Останови меня

      — Орион, Гарри, вы всё поняли?       — Да, дядя.       — Мгм.       Сегодня был последний вечер перед первым сентября. Последний вечер перед тем, как Гарри покинет крепость под названием Блэк Мэнор и окунётся в водоворот событий. Он чувствовал, будто был в отпуске, словно взял паузу от своей роли второго руководителя Пожирателей Смерти.       Странно было так себя называть. Непонятно. Слишком много букв. Но какой титул ему подходил?       «Консорт», — прозвучал в голове голос Тома, низкий и насмешливый, как всегда.       Гарри нервно помахал руками, словно пытаясь отогнать навязчивую мысль. Блэки за столом удивлённо на него посмотрели, и ему пришлось соврать, что это муха — причина его странного поведения, а вовсе не мысли о Томе Реддле, который в будущем станет Темным Лордом, убьёт его родителей, друзей, почти захватит Британию, а затем и вовсе станет причиной уничтожения мира. И ведь Гарри ещё и влюблён в него.       Да, просто муха.       Гарри встал, звук от резкого движения стула по паркету резанул по ушам всех присутствующих. Его руки дрожали, а в груди клокотало что-то тяжёлое, невыносимое.       Бежать.       Надо бежать.       Он хотел бежать. А ещё орать, прыгать, ударить что-нибудь, уничтожить.       По венам поднимался яд, а горло сжимала змея, которая его впустила.       Змея по имени Сомнение. Её сестра Тревожность сдавливала его грудную клетку. А их брат Отчаяние уже разъедал его изнутри.       «Бежать».       — Зайди ко мне через час, — бросил Поллукс ему вслед, не отрываясь от газеты.       Гарри даже не кивнул. Конечно, он придёт, но не сейчас.       Мраморный коридор пролетал мимо него — или это он бежал?.. Ливень бил по закрытым окнам с неистовой силой, капли дождя стучали, как тысячи крошечных молоточков.       Он в клетке. В склепе. Огромном, вычурном, но холодном и пустом.       Гарри вырвался из мраморного коридора, и холодный воздух мгновенно ударил ему в лицо, вызывая мурашки по коже. Он бежал, не оглядываясь, его сердце колотилось так, будто пыталось убежать первее него.       Он не думал о том, что оставляет позади, о шёпотах безумных мыслей, что гнали его вперёд. Он бежал от отчаяния, от тревожности, от всего того, что хотелось оставить позади, и только дождь бешено стучал по земле, словно пытаясь остановить его. Но Гарри не собирался останавливаться.       Ботинок с силой ударился о грязную лужу, поднимая тучу брызг, но Гарри уже был на несколько метров дальше.       Его мысли были поглощены бурей, и ногам было всё равно, что они оставляют позади.       Он мчался через сад. Зелёный лабиринт расступался перед ним, боясь даже на мгновение преградить ему путь.       Гарри задыхался. Но не от бега.       Огромная поляна холодной сырой травой хлестала по его брюкам. Те уже давно промокли. Всё промокло.       Но замедляться Гарри не собирался. Не мог. Чисто физически не мог себя остановить. Он чувствовал, что ещё минута, секунда…       И будет взрыв.       В голове набатом бил пульс, а под каждый новый удар перед глазами вставали картинки всех тех, кто умер. Кого убил Волдеморт. Кого убил тот, в кого он влюбился. Кого убили Пожиратели. Кого убили те, кого Гарри возглавил.       «Ты отвратителен!»       С губ сорвался хрип отчаяния.       «Что бы сказали мама с папой?!»       Мозг поразил сам себя. Боль скрутила, тело похолодело. В глазах померкло.       Гарри, не замечая, почти впечатался в первое дерево на пути — очки едва не задели ветви, и резкий удар остановил его тело.       — Ааа!       Состояние дошло до предела, он закричал изо всех сил. Крик вырвался наружу, сливаясь с громом, сливаясь с бурей.       Гарри цеплялся за ствол дерева, и синие всполохи магии вырвались взрывом, как световая волна, разрывающая тьму.       Заложило уши.       В голове стало пусто.       Звеняще…       Гарри вздохнул, всё ещё обнимая дерево с закрытыми глазами.       «Такое ощущение, что я не дышал с момента выхода из столовой».       Неожиданно для себя он также понял, что на улице идёт дождь. Одна капля упала ему за шиворот и прокатилась по спине.       К которой и так прилипла рубашка.       Гарри открыл глаза.       «Щепки».       Похоже, выброс разнёс ближайшие деревья, оставив после себя выжженный кратер. Хотя скорее ров. Потому что дерево, которое обнимал Гарри, всё так же стояло, а земля под ним осталась ровной.       Гарри сполз по стволу, садясь прямо на корни. Всё тело дрожало.       Но он медленно вздохнул.       — Холодно.

***

      Утро первого сентября было морозным. Хотя вокруг никто, кроме Гарри, не дрожал.       — Выглядишь ужасно, — констатировала Кассиопея, в глазах мелькнуло беспокойство.       Гарри не ответил. Даже не слышал. В голове вообще было пусто. Зато сердце ходило ходуном, грозясь сбежать из груди.       Он зашёл в поезд. Но пошёл в нужное купе не раньше, чем поезд тронулся.       — Выйдите, — с порога начал Гарри, его голос звучал хрипло, но с непоколебимой твёрдостью.       Тони, который до этого что-то весело рассказывал, недоуменно посмотрел сначала на одного своего командира, потом на второго. Остальной Двор переглянулся между собой. Но уже через долю секунды никого из них не было в купе.       Остался только Том.       — Здравствуй, Гарри, — произнёс Том, его голос был спокоен, но в глазах читалось лёгкое напряжение.       Поттер судорожно сглотнул, но старался казаться уверенным, и опустился на место перед ним.       Взгляд Тома испытывал своим ожиданием.       — Я не могу быть с тобой, — выдохнул Гарри, его голос дрожал, но в нём не было сомнений.       Реддл замер. Желваки сжались.       — Вот так с порога мне это заявишь? — голос ломался, выдавая всю боль.       — Ты убиваешь людей.       — Уорен случайно вышло, — развёл руками Том. — Чего вы, Блэки, так привязаны к этому факту?       — Случайно — не случайно, ты позволил этому случиться, — Гарри смотрел на него в упор, его зелёные глаза горели.       Правая рука медленно дотронулась до левого предплечья.       — Ты убил магла для крестража.       — Он был из инквизиции.       Но Гарри не слушал. Он прикрыл глаза, морщась как от боли, а затем вновь пристально посмотрел на Реддла. Тот уже не ожидал ничего хорошего. Взгляд стал холоден — в них заблестел красный, обжигающий огонь.       — Ты убил своих родных. Своего отца.       Реддл нахмурился и расправил плечи.       — Откуда ты это знаешь?       — Потому что я, блять, из будущего, — прорычал Гарри, резко выхватывая палочку и направляя её Тому прямо в грудь.       Ошалелые глаза что первого, что второго нужно было видеть.       Синие искры вспыхнули в воздухе с такой силой, будто до этого уже сотрясали целый вагон в урагане. И ещё чуть-чуть — и они не просто подпалят мягкую обивку «Хогвартс-Экспресса», а взорвут его.       — Какого?..       — Молчать! — Гарри подскочил, нависая над Реддлом. Тот даже палочку вытащить не мог. — Ты убил почти всех, кто был мне дорог! Моих родителей, друзей, всех родных… Ты сделал всё, чтобы я остался один!       Стекла со звоном вылетели из окон. Двери разлетелись в щепки. А само купе начало гореть. Гарри стоял в окружении синего огня и, казалось, мог одним взглядом убить Реддла. Столько злобы в нём было.       Ему бы доставило невероятное удовольствие видеть сейчас Тома раненым, умирающим от потери крови. Но…       Том с широко распахнутыми глазами и поднятыми руками сидел за алым полупрозрачным куполом. Магия пятого уровня не даст ему умереть просто так.       — И я уничтожу тебя, — прошептал Гарри.       Но голос его звучал громче, чем если бы он кричал прямо перед ним с заклятием «Сонурус».       Сквозь гул крови в ушах прорвались крики студентов. Двор пытался убрать раскоряченную дверь на пути.       — Авада Кедавра.       Том ахнул. Закричал.       Из груди Гарри выбило воздух.       Они оба согнулись. По щекам текли слёзы.       Крестраж в дневнике был уничтожен. Никакой чёрной крови, как на втором курсе. Идея со смертельным заклятием пришла быстро. И она сработала.       — Что ты наделал?! — закричал Том, сжимая ткань на груди.       Из его глаз слёзы текли чуть ли не градом. И не потому, что он переживал потерю крестража.       — Патрон! — Тони взорвал остатки двери и появился в разнесённом купе. Он тут же уставился на Гарри. — Какого ху?..       Гарри трансгрессировал раньше.       В ушах, пятках, груди, да вообще везде стучало.       Он поднял взгляд на Хогвартс.       «Давай, Гарри, сделай это. Пути назад нет».       Не давая себе и секунды на передышку, Поттер влетел на территорию замка. Он летел по коридорам и лестницам. Седьмой этаж. Выручай-комната.       — Мне нужен его крестраж.       Комната не стала устраивать квест, как в будущем. Гарри раскрыл полностью красную комнату. В середине на постаменте стояла почерневшая диадема. И Поттер без раздумий вскинул руку.       — Fiendfyre.       Неуправляемое Адское Пламя вырвалось из палочки, охватило диадему. В глазах потемнело, сердце начало разрываться, но Гарри вылетел из Выручай-комнаты, которую спалил уже второй раз.       Прижимаясь к стене, он судорожно шептал: «Я спасу вас всех. Мама, папа, Сириус, Римус, Фред…» Он повторял и повторял их имена. Всех и каждого, кто хоть когда-то пострадал из-за него. «…Грозный Глаз, Снейп…» И списку этому не было конца.       — Мистер Блэк? — обладатель одного из имён стоял прямо перед ним.       Гарри, весь красный от слёз и боли, посмотрел на Дамблдора.       — Профессор…       — Что происходит?       — Я… Я уничтожил крестраж То… Реддла.       Дамблдор приоткрыл рот. Разумеется, он ещё не знал о крестражах. Профессор прикрыл рот рукой и сделал шаг назад.       Гарри, опираясь на стену, постарался выпрямиться.       — Я из будущего, сэр. Реддл станет следующим Тёмным Лордом, который положит конец всему человечеству.       — Какой ужас, мой мальчик… — он подошёл к нему, помог встать ровно и, придерживая, повёл в свой кабинет. — Сколько ещё осталось крестражей?       — Ещё два. Кольцо Слизерина и… я.       Дамблдор чуть не оступился.       — Вы уверены, мистер Поттер?       — Да, сэр.       Они дошли до кабинета. Дамблдор усадил его на диванчик, а сам стал мерять шагами директорский кабинет.       — И что планируете делать?       — Вызывайте аврорат к поезду. Думаю, им будет достаточно хотя бы факта, что он создавал крестражи.       Дамблдор закивал и начал раздавать поручения портретам.       Вот только…       Тома в поезде не оказалось. Никого из Двора не оказалось.       Аврорат моментально объявил всех в розыск и понёсся на обследование родовых поместий. Но в Мракс Мэнор доступа у них не было.       Они с Дамблдором и Орденом Феникса целый год носились за Пожирателями, которые стали убивать маглорождённых и маглов. Мир погрузился в настоящий хаос. Еще и Грин-де-Вальд объявился в стране. И никто не мог его победить.       Гарри потерпел такой крах, о котором даже не подозревал. Не уничтожив крестраж в кольце сразу, он подставил абсолютно всю операцию…       Люди умирали. Чистокровные активно вступали в Пожиратели. А члены Ордена Феникса умирали… Блэки умирали…       Он стоял перед воротами поместья, которое сам восстанавливал. Серокаменный Мэнор с зелёным плющом больше не казался таким уж добрым, как в последний раз. Сейчас он был идеальной ловушкой.       — Здравствуй, Тони, — произнёс Гарри, его голос звучал устало, но без страха.       — Ты не мой друг, чтобы меня так называть, — отрезал Долохов, его глаза сверкали ненавистью.       Он связал Гарри руки и толкнул в спину. Розье и Нотт с ненавистью в глазах шли по обе стороны, не давая и шанса ускользнуть.       В Мэноре было много крови. Казалось, что она стекала по лестнице с верхних этажей.       Его привели в родовой зал. Портреты всё так же были неподвижны, но теперь и Оминис не двигался…       — Явился, — раздался голос, низкий и леденящий душу.       Том, ещё год назад молодой и красивый, сидел на троне со змеиным лицом, щелями вместо носа, красными испепеляющими глазами. На коленях его была Нагайна.       Гарри проиграл полностью…       — Ну что, посланник из будущего, это ты хотел предотвратить? — рокочуще рассмеялся Волдеморт.       Гарри опустил голову.       Он не видел, как Лорд поднимает палочку. Но уже знал свой приговор.       — Авада Кедавра.

***

      Гарри с тяжёлым вздохом раскрыл глаза. Он всё так же сидел под деревом, огороженный рвом, а дождевые капли пропитали всю его одежду. Обхватив себя за плечи, Гарри посмотрел вдаль, на Блэк Мэнор.       «Они все умрут, если я сделаю это. Я никак не смогу уничтожить все крестражи и самого Тома разом. Не смог в будущем, не смогу и сейчас», — он поморщился, обнимая себя крепче. То ли слеза, то ли очередная капля дождя потекла по щеке.       «У меня нет выбора.»       Гарри медленно поднялся с земли, его тело всё ещё дрожало от холода и напряжения. Он провёл рукой по лицу, смахивая капли дождя, и глубоко вздохнул. Взгляд его был устремлён на Блэк Мэнор, который возвышался вдалеке, мрачный и величественный. Он знал, что должен вернуться. Нельзя было просто сбежать и оставить всё как есть.       Его шаги были тяжёлыми, но решительными. Каждый шаг по мокрой траве отдавался в висках, словно напоминая о том, что он сделал. О том, что ещё предстоит сделать.       Когда он вошёл в Мэнор, тишина встретила его, как старого знакомого. Только звук его мокрых ботинок, шлёпающих по мраморному полу, нарушал спокойствие. Гарри направился к кабинету Поллукса, чувствуя, как на него смотрят портреты на стенах. Их взгляды были полны вопросов, но он не останавливался.       Дверь в кабинет была приоткрыта. Гарри постучал, но, не дожидаясь ответа, вошёл.       — Гарри, — первым заговорил Поллукс, его голос был спокоен, но в глазах читалось напряжение. Он сидел за своим массивным столом, его пальцы медленно постукивали по дереву.       — Ты как? — спросила Кассиопея, её голос звучал мягче, чем обычно. Она сидела в кресле у камина, но с его приходом немного привстала, сжимая подлокотники.       — Ты выглядишь… не очень, — добавил Регулус, проводя ладонью по его плечу.       Гарри не ответил сразу. Он прошёл дальше в комнату, его мокрая одежда оставляла следы на ковре. Он остановился у стола, его руки сжались в кулаки, а затем разжались.       — Я… в порядке, — наконец произнёс он, но его голос звучал глухо, словно он сам не верил своим словам.       Поллукс поднялся с места и медленно обошёл стол. Его тяжёлый взгляд скользил по Гарри, словно пытаясь понять, что произошло.       — Что случилось? — спросил он, его голос был твёрд, но в нём не было упрёка.       — Ты разве не видел, что он сделал с лесом? — раздался голос Арктуруса. Он стоял у окна, его руки были заложены за спину, а взгляд был устремлён на выжженный кратер, который был виден даже отсюда.       Гарри вздохнул и провёл рукой по волосам.       — Это был выброс магии. Я не мог сдержаться, — сказал он, его голос звучал устало.       — И что теперь? — спросил Арктурус, наконец повернувшись к Гарри. Его глаза были холодны, в них читалось разочарование. — Ты обещал убить его. Обещал положить конец этому безумию. А вместо этого сначала возглавил его группу террористов, а теперь… начал встречаться с ним.       Гарри сжал зубы, его глаза вспыхнули.       — Это не так просто, как ты думаешь, — резко ответил он. О, теперь ему было плевать на манеры. — Ты думаешь, я не пытался? Ты думаешь, я не хотел остановить его? Но это не сработает. Я уже пробовал. Я все свое прошлое этому посвятил. Всю жизнь!       — И что, теперь ты просто сдался? — Арктурус шагнул вперёд, его голос звучал громче. — Ты позволил ему продолжать?       — Нет! — Гарри резко повернулся к нему, его глаза горели. — Я не сдался. Я нашёл другой способ.       — И какой же это способ? — спросил Поллукс, его голос был спокоен, но в нём чувствовалось напряжение.       Гарри замолчал на мгновение, его взгляд скользнул по всем присутствующим.       — Я пытаюсь изменить его, — наконец сказал он, его голос звучал твёрдо. — Если я убью его сейчас — что практически невозможно, это ничего не изменит. Пожиратели всё равно будут существовать. Кто-то другой займёт его место. Но если я смогу… если я смогу остановить его, не убивая, если я смогу изменить его…       — Ты веришь, что это возможно? — прервала его Кассиопея.       — У меня нет выбора, — ответил Гарри, его голос звучал почти отчаянно. — Его невозможно убить. Он пятый и с крестражами.       — И как ты его изменишь? Магическая сила любви? — фыркнул Арктурус.       — У меня есть шанс, — сказал Гарри, его голос звучал твёрдо. — Я знаю его. Я знаю, что движет им. И если я смогу достучаться до него… если я смогу показать ему — даже таким образом, что есть другой путь…       — Это опасно, — заявил Регулус нахмуренно.       — Я знаю, — ответил Гарри, его глаза встретились с взглядом Регулуса. — Но это единственный способ.       В комнате воцарилась тишина. Поллукс медленно кивнул, его взгляд был задумчив.       — Ты уверен, что это правильный путь? — наконец спросил он.       — Нет, — честно ответил Гарри. — Но это единственный путь, который у меня есть.       Арктурус вздохнул и снова повернулся к окну.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал он, его голос звучал устало.       — Я тоже на это надеюсь, — тихо ответил Гарри, его взгляд устремился вдаль, на выжженный кратер.       В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием огня в камине. Каждый из них понимал, что Гарри шёл по тонкому льду. Но никто не мог предложить лучшего решения.       — Что дальше? — наконец спросила Кассиопея.       — Дальше… — Гарри вздохнул. — Дальше я продолжу то, что начал. И надеюсь, что этого будет достаточно.       Он повернулся и вышел из кабинета, оставив их в раздумьях. Его шаги эхом отдавались по коридору, а в голове звучал только один вопрос: «А что, если этого будет недостаточно?»       Гарри медленно шёл по длинному коридору, его шаги были тяжёлыми, а мысли — ещё тяжелее. Он едва заметил, что кто-то высушил его одежду в кабинете. В его голове царил хаос, и он едва мог сосредоточиться на чём-то, кроме собственных мыслей.       Но вдруг его внимание привлёк голос. Голос Лукреции.       — Том… он не такой плохой, как мы думали, — говорила она, её голос звучал мягко, почти задумчиво.       Гарри остановился, спрятавшись за углом. Он не хотел вмешиваться, но что-то в её тоне заставило его прислушаться.       — Ты так думаешь только потому, что выходишь за Мальсибера, — ответил Альфард, его голос звучал скептически. — А он, между прочим, приспешник па… Реддла.       — Он друг, а не приспешник! — возразила Лукреция, её голос стал громче, но в нём слышалась обида.       — У Реддла не может быть друзей, — резко сказал Альфард.       Гарри замер. Его сердце заколотилось быстрее.       — Но ты же был его другом, — тихо сказала Лукреция.       — И что? Что из этого вышло, Лу? — голос Альфарда звучал горько. — Ты не помнишь, как это закончилось?       Гарри прижался к стене, стараясь не шуметь.       — Но ты и Антонин живы.       — И что? Если Тони решил выбрать путь патрона, хорошо. Но я не хочу больше подставляться. Я лечу людей, Лу. И не собираюсь прислуживать тому, кто их убивает.       — Но тебе все равно придется с ним общаться… Дядя Лукс приказал всем нам относиться к Тому хорошо, — напомнила Лукреция. — Ради Гарри.       — Это не ради Гарри, а чтобы Том нас никогда не убил, — горько ответил ей Альфард, отворачивая лицо.       Гарри почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Его сердце замерло, а в голове пронеслась мысль: Вся семья Блэк всё время играла дружелюбие с Томом?..       — Разве это не потому что они нравятся друг другу? Дядя никогда не говорил нам причину, — тихо сказала Лукреция. — Но ты знаешь, да?       — Я догадываюсь, — ответил Альфард. — И это не делает ситуацию лучше.       Гарри больше не мог слушать. Он оттолкнулся от стены и быстро пошёл в сторону своей комнаты, его сердце колотилось, а царивший в голове хаос приобретал еще более катастрофические масштабы.       Они все… они все знали. Они играли с ним, чтобы выжить.       Он едва замечал, как его ноги несут его по коридору, как его руки дрожат, а дыхание сбивается.       Они решили, что он опасен. Они решили, что он может убить их.       Гарри вошёл в свою комнату и захлопнул дверь за собой. Он прислонился к ней, чувствуя, как его тело дрожит.       «Они играли с ним. Как я.»       Он медленно сполз на пол, его голова упала на колени.       «Мерлин, Том, вокруг тебя нет ничего настоящего…»       Гарри закрыл глаза, пытаясь успокоить своё дыхание. Но мысли не давали ему покоя.       «А может и я придумал свою любовь в качестве манипуляции? Я же не собираюсь использовать ее никак иначе…»       Перед глазами опять все ходило.       «Они играли с ним, чтобы выжить. А я… я играю с ним, чтобы спасти всех. Но что, если это одно и то же? Что, если я просто обманываю себя?»       Он сидел так долго, пока его дыхание не выровнялось, а сердце не перестало колотиться.       «Нет. Нет, это не одно и то же. Я не просто играю. Я пытаюсь изменить его. Любовь, она же меняет людей. Я должен верить в это».       Гарри поднялся с пола и подошёл к окну. Дождь все шел.       «В чем в этом мире я могу быть уверен до конца? Уж точно не в себе и не в Томе…»       Он глубоко вздохнул и закрыл глаза.       Вдруг в стекло с той стороны постучали. Гарри вскинул голову и удивленно посмотрел на Нигрума, сидящего на перилах маленького балкона. В его клюве было письмо, аккуратно свёрнутое и перевязанное зелёной лентой.       — Нигрум? — удивлённо произнёс Гарри, открывая окно.       Сова влетела в комнату и, грациозно приземлившись на спинку кресла, протянула ему письмо. На конверте косым, скачущим почерком выведено: «Для Мистера Гарри. От Олливандера».       «Дорогой мистер Поттер,       Надеюсь, это письмо найдёт вас в добром здравии. Ваша сломанная палочка, которую вы доверили мне год назад, наконец обрела новую форму. Это была непростая задача, и потребовались редкие материалы, которые никто не использовал десятилетиями. Но, как вы знаете, я всегда был убеждён, что палочка — это не просто инструмент, а часть волшебника. И ваша палочка… она была особенной.       Я не стал создавать новую палочку. Вместо этого я использовал древесину и сердцевину вашей старой, чтобы создать амулет. Но это не просто амулет, мистер Поттер. Это нечто большее.       Я смог достичь невероятного в своей уникальности свойства — способность трансгрессировать откуда угодно, даже из мест, где обычно это невозможно, таких как Хогвартс или другие защищённые территории. Однако, как и всё в магии, это имеет свои ограничения.       Амулет позволяет вам трансгрессировать только в те места, где вы уже были, — собственно, как и обычная трансгрессия. И еще он требует значительного количества магической энергии, поэтому даже одно такое путешествие крайне ослабит вас…       Я не возьму с вас ни кната за эту работу. Всё, что я прошу, — это чтобы вы использовали его с умом. Ваша палочка рассказывала мне о вас целый год, мистер Поттер. Она говорила о вашей храбрости, вашей боли, вашей решимости. И я верю, что вы — тот, кто сможет спасти наш мир.       С уважением,       Гаррик Олливандер».       Гарри отложил письмо со смешанными чувствами, а затем достал из конверта… казалось, что это какой-то странный кристалл. Внутри него переплетались тонкие прожилки тёмного дерева, сверкающие грани фианита и едва уловимое мерцание пера феникса. Кристалл был тёплым на ощупь, и Гарри почувствовал, как от него исходит слабая вибрация, словно он живой.       Но стоило только надеть его на шею, как он успокоился. И вообще перестал давать о себе знать. Сверху вниз было ощущение, что на него вообще стало невозможно посмотреть.       Гарри подошел к зеркалу, но и там взгляд не цеплялся.       — Что ж, — пожевав губу, Поттер, коснулся пальцами амулета, который моментально стал видимым и дрожащим, — к чему-то теперь я точно готов…       Но к чему, не знал и он сам.