Моя вторая жизнь

Тирион Шаар Меня чуть не прибило ярким феромоном моего течного истинного, когда мне открыли входную дверь. — Тирион? Почему ты здесь? Орея Эфилсон смотрел на меня с опаской и с надеждой. — Я… Где Элиль? — Ох, Тирион, тебе лучше уйти, он не желает тебя видеть. Эти слова сильно царапнули бешено бьющееся в груди сердце. — Дядя, я знаю, что ему плохо, я чувствую это. Мне… мне нужно к нему. Ореа раздумывал над моими словами, в омеге боролись два чувства: нежелание обидеть своего ребёнка и желание облегчить его страдания. Видимо, приняв для себя решение, Ореа впустил меня в дом. — Билис, принеси фильтры, — попросил он слугу, а потом повернулся ко мне. — Только так, прости. И если Лил не захочет, ты уйдёшь. — Хорошо. Я едва сдерживался, чтобы не бросится наверх, откуда доносился душащий меня феромон. Я сильно сжал кулаки и прикусил до крови щёку, чтобы не сорваться с места, но выдержка меня начала подводить. В голове набатом кричал мой зверь, требуя немедленно найти свою истекающую пару. Слуга вернулся очень быстро, держа на подносе фильтры. Быстро засунув их в нос, я немного успокоился. Запах ощущался, но едва уловимо. Элиль Эфилсон Феромон моего альфы просочился через щели, проплыл по комнате и врезался в нос, разрывая лёгкие ярким красочным фейерверком. Я чаще задышал и болезненно застонал. Омега внутри радостно затрепыхался, предвкушая скорую встречу с истинным, которым снимет боль и подарит наслаждение. Мне померещился голос Тириона. Дожили, у меня слуховые галлюцинации. — Эли, ты меня слышишь? Слышу, слышу, голос в моей голове. — Элиль! О, я обожаю эти рычащие нотки в голосе Шаара. По телу пробежала волна упоительной дрожи, анус непроизвольно сжался. — Эли, я здесь. Я осмотрелся, не найдя источник чарующего голоса, разочарованно выдохнул. — Милый, — это уже папуля, — Тирион пришёл. Он здесь. Что? Как здесь? Его тут нет. — Можно я войду? Сквозь пелену тумана пробивалась ясная мысль, что это всё-таки не галлюцинация. Но если Шаар тут, то я могу… Нет, нет, нельзя, только не так, я не готов! Но так хочется! Я боролся сам с собой, и разум готов был проиграть инстинктам. Феромона альфы стало слишком много, только от аромата я кончил, даже не притрагиваясь к себе. Позорище. Но стало заметно легче. — Элиль. — Тирион? — Да, любимый, это я. — Ухо…ди, — смог проговорить, хотя внутри думал иначе. — Но тебе плохо, малыш. В голосе слышались боль и жалость, нетерпение и желание. Жар обдал моё омежье тело горячей волной. Ещё секунда, и я сам вышибу эту чёртову дверь, преграду, что скрывает от меня мою пару. Наброшусь на него и… — Аахххх, — как же мне плохо. — Ухо…ди. — Эли, я могу помочь. Позволь мне. — Я знаю… но… не могу… не… не так… Я знал, что своим отказом принёс альфе горькую боль, но по-другому я просто не мог. Через несколько бесконечных минут в дверь снова тихонько постучали. — Это я, не бойся. Ореа зашёл ко мне, держа что-то в руках. — Зря ты так, милый, ему тоже больно. — Пап, — застонал я. — Я не хочу так… в течку… ничего особо не соображая. Родитель вздохнул. — Это тебе. Возьми. А я пойду. Папа протянул мне свёрток. Рубашка Тириона. Она вся пропахла его феромоном, такая мягкая, такая родная. Моё! Я прижал одежду к лицу и зарылся в мягкий шёлк. Не могу надышаться. Ещё. Ещё! Ещё!!! Рука сама потянулась вниз, обхватывая стоящий член, я сжал его крепко и… кончил. Я был опустошён. Усталость и напряжение сморили меня тяжёлым сном. Меня разбудил звонок. Оказывается, я заснул, свернувшись и крепко прижав рубашку к себе. Что ни говори, а феромон Тириона приносил облегчение. Интересно, если бы здесь был сам альфа, мне бы… Нет, нельзя даже думать об этом, а то, боюсь, моя гордость и выдержка полетят в бездну. Да, я мог бы, наплевав на свои заморочки, просто впустить Шаара, но прошлый опыт требовал пребывать в здравом уме в свой первый раз с ним. Я хотел сам решиться, осознанно, а не вынуждено. На трезвую голову, а не затуманенным течкой. Когда очухаюсь, нужно всё объяснить Тириону. Зная альфу, тот уже наверняка накрутил себя до предела. Но это всё после, а сейчас… Дни слились в один безумный кошмар. Меня выворачивало, крутило, накрывало с головой. Рубашка моей пары превратилась в тряпку – настолько сильно я её замусолил, но аромат Тириона ещё ощущался на ней. В итоге я был разбит, опустошён и обессилен. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, я даже похудел. М-да, если и дальше будет так тяжело, я свихнусь. Выбравшись из постели, с удовольствием принял душ. Прохладная вода приятно омывала уставшее тело, принося в голову ясность. За столом царила тишина. Отца и брата не было, только я и папуля. Ореа молчал, иногда бросая на меня укоризненные взгляды. Роб приготовил для меня бульон с гренками, после течки первые дни есть более твёрдую пищу не рекомендовалось. Ослабленный организм плохо её переносил. Попивая горячий укрепляющий отвар, думал о своём, когда папа внезапно заговорил. — Элиль Эфилсон, — о, как официально, — нам нужно серьёзно поговорить. Вздохнув, отставил кружку. — Это касается Тириона, да? — Да, — омега тяжело вздохнул, как будто готовился к битве. — Знаешь, за всю свою жизнь я не слышал, чтобы истинный добровольно отказывался от своей пары. Если бы ты видел Тириона в тот момент… Его будто разорвали на части, выдернули душу, опустошили. Мы ведь с Шаарами много лет дружим, Элиль. Тирион рос на моих глазах. Он добрый, хороший, умный мальчик. И сильный. Но и альфам бывает больно. Пойми, сынок, своим отказом ты нанёс ему удар ниже пояса… Я слушал и понимал каждое слово. Я злодей, обидевший принцессу. Ореа надолго задумался, а я не решался произнести не слова. Было стыдно за своё поведение. — Знаешь, может лучше будет вам расстаться. Что? Расстаться? От этой мысли сердце расплакалось горькими слезами, а омега внутри жалостливо завыл. — Да, вам обоим будет очень тяжело, всё-таки истинная пара, но время лечит. Тирион встретит со временем того омегу, который его примет и полюбит… Папуля ещё что-то говорил, а меня бил озноб. Как представлю, что мой альфа с каким-то левым омегой, аж злость берёт! Как он его обнимает, ласкает, шепчет нежности, целует… Перед глазами аж потемнело. Нет, я так не хочу! Не позволю! Тирион мой и только мой! Неужели за столь короткое время этот альфа сумел занять определённое место в моём сердце? Всё оказалось до смешного просто: Шаар мне нравится, очень нравится. Я резко вскочил, от чего Ореа встрепенулся. — Что случилось? — Пап, я… я поеду к нему и всё объясню. Свободные шорты, лёгкая маечка с широким воротом, что обнажала одно плечо, красиво убранные Билисом волосы, в ушах серьги играли разноцветными переливами… Я постарался выглядеть шикарно, а радостный папуля мне в этом подсобил. — Вот и правильно. Вот и умничка. Вы с Тирионом такая прекрасная пара! — приговаривал довольно, наряжая меня. — Давно нужно было вправить тебе мозги. — Па-ап. — Что «пап»? Сколько ты от него бегал? А он за тобой? И в кого ты такой упрямый уродился? Всё, готово. На пороге обернулся, благодарно глянул на родителя. — Спасибо. Пожелай мне удачи. — Всегда пожалуйста, — улыбнулся Ореа. — Может тебя всё-таки Нильс отвезёт, ты не в лучшем состоянии после течки, — обеспокоился папуля, взволнованно глядя на меня. — Нет, я сам. Остужу голову в дороге. Кабриолет приветливо загудел мотором, из колонки полилась негромкая музыка, я выехал за ворота и улыбнулся. К чёрту предрассудки, я не в России. К чёрту гордость, я хочу быть счастливым. К чёрту всё. На сердце полегчало, в голове рассеялся мерзкий туман, я отпустил себя, и стало легче. У меня будто крылья за спиной выросли. Я прибавил газ, безумно хотелось увидеть Тириона, кинуться в его крепкие объятия, утонуть в родном феромоне и не отпускать. Почувствовать его руки на себе, вкус его сладких губ, нежный шёпот в ухо, увидеть влюблённый взгляд, направленный исключительно на меня. Интересно, что Тирион сейчас делает? Наверняка с головой зарылся в бумаги, сидя в своём кабинете. Ждёт ли меня, рад ли будет видеть? Скорее, скорее к нему. Но моим планам не суждено было сбыться, неожиданно выехавшая из-за крутого поворота машина неслась прямо на меня. Я резко ударил по тормозам, кабриолет закрутило, в левый бок что-то ударилось, и меня вынесло с дороги. Визги, чей-то крик, возможно и мой, непрекращающийся гудок, звон разбитого стекла и скрежет металла… Протаранив низкий забор, подскакивая на кочках и ухабах, я врезался в дерево. Всё произошло в считанные секунды, показавшиеся мне вечностью. Перед глазами промелькнули картинки моих двух жизней, таких абсолютно разных, но таких родных. Неужели это конец? Именно в тот миг, когда я принял самого себя, решился, наконец, принять свою судьбу? Хах, было бы смешно, если бы не было так грустно. Зачем тогда мне дали второй шанс? Какой смысл? Свет перед глазами померк, и я отключился, погружаясь в кромешную темноту. Последней связной мыслью было: «Я не хочу умирать! Только не сейчас. Тирион…»