Ещё одна ночь

История вновь повторяется, когда пятница вступает в свои права, а за стойкой элегантно восседает молодой мужчина в классических брюках на ремне с логотипом какого-то известного бренда и хлопковой рубашке, наглядно подчеркивающей крепкую спину и стройную талию. Сегодня Чимин пьёт вино, потому что другие виды алкоголя наскучили. Он забивается в угол стойки, где можно прикурить сигарету, и не замечает, как с каждым затягом табака его организм становится ещё пьянее. Вино светлое и какое-то слишком хорошее, потому что ненавязчиво сначала дало чувство опьянения, а по истечению времени Пак не замечает, как выпил всю бутылку и стал чертовски расслабленным. Что печалит больше всего – за стойкой сегодня другой бармен, а Чонгука не видно было с самого начала вечера. Закрадывались мысли, что того вообще нет в баре. И вроде бы это развязывает руки, чтобы Мини мог без зазрения совести познакомиться с кем-то для продолжения банкета, но он уже отшил троих и бездумно пялился на свой пустой бокал, словно тот мог ему объяснить, куда запропастился Чон. Это было бы очень смешно, если бы не было так грустно, заметить подпрыгнувшего на месте Чимина, когда он краем глаза видит татуированные костяшки пальцев, которые убирают чужой бокал. – Давно тут? – голос бередит внутри нечто тёмное, первобытное, от чего в голову начинают закрадываться идиотские идеи. –Да и, кажется, слишком много выпил, – в какой-то степени не лукавит Пак, поднимая взгляд выше, на одновременно брутальное и расслабленное лицо. Ему не надо пытаться быть сексуальным: размах его бровей и большой нос, намекающий на нечто такое же приятное в размерах в другом месте, делают своё дело и так. Старший откровенно пялится. Тот ещё и уложил волосы сегодня, оставляя на лбу пару прядей для лоска. – Можешь меня отвезти домой как и в прошлый раз? Я знаю, что это был ты, – берет быка за рога Мини, опираясь на стойку руками и пытаясь подавить в собственных глазах красноречивую провокацию. Пока что рано. – Конечно, – моментально соглашается Гук, будто для этого и приехал на работу. – Тогда пошли, – хён соскальзывает слишком шустро со стула для того, кому нужна помощь, но на это не обращают внимание ни сам Чимин, ни его сопровождающий. В этот раз в салон Пак садится сам, сразу же пристегивая ремень безопасности. Глаза не могут не зацепиться за дорогой, кожаный салон. Старшему не пять лет, чтобы он это не отметил. На таких машинах не ездят бармены. Однако ему не до размышлений о реальности доходов Чонгука, когда тот плавно выруливает со стоянки, не задавая лишних вопросов. Всё тело подрагивает от предвкушения того, на что собирается пойти Мини этой ночью. В паху ноет, а сознание то и дело подкидывает навязчивые фантазии. Чимин даже не сразу слышит вопрос, когда автомобиль паркуется на стоянке. – Прости, что? – переспрашивает Пак, даже радуясь тому, что выглядит максимально убедительно в своём опьянении. – Я спрашиваю: тебя до квартиры проводить? – повторяет Чон, выключая двигатель и переводя всё своё внимание на собеседника. – Я даже не знаю... – тянет 《задумчиво》 Чимин, отстегивая ремень, выбираясь из машины и《внезапно》оступаясь на ровном месте. Дальше ответа Гуку не требуется, потому что он сразу же вылетает из машины и подхватывает под талию подвыпившего《клиента》.Они передвигаются аккуратно, медленно, пока Пак давит хитрую улыбку, придумывая дальнейший план развития событий. – Мне надо умыться, – командно заявляет Мини, когда дверь оповещает о том, она закрылась за ними. Обувь снимается без рук, потому что Чонгук боится отпустить свою ношу, а Чимин, что его добыча опомнится и даст заднюю во имя благородства. – Сюда, – указывает взмахом руки хозяин квартиры, направляя младшего в сторону ванной комнаты. И оказавшись в ней, затуманенный мозг генерирует глупую, но интересную идею, – Так, умыться, – Пак даже отходит из-под поддержки донсена, становясь зачем-то за шторку душевой кабины и, теперь уже действительно неожиданно даже для себя самого, включая тёплую воду на максимум. – Блять, Чимин-хён, – не сдерживает порыв выругаться Чон, очень поздно осознавая, что учудил Мини. А тот сначала пугается, а после заливается смехом, пока на него опускаются сильным потоком капли воды. Волосы и рубашка намокают мгновенно, а на брюках с большой скоростью распространяется тёмное пятно сверху вниз от конца рубашки под ремень и на все штанины. Когда Гук наконец возвращает себе самообладание, он тянется выключить смеситель. Но выключатель оказывается слишком далеко, за Чимином, и старший резко дёргает донсена на себя, затягивая под хлещущий душ и закрывая шторку за ним. Младший с трудом, но находит равновесие, фокусируя взгляд на развеселившемся хёне через призму льющейся со всех сторон воды. Однако и теперь ему не долго дают хоть что-то сконтролировать, потому что Пак хватает в ладони его лицо и целует прямо в губы с родинкой под ними. И вот тут-то самодеятельность старшего заканчивается, потому что не один он представлял в красках их первый поцелуй. Чонгук быстро нащупывает стенку и подталкивает ластящегося Мини к ней, ни на миллиметр не теряя чужих губ. Сейчас уже он целует, срывая у Чимина стон удовлетворения, когда его возбуждение находит такой же страстный ответ. Хёну абсолютно плевать, что о нем могут подумать, когда руки опускаются по крепкой груди ниже к месту, куда он желал добраться больше всего, – к ширинке. Справляется он со всем мастерски, уже через несколько секунд стягивая мешающие штаны и чёрные боксеры. Ему надо полностью увидеть и потрогать всё, Пак слишком долго этого ждал. Мини ловко меняет их местами, разворачивая младшего к стене и разрывая поцелуй. – У нас ещё будет время целоваться, – комментирует своё поведение старший, также виртуозно вытягивая пуговицы чужой чёрной рубашки из петель. Кран с водой выключается, а сам Мини ловким движением откидывает, как последний аккорд, свои блондинистые волосы назад, становясь похожим на морскую сирену. Чона ведёт, откровенно ведёт, но он не может не спросить, – Ты уверен в том, что мы собираемся сделать? – Да, мой хороший, – чётко отвечает Чимин, на мгновение теряя образ пьяного человека. А Гука ебашит по мозгам от обращения из уст конкретно этого человека в таком формате, даже дыхание сбивается. Он словно загипнотизированная мышь перед удавом следит, как с его плеч спускается рубашка и падает к штанам и трусам, которые он уже переступил. Носки стягиваются парой зацепов. И вот он уже голый перед хёном, с которым мог лишь наслаждаться компанией в своём баре. – Хорош, – слышится у самого уха, где-то на затворках сознания, когда расслабленный язык мажет по коже на шее у самой линии подбородка, пока руки сжимают крепкие мышцы груди, а потом царапают ногтями, задевая чувствительные соски. Левая рука вновь поднимается выше, обхватывая загривок и позволяя фиксировать чужую шею. Язык меняется на губы, а между голых ног донсена размещается колено в брюках, несильно надавливая на промежность. Пак поднимает ногу и начинает массировать член и яйца, кусая от нетерпения натянутые мышцы всё той же шеи и подцепляя ещё и мочку. Мокрая ткань приносит болезненное удовольствие при соприкосновении с гениталиями, от чего перед глазами у Чонгука пляшут мушки, а из горла то и дело вырывается скулеж. Но внезапно всё прекращается, и Мини отступает назад, разрывая телесный контакт, – Раздень меня, – звучит в приказном тоне, Чимин проверяет то, насколько далеко ему можно зайти в своём поведении, не совсем свойственном ему в постели. Однако Чон послушно тянет за воротник рубашки, расстегивая непослушными руками пуговицы. В это время Пак наконец может полностью рассмотреть то, что сегодня получит. Тело перед ним крепкое и жилистое, словно жира в нем процентов 10% от силы. Рукав идеально начинается от предплечья и гармонично смотрится. А привставший и слегка покрасневший член симпатично возвышается над налитыми яйцами. Несмотря на виды перед ним, краем мысли старший отмечает, как невзначай донсен оглаживает открывающиеся участки кожи пальцами. Сначала торс, потом бока, а когда спускает белые боксы, то совсем наглеет и успевает прихватить ягодицы, оценив их в ладонях. На заметку, идеально подходят. В глазах немного темнеет, когда младший присаживается, чтобы снять носки и после оттянуть все вещи за пределы душа, чтобы они не мешались. – А теперь помой меня, – решает дать потрогать себя везде хён, вновь включая воду, – Можешь использовать любые средства на полке. От скорости переключения желаний Гук едва успевает встать, чтобы не попасть под напор воды. Он видит, как Мини поддаётся потоку из душа, позволяя себе снова намокнуть. В руки попадает какой-то тюбик. Чонгук надеется, что это гель, ведь на этикетку он вовсе не смотрит, потому что перед ним поистине Апполоновские изгибы тела. Руки даже немного трясутся, когда вода вновь выключается, и он может приступить к намыливанию. Начиная с плеч, к не менее крепкой груди, чем собственная, очерчивая литый пресс и к паху. Думает оставить самое интересное напоследок, разворачивая старшего к себе и намыливая спину. Но кто будет играть по его правилам, когда Чимин разошёлся? К нему шагают спиной, прижимаясь задницей к члену. Поначалу ему кажется, что этим всё и ограничится, но у хёна другие планы, когда он привстает на цыпочки и размещает член младшего буквально между своих бёдер и ягодиц. – Помассируй мне немного плечи, – звучит уже не так дерзко, потому что самого ведёт от происходящего. – Ты дьявол, – не сдерживается в конце концов Чон, но останавливает свои нежные руки на затекших от трудовой недели мышцах, послушно надавливая, пока ниже его член сладко проезжается под умелыми движениями Пака между его ног. От Мини слышится смешок на ласкающее слух заявление, который переходит снова в стоны, однако непонятно, от массажа или ощущения кожаного ствола в близости от твоих яйц. А потом он ощущает нечто странное членом, будто инородный предмет. Теперь не спрашивая, Чонгук сразу же разводит чужие ягодицы, натыкаюсь взглядом на наконечник анальной пробки. – Да твою ж... – он смотрит на чужой затылок, обдумывая то, что его обвели вокруг пальца, – Всё было спланировано с самого твоего появления в баре, – доходит сразу до Гука, и отрицательного ответа он не получает. Ему не надо долго размышлять, потому что Чонгук подхватывает пальцами края пробки и вытаскивает её, поражаясь количеству смазки внутри. От экстаза Чимин хватается за стену, особенно когда на смену игрушке в него входит Чон, растягивая чувствительные стенки ещё сильнее. Ему даже не дают привыкнуть, хватая за бедра и буквально снимая и насаживая на член снова и снова, пока двигаться не становится совсем легко, как по маслу. И Гук ускоряется, это переходит в откровенное долбление несчастного ануса. Ему приходится прижать Пака грудью и щекой к стене, чтобы тот мог выгнуться ещё сильнее. Собственное удовольствие ничто по сравнению с тем, как карежит Мини от попадания по простате. Даже с такого ракурса можно рассмотреть, что глаза старшего полны абсолютной пустотой, будто тот не здесь, потерял себя на чужом члене. Из приоткрытых губ срываются громкие стоны, не заглушаемые абсолютно ничем. Но надолго перевозбужденного младшего не хватает. Он успевает отвесить сочной правой ягодице шлепок, прежде чем заполняет хёна семенем. У него и нет цели держаться долго, можно же кончать несколько раз. И будь он эгоистом в кубе, но Чимина осторожно разворачивают лицом, опирая всю на ту же стенку. Аккуратный член старшего всё ещё требует внимания и получает его от рта Чонгука, когда он втягивает член, закидывая правую ногу себе на плечо. Пак не понимает, что с ним собираются делать, и хватается за чужие растрепанные, чёрные волосы, когда в него входят два пальца, средний и безымянный, – Чонгук... – стонет поплывший вновь Мини при давлении на чувствительный комок нервов, в то время как тёплый и влажный рот растягивается на стволе, ритмично насаживаясь на него настолько, насколько позволяет глотка. Внутри хлюпает, смешивая смазку и сперму от быстрых движений пальцев, а хёна размазывает прямо в собственной душевой. Он не подозревал, что будет так спонтанно, быстро, крышесносно. Даже вставляя в себя пробку, он особенно ни на что не надеялся. Разрядка не заставляет себя долго ждать, особенно с такой стимуляцией, и Чимин кончает, ощущая сильную вспышку удовольствия, а после отрезвление. На какой-то притупляющей эйфории его всё же моют и относят в спальню. Алкоголь в конечном итоге берет своё, и Пак засыпает как убитый на простынях. Он не слышит, как Чонгук разбирается с его стиральной машиной и сушилкой, как тот приводит свои и чужие вещи в надлежащий вид. Ему снится то, что Чон варит утренний кофе и готовит завтрак. Однако просыпается Мини по традиции один, из-за обстановки думая сперва, что и секс ему приснился, но сложенные после сушки вещи свидетельствуют об обратном. На часах 7 утра. Приятная ломота в теле говорит о хорошо проведённой ночи, хотя предательские слезы собираются в уголках глаз, потому что никакой секс не скрасит то, что произошло. Чимин действительно переспал с барменом, и это была их последняя встреча и его поход в то замечательное заведение. Ещё обиднее то, что он ни чем не насладился достаточно и уснул сразу после первого захода. Даже тут он проебался.