Сцены за кадром

«— Is your good friend Jenna? — She is my favorite person.» 09.12.2023, Comic-Con, Stuttgart

      Честно, он думал, что все пройдет намного хуже. Учитывая, сколько всего случилось за этот год, он не может больше спокойно посещать большие скопления людей. Перси в принципе не особый любитель публичных появлений: все эти красные дорожки и вспышки камер вызывают неловкость. Да, это часть его работы, но совсем не то, ради чего он пошел в кино.       Шерри нервничала сильнее. Он не стал ссориться и позволил ей с ним поехать, пускай наверняка найдется какая-нибудь газетенка, что напишет: «Перси Хайнс Уайт не оторвался от материнской юбки». Плевать. Они пережили слишком много угроз, слухов и сплетен. Его имя щедро выполоскали в грязи, хотя сам он даже не давал добро на подобные черные пиар-кампании. Но кто бы его спрашивал, да? «Ты всего лишь винтик в этой огромной системе. Либо крутись – либо отваливайся». Уайт и рад бы уже отвалиться, да только кто его отпустит просто так. — Милый, может хочешь есть? День был тяжелый, я понимаю, но нельзя держать организм на батончиках и энергетиках, — Шерри заботливо глядит на сына. Ей этот комик-кон точно добавил седины. Она сидела как на иголках, ожидая подвоха. — Нет, мам, я не хочу, — пытается удобней устроить долговязое тело на неудобном стуле в зале ожидания аэропорта.       Женщина кивает, но все равно выглядит недовольной и обеспокоенной. Перси прикрывает глаза, прогоняя перед внутренним взором моменты сегодняшнего мероприятия. Приятно было получать подарки и письма от поклонников, фотографироваться, отвечать на вопросы, но все равно внутри него теплится страх, что все может пойти не так. Но он гордится собой, что сумел удержать лицо, особенно, когда его спрашивали о Дженне.       Он знал, что такие вопросы будут. Их не могло не быть. Но все равно каждое упоминание ее имени раскаленным гвоздем врезалось куда-то под ребра. Все прошло, но не отболело.       Перси поразительно ярко помнит все, что случилось с ним и Бонз за этот год. Сейчас, когда время притупило эмоции, некоторые вещи кажутся даже смешными. Ну, например, их поход на красную дорожку Золотого глобуса. Они умудрились поссориться за десять минут до выхода. Ожидаемо, Дженна не собиралась афишировать их отношения, и это почему-то так его задело в моменте.       Он вел себя отвратительно весь вечер, намеренно ее зля. И когда неторопливо напивался халявным шампанским, и когда не помог ей с платьем – ну, а что она хотела?! Они просто друзья! Он не намерен ухаживать за ней, раз она сама того не хочет. О! И перебил он ее тогда посреди интервью тоже специально. Единственное, что он делал не специально – это жевал жвачку. Монотонность данного процесса успокаивала его нервы, взведенные до предела. Никто и никогда прежде не глазел на него так пристально, никогда раньше он не видел такое скопление звезд Голливуда. Это был хороший опыт.       Ортега после мероприятия кричала на него минут тридцать, высказывая все, что только можно. Но мириться у них получалось ничуть не хуже, чем ссориться.       Или же как они гуляли по Парижу. Это был потрясающий день, несмотря на толпы поклонников. Им все равно вчетвером удалось оторваться от сопровождения и пройтись городом, наслаждаясь иллюзией нормальности.       А потом случился скандал, и все перевернулось с ног на голову. Его утром разбудил агент, Эбби тарахтела в трубку о каком-то скандале, что они не имели права, что так не делается. Потом были звонки родителей, перепуганное белое лицо Дженны, нахмуренное Джорджи… Он не хочет вспоминать тот период, это было несправедливо и страшно.       Тогда он понял, как это «высоко взлетая, больно падать». От него отвернулось так много людей, которых он считал друзьями. Оказывается, сплетни были дороже многолетней дружбы.        С Дженной все было сложно. Она сразу же стала на его сторону, открыто об этом заявляя. Ей пришлось разрываться между ним и матерью, совмещая съемки, фотосессии, борьбу с хэйтом, спор с Нетфликсом, да много чего. Она стойко «не ворочалась», как и обещала, но у всего есть предел.       Его крыло от безысходности, злости, упрямства… Тогда от многих глупостей его удержала именно Дженна. А еще Донован и его компанией. Ребята заменили ему семью, став лучом света в самое темное время.       Первый раз они с Бонз крепко рассорились в марте. Натали, с которой Дженна благополучно помирилась, держала ее на коротком поводке, месяц сопровождая на каждое мероприятие. Ни то что увидится, они даже созвониться с Уайтом нормально не могли. И это дало весомую трещину. В какой-то момент и так будучи в депрессивном состоянии, Перси понял, что просто тянет ее на дно своим настроением, нытьем, своей грязной славой, которая тенью закрыла все, что у него когда-то было.       И при первом за две недели нормальном разговоре он предложил ей расстаться. По телефону. Господи, так поступают только конченные придурки. Хотя, видимо, он таким и являлся, по крайней мере Дотти ему так и сказал. Была долгая пауза с ее стороны, а потом она согласилась. Не в ее правилах навязываться, Уайт отлично это помнил.       Ну и остатки здравомыслия покинули Перси на долгий месяц. Войдя в знакомый раж из алкогольного опьянения и никотинового дурмана, его крыло отчаянно и бесповоротно. Чего стоит только его выходка с девчонкой, что тайно и давно нравилась Доновану. Хотя она вроде и сама была не против, но… Но с другом, который вытянул его из настоящей задницы, так поступать не стоило.       Дженна ворвалась в его жизнь снова довольно эффектно, как она умеет, заявившись на порог его дома вусмерть пьяной после Мет Гала. Перси так и подмывало поинтересоваться, где она потеряла юбку, но слова тогда были лишними. И между ними все опять вспыхнуло и завертелось. Это было похоже на бег по замкнутому кругу. Они не просто спотыкались об одни и те же грабли, они танцевали на них ламбаду.       Мысль, что парень верно поступил, когда с ней расстался, снова посетила его после празднования «половинчатого дня рождения» Дотти. Странная традиция отмечать каждые полгода своей жизни веселила Перси, он такого еще никогда не видел. Естественно, там была и Дженна. Как бы они не просили ребят не снимать их, все равно обрывок их совместного видео попал в сеть. Новая волна гадостей и сплетен. Опять проклятия в его адрес и адрес его семьи. Все эти разговоры про исключение из второго сезона сериала… Господи, парень никогда бы не подумал, что есть настолько злые люди.       Он знает, ей было тоже сложно. Дженна, связанная условиями контрактов по рукам и ногам, делала все, что могла, лишь бы как-то угомонить толпу. И от этого ему было еще больнее принимать свое решение. Но пока люди связывают его имя с Дженной Ортегой, история с отменой будет всплывать и мутить общественность. Может, это эгоистично, однако в тот момент парень был уверен – чем дальше он будет от девчонки, тем легче ей будет самой, тем меньше гадостей на нее выльется.       Свое обращение о невиновности он пишет и выкладывает из-за нее. Бонз отчаянно хотелось действовать, но Перси хорошо понимал – это не сработает. Нет официальных обвинений, нет официальных заявлений, нет официальных оправданий. Его адвокат все разложил ему по полкам. Только время поможет. Рано или поздно голодные к сплетням гиены переключатся на кого-то другого. Так было множество раз. Перси не первый и не последний. Культура отмены прогрессирует и Уайт может только ждать.       Они проводят пару недель в Лондоне, и каждый раз парень порывается ей сказать о своем решении и малодушно умалчивает. Она рядом, близко, такая родная и необходимая. Ему не хватает моральных сил, кажется противится каждая клеточка в его организме, язык отказывается произносить заготовленные им слова.       Перси заезжает к ней после показа в Берлине. Все это время он отчаянно взвешивал за и против, и таки решил, что лучше не доводить ситуацию до крайностей, ему не охота видеть агонию их отношений. Пусть они останутся друзьями, так, как сама она и хотела.       На удивление Дженна выслушивает его спокойно и сдержанно. Она с ним согласна, кивает, поджав губы и видимо сдерживая слезы. И Перси невыразимо рад, что она так и не расплачется в итоге. «Я старалась не ворочаться», — бросит Бонз ему в дверях, и в этот момент сердце, которое и так колотилось по ощущениям где-то в глотке, сожмется до предынфарктной боли и свалится куда-то к пяткам.       «Я тоже», — он оборачивается, кляня собственную решительность, а может просто глупость, запечатлевая в своей памяти ее растерянный и печальный образ. В огромных глазах стоят слезы, она комкает в руках край голубой кофты, глядя прямо на него. На короткий миг ему захотелось, чтоб она его остановила. Сказала, что он дурак, и что нужно сохранить то, за что они так долго боролись. Но она не останавливает, и парень уходит.       Он узнает от Донована, что Дженна не явилась на важное событие Нетфликса. Ему тут же хочется позвонить и узнать, что с ней случилось. Почему? Она была заявлена одной из главных звезд. Но Перси этого не делает, вернее Дотти ему не дает: «Это все равно, что воткнуть в еще открытую рану нож и хорошенько провернуть. Ты разбил ей сердце, чувак. Оставь ее в покое». Слова друга справедливы, честны и приносят Уайту боль, но он это определенно заслужил.       Остаток лета проходит в хмельном угаре, гулянках, тусовках. Он знакомится с девушкой, у которой такая же беда в отношениях, как и у него. Вроде и расстались, но все никак не отпустят друг друга. На этом, видимо, они с ней и сходятся. И все идет хорошо. И они даже едут с ней к нему на родину. Перси все равно, на этом настаивает Шерри и сама Биби. И там тоже все прекрасно. Порой его накрывает странное ощущение, словно он не живет эту жизнь, а смотрит на нее со стороны, как на какой-то артхаусный старый фильм.       И только разговор с отцом помогает Уайту понять, что не так. В день перед отлетом из Ньюфаундленда папа приглашает его выпить пива, и прямо называет сына кретином:       «Нельзя заменить любовь на вот это. Пускай вы с той куклой голливудской больше не вместе, но это не повод заниматься самообманом. Кудрявая с тобой только потому, что у нее у самой брешь в сердце размером с весь этот чертов остров. С каких пор две калеки в сумме составят здорового человека? Нет, они так и останутся калеками. Не морочь девчонке голову, ты не сможешь ей помочь. И она тебе не сможет. Чувства притупит только время. Дай себе пережить то, что болит вот здесь» — он больно пальцем тычет в грудь Перси и отпивает щедрую дозу пива.       Это действует, как ушат ледяной воды. С аэропорта они возвращаются с Бьянкой каждый в свою квартиру. И больше ничего серьезного Уайт никому не предлагает. Отец прав: Бонз – это не сахар, который можно заменить каким-то иным подсластителем. И раз нужно время – он его себе даст.       И когда его накрывает ностальгией, вот как сейчас, Перси открывает их переписку, которую так никто из них и не удалил, перечитывает все, что они писали друг другу и занимается придумыванием ей нового сообщения. Он никогда его не отправит, но процесс подбора слов медленно успокаивает и возвращает его в реальность. — Вот, ну хотя бы чай выпей! — мама протягивает ему бумажный стаканчик и парень ее благодарит, окончательно прогоняя воспоминания. Отчего-то там, где должна стоять точка, у него ощущается троеточие. Словно незаконченное действие, что порождает глупую надежду. «Привет, как ты?» — и стирает, «Как погода в Лос-Анджелесе» и стирает, «Поздравляю с будущей премьерой фильма» и снова стирает… Жаль, что в жизни так нельзя – удалить что-то и на его месте написать новое.

***

31.12.2023, Coachella

— Пристегнись, пока мы отъедем, а то мать увяжется с нами, — бубнит Алия, выруливая с подъездной дорожки. — Не могу, хочу хотя бы пару минут тишины. Этот балаган в доме меня убивает! В общежитии колледжа потише будет! — Можешь тоже выйти замуж, забеременеть и родить ребенка, а потом привезти его бабушке, как это сделала в этом году Мэрайя, сдав Натали всех троих, — поправляет ремень Дженна. — Хорошо четвертый пока смирно сидит у нее в утробе. — Ты стала жестче за этот год, не замечала? — как-то криво переводит тему сестра. — Слава тебя закалила.       Дженне хочется сказать, что совсем не слава сделала ее такой. В целом, она и раньше была весьма саркастична с окружением, но в семье это фильтровалось. Но сейчас нет сил даже на это. Уходящий год вышиб из нее столько нервов и сил, что она отказывается играть милую и приветливую в окружении близких. Матери это не нравится, но с недавних пор ей на это стало плевать. Уж чему ее и научил Перси, так это огрызаться маме.       Удивительно, как часто девушка о нем вспоминает. И лишь Гидеон она смогла признаться, что позволяет себе иногда мысленно разговаривать с ним, когда зависает в гримерке, вертя пальцами украшение, или над полками в магазине одежды, или бесцельно листая ленту новостей.       Иногда Дженна придумывает целые реплики, которые озвучит Уайту при случае, зная, что случая не представится. И как лжет, отвечая порой знакомым на вопрос про отношения, что она да, встречается с актером, всегда мысленно имея в виду его, конечно.       Перед выбором книги, пластинки, фильма она поддается размышлению – а понравилось бы это Перси? Ужасная привычка, с которой она ничего не может поделать. Все что о нем – это больно, живо и невосстановимо.        Она не винит его, парень все сделал верно. У них не было будущего. Ведь не было же, да? Очень больно рвать наживо то, что еще трепещет и горит чувствами. Живые отношения, которые, возможно, были жизнеспособными и сумели бы выстоять все непогоды мира, все скандалы и сплетни.       Дженна помнит, когда первый раз переступила через свою гордость и заявилась к нему домой с вечеринки после Мет Гала. Пьяная, решительная и морально раздавленная. Ей впервые было так невыносимо сложно выносить разлуку с человеком. Словно от нее оторвали кусок. Лишь на утро она поняла, как жалко выглядела и фу, ну какая мерзость! Как это смотрелось со стороны – вся в слезах, соплях, размазанной помаде… Энрике не хотел ее везти к Перси, и она натурально закатила истерику. Таки что-то повредилось у нее в мозгу, иначе не объяснить ее поведения.       Девушка пыталась сохранить их мыльный пузырь изо всех сил. И Перси пытался, она знает. И как же больно осознавать, что им пришлось расстаться не из-за того, что кто-то кого-то предал, изменил или обидел. А просто потому, что она Дженна Ортега, а он Перси Хайнс Уайт, и им не судьба быть вместе.       Даже сейчас, спустя время, слезы опять подкатывают к горлу от этих воспоминаний. Как же хорошо она запомнила их последний поцелуй. Хотя после того нервного срыва, что случился с ней прямо в день чертового ивента, казалось, ей должно было отшибить память навечно. Это был второй раз, когда ее чувство собственного достоинства опустилось ниже плинтуса. Ей еще месяц после «Tudum» пришлось разгребать свои последствия неявки на фест, хотя выписка из больницы малость смягчила их адвокатов.       Она сложно переживала разрыв и даже не видела причин скрывать это. Ей крепко помогла Гидеон, а еще работа. Каждодневная и выматывающая. Она натурально хваталась за все! Единственный, кто догадывался о причинах такого аномального рвения к сьемкам – это Бертон. Он спросил, как дела у Перси, и Дженна промямлила что-то неясное. Мужчине оказалось этого достаточно.       То, что происходило тогда, сейчас кажется бредом. Все живы, она никого не похоронила, ну, кроме какой-то частички самой себя. Зато Натали успокоилась, хоть после ее прикола с публичным осуждением дочери за курение и фразы «я так рада, что у вас с этим долговязым ничего не вышло», между матерью и дочерью образовалась непроходимая пропасть. Они дружны для видимости, но на деле более чужого человека, чем родная мать, Дженна не знает.       Иногда она думает о том, что будет, если она опять к нему приедет. Дотти зачем-то сообщил ей новый адрес Перси. Доновану не нравится быть другом между двух огней, поэтому Ортега немного сократила с ним свое общение. Зачем втягивать в трясину своей депрессии других близких ей людей?       Она не удалила ни единой фотографии, ни единого голосового или текстового сообщения. Гидеон крутит у виска «Ты глупая! Это поможет его забыть!», но парадокс в том, что забывать девушка ничего не хочет. Ей бы наоборот сохранить каждый поцелуй, каждую секунду близости, каждый разговор и как он смеется, или как забавно рассказывает о понравившемся фильме, или как ругает ее за то, что она опять не жалеет себя.       Да, когда-то все это покроется пылью забвения, наверняка она встретит кого-то, кого-то полюбит, а может быть и нет. Но пока… Она открывает телефон и печатает сообщение, которое не отправит ему:«Ты снова в Канаде?» и стирает… «Как ты?» и стирает… «Слышала, у тебя премьера фильма в январе» и стирает… «Я…» — От того, что ты пошлеешь ему чёртово сообщение, мир не рухнет, — врывается с советом Алия, о существовании которой за своими мыслями Дженна забывает. — Вы же как минимум коллеги, вам еще работать. Ну не сложилось и что? Это не мешает вам продолжать дружить и трахаться. — Эй! — предостерегающе зыркает на младшую сестру. — Господи, мне не пять лет, Дженна, — закатывает глаза, паркуясь у торгового центра. — Давай сюда!       Девушка не успевает среагировать, как мелкая засранка быстро вырывает из ее рук телефон и нажимает кнопку «отправить» с последним сообщением, что было у нее набрано. — Ты рехнулась? — сердце выскакивает из груди, разгоняясь вмиг до заоблачной скорости. — О, гляди-ка, и ответ пришел сразу!— бросает сестре обратно ее телефон. — Не благодари! Это подарок на Новый год. Жду тебя на входе.       Дженна плохо соображает, у нее дрожат руки и пульс стучит в ушах. Может, можно еще отменить? Но едва глаза цепляются за ответ, мир замирает, а потом начинает вертеться с невероятной скоростью...

***

31.12.2023, Los Angeles

      Дуть шары задача не из легких. Перси уже не рад, что согласился помогать друзьям. Он садится на диван, отпивая воду из бутылки в надежде передохнуть. Парень открывает переписку с Дженной, давно мертвую и безжизненную. Первое сообщение за несколько месяцев – он поздравил ее с Днем рождения. Последнее - она в ответ тоже отправила ему пару строк поздравления с именинами. Все. Но это привычка, от которой он не может избавиться.       На душе неясная тоска. В прошлом году у него было так много планов и ожиданий. В этом же – ничего особенного. Будет много выпивки сегодня, и он этому рад. Забыться – отличная идея. — Господи, я не могу смотреть на это, — Сэм морщится, заваливаясь рядом на диван. — Это похоже на шизу, чувак. Ну хочется – напиши! У тебя есть повод – сегодня праздник. — Отвали, — отбрыкивается от товарища. О его любви к неотправленным сообщениям, кажется, знает вся компания. Пальцы стучат по экрану, а затем стирают. Что бы он хотел ей сейчас сказать? Какие слова? Что ему жаль? Что он пожалел столько раз о том своем решении? Что ничего не забыто? Что он скучает? А ей это зачем? Возможно, в этот самый момент она начинает новую жизнь, в которой Перси там нет места. — Ну ты и слабак, — смешок вырывается из горла товарища, он толкает Перси в бок, пытаясь из его длинных рук вырвать гаджет, завязывается шутливая потасовка в процессе которой слышится звук сперва входящего, а следом отправленного сообщения с разницей в секунду. — Ты придурок! — пихает Сэма локтем в ребра, поднимая свой телефон с пола. Возможно, есть время отменить отправку, и Дженна еще не прочитала его месседж. Но глаза видят другое и не верят. Пульс ускоряет ритм, так же, как тогда, когда он первый раз отправил ей сообщение. Это забавно, словно память сердца, которое ни на миг не забывало…

12.31.2023 «Я скучаю» получено в 16.14. «Я скучаю» отправлено в 16.15.