Ещё одна ночь

Ритуал как всегда стандартный: 5 минут на восстановление после оргазма, 2 минуты на сбор одежды, и вот уже в такси едешь к себе, получив дозу выплеска гормонов. У Чимина так уже в который раз, он не придумывает себе. Знает, что искать кого-то, кому захочется обременить себя более чем одной ночью, – бесполезно. Он уже свыкся с мыслью, что как бы человек внутренне и внешне прекрасен не был, как бы тот не старался быть отличным парнем, итог один – речь точно не про Пака. Уже даже не смешно, когда его слишком активно клеят в приложении или же том же клубе, напористо тащат на горизонтальную, а иногда вертикальную поверхность, после мягко прося быстрее покинуть снятое или личное жилье. В последнее время, ему намёков не требуется, сам начинает обратный отсчёт после того, как его тело больше не чувствует на себе или под собой другое. Не то чтобы Мини не хотел отношений, это неправда. Ещё как хотел, желал, грезил. Только у себя в голове, под американские сериалы и азиатские лакорны, запивая всё литрами газировки и тоннами тоски и одиночества. Каждый раз при встрече он видел в чужих глазах всё, что угодно, но не желание отношений, сопливых подъемов по утрам или субботних вечеров в обнимку. Когда-то ему даже сказали, что у него внешность такая – ебабельная. Якобы никто не хочет чего-то вроде отношений с ним просто потому, что он для этого не создан, не выглядит так. Тогда он пытался сменить имидж, но это не сильно помогло. Результат оставался прежним – ноль предложений продолжить хорошую ночь. – Может, тебе и не нужен никто? Трахайся себе и не парься. Отношения тоже не одна из самых приятных вещей, проще одному, – пробубнил Джун, его друг, за стаканом пива в баре, являясь едва ли не примерным семьянином. – Мне так Джину и передать? – не может не поддеть расстроенный Чимин, подпирая пухлую щеку рукой. – Попробуй, и будешь со мной в подвале куковать, как сообщник, – парирует Ким, делая очередной огромный глоток. Как-никак отпустили на волю на пару часов, хотя на ту «клетку», в который он жил уже несколько лет, никто и не жаловался. Вместо слов Пак кивает бармену и просит подойти, чтобы обновить закуски. Ему плохо–хорошо, и из-за этого Мини испытывает некоторые сложности в контроле своих эмоций, которые вызываются одним очень сексуальным работником этого заведения, главным барменом, Чонгуком. Вероятно, можно решить, что это глупо – запрещать себе думать о другом человеке, тем более, когда есть настоящая возможность провести с ним отлично время. Чон из их команды, это не секрет. Однако тогда придётся сменить бар, потому что потом контролировать своё сердце будет очень тяжело. Не то чтобы Чимин влюбляется во всех, с кем спит, но насчёт бармена рисковать даже на подсознательном уровне не хочется. Он его хочет с тех пор, как они с коллегами завалились в «Зельян» полгода назад. – Я добавил ещё креветок в кляре, за счёт заведения, – перед парнями ставится тарелка с закуской, пока полупьяный Пак не может оторвать глаз от жилистой правой руки с рукавом. – Это взгляд заметил даже я, – заявляет Намджун, как только Чонгук отходит от них, так и не дождавшись ни благодарности, ни какого-то внятного ответа вообще. Хотя знал бы Мини, что тот в принципе был и не нужен, – Чон отлично владел эмпатичными способностями и давно читал всё, что можно и нельзя на лице старшего. Только почему-то медлил. – Какой взгляд? – младший хлопает глазами, изображая саму невинность, не нарочно. У него сама по себе всегда такая мимика была. Его окружение это постоянно умиляло, хотя редко кто говорил об этом прямо, все привыкли. – Ты хочешь переспать с ним, – не первый раз говорит истину в последней инстанции Джун, играя бровями, мол, чтобы его друг сделал хоть что-то. – Мне надоело, – внезапно слетает слишком обречённо для того, кто пару десятков секунд назад пялился в открытую на другого парня, – Я не хочу и его делать очередным. Знаешь, я собираюсь завязывать. Лучше буду дрочить, чем каждый раз эти ночи на один раз. Если я не могу найти себе кого-то постоянного, то, вероятно, не судьба. Всему есть свои пределы. – Ну ты не отчаивайся, я не думаю, что тебе суждено помереть в 27 в одиночестве, просто так складывались обстоятельства, что попадались лишь те, кому ничего серьёзного не надо было, – поддерживающе тянет Ким, хлопая донсена по плечу. Эпопею с неудачными встречами Чимина, он, к сожалению, наблюдает лично довольно давно. – Я всё это понимаю, но хотя бы пауза в каких-либо поисках не помешает для улучшения состояния, – Пак правда ощущает, что чересчур устал каждый раз, ложась в постель с новым ухажером, верить, что его попросят остаться или хотя бы перезвонят. Но и в пустую, одинокую квартиру Мини тоже идти не имеет никакого желания, поэтому они потягивают хмельной напиток почти до закрытия бара, обсуждая рабочие вопросы и будущую совместную поездку в отпуск. Младшему всегда рады в семействе Ким, начиная от родителей обоих парней и заканчивая самим парнем Джуна, Сокджином, который иногда подсовывает донсену пакеты с контейнерами домашней еды. Тот повар по специальности и держит своё небольшое кафе. Посиделки прерываются его же звонком с просьбой возвращаться домой в пятничный вечер и, скорее всего, заманухой в виде чего-то, о чем Мини знать точно не хочет. Но вот уже друг вызывает такси, а из собеседников у Чимина остаётся лишь пустой стул. Он отказался тоже ехать домой, решив ещё немного посидеть одному. – Где хён? – раздается минут через 10, когда Пак уже нащупывает на столешнице более удобное положение для головы. Он не переживает, во всем баре камеры, а персонал ответственный и адекватный. – Домой поехал, – отвечает Чонгуку старший, сонно причмокивая своими невозможными губами. – А ты? – не унимается Гук, рассматривая разнеженное нечто и надеясь, что его услуги другим понадобятся не скоро. – Попозже, – кратко отвечает Мини, потому что теперь его мозг вряд ли может формулировать нечто большее. – Ты можешь пойти полежать в подсобке на диване до закрытия, – не первый раз предлагает Чон, не сдерживая губы, разъезжающиеся в широкой улыбке. Этот хён всегда вызывал у него необъяснимые, тёплые эмоции. А когда тот пьян, то вообще превращается в желе со вкусом вишни. – Не, я сейчас, минуточку, и поеду, – отмахивается старший, даже в таком состоянии понимая, чем чревато идти навстречу этому невыносимому бармену. Однако вопреки своим словам ни через минуточку, ни через 30 он не просыпается, не чувствуя, как его подхватывают на руки, как выносят через черный ход к чужой машине и везут домой. Будь это маньяк, Чимина бы уже искали по частями по всему городу, настолько того срубило. Но это был Чонгук, который нашёл в бумажнике адрес и в кармане ключи, решив, что не сломается, если после смены подработает таксистом, хоть и бесплатно. Не хотелось будить этого красивого хёна. У того явно неделя не задалась, если судить по картине за вечер. – Тише, держись, – Чону приходится приноровиться, чтобы открыть сначала подъездную дверь, а после квартирную, благо, что дом старый и пароль от дверей пока не поставили. – Я не хочу сегодня... – слетает в полусне, когда Пака опускают на собственную постель. То, что снится старшему, вероятно, так и останется для Гука загадкой. Ботинки мягко снимаются, но одежду трогать бармен не решается, лишь расстегивая ремень и верхние пуговицы рубашки, чтобы ничего не давило. У него нет какой-то корыстной, да даже определённой цели, Чонгук не смотрит интерьер. Но отказать себе не может, чтобы напоследок не приласкать светлые, растрепанные волосы хёна. Тонкие, длинные пальцы забираются в слегка отросшую длинну чёлки, мягко убирая её со лба и приглаживая. Это его оплата такси, причём выше городского прайса в миллионы раз. Сердце бешено стучит в груди, пока Чон оглядывает расслабленное лицо, осторожно сглатывая. – Надеюсь, ты проснешься не с сильной головной болью утром, – шепчет младший, не сдержавшись и в порыве коснуться губами чужого лба. После этого Мини начинает внезапно просыпаться, поэтому квартира покидается также тихо, как туда и заносился жилец. Дверь закрывается за ним автоматически, так что можно быть спокойным за сохранность драгоценного клиента его бара. Чон не обладал желанием ставить хёна в неловкое положение, да и сам бы вряд ли смог объяснить свой порыв.