Спаси меня

      Утром в палату к Юнги и Чимину ворвался настоящий ураган из семейства Чон и мистера Пака с маленьким альфочкой. Всем четверым предстала изумительная картина. На кровати у окна лежал все еще бледный Мин. Рядом с ним, прижавшись щекой к груди уже своего альфы, лежал Чимин. Оба мирно посапывали, не замечая гостей. Тэхен, будучи очень не спокойным омегой, хотел было разбудить влюбленных, но Чонгук удержал его. Перехватив за талию и притянув к себе, шепнул: – Не буди их, мой родной. Дай побыть вдвоем еще немного, – и поцеловал любимого в носик.       Выходя за дверь палаты, мистер Пак обернулся, глядя на спокойно спящего на груди альфы сына и улыбнулся. Он был безмерно счастлив. Чонгук предложил посидеть немного в кафе напротив больницы, и все с удовольствием согласились – не хотелось нарушать идиллию этой многострадальной пары.                                     ****       Пару часов спустя, когда Юнги и Чимин проснулись и их осмотрел лечащий врач, в палату пришел юрист компании «МинКорпорейшен». Оказалось, что пока Чимин находился в бессознательном состоянии, Юнги на свой страх и риск, переговорив предварительно с мистером Паком-старшим, попросил адвоката подготовить документы на усыновление Пак ДжунГи, сына Чимина. Заодно Мин договорился с Чонгуком, чтобы Тэхен, его супруг, привез из Йосу семейство Пак и разместил их у Юнги в доме. И вот сейчас в палату вошел Чон У Сон, юрист и советник фирмы Мина, за ним следовали семейства Чон и Пак.       ДжунГи, увидев Чимина, бросился ему на шею. – Папа, папа я так соскучился, – причитал маленький альфочка, обнимая за шею омегу. – Папа, ты что заболел? Почему ты в больнице? Чимин не успевал отвечать– малыш сыпал все новыми и новыми вопросами. – А кто этот дядя, с которым ты спал сегодня утром, когда мы приходили к тебе? – уже более тихо поинтересовался он, указывая маленьким пальчиком в сторону Юнги. Кроха, конечно же, рассчитывал, что его никто кроме папы не услышит, но от волнения говорить тихо не получилось. Так что их разговор не был тайной для присутствующих. И, конечно, для Юнги. Чимин смущенно опустил голову от такого вопроса со стороны сына. – Я бы хотел стать для тебя отцом, если, конечно, твой папа не против, – уверенно произнес альфа, глядя на притихшего мальчишку и ожидая реакции омеги на свои слова.       Пак растерянно смотрел на Юнги и не знал, что ответить. Он, конечно, видел заинтересованность альфы, но ни о каких отношениях они еще не говорили. Да и вообще поводов для общения было очень немного. – О чем ты, хен? – тихо прошелестел Чимин, заливаясь краской – Я предлагаю тебе стать моим мужем и хочу быть отцом твоему малышу, – сказал Мин, глядя в широко распахнутые глаза Чимина. А у того, от невозможности поверить в происходящее, во взгляде появились слезы. Все присутствующие давно уже были в курсе происходящего, кроме, конечно же, самих виновников – Чимина и ДжунГи. – Прости я пока не могу стать на одно колено, как и встать в принципе, – Мин поднял руку с капельницей, – но вот кольцо я приготовил.       Он протянул руку, в которую Гук положил маленькую бархатную коробочку. У Чимина вовсю текли слезы. Он, так и не поверив в происходящее, повернул голову в сторону папы. Тот смотрел на сына со счастливой улыбкой и махал головой в знак согласия. Омега оглядел непонимающим взглядом всех присутствующих и снова повернулся к Юнги. Тот от нетерпения пытался спустить ноги с кровати, чтобы подойти к Чимину. Омега вовремя понял это, остановил: – Я согласен, хен. Не вставай тебе нельзя.       Еще через час после того как в палату ввалились Намджун, придерживаемый с одной стороны офицером Кимом, с другой Хосоком, все напоздравлялись, наобнимались и все таки решили оставить пару наедине.       Попрощавшись с родными и друзьями, в сотый раз поцеловав сына, Пак остался с Юнги наедине. Он тихонечко сполз со своей кровати и прошлепал босыми ногами к Миновой. Альфа откинул руку, приглашая омегу к себе, и когда тот прижался сбоку, крепко его обнял. Чимин смущенно поднял голову и заглянул Юнги в лицо. Мужчина провел еще слабой рукой по спине омеги, зарылся пальцами в светлых волосах и тот весь задрожал от переполняющих его эмоций и нежности, с которой альфа его касался. Неужели такое возможно? После стольких унижений и боли, сейчас столько нежности и любви?!       В эту самую минуту Юнги, зарывшись пальцами в светлые локоны омеги, притянул его еще ближе и нежно коснулся его мягких персиковых губ, нежно сминая их своими. Чимин тает в его объятьях, от его прикосновений, умирает от ласки и нежности. Им обоим хочется большего, но ни тот, ни другой сейчас не в состоянии на это большее.       Они так и лежат, прижимаясь друг к другу, нежно целуясь, легонечко поглаживая тела и утопая в нежности. Так и засыпают, прижавшись, оплетя друг друга руками и ногами. Доктор сказал, что дня через три, как только мистер Мин и мистер Пак наберутся достаточно сил и организм альфы восстановится после потери крови, их отпустят домой. Осталось подождать совсем чуть-чуть.                                     ****       Намджун проснулся в палате один. Вчера он еле уговорил Джина отправится домой отдохнуть. Долго убеждал его, что он в полном порядке и ему уже ничего не угрожает, но при этом еще довольно долго не выпускал ладонь гаммы из своей. Сейчас же он лежал с полуулыбкой на лице, глядя в окно на пасмурное небо, вспоминал смущение на лице офицера, его прекрасные глаза цвета мокко – любимого сорта кофе Намджуна. Он так надеялся увидеть его с утра, но обнаружил пришедшее сообщение в какаотоке от «Джин-и». «Извини, очень хотел прийти утром, но шеф вызвал на работу. Я и так двое суток там не появлялся. Начальник конечно у меня мужик – супер, все понимает, но работу никто не отменял. Забегу вечером, как освобожусь. Целую)))». «Ага, целует он, а как наедине – так подойти боится», – пронеслось в голове Намджуна и улыбка еще больше расплылась на губах.       Вечером, как и обещал, появился Сокджин. Весь взъерошенный, как воробей, запыхавшийся, раскрасневшийся, как будто бежал. «Бежал, что ли? Правда? К нему, к Намджуну?»        У Кима тепло растеклось в груди от этой мысли. – Привет, – смущенно пролепетал Джин. – Как твои дела? Будто и не серьезный офицер полиции, а школьница на первом свидании.       Нам протянул ему руку, удобнее усаживаясь на кровати. Джин, подойдя ближе, вложил свою ладонь в его. – Иди ко мне, присядь, – проговорил Джун. – Я безумно соскучился без тебя за этот день.       Джин сел рядом с альфой, робко посмотрел в его глаза. Почему он так стеснялся – сам не понимал. Он достаточно уверенный в себе гамма, и даже, как считали все вокруг, с завышенной самооценкой. Он и сам всегда так думал, а рядом с этим альфой чувствует себя робкой омежкой. Почему? Обычно он достаточно дерзкий в отношениях по той простой причине, что никого слишком близко к себе не подпускал, ни физически, ни морально. Хотя физически можно и нужно было бы. Это природа, против нее не попрешь. Да и он уже не сопливый щенок, а прекрасный мужчина. Почему не пользоваться своей красотой, не баловать себя приятными вещами и людьми. А вот в сердце? Тут все наглухо было закрыто. До нынешнего момента. Но вот теперь, кажется, нашелся тот самый человек, которому можно и душу, и сердце раскрыть. Отдать… И Джин, не привыкший, не готовый к такой душевной близости, растерялся. Растерял весь свой гонор, всю браваду. С этим альфой хотелось быть нежным, чутким, любящим и любимым. Раствориться в нем и растворить его в себе.       Джун гладил его ладонь, глядя в такие прекрасные глаза, и понимал, что вот этого человека ему совсем не хочется от себя отпускать. Да, он не омега, но у Кима и отношений-то никогда серьезных не было, чтобы сравнивать. Его никогда не интересовали другие люди. Работа и друзья – это и была вся его жизнь и его маленький мир, который сейчас пытался разрастись и увеличиться еще до нескольких человек. И он был не против. Именно сейчас почувствовал, что то уютное одиночество, которое его всегда окружало, перестало быть таким уютным. Его нестерпимо хотелось разбавить этим прекрасным человеком.       Он поднес вторую руку к лицу Джина и практически невесомо провел по моментально вспыхнувшей в еще большем смущении щеке. Потянулся дальше, запутываясь пальцами в чужих волосах, притягивая к себе. Мягко коснулся пухлых розовых губ своими. Нежно, с любовью смял их, продолжая целомудренно целовать. Джин так и сидел, растерянно глядя на альфу широко раскрытыми глазами. Пока до него не дошло, что его вообще-то целуют. И не кто-то, а его Аполлон. Тогда он медленно прикрыл глаза и приоткрыл губы. Они целовались долго, сладко, тягуче-нежно, сплетаясь языками и душами. Оторвавшись от губ, Джун притянул гамму ближе и прижал к своей груди. Тот послушно обнял его, утопая в нежности. Через час они спали, плотно прижавшись, друг к другу.                                     ****       Через три дня, как и говорил доктор, их всех выписали долечиваться дома. Покой, покой и еще раз покой. Всем троим.       Сокджин вызвался подвезти Намджуна домой. Друзья с милыми улыбками согласились с этим и разъехались. Чонгук забрал Юнги с Чимином и отвез их домой к Мину.       Машина офицера Кима, серебристый Chevrolet Cruze, медленно въехал на территорию жилого комплекса Намджуна и стал на свободном парковочном месте, недалеко от подъезда, где проживал Ким. – Хочешь посмотреть, как я живу? – с надеждой в голосе спросила Нам – Почему бы и нет – смущаясь, ответил Джин.       Они молча вошли в подъезд. В лифте офицер смущенно отвел взгляд, делая вид, что разглядывает кабинку. В полной тишине они доехали до пятнадцатого этажа. Джун жестом предложил офицеру выйти первым. На площадке всего две двери, расположенные друг против друга. Джун ввел код, и дверь с писком открылась. Войдя в небольшую прихожую, скидывают обувь, снимают пальто. Джун вешает свое в рядом стоящий шкаф и тянет руку, чтобы взять пальто у Джина. Он поворачивает голову в сторону парня и в одну минуту ему хочется вцепиться в его губы своими. Он резко притягивает его к себе, заглядывая в глаза цвета мокко, и замирает в каких-то сантиметрах от его губ, обжигая их горячим дыханием. Руками перехватывает Джина за талию, плотно прижимая к себе, не давая возможности отодвинуться. Так и стоят они несколько долгих минут, пожирая друг друга глазами. Плавясь в объятьях. Задыхаясь от накатывающего желания. Нам медленно переводит свой взгляд на губы Джина и так же медленно приближается к ним своими губами. От Джина безумно вкусно пахнет, но это не альфьи или омежьи ферамоны. Он просто пахнет собой, и у Намджуна кружится голова. Альфа толкает Джина спиной к стене, прижимая его всем телом, и впивается в его сочные губы. Так мягко и так сладко. Боже, он не целовался так нежно еще ни с кем. Как будоражит, как волнует и возбуждает происходящее. Джин приоткрывает губы в поцелуе, и Нам врывается в его рот языком, ища встречной страсти от такого прекрасного и волнующего создания. И получает ее в том же объеме. Сокджин так же сильно возбужден, так же сильно желает этого страстного, как оказалось, альфу. Они сливаются в жадном поцелуе. Целуются так, будто это последние секунды их жизни, и если они хоть немного помедлят, могут не успеть… не успеть дожить, не успеть долюбить…просто не успеть.       Рваные судорожные вздохи и всхлипы разносятся по маленькой прохожей и эхом отдаются в гостиной. Руки обоих беспорядочно шарят по телам в надежде уловить что-то новое, пока языки жадно сплетаются в страстном поцелуе. Нам отстраняется от истерзанных губ Джина, переходя такими же не сдержанными поцелуями на скулы, спускаясь по шее, слегка прикусывая кожу, затем снова целуя искусанные места. Сокджин закидывает голову назад, голова идет кругом. Столько дикой страсти, столько желания он не испытывал еще ни разу. Секс всегда начинался с чего-то размеренного, в процессе переходя на более страстный темп. Но не так. От каких-то поцелуев его ведет так, что он мысли в кучу собрать не в силах. Он сейчас не помнит ни кто он, ни где находится. Видит только альфу, такого прекрасного, такого желанного, такого же возбужденно-жаждущего. Он безумно хочет отдаться его воле, не думая ни о чем. Есть только здесь и сейчас. Джин отпускает себя.       Намджун выцеловывает шею, переходя на ключицы, дрожащими в страсти руками пытается расстегнуть белую классическую рубашку, пальцы не слушаются, страсть же неумолимо срывает все тормоза. Он дергает планки рубашки в разные стороны, не в силах терпеть, и пуговицы, как горох, рассыпаются по полу. – Прости, я куплю тебе новую, – ничуть не смутившись, говорит он, продолжая спускаться поцелуями ниже. Джин же начинает смеяться, все так же запрокинув голову назад. Ему безумно хорошо и плевать он хотел на эту рубашку и эти пуговицы. Нам оглаживает такое желанное, полуобнаженное тело своими большими ладонями, чуть сжимая талию. Губами скользит по груди, выцеловывая, кажется, каждый миллиметр такой приятной на ощупь, практически бархатной кожи. Языком задевает бусинку соска – и Джин громко стонет от волны накатившего возбуждения. От такого сладкого стона у Нама, кажется, подкашиваются колени. В штанах у обоих уже давно нестерпимо тесно. Где-то на краю сознания альфа понимает, что пора бы переместиться куда-нибудь, где будет удобнее, чем в полупустой прихожей.       Он подхватывает Джина под ягодицы так, чтобы тот обвил его талию своими шикарными длинными ногами и несет его в гостиную. Аккуратно укладывает на диван, нависая над ним, жадно целует в губы. Размещается между его стройных ног и плавно возвращается к прерванному занятию, с жаждой исследователя выцеловывает грудь, покусывает и облизывает соски. Джин громко стонет и выгибается от такой вроде бы незамысловатой ласки, прикусывая свои и без того пухлые губы. Всего много. Нежности много, страсти много, желания через край. Сердце норовит пробить грудную клетку, от частого дыхания пересохло во рту, в глазах все плывет. Боже, такой фейерверк эмоций он испытывает впервые!       Альфа спускается поцелуями вниз по животу к поясу все еще одетых брюк. Трется щекой о ширинку, на что Джин снова стонет. Оба возбуждены до предела. Можно подносить спичку и поджигать – оба вспыхнут от страсти.       Джин тянется руками к рубашке Намджуна, она давно уже вытащена наружу и наполовину расстегнута. Он ловкими движениями расправляется с оставшимися пуговицами. Проводит ладонями по упругой подтянутой груди, плавно переходя на живот, а затем на ширинку, такими же быстрыми движениями расстегивает брюки, помогая альфе их стянуть, после чего снимает свои.       Джин взбирается на бедра сидящего перед ним Джуна, впиваясь в его губы поцелуем. Намджун, поначалу немного растерявшись, тут же берет себя в руки. Впивается ладонями в мягкие ягодицы Джина, плотнее придвигая его к себе. Он медленно оглаживает его спину, опять целуя сладкие пухлые губы, спускается руками к пышным ягодицами, жадно сминая их. Джин от охватившей страсти начинает нетерпеливо тереться о пах альфы. Теперь уже Нам возбужденно рычит сильнее прижимая пах к паху, все еще держа его за аппетитную попку, переводит одну ладонь между ягодиц, пытаясь нащупать сжимающееся в предвкушении колечко мышц. Он проводит по нему пальцем, ласкает. Джина ведет. Он стонет, закатывая глаза, запрокидывая голову, и пытается потереться об альфу уже всем телом. Намджун продвигает палец на одну фалангу, и Джин буквально воет. Его колотит от возбуждения и он, всхлипывая, говорит: – Я готовился, возьми меня уже, иначе я сейчас умру от желания. – Хочу только узнать, – спокойно, полушепотом на ушко, говорит альфа, как будто не у него сейчас сорвет тормоза, – ты предпочитаешь помягче или по жестче? –Блять, да возьми уже хоть как-нибудь. Иначе возьму тебя я.       Намджуну дали карты в руки, и он, как хищник, горд своим положением. Он подхватывает Джина за талию и быстро меняется с ним местами: опрокидывая его животом на спинку дивана, пристраивается сзади. Сокджин рад такому повороту событий, он в нетерпении раздвигает ноги и выпячивает симпатичную задницу. Нам запускает ладонь ему между ног, оглаживает яички и довольно солидный, явно не омежий член. Джин захлебывается от переполняющих ощущений. Альфа водит ладонью по члену вверх-вниз, задевая яички, в надежде услышать громкие стоны и срывает их. С удовольствием возвращает свое внимание такой сладенькой попке. Он решает для надежности проверить растянутость парня и проталкивает в него для начала один палец. Он скользит достаточно легко по довольно влажной дырочке, поэтому Намджин вводит два, и они тоже идут довольно свободно. Джин недовольно трется об обивку дивана. Решая больше не мучить гамму, Нам, приставляет головку к влажному входу и медленно входит, получая в ответ рваный то ли вздох, то ли всхлип. Он неторопливо входит до конца и останавливается, давая себе и Джину возможность привыкнуть к заполненности. Затем снова выходит до половины и вновь входит полностью. – Ты такой узкий, мой драгоценный, – шипит он в прекрасное ушко. – Могу я быть чуть-чуть грубым? – Буду только рад, Джуни, – слышит в ответ.       Тогда альфа отрывает гамму от спинки дивана, резко прижимает к своей груди, перехватывая одной рукой за горло, другой поперек живота и начинает резко вбиваться в такое прекрасное тело. Джин запрокидывает голову ему на плечо, жалобно поскуливая от заданного альфой темпа. Его член непрерывно трется об обивку дивана, внутри все дрожит от подступающего предогразменного жара. Голова идет кругом, а альфа продолжает втрахивать его уже в этот злосчастный диван. Джин подвывает во всю, и, крупно содрогаясь всем телом, кончает на обивку. Намджун и не думает отпускать его, продолжая резко входить и выходить, при этом рыча на ухо: – Мой. Теперь ты полностью мой. Я тебя теперь никуда не отпущу.       Откуда у него такие собственнические замашки, альфа не понимает. И вообще его затуманенный мозг сейчас кроме Джина мало что воспринимает. Сокджин примерно в таком же состоянии. Его возбуждение даже не начинало спадать. От таких разговоров альфы он заводился еще больше и даже пытался подмахивать бедрами, на что Нам только развернул его лицо к себе и жадно стал выцеловывать, все так же резко входя в него. Спустя еще минут десять оргазмом одновременно накрыл обоих.       Такой секс-марафон продолжался оставшиеся пол дня. Пара перемещалась из комнаты в кухню, оттуда в душ, а затем в спальню. Близость была то безумно страстной, то безмерно ласковой, затем снова бешеной. Они перепробовали практически все поверхности в доме.       Ближе к двенадцати ночи, с трудом передвигая ноги, снова добрались до кухни. Но уже не для плотских утех, а чтобы восполнить потраченные силы. Джин плюхнулся на стул, а Намджун порылся в холодильнике, и ничего кроме сосисок и маминого кимчи там не обнаружив, смущенно поинтересовался: – Закажем еду или сварить рамен? Прости. Я совсем забыл о еде. И пока меня не было дома, некому было заполнить холодильник. – Я дико хочу спать, давай обойдемся раменом. А утром закажем еду или сходим за продуктами и я что-нибудь приготовлю, – улыбается Джин в ответ.       Нам ставит кастрюльку с водой на плиту, умудряясь расплескать половину, да еще, поджигая конфорку, обжечь пальцы.       Сокджину пришлось взять готовку на себя, иначе любовники остались бы голодными.