Спаси меня

      Припарковав машину у двухэтажного дома из белого камня, оплетенного по фасаду красиво цветущей глицинией, Чон вышел и помог выйти Чимину с Юнги. Даже не успев войти в дом, на пороге они столкнулись с Тэхеном, омегой Гука, старшим омегой семейства Пак и ДжунГи, который тут же кинулся Чимину на руки. – Папочка, мы едем в «Эверленд», – радостно пищит альфочка. – «Эверленд»? – непонимающе смотрит на всех Чимин, – это что? – Парк развлечений, как Дисней Лэнд, знаешь? – поясняет Чонгук. – А он далеко? – Совсем рядом, в Йонъине, это километров сорок отсюда. – А вы надолго? Мы ведь только вернулись, – жалобно смотрит на папу и сына Чимин. – Думаю на пару дней. Там в гостинице остановимся. А вы как раз после больницы отдохнете. Мы вас беспокоить не будем. А с нами в парк вам пока рановато, – предупреждая жалобные попытки сына сбежать вместе с ними, говорит Пак старший. Чимин провожает их жалобным взглядом. Они же, весело щебеча, садятся в машину и трогаются.       Юнги подходит к омеге сзади, обнимает за плечи и целует в ушко, которое тут же краснеет от смущения. – Пошли в дом, мой сладкий. Не бойся, я тебя не съем, – улыбается Мин. – А я и не боюсь – взъерошивается боевым воробьем омега. – Вижу, – уже смеясь, тащит его за руку Юнги.       Внутри дом такой же светлый, как и снаружи. В просторной гостиной напротив огромного телевизора стоит диван светло-сиреневого цвета и два больших глубоких уютных кресла, журнальный столик темного дерева. И много больших цветов в горшках, практически деревьев. Так уютно! Чимин замирает в прихожей. Они с папой и сыном всегда ютились в маленьких съемных комнатушках, у Кана была чисто холостяцкая берлога: да, огромный дом, но уюта в понимании Чимина в нем не было. А тут все так по-домашнему мило. Юнги проходит дальше, в столовую зону, и следует прямо на кухню. – Чимини, ты голоден? Судя по всему, твой папа наготовил для нас кучу еды, – кричит из кухни Мин. – Почему ты решил, что это папа, может Тэ? – спрашивает омега. – Нет, это точно господин Пак. Тэ предпочитает кушать и готовить морепродукты. Ты забыл: он из Йосу. Я знаю его несколько лет и его вкусовые предпочтения мне известны, – улыбается Мин, – а тут все мясное. Идем, поедим, а потом примешь душ, я покажу тебе твою комнату и отдохнешь.       После сытного обеда Юнги чуть ли не силой отправляет Чимина в душ, вручив ему белье. А сам идет в ванную комнату на втором этаже.       Чимин долго мнется, войдя в ванную. Они с Юнги дома одни и Пак переживает, что рано или поздно дело дойдет до близости. Омега слишком хорошо знает, чем она обычно для него заканчивалась – болью и опустошенностью. Он прекрасно помнил первую и единственную близость с отцом ДжунГи: альфа был юн и неопытен, но при этом хотел выглядеть мачо, на деле же оказался неумелым сопляком. Он без каких-либо нежностей и подготовки отымел перепуганного неопытного омегу, благо, не порвав его, но и не доставив ни грамма удовольствия, только боль.       Кан Минхо – вообще отдельный разговор. Ни о каком удовольствии во время секса с ним даже речи не шло. Он, кажется, мог довести своего партнера либо до больничной койки, либо до ненависти к себе, своей сущности, внешности и, как следствие, признанию собственной никчемности и суицидальным мыслям. У Минхо был пунктик: он умышленно не давал подготовиться омеге к сексу. Единственный раз Чимин растянул себя перед «экзекуцией» – по-другому близость с Минхо он не называл, – за что и был сильнейшим образом избит.       Юнги казался Чимину совсем другим. Он изначально был внимательным, чутким, заботливым, нежным. Тот единственный раз, который между ними был, Пак помнил урывками. Он все время куда-то уплывал от удовольствия. И это было что-то сногсшибательное, удивительное, такое, чего он никогда в своей многострадальной жизни не испытывал. Но так хотел испытать вновь… Поэтому сейчас решил: «будь, что будет» и отдался на волю случая.       Чимин вышел из душа посвежевший. Как будто то, чего он страшился, смылось вместе с больничным запахом. Волосы были все еще влажными, он встряхнул головой, на лице сияла мягкая полуулыбка. Омега прошлепал босыми ногами в гостиную. Юнги сидел на диване с чашечкой кофе в руке и что-то листал в телефоне, вторая чашка стояла на столике напротив него и источала любимый аромат омеги – кофе с миндальным сиропом. У Чимина моментально скопилась слюна во рту, он чуть не поперхнулся. Юнги оторвался от своего занятия, подняв голову и встретившись с омегой взглядом, мягко улыбнулся. – Я кофе приготовил, твой любимый. Садись, пей, пока не остыл, – и похлопал по дивану возле себя.       Чимин расплылся в смущенной улыбке, порозовев щеками. – Звонил Чон. Они приехали на место и уже устроились в отель. Через пару часов пойдут в парк и пробудут там до закрытия. – Но ДжунГи устанет, он еще маленький, – запротестовал Чимин, садясь возле Мина и беря в руки любимый напиток. – О, поверь, дети выдерживают там гораздо дольше взрослых, зато потом вырубаются в машине на обратном пути. – Откуда ты это знаешь? – удивленно спрашивает омега. – У тебя есть дети?       Чимин оглядывается по сторонам в поисках доказательств того, что у альфы действительно есть дети. – Нет. Пока нет – смеется Юнги, видя эти забавные поиски, – но, надеюсь, будут. Два года назад Тэхен привозил своих племянников, и они уговорили меня поехать с ними. Я тебя тоже туда как-нибудь свожу, – улыбается Мин, глядя Чимину в глаза.       Юнги ставит свою кружку на столик и придвигается к зависшему Чимину, не теряя зрительный контакт. Одной рукой притягивая за шею к себе, затягивая в мягкий поцелуй. Другой осторожно забирая из рук омеги чашку с напитком и ставя ее на стол. Чимин растеряно моргает пару секунд, потом, слыша обволакивающий запах альфьего ферамона, удовлетворенно закрывает глаза, чуть мурлыча в поцелуй от удовольствия. Они целуются тягуче-медленно, внутри тел разливается возбуждение. Омега руками зарывается в шоколадные волосы альфы, перебирая их пальчиками. Юнги, порыкивая от таких будоражащих действий, тоже запускает пальцы в светлые пряди, слегка прихватывая их у корней. После нескольких минут упоительного поцелуя Мин аккуратно отстраняется от лица омеги, переходя нежными поцелуями-бабочками на скулы, с них спускается на шею, трется об нее, как кот, исцеловывает всю. У Чимина кружится голова, от возбуждения становится жарко, его немного потряхивает, он сидит, закинув голову приоткрыв персиковые губы и прикрыв свои прекрасные глаза, отдавшись на волю альфы. Ему сейчас так хорошо, просто божественно хорошо. И он больше не думает ни о чем, больше не боится ничего, просто получает то, что дают, и наслаждается. Мурашки бегут от каждого прикосновения альфы к его коже. Юнги спускается поцелуями на плечи, благо ворот у футболки очень широкий. Выцеловывает плечи. Под ключицей спряталась превосходная маленькая родинка, Мин проводит по ней пальцем, затем губами.       Ему нестерпимо хочется это «персиковое счастье», хочется забрать себе, присвоить, поставить метку и заявить на весь мир «он мой! этот омега только мой!». Страсть бушует в альфе, ему хочется брать омегу страстно, брать весь день и всю ночь. Но он сдерживает себя. Этому израненному жизнью омеге нужно доказать, что он может доверить альфе себя, свою душу, свое тело и свою семью. А еще нужно научить его не бояться, нужно любить бережно, нужно убедить его, что он прекрасен, нужно показать ему, насколько он необходим Мину. И потому альфа не обидит сам и никому не даст в обиду. Он будет очень нежен, он не станет заниматься с Чимином сексом, он будет заниматься с ним любовью. Он видит в персиковом мальчике замечательного, незаслуженно наказанного этой жизнью и людьми омегу. Он должен доказать ему и себе, что сам достоин такого чуда. Он должен держать своего зверя в руках, пока омега сам не доверится и не попросит большего.       Юнги выцеловывает шею, плечи ключицы, слегка царапая зубами, порыкивая от удовольствия. Он подтягивает омегу еще ближе и усаживает на свои бедра. Они оба безумно возбуждены. Запах кофе с миндальным сиропом вперемешку со сладким ароматом персика заполнил, кажется, весь дом. Альфа оглаживает спину блондина, ведет широкой ладонью от шеи к лопаткам. Стараясь прижать омегу еще ближе, проводит рукой по пояснице, трется носом и губами о шею, тихо, но страстно шепчет: – Боже, какой же ты красивый, мой маленький. Какой же ты сладкий, нежный - лаская и целуя, продолжает повторять как мантру – Мой нежный, мой красивый, мой сладкий, мой…мой... только мой…       С плеч и шеи переходит к таким манящим, пухлым и сладким губам, утягивая персикового в тягучий и более страстный, но все еще контролируемый поцелуй. Чимину жарко от этих объятий, рук гуляющих по всему телу, томных поцелуев. Он совсем теряет голову, стонет в губы альфы, сам прижимается теснее, страсть делает свое дело, и омега трется своим возбуждением о возбуждение альфы. Юнги стонет и порыкивает в ответ на действия Чимина, еще более страстно целует, сплетаясь с ним языками. Он запускает ладони под футболку, и от этого действия Чимин стонет еще громче, слегка выгибаясь. Сейчас его омежья сущность берет верх, и Чимин отдается на милость внутренним альфе и омеге – они знают что делать. Он сам ведет ладошками по груди Мина, обвивает руками его шею, пальчиками зарывается в темные волосы альфы. Чимину безумно нравится все происходящее, он уже возбужден не на шутку. Страсть делает омегу более смелым, он забирается ладошками под футболку Юнги и, оглаживая тело альфы, начинает урчать от избытка чувств. Мина бросает в жар от таких действий. Чимин тянет край альфьей футболки вверх, и Юнги, не сопротивляясь, сам помогает от нее избавиться, после чего снимает майку с Чимина. По разгоряченной возбуждением коже омеги проходит прохладный ветерок, подувший из открытого окна. Чимин вздрагивает, крепче прижимаясь к горячему телу альфы. Движения обоих становятся смелее, они оглаживают уже полуобнаженные тела друг друга. Кажется, все смешалось – руки, губы… Теперь уже омега спускается к шее альфы, трется носом о запаховую железу, мурлычет и слегка прикусывает основание шеи, стонет, зализывает место, которое в возбуждении прикусил, опять урчит котенком и трется носом. Мин в восторге от такого Чимина. Он гладит бархатную кожу омеги руками, наслаждаясь, слегка сминая в области талии, плавными движениями переходит на ягодицы. Боже, какие же они мягкие, сочные, Мин рычит в возбуждении, неосознанно толкаясь вперед пахом. Чимин стонет громко, в порыве страсти кусая альфу за плечо. В ужасе отрывается от Мина, глядя на него огромными глазами – Прости, пожалуйста, Юнги. Я не хотел сделать тебе больно, – жалобно заглядывает альфе в глаза, поднимая забавно бровки домиком. Юнги смеется, прижимая его к себе, целуя в надутые губы. – Глупенький, мне не больно. Можешь делать так, как тебе хочется. Хочешь кусать – кусай, хочешь царапать – царапай, – и вновь поцелуями доводит омегу до предела.       Страсть накрывает с головой. Мин подхватывает Чимина под ягодицы, укладывает на диван, устраиваясь между его ног, все так же целуя мягкие персиковые губы. Отрываясь от них, переходит на скулы, выцеловывает плавную линию челюсти, тонкую шею, острые ключицы, такие прекрасные плечи. Омега плавится от поцелуев, сердце пытается вырваться наружу, дыхание сбилось, еще немного – и блондин задохнется. Юнги переходит поцелуями на грудь, задевает губами бусинку соска, проводит по нему языком и персиковый стонет, в возбуждении сжимает бедра, сдавливая ими альфу. Мин, понимая, что младшему приятно, переходит к другой горошинке и лижет ее, обильно смачивая слюной, вторую слегка сжимает пальцами, ненавязчиво трется бедром о пах омеги. Чимин закатывает глаза и скулит, не в силах справиться с такой гаммой ощущений. Сам пытается тереться о бедро альфы, стонет, скулит, задыхается от возбуждения. Мин спускается поцелуями на мягкий живот, водит носом вокруг пупка, снова целует. Омега тяжело, возбужденно дышит, хватаясь пальчиками за плечи альфы. Юнги спускается ниже, к резинке домашних шорт, через ткань трется носом о возбуждение омеги. Чимин хнычет, прикусывая губу, царапая альфу коротенькими ноготочками. Юнги стягивает с Чимина шорты и отбрасывает их в сторону. Омега перед ним прекрасен, как средневековая фарфоровая статуэтка. Мин забывает, как дышать, глядя на эту красоту. Чимин лежит, зажмурив от смущения глаза и сжав пухлые губы, чуть подрагивает от возбуждения. Юнги проводит рукой по щеке омеги, пальцами очерчивая линию челюсти и шею, спускается на грудь, задевая сосок, ведет по животу вниз к аккуратному небольшому омежьему члену, но не притрагиваясь к нему. Очерчивает пальцами линию паха, спускается к бедру. Оглаживает прекрасные стройные ноги, ведя по ним сверху вниз и обратно. Чимин вздрагивает и чуть слышно мычит от непривычных ощущений. Возвращаясь обратно к паху, альфа скользящими движениями ведет от яичек, вверх по основания пениса, чуть сжимая его ладонью, большим пальцем размазывая каплю предэякулята по головке члена. Чимин со стоном выгибается, хватая губами воздух, как рыбка. Мина бросает в жар от такой картины. Он опускает голову к паху омеги и проходит влажным языком от яичек до головки, продолжая держать член омеги рукой. Губами обхватывая небольшой, но в полной боевой готовности член, заглатывая максимально, на сколько может. Чимин млеет, стонет, скулит и шипит, пытается толкаться бедрами навстречу, уже ничего не соображая от волны возбуждения. Юнги взбудоражен не меньше, он очень хочет сейчас доставить удовольствие своему персиковому. Он водит губами по члену вверх вниз, порыкивая от возбуждения, что добавляет вибрации омеги, и тот стонет, уже на пределе. Юнги спускается рукой ниже к колечку мышц, не переставая ласкать губами член младшего. Водит пальцами вокруг заветной дырочки, слегка надавливая на нее. Чимин уже давно мокрый, смазка стекает, источая сладкий персиковый аромат. Мин надавливает сильнее, и нежные стеночки мышц расходятся, отчего омега немного напрягается, но альфа усерднее работает ртом, предупреждая панику и еще больше возбуждая блондина. Чимин где-то на периферии сознания понимая, что альфа не сделает ему ничего плохого, не сделает ему больно, не обидит, полностью расслабляется, передавая всю инициативу альфе. Юнги проталкивает палец глубже, замирает, затем понемногу начинает двигаться, попутно ища и спустя мгновения находя комок нервов. Чимина от ощущений пробивает током. Он распахивает глаза, пытаясь хоть за что-то ухватиться руками, содрогается всем телом от непонятного импульса, скулит, изливаясь прямо в рот альфе.       Мин перестает ласкать член омеги ртом, теперь он проводит по нему рукой вверх-вниз, но при этом так и продолжает неторопливо входить в омегу пальцем. Тот все еще возбужден, его все еще потряхивает после такого необычного оргазма и ему нравятся действия альфы. Он снова стонет. Юнги добавляет еще один палец, входя и выходя на манер своего члена, но он у него намного больше двух пальцев, и хоть омега и расслаблен, но пока не готов принять член вовнутрь. Спустя пару минут альфа добавляет третий палец, и Чимин стонет, прося о большем – Юнги, пожалуйста… – Что, котеночек? – Войди уже в меня. Я хочу тебя, очень.       Мина долго уговаривать не надо: альфа и сам уже на пределе. Он аккуратно достает пальцы из омеги, который тут же разочаровано стонет, и быстро скидывает свои штаны. Вновь нависая над Чимином, Юнги впивается в пухлые губы, сплетая в танце языки. От возбуждения потряхивает обоих, руки жадно сминают чужую кожу. Судорожные вздохи на двоих, желание на двоих. Юнги трется обнаженным пахом о пах омеги, и оба громко стонут, почти в унисон. Обоюдный жар проходится по телам. – Хочу тебя, Юнги, – шепчет блондин. – Хочу тебя, – вторит ему Юнги.       Они снова судорожно целуются. Пак обхватывает своими стройными ногами талию Мина, плотнее прижимаясь к альфе, немного потираясь о его возбужденный орган. Юнги аккуратно приставляет головку своего истекающего предэякулятом члена ко входу и не спеша входит по самую головку, останавливаясь в ожидании. Чимин выгибается, закусывая губу, и сам продолжает насаживаться медленно, но практически до самого конца. Он не привык к таким нежностям. Оба замирают. Юнги зажмуривается от восторга. Чимин же, напротив, от такого же ощущения смотрит на альфу широко раскрытыми глазами. Юнги открывает глаза и тянется за поцелуем, при этом начиная медленно двигаться. Пак задыхается от приятных ощущений. Альфа входит и выходит медленно, но практически до конца. Так продолжается пару минут пока от нетерпения его темп постепенно не начинает нарастать. Чимин мечется под ним, стонет, просит еще, просит поцелуев, и Юнги дает ему все. Он готов отдать ему весь мир, не то, что какие-то поцелуи. Он целует его голодно, страстно, сплетаясь языками. Оба стонут в поцелуй, Юнги все так же двигается, наращивая темп постепенно, боясь причинить боль, но и стремясь довести до пика. Каждый раз, попадая по простате, ловит судорожные вздрагивания Чимина и всхлипы, тело омеги напрягается, выгибается дугой, он стонет, впиваясь пальцами в предплечья альфы, и разжимает их только, когда нервные сокращения его отпускают. От напряжения из глаз периодически текут слезы. Мин стирает их губами, как бы прося за них прощения. Но это хорошие слезы, это слезы удовольствия. Они оба уже на пределе, тела дрожат в предоргазменном предвкушении. Юнги рукой сжимает член омеги и несколькими движениями доводит Чимина до безумного оргазма. Сам же, совершает еще несколько толчков, выходит из омеги, изливаясь ему на живот. Оба вымотаны. Мин целует своего персикового в губы, улыбаясь, а тот в блаженстве прикрывает глаза. – Котенок, нам надо в душ, – шепчет он Чимину в губы. – Нет, – стонет обессиленный омега. – Да, котенок сначала в душ, а потом можно и отдохнуть. Мин поднимается с дивана, подхватывает омегу на руки и несет в ванную.