       Всё ещё привыкая к их новым отношениям, Бакуго очень засмущался.       — Хе-хе-хе… Это я.       — Ты. — Изуку потискал его за щёчку, словно маленького ребёнка.       — Эй!       Омега, рассмеявшись, упал на свой стул.       — Хватит смеяться, ешь лучше.       — Как снова заговорил, а минуту назад боялся пошевелиться от моего крика.       — Всё, замолчи.       Разрешив конфликт, они наконец начали завтрак. Дальше день проходил вполне спокойно, как обычно. Бакуго тоже расслабился, он пришёл к мысли в то, что вчерашний и сегодняшний конфликты, лишь пустяковые недопонимания, которые можно разрешить, с ними уже успело произойти и похуже этого, альфа был уверен, что теперь их отношения будут трогать только подобные ерундовые споры, однако… он не догадывался, что Изуку собирался преподнести ему новую причину очень понервничать.       Парни отдыхали в гостиной на диване перед телевизором.       — Эй, Каччан.       — М?       — Всё же, наверное, ты прав, что постоять за себя мне часто даётся с трудом, НО я докажу тебе, что могу этому научиться, что способен!       — Да ладно, не нужно ничего доказывать, думаю я перегнул, слишком на тебя наехал, ты ведь просто очень до…       — Нет, Каччан, я действительно нередко бываю похож на тряпку, ещё и плачу часто.       — А что плохого в плаче? Это же твои эмоции, ты сам мне…       — Плач не поможет, когда будут бить или унижать, или просто плевать на меня!       — Что… — Бакуго подозрительно хмурился, Изуку говорил нетипичные для себя вещи.       — Но вчера я почувствовал себя так хорошо, так уверенно, когда смог отстоять своё мнение перед тобой! — произносил он восторженно, на последних словах тыкнув пальцем в грудь Бакуго. — И понял, что да! Так и надо! После того как я схожу на тренинг Рейкоку На Шина, мне никакие Орочи уже не будут страшны!       — Что за Рейкоку На Шин?       — Коуч, который проводит тренинги по личностному росту, на своих семинарах он рассказывает и показывает, как перестать быть зажатым и стеснённым, как перестать быть нюней и рохлей и уметь постоять за себя!       — А, вот как…       — Я наткнулся на небольшой его вебинар, где он ведал о своей деятельности и давал несколько советов по этой теме. И также к вебинару был прикреплён буклет, где эти советы были написаны. — Изуку достал телефон, чтобы показать его, — Я прочитал его и очень проникся! Ты только послушай «Невероятный Рейкоку На Шин научит вас быть смелой напористой машиной! Семинар проводится…»       — Напористой машиной?       — Кстати, скоро мне выходить! Пойду собираться.       Изуку воодушевлённый поскакал в комнату, чтобы переодеться.       — П-подожди! — Бакуго упал грудью на ручку дивана, пытаясь поспеть за Мидорией, — Стой, Изуку! — альфа слез таки с дивана и приостановил омегу, схватив за руку.       Тот дерзко её одёрнул, приговорив:       — Каччан, мне идти нужно, не отвлекай меня!       — Ч-что… Изуку!       Но парень скрылся, совсем не внимая словам Бакуго.       «Покой мне только снится» — тут же подумал альфа.       Бакуго очень обеспокоился поведением возлюбленного и программой этого Рейкоку На Шина. И не нашёл ничего лучше, чем поделиться своими опасениями с друзьями и узнать советы. Он позвал встретиться Серо и Киришиму в кафе. Они сидели за уличными столиком в эту встречу. Серо и Киришима заказали по чаю сенча, Бакуго американо. Когда Кацуки поведал им об Изуку, парни тоже были весьма удивлены.       — Это и правда как-то не похоже на Изуку. — сказал Серо.       — Да его вообще как будто подменили!       — А когда это началось говоришь? — переспросил Киришима.       — Позавчера, зашла тема о том, что если с ним опять что-нибудь, или кто-нибудь, случится, то он не сможет сам за себя постоять. Он возразил и упомянул ситуацию с Денки, и мы начали спорить из-за этого.       — Может его задели твои слова? О том, что он не может за себя постоять, и вот хочет научиться этому и доказать тебе, что может.       — Хм… А может… Он сегодня прям так и сказал: «Я докажу тебе, Каччан!»       — Скорее всего в этом и причина его поведения. — усмехнулся Серо.       — Блин, нужно извиниться перед ним… Надеюсь после семинара он не вернётся еще более… странным.       — Да ладно, Изуку всегда был, есть и будет добрячком, поведёт себя немного странно, и отпустит.       — Думаешь?       — Я уверен, мы что Изуку не знаем?       Киришима кивнул в знак согласия.       — Надеюсь вы правы…       После Бакуго увидел возвращавшегося с тренинга Изуку, он шёл в их сторону. Серо и Киришима тоже его заметили, бета поздоровался:       — О привет, Изуку! Присоединишься к нам?       — Привет, ребята, конечно! Тогда я себе тоже что-нибудь закажу.       — Закажи что-нибудь поесть на всех, а то я что-то проголодался. — попросил Эйджиро.       — Как насчёт пиццы? — предложил Серо.       Все были не против. Изуку зашёл в кафе, Бакуго в этот момент настороженно сказал:       — Давайте тоже зайдём, посмотрим за ним.       — Зачем?       — Не знаю… Предчувствие какое-то не очень хорошее.       — Ладно, чтобы тебе спокойнее было.       Парни зашли и остались наблюдать за Мидорией около входной двери. Тот стоял в очереди самый последний. Ничего примечательного не происходило пару минут, пока не зашла новая посетительница, по ней было видно, что она очень торопилась. Омега встала за Изуку, пока не смекнула по его безобидному и доброму виду, что можно кое-что провернуть. Девушка похлопала его по плечу, отвлёкши его, а затем прошмыгнула вперёд него.       — А?.. Извините, но вы встали передо мной.       — Что-что?       — Я говорю, здесь стоял я, а вы…       — Простите, не заметила. — без капли искренности ответила она.       — Э-эм, ну ладно…       Видя это, Серо произнёс:       — Похоже семинар не помог, и ведёт себя как обычно мягко.       Однако пока он это говорил, лицо Изуку переменилось, преисполнившись злостью.       — Простите?! Глаза свои протрите! — воскликнул он, а затем, схватив её за волосы, повернул себе и проревел, почти прислонившись лицом к лицу, — А ну быстро встала в конец очереди!!! — после отшвырнул в сторону, дёрнув за волосы.       — Ай! — вскрикнула она от боли.       За неё мог кто-то вступиться, но никто не осмелился, Изуку в своём взгляде излучал опасность и угрозу, настолько, что впереди стоящие люди, расступились и пропустили его. Упавшая девушка в панике мигом встала в самом конце. Когда Изуку пропустили вперёд, он улыбнулся и сказал:       — О спасибо!       Серо и Киришима стояли с открытыми ртами, а у Бакуго дёргался глаз.       — Похоже помог. — проговорил опешивший Киришима.       — Угу… — кивнул Серо, — Ба… Бакуго? Ты в порядке?       — Н-нет… — нервно ответил альфа, — Кто это такой в-вообще?       — В смысле?       — Кто это? Что он с ним сделал? Это не Изуку!       — А кто?       — Ну точно не Изуку!       — Ну тебе же самому не нравилось, что у него плохо получается постоять за себя, вот теперь он может.       — Постоять за себя, как Изуку! А не как какая-то злая стерва… Он за волосы омегу отшвырнул, это нормально по-вашему что ли?       — Ну да, ты прав, это немного перебор был.       — Не немного…       Изуку уже возвращался после заказа, Серо тут же осадил друзей:       — Говорить буду я.       — О, ребята, а вы чего зашли?       — Просто решили тут тебя подождать, соскучились.       — Хе-хе-хе, как мило. Пойдёмте обратно за столик.       Когда они вернулись к своему столу, Киришима спросил:       — А какую пиццу ты заказал?       — Четыре сезона, чтобы каждый остался доволен.       — О отлично.       — Пицца стоит 650 йен, так что скидываемся по 163 йены.       — Чё? А не проще будет, если кто-то один заплатит? — раздражённо сказал Бакуго.       — Давайте в Янкен решим, кто заплатит.       — Ну решайте тогда между собой тремя, у меня денег мало, так что платить не буду. — Изуку упрямо и высокомерно отвернулся, скрестив руки.       — Ну… Окей? — Серо переглянулся ребятами. Раздражение Бакуго нарастало.       — Ян-кен-ПОН! — произнесли все трое одновременно.       Серо достал ножницы, Бакуго и Киришима бумагу.       — О да, я не плачу. — обрадовался бета.       Во второй раз Киришима достал камень, а Бакуго снова бумагу.       — Ты платишь, дерьмоволосый.       — Редко побеждаю в этой игре… Ну ладно, гордо приму честное поражение.       Изуку недовольно буркнул со вздохом сквозь их разговор:       — Вы закончили?       — Закончили… — хмурясь, ответил блондин.       Недолго после принесли аппетитную только из печи пиццу. Бакуго и Киришима взяли по куску пепперони, Серо кусок с грибами, а Изуку классической с помидорами и сыром. Они непринуждённо ели и разговаривали, пока Серо не решил отчеканить свою очередную шутку:       — Эй, Изуку, че такой хмурый?       — Буду таким, каким хочу.       — Тебе не помешает улыбнуться. Бакуго сказал, что ты смог порядком его напугать и заставить дрожать. Расскажешь свой секрет?       — Че? — Изуку покосил брови.       — Ты использовал гуманные методы бдсм или более щекочущие нервы, к примеру плети?       Серо и Эйджиро захохотали в голос, почти как гуси.       — Уж Киришима точно понимает о чём я говорю. — парень тыкнул альфу в плечо, подмигнув. Киришима на это заметно покраснел.       — Че ты несешь блин. — сказал Бакуго, но тем не менее хихикнул над шуткой.       А Изуку выпучил глаза и совсем не смеялся, а был зол.       — Смеёшься? Надо мной?! — омега подпрыгнул со стула со слышным грохотом, — Тогда вот тебе! — он взял чашку Серо с чаем и прыснул ему в лицо.       — Эй! Блять, какого хера?! — закричал он.       К счастью чай уже подостыл и был тёплым, так что Серо не обжёгся, но осадок неприятный. Изуку схватил два куска пиццы, завернув их в бумагу из-под пиццы, приговорив:       — Это я заберу.       А потом как ни в чём небывало ушёл с довольным лицом:       — Пока.       Ребята замерли, совсем не шевелясь, провожая омегу обескураженными глазами. Ни один из них не узнавал человека, который был только что рядом с ними.       — Я попрошу принести ещё салфеток. — сказал Киришима и ушёл внутрь кафе.       — Ладно, Бакуго, твои переживания не беспочвенны.       — Я же говорил. Я не знаю кто вернулся заместо Изуку, но я хочу вернуть настоящего Изуку.       — Я тоже… Кажется он не видит грани между постоять за себя и мразотством.       — Не называй его так… — огорчённо сказал Бакуго.       — Как? Мразью?       — Да!       — Пха-ха-ха! Да я и не называл, я дал определение лишь его поведению.       Киришима возвратился с влажными салфетками для Серо.       — Спасибо.       — Стоит поговорить с Изуку, дать понять, что он перегибает и обижает других. — сказал Киришима, упав на своё место.       — Да, хотя меня несколько поражает тот факт, что сам Изуку никак не задумался над своим ужасным поведением. Он же тот ещё эмпат и склонен во многом себя винить. Его реально как-будто подменили.       — Этот… как его… Рейкоку На Шин! Промыл ему мозги! Может он использовал какой-то гипноз?       — Ты сам-то в это веришь? — сердито пробурчал Серо, вытирая свою одежду.       — В гипноз не особо… Что с ним тогда?       — Видимо разбушевался его внутренний демон. Всё-таки шутка Денки про его тёмную сторону имела огромную долю правды.       — В любом случае нам нужно вернуть его. — сказал Киришима.       — Короче я попробую что-нибудь сделать.       — Если тебе нужна будет помощь, Бакубро, звони в любое время.       — Угу.       Бакуго поспешил до остановки, от которой мог уехать до их района. Он еле успел на автобус, в который раньше него вошёл Изуку. Альфа пролез к нему через других стоящих людей:       — Простите, извините… Изуку.       — М? Каччан? Ты тоже домой?       — Да… Изуку, что, ты думаешь, ты делаешь?       — А?       — Ты совсем не задумываешься над своими действиями?       — А что с ними не так?       — Реально? Ты своего друга облил чаем! Ни за что!       — Ни за что? Он ржал надо мной.       — Он просто пошутил, как и обычно это делает! Если тебе не понравилась шутка, сказал бы об этом спокойно, а не обливал его.       — Кто принесёт мне вред, получит такой же ответ. Спокойные слова никому не впёрлись.       — Он не приносил тебе вред!       — Для меня это был вред моим границам.       — И ты решил в ответ нарушить его границы?       — Да. Я же только что сказал.       — Но это было слишком, можно было бы сделать как-то по-другому.       — И как?       — Да просто сказать! Что его шутка тебя обидела, хоть я и не знаю, что там могло обидеть.       — Люди часто не понимают просто слова. Сколько я боролся с тобой словами, чтобы ты меня послушал. А можно было дать в нос и послать.       — Ты уже давал мне, только не в нос, а в глаз, когда пьяный был. Тебе этого мало было?       Изуку засмеялся.       — Ах точно! Я и забыл. Нет, не мало, пока достаточно, но если будешь меня снова бесить, будет недостаточно.       — Смешно тебе?..       — Немного, ха-ха.       Бакуго сузил брови со взглядом, пронизанным гневом.       — Да что тебе всё не нравится? Смотри я теперь очень твёрд и не даю себя в обиду, не то, что раньше. Ты разве не хотел этого?       Автобус затормозил, Бакуго слегка толкнуло вперёд на Изуку. Некоторые люди выходили. Альфа посмотрел в окно, потом снова на омегу.       — Этого… — Бакуго тыкнул пальцем прямо в грудь Изуку, — Я не хотел. — и после вышел из автобуса.       — А? Каччан, но это не наша остановка! Каччан!       Бакуго его игнорировал. Он лишь встал на остановке, прожигая взором Изуку в отъезжающем автобусе.       — Тц… Ну и пожалуйста, больно ты мне сдался. — обиженно буркнул омега, но после этого гневное лицо сменилось смятённым и грустным. То, как Бакуго не желал находиться с ним рядом, ехать с ним вместе домой, заставило его засомневаться в своих решениях, но ненадолго.       «Нет, я уже достаточно сомневался в себе, достаточно позволял издеваться надо мной людям за всю мою жизнь. Я могу позволить себе защищаться и побыть эгоистом. Может я и переборщил с тем, что облил его… Но извиняться не стану».       Изуку вернулся первым в пустой дом. Мама была на работе. Омега налил себе сок, погрел остывшие куски пиццы и расположился на диване перед телевизором, в оставшийся вечер он собирался проваляться дома. Через пол часа и Бакуго был дома. Когда тот проходил через гостиную, Изуку хмуро оглядел его и спросил:       — И зачем было выходить из автобуса? Ты же все равно пришёл домой, только время потратил.       — Не хотел ехать С ТОБОЙ в одном автобусе! — гаркнул Бакуго, после уйдя в свою комнату.       Изуку почувствовал уже не злость, а грусть и растерянность, омега пребывал в смятении, Кацуки не хотел даже находиться рядом с ним, понемногу в его нутро просачивалось чувство вины.       Спустя некоторое время Бакуго с телефоном в руках и наушниках, зашёл на кухню взять что-нибудь пожевать. Изуку тут же засеменил к нему.       — Каччан.       — Что?! — откликнулся он грубо.       — Эм… — парень поймал взором то, что Бакуго смотрел на телефоне, — Это что, my little pony?       — Э, н-нет! Отвали! — Бакуго торопился уйти, но Изуку его притормозил.       — К-качан!       Альфа застыл, сверкнув леденящим взглядом из-за спины.       — Ну что?!       — Я…       Изуку хотел вымолвить слова раскаяния, примирения и любви, но пробравшиеся в корень иные убеждения надломили его намерения.       «Вы не отступаете, а только нападаете» — раздалось в его голове.       — Нет, я чуть не забыл о своей гордости. Чтобы я извинялся перед тобой? За что?! Я наконец не рохля, которая никогда не думает о себе, лишь о других! Всё как ты хотел, но ты всё равно недоволен!       — Боже правый! Я не хотел, чтобы ты становился злой наглой стервой! — кричал Бакуго, подходя к омеге, — Есть грань между уверенностью в себе и нахальством, идиот!       — Это я идиот?!       — Да! Кто ещё ведёт себя как мразь?!       — Да как ты смеешь!       — Смею! Потому что ты ведёшь себя хуёво!       — Может мы припомним твои косяки?! А как ты смел поднимать на меня руку, а?!       Услышав эти слова, Бакуго вдруг затушевался.       — Ты должен быть мне благодарен за то, что я тебя простил, когда ты меня ударил! Ты меня ударил! И не один! Два раза! И я тебя простил!!! И тогда! И после! А мне с самого начала говорили, оставь этого придурка! Оставь! Но я не слушал, я вытаскивал тебя из твоего дерьма блять!!! И ради чего?! Чтобы ты меня сейчас учил жизни?! Не тебе меня блять учить! Ты сам с кучей проёбов и синяков от неё!       Кацуки подрагивал от этого кричащего голоса, такого, что, казалось, голосовые связки омеги вот-вот порвутся. Ярость Изуку было не остановить.       — Ох бедный Серо! Его чаем облили, какая трагедия! Бедная девушка из очереди! Её дёрнули за волосы, как она после этого будет жить вообще! Ужас! Я нахамил ранимому Каччану! Беда-то какая! Оплатите ему блять психолога!       Брови альфы скривились от недоумения, а зрачки сузились от шока. Последнее звучало как насмешка над тем, что Бакуго ходит к психотерапевту.       — Такие я ужасные вещи делаю?! Да как ты, сучара, смеешь мне что-то предъявлять после всех проёбов, которые ты совершил?! Сколько я тебе прощал!!! Благодаря мне, ты вообще ещё НЕ СДОХ!       Бакуго опустил голову, проглотив любые слова, которые мог бы сказать. Сжигающий всё на своём пути гнев в Изуку достиг своего предела.       — Да ты… Ты… Ты мне блять ДОЛЖЕН!!! — эта фраза пронеслась одновременно с звонким шлепком.       И вот Бакуго был в оцепенении, уронив телефон, а на его щеке красовалось отчётливое красное пятно от хлёсткого шлепка по ней.       — Зараза… Как же выбесил!       Омега, сотрясая пол своим топотом, закрылся в своей комнате. Бакуго остался стоять один, в полной тишине. Он пальцем легонько докоснулся до места удара, прикосновение было болезненным. Это всё, что он мог почувствовать сейчас, и лишь физически. Ментально он был опустошён. Парень опёрся на столешницу и сполз по ней вниз. Он прикусил губу, сдерживая стремящиеся вырваться слёзы. Бакуго медленно потянулся к телефону и набрал своего лучшего друга. Тот ответил довольно быстро, как и обычно.       — Ало, Бакубро, что-то случилось?       Бакуго редко звонил просто так, поэтому первый вопрос Киришимы был именно таким.       — У-угу…       — Бакубро? Ты в порядке?       — Н-нет…       — У тебя так голос дрожит будто вот-вот заплачешь. Что стряслось? С Изуку что? — взволнованно спрашивал его друг.       — Д-да… Можно я… у тебя этой ночью переночую? Я н-не хочу сейчас быть один…       — Хорошо, приходи ко мне. А Изуку, где он?       Нависло продолжительное молчание на стороне Бакуго.       — Бакубро?.. Ты ту…       — Пошёл он к чёрту. — это было последнее, что раздалось из трубки, прежде чем она была брошена.       Киришима был удивлён этому факту, очевидно, что эти слова были об Изуку.       «Неужто Изуку впрямь перешёл черту…» — тревожно подумал он.       — Вы мне объясните, что там с Изуку произошло? — вопросил Денки, зайдя в гостиную в одном полотенце после душа. Альфа сидел на диване.       — Изуку немного сошёл с ума.       — В смысле?       Киришима в кратце объяснил ситуацию в кафе.       — Ого, его что подменили?       — Мы и гадаем…       — А еще на меня гнал, вот ведь.       Денки заметил, как выражение лица Киришимы преисполнилось волнением и горечью.       — Ну что у моего любимого с лицом?       — Переживаю за Бакуго, ему нехорошо. Видимо Изуку натвори… — альфа смолк и в ошеломлении распахнул рот, стоило его взору обернуться на Денки.       Его омега стянул с себя полотенце с похотливой ухмылкой, обнажив своё сексуальное тело.       — Э-э-э, С-сол…       — Пха-ха, у тебя такое лицо, как будто первый раз видишь, хотя это произошло уже тысячу раз.       Денки, виляя бёдрами, подобрался к дивану и кошкой взобрался на него, а затем и на колени своего альфы.       — Солнце…       — Что? — Каминари бесстыже переместил его руки на свои бёдра.       Лицо и тело Эйджиро немного наполнялось жаром.       — Ну, как бы…       Парень не дал ему договорить, заключив его губы в страстный поцелуй. Киришима пытался освободиться, Денки грубо, но горячо посасывал уста альфы, не давая ни слова вымолвить, ни воздуха глотнуть. Поймав секунду, в которую губы Денки на миллиметр отдалились, Киришима проголосил:       — Денки!       — Ну что?       — Сейчас же Бакуго придёт.       — Ну и что? Успеем один разик расслабиться.       — Но… как-то неправильно, Бакуго сейчас плохо, и он хочет, чтобы его поддержал лучший друг. Я не могу вот так сейчас с наслаждением заниматься любовью.       — Ох… — омега слез с него, раздражённо вздохнув, — Ладно… — он поднял полотенце с пола и закинул себе на плечо, а потом пронзительно зыркнул на Киришиму из-за спины, — Но! — Денки, снова приблизившись к дивану, схватил альфу за воротник и сказал угрожающе почти впритык к его лицу, — В таком случае, в следующий раз ты получишь двойную порцию БДСМ.       — Х-хорошо, понял. — напугано ответил Киришима.       Денки злодейски ухмыльнулся и покинул гостиную грациозной секси-походкой. Сразу после этого Эйджиро радостно заулыбался с мыслями:       «Ура! Двойная порция БДСМ от моего солнышка! Значит в два раза больше удовольствия!»       Прошло с этого момента около получаса, и донёсся дверной звонок. Киришима рванул к двери, чтобы скорее пустить друга. Денки, будучи уже одетым, поплёлся неспеша за ним. Дверь отворилась. В воздухе за миг поселилась мрачная атмосфера, воцарившаяся тишина безжалостно давила, как огромный камень на хрупкую спину, не хватало только шума дождя на тёмной улице. Киришима хоть и понимал, что Бакуго придёт разбитым, но не мог не быть удивлённым и очень обеспокоенным, на том просто не было лица, как тогда, словно Изуку вновь на грани гибели. Физиономия Денки также перестала выглядеть заносчиво и сменилась взволнованностью при виде совсем потерянного Бакуго.       — Бакубро, заходи скорее.       Блондин прошёл внутрь стеснёнными шагами, потом промолвил робко:       — Прости за неудобства…       — Не бери в голову, ты же мой лучший друг.       Парни не сразу заметили сильно покрасневшую от удара щёку, но всё же это не избежало их внимания.       — Б-бакубро, твоя щека?!       — А чё с ней?.. — омега подошёл ближе, что рассмотреть, — Чего?! Чувак, только не говори…       — Бакубро, Мидория что…       — Да, это он дал мне пощёчину. — обречённо ответил альфа.       — Ты что такое натворил, Бакуго?       — Почему сразу он?       — Я не могу поверить, чтобы Изуку сам…       — Я тебе рассказывал полчаса назад, как он себя вёл сегодня. С ним что-то неправильное происходит, он не похож на себя.       — Я в шоке, конечно… Ты объяснишь, что у вас случилось?       — Угу… — кивнул Бакуго.       — Тебе дать воды и поесть что-нибудь? — спросил Киришима.       — Только воды.       Денки проводил Бакуго в гостиную, а Киришима пошёл на кухню налить для него стакан воды. Кацуки рухнул на этот слегка скрипучий диван, ноги стали ослабевшими. Киришима прибежал со стаканом и спешно подал его другу. Бакуго обхватил его обеими руками и сделал пару глотков.       — Эй, это правда Изуку тебя обидел? — совсем не желая в это верить, спросил Денки.       Бакуго сделал еле заметный кивок, после которого у него задрожали губы и руки.       — Бакубро?       Из его рта донеслись отрывистые поскуливания, ребята видели, что он хочет заплакать.       — Бакуго… — Киришима опустился на одно колено и накрыл его руку своей, — Не сдерживайся, если хочется плакать, плачь, выпусти свои чувства, мы здесь, чтобы поддержать тебя.       По больной щеке альфы покатилась слеза.       — Я п-просто… пытался вразумить его, вернуть его… О-он ведь перебарщивал… Я п-просто хотел помочь… ему… — с каждым словом слёзы накатывали всё сильней, — П-почему… Почему он так… Т-так больно…       — Да что он сделал? — нетерпеливо вопросил Денки.       — Он не стал меня слушать! Он не хотел меня слушать! Он считает, что он не сделал Серо и той девушке ничего плохого! Он… Он… кричал на меня, ч-что я не смею учить его жизни, потому что я-я… с-сам много перед ним… о-ошибался… Он припоминал мне всё… что я поднял на него руку, ч-что он всегда давал мне второй шанс… что вытаскивал из моего дерьма… Он… с-сказал, что только благодаря ему я ещё… не умер…       Ребята опешили и переглянулись, услышав это.       — Мидория правда сказал тебе ЭТО?       — Угу…       — Трэш… — выразился Денки.       — О-он… упрекал меня в том, что всё мне прощал, все м-мои ошибки… в-все мои проёбы… Я… я же и так знаю, что сам много чего натворил! Я знаю! Знаю, что был во многом перед ним виноват! Но я так старался всё исправить, я т-так старался измениться! Он… Он хвалил меня, за мои старания, за мои результаты… Так п-почему… — голос его сотрясался, дрожащие руки еле удерживали стакан, пока горечь не захлестнула, и он не выскользнул из-под пальцев, вода пролилась, от стакана откололся большой осколок, расстояние от дивана и пола было небольшим, чтобы он разбился вдребезги, — Почему он сейчас говорит всё это?! Почему?! Я делал всё это ради него! Я хотел быть достойным него! Неужели всё это… пустой звук… Не имеет для него никакого веса? А всё… всё, что он говорил до этого? Ч-что это значит? Я не понимаю!.. Он прав… я жив из-за него… Я живу ради него… Потому что хочу защищать его, заботиться о нём… Потому что люблю его… Но почему он говорил всё это, почему делал так больно?.. — капли безостановочно бурным потоком текли из глаз Бакуго, он рыдал навзрыд, совсем как маленький ребёнок, он выглядел таким уязвимым, появлялось желание посадить его на колени, погладить, обнять и успокоить. Бакуго задрал коленки на диван и прижался к ним, чем ещё больше в этот момент походил на малыша.       — Ну это ни в какие рамки… — пробормотал Денки с сильнейшим негодованием, скрипя зубами.       — Бакубро, не знаю, почему Изуку так поступил с тобой, но дело точно не в тебе, ты не виноват. — утешительно говорил Киришима, поглаживая руку Бакуго.       — Конечно нет! Да как Изуку вообще… — взбудоражился Денки, — Как он так мог вообще! Это не похоже на него! Ему теперь и пить не нужно, чтобы быть ёбнутым? Да я его прибью блин! — омега рывком вынул свой телефон, чтобы позвонить Изуку и высказать всё.       — Я пока приберусь тут. — вполголоса проговорил Киришима и взял расколотый стакан, собираясь выкинуть его.       — Сейчас я поговорю с твоим парнем и покажу ему, где раки зимуют! — сказал Денки, похлопав Бакуго по плечу.       А Кацуки не ощущал его ладони, не слышал его, он был в горе и в мыслях об Изуку. Даже сейчас, когда Изуку его обидел, он не может не думать о нём, не думать, что он сейчас делает, не думать о том, почему он говорил все эти ужасные слова, ведь Изуку столько сделал для него, столько заботился о нём и поддерживал его, он не верил, что всё это является ничем, что всё это ложь.       Каминари пытался, но не дозвонился до Мидории.       — Вот чертила, не отвечает, спит что ли, не так поздно ещё.       Киришима вернулся с тряпкой, чтобы вытереть пролитую воду.       — Прикинь, он не отвечает.       — Наверное, это бесполезно. Он даже Бакуго слушать не стал.       — Да уж… Вы только встречаться начали, а Изуку уже преподнёс тебе ахуительный сюрприз в виде слёз и истерики. То, что это сделал бы ты, было как-то вероятнее. Без обид.       — Ну да, от него такого не ожидал никто… Бакубро, ты хочешь чего-нибудь ещё? Может поешь всё-таки?       — Ну… давай. — тихо ответил он.       Киришима мягко улыбнулся, смотря на Бакуго с какой-то отцовской любовью, в такой момент он очень хотел как-то позаботиться о своём друге. Парень убежал на кухню, чтобы приготовить поесть им всем.       — Я всё равно поговорю с ним. Завтра. — сказал Денки, — Изуку никогда не вёл себя настолько ужасно, ну не считая его пьяного, до него точно можно достучаться.       — Да… — Бакуго задумался, — Он всегда мог так себя вести, только когда был пьяный.       — Ну да.       — Значит… это не что-то новое.       — Что ты имеешь в виду?       — Это всегда было с ним, но раскрывалось только тогда, когда он переставал трезво соображать. Его спрятанный гнев… Он всю жизнь играл в терпилу и копил в себе много негативных эмоций. Когда выпивал, он становился тем, кем всегда хотел быть, отвечал так, как хотел бы отвечать всем своим буллерам, но не мог, не умел. И сейчас он ведет себя именно так. Он выплеснул весь свой гнев, но слишком резко, чтобы смочь не задеть чьи-то чувства.       — Допустим, у него непережитые эмоции, тем не менее это не дает ему права делать тебе морально больно.       — Да, наверное…       — Не наверное, а да! Хотя ты прав в том, что это всегда было с ним. Чего стоит то, как он отверг мои извинения, когда вы уезжали к нему домой. Он сделал это грубовато, это ударило по мне.       — А ведь он может постоять за себя и не прибегая к грубостям. Когда мы только познакомились, он иногда отвечал вполне уверенно, а потом я ему… пригрозил кулаком.       — Сейчас бы ты такого никогда не сделал, пха-ха.       — Ну да. — на лице Бакуго мелькнула, как игривая искра от костра, ухмылка. Кажется у него немного поднялось настроение.       Денки обрадовало это, и его лицо озарилось в широкой улыбке, подобной солнечному рассвету, чтобы добавить ещё больше тёплой атмосферы. Улыбка Денки и вправду согревала, поэтому и Бакуго не смог сдержаться и не заулыбаться.       — Вот, наконец-то лицо человека.       — А до этого чьё было?       — Да зомби какого-то.       Оба от души захохотали.       — Прям настолько плохо?       — Настолько.       И внезапно послышались быстрые громкие топоты по полу, приближающиеся к гостиной. К ним примчал Киришима, да примчал так, что аж чуть не свалился.       — Я слышал смех?! Мне не послышалось?!       — Не послышалось. Я смог приподнять Бакуго настроение.       — Правда? — Киришима подлетел к Кацуки, — Тебе правда стало Бакубро?!       — Да… Спасибо вам. — Бакуго подрасслабился и опустил колени с дивана.       — О, я так рад! — потом альфа наклонился к Денки и зашептал ему заигрывающе, — В следующий БДСМ можешь делать со мной всё, что твоей душеньке угодно, наказывать меня любыми предметами, бить всем, чем хочешь.       — Ох, даже так, честно, я уже возбуждён.       — Вы же знаете, что я всё слышу?       — Бакубро, ты чего подслушиваешь?! — возмутился Эйджиро.       — Знаешь, очень сложно не подслушивать, когда… Я сижу прямо рядом с вами?!       И Денки и Киришима подозрительно глядели на него.       — Ты ему веришь? — спросил омега.       — Не очень.       — Я вас прибью…       Раздался их задорный смех.       — Ладненько, пойду дальше готовить.       — Ждём твою великолепную стряпню, милый. — закокетничал Денки, послав своему альфе воздушный поцелуй.       Киришима подмигнул и ответил ему таким же поцелуем. Бакуго на это всё закатил глаза с раздражённым вздохом.       — Ой, не делай вид, что с Изуку так не сюсюкались. Всё было, я знаю.       — Откуда?       — Оттуда. Это же отношения, как можно не флиртовать и не заигрывать?       — Ну… Ладно, ты прав.       — Ну естественно.       — Слушай, а ты бы хотел попробовать с Изуку БДСМ? Ну когда его «villain арка» закончится конечно же.       — Че за вопросы?!       — Мне просто интересно.       — Не знаю я! Сейчас я просто хочу, чтобы его, как ты сказал, «villain арка» поскорее закончилась… И он пришёл в себя…       — Ладно, извини. Я тоже этого хочу. Неприятно всё это слышать об Изуку.       — Всё нормально. Ты просто пытаешься поднять мне настроение. И мне правда сейчас получше, и… Ты стал бесить меня меньше.       — Хех, ты тоже теперь бесишь меня меньше.       Спустя некоторое время они ужинали рисом с карри, запечённой рыбой и картофельным салатом. Денки постоянно нахваливал еду, приготовленную Киришимой, и этот раз не был исключением.       — Эйджи, я теку от твоей вкуснейшей еды, ты обязан ублажить меня этой ночью.       Киришима, покрывшись румянцем, ответил:       — Хе-хе, как я могу отказать тебе, солнышко.       — И часто вы вообще трахаетесь?       — Б-бакуго… — Киришима негодующе от такого в лоб вопроса зыркнул на него.       — Каждый раз, когда гостим друг у друга. — спокойно ответил Денки, — Ночью всегда, днём только, когда никого дома нет, БДСМ тоже только, когда мы абсолютно одни.       — И вам обоим это нравится? Ты тоже получаешь удовольствие? — вдруг спросил Бакуго.       — Конечно получаю. Оба должны получать удовольствие, иначе это не секс, а насилие. — Денки посмотрел на него так, будто тот спросил какую-то чушь, хотя так и было.       — Ну да, ты прав.       — А ты чего так спросил это, Бакубро?       — Д-да ничего, просто так.       — Точно?       — Да.       Потом Бакуго ел молча, особо не вступая в диалог и печально глядя на чёрный экран телефона, который положил рядом.       — Ты чего-то ждёшь? — окликнул его Денки.       — М? В смысле?       — Ну ты так пялишься на свой телефон.       — Ну… Изуку же должно хоть как-то смутить, что я просто пропал. Может он позвонит или напишет…       — Он тебя обидел, а ты всё о нём думаешь.       — Не могу я не думать! Я его люблю…       — И он тебя… должен любить. Он так хотел тебе нравиться. Прощал тебя всегда, беспокоился о тебе, заботился. Не могло это просто взять и испариться. Пострадает самодурством и придёт в себя, просто нужно носом ткнуть его в его же дерьмо.       — Я очень надеюсь… что всё, что он говорил, это не его настоящие мысли… Что всё это было сказано на эмоциях.       — Мы все надеемся. — поддержал Киришима.       Чуть позднее возвратился мама Эйджиро, на то, что Бакуго останется у них ночевать, он никак не возразил, к тому же ему было не до этого, Нобуо хотел поесть и лечь спать. Ребята же сидели до поздно, ведь каникулы, никуда не надо. Особенно Бакуго, он долго смотрел телевизор, когда Киришима и Денки уже ушли «уединяться». Со временем сон брал своё. Альфа, протяжно зевая, пошёл в туалет перед тем, как идти спать. В коридоре ему стали слышны сладкие стоны из комнаты Киришимы:       «Ах! А-ах… М… Мх! Эйджи…»       Бакуго, чувствуя неловкость от этих звуков, недовольно цокнул, но после мысленно проговорил:       «Хоть у кого-то всё хорошо в отношениях».       Ещё ранее ему приготовили спальное место в гостиной на диване. Бакуго лёг и заглянул в телефон перед сном. Он уже ожидал так и не увидеть даже одного сообщения от Изуку, но к его удивлению их было целых три, написанных полчаса назад.       «А я и не услышал уведомления…»       Он скорее открыл переписку.       «Ты где?»       «Каччан».       «Каччан, ответь».       Бакуго ответил ему:       «Я у Киришимы остался с ночёвкой».       Весьма оперативно, почти через секунду, Изуку зашёл в сеть и затем последовало:       «Бож, наконец-то».       «Сначала вынесет нервы, потом заставит переживать…»       «Спокойной ночи, идиот».       Бакуго тоже пожелал ему спокойной ночи и убрал телефон под подушку. Несмотря на то, в какой грубой форме отвечал ему Изуку, на душе альфы стало немного теплее.       «Он всё равно за меня волнуется». — с этими мыслями Бакуго закрыл глаза.       Утром Денки предложил Изуку встретиться, он не был уверен, что Мидория согласится, ведь официально они ещё были в ссоре, но, к его счастью, тот принял предложение. Они договорились о встрече в кофейне. Денки пришёл раньше него и уже заказал себе лавандовый раф. Изуку подоспел на несколько минут позднее.       — Привет, давно не виделись. — с робостью в голосе сказал Денки.       — Привет. — в то время как Изуку звучал наоборот более смело, — Я сначала пойду закажу кофе и вернусь.       — Хорошо.       «Ну пока кажется нормальным, но надо поговорить сначала».       Через двенадцать минут Изуку сел за их столик со стаканчиком латте.       — Не ожидал, что ты предложишь увидеться после всего… что случилось.       — Да… Просто нужно поговорить.       — Я тоже думал о том, что нужно помириться. Каччан говорил, что прощать тебя не стоит, но ты же мой друг, что было, то прошло, да и ты ведь уже попросил прощения.       — Да… А у меня ты прощения не попросишь? Я знаю, я поступил плохо, но это ведь не был повод для насилия?       — Вообще ты первый начал, я просто уже не был намерен терпеть подобное, просто показал какими могут быть последствия. Можно я обойдусь без извинений, окей? — тон Изуку был довольно пренебрежительным.       Лицо Денки помрачнело, в глазах сверкнула злоба мимолётной вспышкой.       «Нет, уже не кажется нормальным».       — Что ж… как пожелаешь. — Денки проглотил это, не став разводить драму, сейчас важно было другое, — Вообще я не об этом хотел поговорить, а как раз о Бакуго.       — М? А чё о нём говорить? Кстати, а чё он убежал к вам ночевать? — непринуждённо попивая латте, просил Изуку.       — Серьёзно?       — Что серьёзно?       — Ты серьёзно это сейчас спрашиваешь? — от злости и раздражения у Денки так напряглись глаза, как будто ещё чуть-чуть и капилляры лопнут.       — Да?       — Но ты в этом виноват!       — Я?!       — Ты! Он из-за тебя свалил, ты его довёл.       — Довёл? Он сам виноват, нехуй ебать мне мозги было!       — В смысле ебал мозги? Он пытался тебя вразумить! Ты реально перегибаешь! Этот Рейкоку промыл тебе мозги? Что он такого вам наговорил на этом тренинге?       — Он помог мне начать делать то, что я не мог столько лет! Не позволять другим обращаться со мной как угодно, защищать себя!       — Ты не защищаешь себя, ты нападаешь на других!       — Боже… Только вчера мой же альфа блять пытался учить меня жизни, теперь и ты? Я надеялся хоть сегодня нормально провести время с тобой без нервотрёпки.       — И как мы треплем тебе нервы? Говоря правду?       — Какую правду? Новый Изуку неудобным, так вы сразу распетушились все. Я стал твёрдым и решительным, что вам не нравится?       — А что случилось со старым Изуку? Нам нужен тот Изуку, который не хамит всем подряд, а уважает и любит своих друзей.       — Нет, вам нужен плакса Изуку, тряпка Изуку, Изуку, с которым можно поступать как угодно!       — Что ты несёшь? Это не так! Нам нужен нормальный Изуку!       — Нормальный Изуку в вашем представлении плаксивая удобная нюня?       — Не знаю когда ты был удобной нюней, но всё что ты сейчас из себя представляешь — мудак и придурок!       — А что из себя представляешь ты?       — А?       — Какая-то тупая пикми, которая думает только внешности, игре на своей балалайке и члене своего альфы?       — Да ты ахуел?!       — А что разве не так? Возомнил тут невесть что о себе, и такая посредственность будет учить меня, как жить? Даже Каччан интереснее тебя. Может просто будешь помалкивать да играть на своей пиликалке.       Все эти слова резанули ножом по сердцу Денки, он никогда бы не подумал, что Изуку может сделать ему так больно, его лучший друг назвал его посредственностью, воспринимал его как тупую шлюху, а его хобби и, возможно, в будущем работу просто детской игрой. Его губы задрожали, глаза краснели от приливавших слёз.       — А чё плакать-то сразу? Похоже тебе тоже стоит сходить на тренинг Рейкоку.       — Этот монстр…       — Эй, он не монстр, а коуч!       — Превратил тебя в такого же монстра!       — Это я монстр?       — Да! Ты просто чудовище! — Денки ударил по столу кулаками так, что пролилось немного кофе, и перепугались остальных люди в кофейне, которые уже до этого косились на них за их бурную беседу.       — Слишком много мы тут внимания привлекли. Я устал тратить на это время, я ухожу. — Изуку изменил Денки ядовитым высокомерным взглядом, после захватил кофе и чванливо сделал пару шагов в сторону выхода, пока Каминари не задержал его.       — Ты останешься один. — на лице омеги застыла, словно глыба льда, яростная печаль.       — А?       — Ты останешься один. Бакуго с таким отношением долго был один, пока не повстречал людей, которые его ценят и всегда готовы помочь, в первую очередь тебя. И теперь ты, ради которого он пошёл к психологу, признал свои негативные стороны и работал над ними, становишься этим дерьмом и отталкиваешь всех, кто любит и ценит тебя, просто потому что… Захотел побыть твёрдым, крутым, непоколебимым, а итог? Обиженная мразь. Постоять за себя не есть орать на всех и делать больно. Ты не то, что останешься без друзей, я не думаю, что Бакуго теперь захочет встречаться с таким тобой. — Денки, сохраняя холодное лицо, отпил лавандового рафа с характерным сёрбающим звуком, — Если ты не придёшь в себя, ты больше никому не будешь нужен.       У Изуку было желание возразить, но не мог, не получалось, губы как-будто приклеились друг к другу, язык засох, он и не знал никаких слов, которые имели бы контру на всё, что сказал Денки. Омега смог лишь выдавить сквозь зубы:       — Да пошёл ты!       Изуку рванул на улицу, переполняемый вулканической злостью, ноздри его раздувались, лицо багрело. Выйдя, он топнул ногой так, что могла бы сотрясаться земля, и издал раздирающий горло яростный стон, не сразу заметив, как сильно сжал кулаки, сдавив стаканчик с латте, и кофе вылилось ему на руку.       — Чёрт… Чёрт возьми! — Изуку бросил стакан в сторону со всей силы.       Учащённо дыша, омега сорвался с места быстрым шагом куда глаза глядят. Он не хотел признавать почему всё сказанное Денки вывело его из себя.       «Я всю прожитую жизнь был один, потому что терпел, молчал, позволял себя унижать. Сейчас я больше не такой, так почему я должен быть один? Я делал всё по указаниям Рейкоку! Что я сделал не так? Что не так? Что не так?»       Утонув в водовороте мыслей, Изуку не видел ничего и никого вокруг, поэтому врезаться в кого-то стало неизбежностью. Столкнувшись с другим омегой, без того раздраконенный Изуку извергнул изо рта адское пламя.       — ТЫ ЧЁ?! Не видишь куда прёшь, а?!       — Но я видел, это вы…       — Раз видел, чё не отошёл?! Я тут шёл!!!       — И что? Я тоже тут шёл.       — И то! Ты хоть знаешь кто я?!       — Кто? Брокколи с завышенным самомнением?       — Как ты меня назвал?!       — Как есть. Ты похож на овощ.       Лицо Изуку постепенно покраснело, а щёки надулись от захлёстывающего бешенства. А этот омега перед ним был вполне спокоен, в лике его читалось раздражение, но он не робел, не был как-то напуган, что ещё больше злило Изуку, он ожидал, что этот парень просто стерпит, просто убежит, но всё иначе. У Мидории было неистовое желание как-то задеть его, только сейчас он обратил внимание на его белоснежные волосы, очень бледную кожу, закрытую одежду, панаму и солнцезащитные очки.       — А ты не альбинос случайно?       — Какое сейчас это имеет отношение?       — Если ты альбинос, то тогда всё понятно. Вы же не видите нихрена? Ты просто слепой, поэтому ты меня не заметил, наверное не стоит так гнать на тебя. — язвительно улыбнувшись, говорил Изуку.       — Альбиносы не слепые, у меня просто плохое зрение, но зелёное пятно я точно увижу, не переживай. — усмехнулся альбинос.       — Да какого хрена?! Почему ты такой спокойный?! Не дрожишь, не боишься?! Стоишь такой уверенный блять, бесишь!!!       — А ты привык смотрю, что говно, которое ты выливаешь, другие просто хавают и терпят, но я не из таких. Я устал тратить на это время, я у…       — ДА! НИКТО НЕ СМЕЕТ ПЕРЕЧИТЬ НОВОМУ ИЗУКУ! Я СКАЗАЛ НИКТО!!! — его разрывной крик эхом пронёсся по улице, привлёкши внимание окружающих людей, в их глазах застыли неподдельные шок и немного ужас.       Крик сменился тяжёлым дыханием:       — Я просто хочу… тебя… Сломать!!!       — Зачем тебе это? — альбинос скосил брови в недоумении.       Этот вопрос был роковым и вонзился кинжалом в мозг Изуку, оставив за собой звон в его ушах. Он замер, отшатнулся, словно от удара, и побледнел, на его лице больше не отражалось ни капли злобы, лишь пустой взгляд.       — Эй, ты чего?       Изуку не реагировал, он будто стал отчуждён от этого мира.       — Т-ты в порядке? Эй? — альбинос подёргал его за плечо.       — И правда… Зачем? Почему я так реагирую?.. Ни ты, ни я не хотели врезаться друг в друга… Это просто случайность… Так почему… я так хочу сделать тебе больно? — ноги Мидории подкосились, задрожали, слеза скатилась по щеке.       Альбинос молчал, непонимающе вглядываясь в его глаза, пытаясь найти ответ на его странное поведение.       — Я в-ведь… никогда не хотел делать никому больно… Мне так много делали больно, почему теперь я делаю другим больно… — Изуку упал на колени, слёзы собирались в ручей, — Это не то, что я изначально хотел…       Альбинос опустился к нему, утешительно погладив по плечу.       — Я просто х-хотел быть решительным, чтобы друзья больше… чтобы Каччан больше не переживал за меня… что меня кто-то обидит… А я д-даже на него накричал… Даже на него… — Изуку поднял голову и посмотрел отчаянными глазами на альбиноса, — Я просто хотел сильным, но в итоге я… правда стал монстром?       — Парень… у тебя явно был плохой день. Думаю тебе стоит пойти домой и отдохнуть. Если хочешь я…       — Прости… Прости меня, пожалуйста… Это я виноват…       Изуку резко встал, пошатнувшись, затем, отпихнув альбиноса в сторону, просто убежал, что есть мочи, слёзы высыхали на ветру.       — Эй! Парень! — но вскрик альбиноса остался не услышанным и растворился в городском шуме.       После случившейся перепалки Денки не сразу ушёл из кофейни. Он допивал свой лавандовый раф. Руки его подрагивали, как и губы от желания снова заплакать, но он сдерживался. На языке чувствовался гадкий привкус горести вперемешку с кофе. Опустошив чашку, омега поспешил вернуться домой. На душе у него была тяжесть, в груди сдавливающая боль. Он постепенно ускорял шаг, не расплакаться прямо тут на улице было всё труднее.       Киришима вместе с Бакуго ждали его дома. То, что Каминари возвратился дала понять хлопнувшая очень громко дверь.       — Пришёл.       — Надеюсь всё прошло более менее нормально. — взволнованно сказал Киришима.       Бакуго нахмурил брови, очень волнуясь. И не зря. Чем ближе они подходили к прихожей, тем более слышным становился плач, исходящий оттуда. Расслышав его, Киришима пулей кинулся туда.       — Солнце?!       Денки сидел на сидушке, на которой надевают обувь, и ревел, закрыв лицо руками.       — Солнце, что случилось? — Эйджиро опустился на коленки, сомкнув его руки в свои ладони, личико Денки всё было в слезах и соплях, глаза и щёки больше и больше краснели, — Солнышко?       — Мх… Он… Он считает отсталым! Мою игру на гитаре детской шалостью!.. Он назвал меня ПОСРЕДСТВЕННОСТЬЮ! — завывая и шмыгая, навзрыд закричал омега.       — Солнышко, ты не посредственность. Это же не правда. — Киришима ласково поглаживал омегу по волосам и щекам, — Не нужно слушать никого, ты очень талантливый, ты же знаешь это?       — Угу…       — Ну и чего же плачешь, милый?       — П-просто… Изуку же был моим лучшим другом, всегда был добр ко мне, всегда поддерживал… Чем я заслужил, чтобы он говорил мне в-всё это, я-я извинялся и перед Бакуго, и перед ним за своё поведение, мне правда стыдно…       — Ты не заслужил, твоя ошибка не оправдывает его ужасного поведения. Изуку совсем зазнался.       — Да он ахуел!!! На твоём бы месте я с ним уже расстался! — истерично крикнул Денки, посмотрев на Бакуго, после чего бросился из прихожей прочь, всхлипывая и вытирая слёзы.       — Солнце! — Киришима засеменил за ним, лишь остановившись рядом с Бакуго, — Разберись со своим омегой, я не позволю никому обижать Денки. Если ты не вернёшь Изуку, никто его не вернёт.       — Я понял.       Бакуго поник, насупив брови.       «Но я хочу верить в него, что он всё тот же, в его доброту». — с тоской подумал альфа.       В голове возник его светлый образ в белом платье, который улыбался и смотрел на Кацуки нежным кротким взором.       «В голове — ты мой любимый мотив». — отозвались приятным воспоминанием слова песни.       Из мыслей его вывел телефонный звонок. Высветилось: «Инко-сама»       — Ало, Инко-сама?       — Кацуки, ты где?       — У Киришимы.       — А… Ты вчера не вернулся, я переживала. Я думала позвонить ещё вчера, но Изуку сказал не волноваться, что ты просто к другу ушёл, но я хотела точно знать, что       — Да, так и есть, можете не волноваться.       — Я рада… Только у вас с Изуку всё нормально? Он был вчера такой понурый, раздражённый. Он так и не объяснил в чём дело, ещё и тебя не было.       — М… Ни о чём беспокойтесь, всё будет нормально.       — Точно?       — Точно.       — Хорошо. Мне нужно возвращаться к работе. Вы вернётесь сегодня домой?       — Вернёмся.       — Ну ладно, тогда увидимся вечером.       — Угу, удачной вам работы.       — Спасибо, Кацуки, и тебе удачи.       Бакуго вздохнул.       «Нужно найти это горе луковое. Он меня спасал от моих внутренних демонов, теперь я спасу его».       Бакуго пытался дозвониться до Мидории долгое время, но безуспешно. Дома его не было, он проверил. Ему пришла мысль попробовать найти Изуку по геолокации, если повезёт, и она будет у него включена. И везение было на его стороне.       Бакуго нашёл его сидящем на каменной лестнице, спукающейся к реке.       «Наконец-то».       — Изуку.       Омега слегка дрогнул, затем оглянулся. Его глаза и лицо были побагровевшими от продолжительного плача. Бакуго поглядел на него жалостливо. Изуку стыдливо отвернулся, прижав к себе колени. Альфа спустился к его ступеньке и сел рядышком.       — А ты-то чего плакал? Не тебя же обидели, а ты. — спросил Бакуго, давая понять, что знает о Денки.       — Я понял…       — М?       — Я понял, что я монстр.       — Малыш… Ты не монстр. — Бакуго погладил Изуку по спине.       — Монстр! — воскликнул парень, откинув руку альфы, — Я вас так обидел… Своих друзей, своего любимого… Разве я этого хотел?.. Я хотел быть сильным и твёрдым, чтобы больше никому не приходилось переживать за меня, защищать меня, я даже не заметил… как стал тем, кого ненавидел… как мои буллеры, которые издевались, пользовались моим терпением… Теперь мне нужно, чтобы меня боялись…       — Боялись?       — Мне нравилось, когда мне не перечили, но когда я наткнулся на омегу, который спокойно отвечал мне на мою грубость, на мои колкости, стоял очень уверенно, я не смог вывести его на какие-то яркие эмоции или заставить бояться. Ты не представляешь как это вывело из себя, мне почему-то так хотелось его сломать, хотелось сделать больно… Когда он задал мне вопрос, зачем мне это… Я как-будто отрезвел… Я сам не понимал зачем… Но сейчас подумал и пришёл к тому, что я просто так чувствовал себя увереннее, самоутверждаюсь за счёт других… Я ни чем не отличаюсь от своих обидчиков. Я могу так и с Орочи подружиться. — сказал Изуку, нервно усмехнувшись.       — Отличаешься. Рано или поздно ты признаешь свою ошибку.       — И что? Захочет ли Денки после такого быть моим другом? Я такой обидной чуши наговорил ему… И… И… — губа Изуку задрожала, глаза заслезились, — Тебя… Каччан, мне так жаль… П-прости меня… Ты не д-должен был это слышать, — по его щекам полились хрустальные слёзы, — Д-денки втайне записал то, ч-что ты говорил, и отправил это мне… Когда я ус-слышал это, мне стало так горько, так стыдно… — Изуку вцепился в его футболку и продолжил говорить, рыдая, — Каччан, я горжусь тобой! Правда! Ты так старался изменяться ради меня и ради себя! Я не должен был тебя ни в чём обвинять!.. Только вам можно было обвинять меня, я вас не слушал! Уверился, что делаю всё так! Я должен был слушать свои сомнения! Я сомневался в методах Рейкоку, но я так хотел стать очень твёрдым, что всё это отмёл… Простите… — омега зарылся носом в груди Бакуго, — Простите… Прости меня Каччан… Ты личностно вырос, но не я… Ты умница, Каччан… Правда… Я правда горд тобой, прости за мою ложь, я-я… совсем не думал головой, лишь гневом… Прости меня…       Изуку услышал всхлип и быстро поднял голову. Бакуго посмеялся с намокшими глазами.       — Именно это я и хотел услышать… Что все те твои слова неправда…       Бакуго взял личико Изуку в свои руки и затянул его в поцелуй. Омега совсем не ожидал этого, но очень хотел этого, и слёзы полились с новой силой. Когда их губы разомкнулись, Мидория, воя и всхлипывая, заладил:       — Почему? Почему ты это сделал? Я думал, ты не захочешь больше быть моим альфой… Узнав такого меня, ты больше не захочешь любить меня… Он говорил мне, что я не смогу долго сдерживаться, и я не смог…       — Кто он?..       — Мой монстр… Он ведь мне снился, он мне снился… И предупреждал меня… Каччан разве ты сможешь любить меня, зная, что во мне есть этот монстр?       — Смогу.       — П-правда?       — Ведь я знаю, какой ты н-на самом деле, твои истинные желания, т-ты хочешь любить других, но и быть любимым, т-ты хочешь заботиться о других, но и чтобы заботились о тебе. Ты сильный и больше не дашь своему монстру завладеть т-тобой, я верю в тебя, как ты в-верил в меня. — шмыгая и роняя горячие слёзы, молвил Бакуго.       — Т-ты правда прощаешь меня?       — Прощаю… И н-ни куда я тебя не отпущу. — Бакуго стиснул омега в объятьях, наполненных обильной сильной любовью.       — Я и не уйду… Если ты захочешь, я-я никуда не уйду…       — Я х-хочу… Мы прошли через вещь и похуже, мы со всем справимся.       — Я об-бещаю, что больше не дам монстру завладеть мной… Я хочу быть для тебя хорошим партнёром… И хорошим другом для всех…       — И будешь, я знаю.       Они прижимались друг к другу всё крепче, не желая ни отпускать никогда, влюбляясь всё больше, рыдая всё сильнее.       — К-каччан, почему ты т-тоже плачешь?       — Н-не могу по-другому… Я слишком расчувствовался…       — Каччан, я л-люблю тебя, очень-очень.       — И я тебя люблю, малыш… Очень-очень.