Сцены за кадром

      Промозглый ветер неприветливо пробирается под тонкую ветровку. Дженна кутается плотнее в ткань, низко опустив голову, и быстро перебирает ногами, едва поспевая за широким шагом встречающего ее парня. Ей не хочется напороться на какого-нибудь оголтелого поклонника с криками «Дженна! О Господи! Это ты!». За два месяца обострившейся популярности она успела с лихвой насладиться обратной стороной славы.       Девушка испытывает странную смесь эмоций: с одной стороны, она безумно рада видеть Перси, с другой – ее гложет вся эта сложившаяся ситуация. К тому же, она приехала без явного предупреждения, ничего не спланировав, а такое точно не в ее духе. Может, у парня были какие-то дела, а она свалилась ему как снег на голову со своим «Я скоро буду». — Я рад, что ты приехала, — едва они оказываются в обволакивающей тишине салона машины, Перси переводит дух. Он знает, что Дженна, скорее всего, пожалела о своем решении, как только самолет взлетел, и все четыре с половиной часа насиловала голову мыслями о том, правильно ли она поступила. — Извини, я без особого предупреждения… — Перестань, я же тебя сам позвал, — заводит авто, игнорируя ремень безопасности. — Тебе идет новая прическа.       Девушка смущается. Она в курсе, что выглядит не самым лучшим образом: под глазами синяки, она не накрашена, на голове после перелета можно птицам вить гнездо. А еще она устала. В голове ворочаются ленивые мысли о маме и ее словах. Это несправедливо и больно. И не понятно, как теперь вообще ей быть со всем этим.       Стараясь не создавать неловкого молчания, она решает отвлечься на бытовые вопросы. Ей нужно поспать и привести себя в порядок. — Где тут у вас гостиница, я… — Бонз, ты серьезно? — светлые брови удивленно ползут верх. — Думаешь, я отпущу тебя в какой-то отель? Ты же ко мне в гости приехала.       Она тяжело выдыхает, комкая в ладонях край куртки. Со стороны, вероятно, ее приезд смотрится жалко и глупо. Хотя она такая и есть – жалкая и глупая. Половины всех неприятностей можно было бы избежать, умей она выстраивать личные границы.       Перси понимает – что-то однозначно произошло. Правильная до мозга костей Ортега, с маниакальной любовью к планированию, вряд ли просто так вскочила бы в первый попавшийся самолет до Торонто посреди ночи. Есть веская причина этому, и он хочет ее знать. Но сперва парень планирует дать ей отдохнуть. Выглядит она уставшей и разбитой, словно снова не спала несколько суток. — Слушай… — Дженна подбирает слова мучительно долго. — Твоя мама… — Шерри в Сент-Джонсе, она передумала лететь, — он готов был к этому вопросу. — Максимально, кто тебя может смутить – это Джорджи, но, прости, он и так уже знает о нас. — Джорджи приехал? — выдавливает вялую радость. — Да, мы еще летом планировали вместе отпраздновать Новый год, — с радостью берется объяснять причину приезда товарища. Ему не нравится неловкость, которая копится между ним и девушкой. — Я надеюсь, ты до конца каникул? — Я не знаю, — выдыхает, отворачиваясь к окну. Дорога немноголюдна, слишком раннее время и еще даже толком не рассвело. С неба срывается редкий, убогий снег. Погода как раз под стать ее поганому настроению.       Уайт прибавляет газу. Ему хочется скорее доехать и нормально поговорить. К счастью, он живет не так далеко, поэтому путь не отнимает много времени.       Дженна с интересом рассматривает чужой дом, неловко топчась на пороге, пока Перси вынимает из машины ее чемодан. Она собиралась в полубреду, и, если честно, плохо помнит, что туда запихнула. Из головы все никак не удается выбросить слова матери. — Ты чего не заходишь? — спрашивает парень, перехватывая поудобней свою ношу. — Все хорошо? — Да, да… — растерянно улыбается. Дженна позволяет себе на мгновение скользнуть взглядом по знакомому лицу. Они не виделись с того ее позорного побега за день до конца сьемок их общего фильма. Хотя тогда ее поспешный отъезд казался решением проблемы. — Входи, — он обходит ее и толкает двери. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Нет…— отказывается, стараясь выбросить все лишние мысли из головы. Она сюда приехала отдыхать, а не загружать своими проблемами Перси. В коридоре полумрак, и Дженна останавливается, не зная, куда идти дальше. — Мне бы в душ. — Я понял, — парень снимает куртку, вешая ее на крючок в шкафу, а затем протягивает руку за верхней одеждой девушки. Дженна неловко дергает молнию, что очень некстати заела, и торопливо освобождается от ветровки. — Это твой дом? — ей нужно говорить, чтобы не чувствовать той душной неловкости, сковывающей все внутри льдом. — Ну, можно и так и сказать, — позволяет себе взять девушку за руку, увлекая за собой вверх по лестнице. — До того, как уехать в Румынию, я снимал квартиру. Но, сама понимаешь, никакой арендодатель не стал бы меня ждать девять месяцев. Так что пришлось вернуться в гнездо к Шерри, — сам улыбается собственной глупой шутке. — А потом мама перебралась в Ньюфаунленд и дом остался мне. Здесь полно старого барахла, антиквариата и можно подумать, что тут живет либо очень творческий человек, либо фрик. — Мне кажется, часто это обе стороны одной личности, — подхватывает беседу. — В любом случае, я не стал ничего менять. Шерри, когда приезжает, живет здесь. Я же все чаще в разъездах…— толкает массивные двери, пропуская девушку вперед. — Гостевую комнату успел отжать Джорджи. Сперва я хотел нагло соврать, что единственное свободное спальное место здесь – это вторая половина моей кровати, но решил все же проявить гостеприимство. Что поделать, мама воспитала джентльмена.       Дженна бросает на него иронический взгляд, не сдерживая короткого смешка. — Отправлю ей благодарственную открытку, — ерничает в ответ девушка, оглядывая небольшое помещение в светлых тонах. Скорее всего это как раз и есть комната Шерри, судя по внушительной коллекции старинных кукол на полках. — Это точно удобно? — Отправить открытку моей матери? — намеренно сводит всю нарастающую важность их беседы к шутке. — Да, она ценит такие жесты и хранит всю эту цветастую макулатуру. — Я имею в виду комнату, — пальцем отводит с глаз челку. Ей как-то не то чтоб неловко, скорее, волнительно. Она впервые у Перси дома. Да она вообще впервые дома у парня. Может, для кого-то это ничего не значит, но точно не для нее. — Брось, — привычно отмахивается Уайт. — Ванная в конце коридора. В шкафу есть чистые полотенца. Будь, как дома. — А ты… — Моя комната напротив, — уточняет парень. — Если что понадобиться – не стесняйся. Половина кровати все еще свободна.       Девушка смущенно опускает взгляд, растягивая в улыбке губы. Проявляются ямочки на щеках, и Перси позволяет себе еще мгновение полюбоваться ею. Теперь он смело может заявить, что у него дома побывали все девушки, с которыми он имел серьезные отношения. Однако было бы чем гордиться. — Отдыхай. Не обещаю, что часов в десять утра тебя не разбудит придурковатый смех Джоша или ужасное пение в ванной Джорджи, — широким жестом убирает волосы от лица. — Но тебе нужно поспать, день и ночь обещают быть длинными.       Ортега кивает, соглашаясь. Возникает неловкая пауза. Возможно, ей стоит поблагодарить Перси за то, что пригласил ее к себе. Или начать длинный разговор о том, что она готова попробовать снова. Или о том, что ее мать все знает о них. Или о Золотом глобусе... — Дженна, что случилось? — первый шаг снова делает парень. Перси не особо любит вникать в чужие проблемы и разговорное дерьмо не по его части, но все, что касается девушки, стоящей напротив него и комкающей край нелепой вязанной кофты, для него отчего-то очень важно. — С чего ты взял? — трусливая попытка свернуть неудобный разговор. Она все расскажет, но позже. А может быть и нет. Зачем ему знать о том, кем ее считает родная мать. — Все нормально.       Дженна силится удержать на лице непринужденность, но кого она хочет обмануть? Перси знает ее, как облупленную. — Будь это так, ты бы не прилетела, — бросает на нее короткий взгляд. — Опять мама? Постой, я угадаю! Она узнала, что не идет на Глобус, — с первой попытки попадает в цель Уайт. Он задирает голову к потолку и раздраженно продолжает: — Ну точно, как я мог об этом не подумать. И что? Был скандал? Она считает, что я не достоин этой чести? Само собой, куда уж мне… Эй-эй, ты чего?       За своей пламенной речью, он упускает момент, когда девушка начинает плакать. Дженна делает это так тихо, стыдливо прикрывая ладошками лицо, что сердце у парня в груди мимо воли стискивается. Он делает к ней шаг ближе, касаясь пальцами ее локтя. — Бонз, — слова утешения кажутся какой-то сущей нелепицей и слишком далеки от того, что он действительно хочет сказать. — Ну, ты чего? — Она… Она все знает, — на высокой ноте выдыхает Ортега. — И я… Я потаскуха и грязная…       Остаток фразы тонет в истеричном всхлипе и больше держать в себе это она не может. Ее плечи вздрагивают, а рыдания, такие горькие, как в детстве, отнимают возможность нормально дышать.       Парень откровенно поражен. Уж кого-кого, но Дженну упрекнуть в подобном не пришло бы в голову даже Деве Марии с ее непорочным зачатием. Упустим особенную любовь Ортеги к Богу и ее тягу к исповеди при первой же возможности, но черт подери, да у нее за всю жизнь от силы было два партнера. Тот первопроходец, о котором девушка не говорит, ну и собственно сам Перси. Натали вообще знает значение слов, которыми так несправедливо наградила собственную дочь?       Второй момент – само поведение этой женщины, язык не поворачивался назвать ее мать. Честно говоря, как бы Уайт не чудил – а он был настоящим исчадием ада в детстве, да и по юности натворил всякого, но Шерри, и отец, никогда не называли его последними словами.       Минуту парень просто дышит – его разбирает злость и ярое желание высказаться этой странной женщине, как она несправедлива к собственному ребенку. А потом он рывком сгребает в охапку трясущуюся в рыданиях девушку, крепко прижимая к себе.       Ее слезы такие горькие, и ему за нее по-настоящему обидно. Он утешительно гладит вздрагивающую девичью спину, шепча в макушку какой-то никому не нужный бред. Вопреки всем ожиданиям внутри него рождается иррациональное и совсем не свойственное ему чувство вины. Оно неприятно дерет ребра и горчит на корне языка. — Все, Дженна, хватит, — осторожно отстраняет ее от себя, пытаясь поймать взгляд знакомых глаз за поволокой слез. — Ты ни в чем не виновата, слышишь?       В ответ она неясно кивает головой, шмыгая носом. Щеки мокрые и красные от рыданий, взгляд загнанный и испуганный, как у зверька, которого вытянули из норки и посадили в клетку на всеобщее обозрение. Это трогает Перси до глубины души, провоцируя в горле противный комок злости и какого-то отчаянья. — Пойдем, нужно привести тебя в порядок, — он открывает шкаф, достает оттуда полотенце и, взяв девчонку за руку, тянет в сторону ванной. Парень никак не может повлиять на сложившуюся ситуацию, но отвлечь Дженну от тягостей, навалившихся на нее проблем, вполне в его силах. — Я подожду тебя тут. Сама справишься?       Она опять кивает и входит в ванную. Ей требуется время, чтобы раздеться, руки дрожат от все еще не утихнувшей истерики. Девушка позволяет себе немного пореветь, пока горячие упругие струи воды приятно разбиваются о ее лопатки, но, к сожалению, вечно так простоять ей не дает настойчивый стук в двери. — Я уже начал переживать, не утонула ли ты там, — глупо шутит Перси, оглядывая ее с головы до ног. Ей пришлось укутаться в махровое полотенце, так как натягивать грязное белье не в ее привычках. — Ты как? — Легче, — это правда. Накопленное нервное напряжение частично стекло в канализацию вместе со слезами, смешиваясь с потоком воды. Ей все еще обидно, однако ничего с этим она не поделает. Есть огромная вероятность, что слова матери станут отличным поводом возобновить сеансы у психотерапевта. — Сделаю вид, что я тебе поверил, Бонз, — морщится Уайт. — Пойдем, надеюсь ты будешь не против моей компании.       Перси тянет ее в свою комнату, не давая взять одежду. Она сперва открывает рот, чтоб возмутиться – в полотенце прохладно, а рассекать голышом в присутствии Джорджи – не самая здравая идея, но парень сам выдает ей футболку из собственного гардероба. Дженна натягивает на себя одежду, пахнущую порошком и чем-то сладким, попутно оглядываясь по сторонам. Комната выглядит довольно просто: шкаф, кровать, письменный стол. Какие-то фотографии на полках, пара странных картин на стене. Ничего такого, что демонстрировало бы весь творческий потенциал хозяина помещения. — Тут мило, — не знает, что нужно сказать. На смену истерическому всплеску пришла апатия и чувство безграничной усталости. Она словно сейчас поняла, как утомилась быть веселой, открытой, вежливой, участливой, слушать людей, обнимать их, стараться понравиться. Хочется хотя бы немного побыть самой собой без осуждений и нравоучений. — Иди ко мне, — Перси укладывается на кровать и хлопает ладонью по свободному месту рядом с собой. — Обещаю не приставать. — Думаешь, меня это испугает? — промакивает полотенцем влажные пряди. Все же в короткой стрижке есть свои плюсы. — Не знаю, — вытягивается на простынях, переворачиваясь на спину. — Ты мне скажи.       Дженна подходит к кровати, не сводя внимательного взгляда с собеседника. Она знает, за его напускной легкостью, шутками и бравадой скрывается чувствительный и добрый человек, точно так же испытывающий неловкость, как и она сама. — А что, если… Что, если я хочу, чтоб ты приставал? — В голосе звучит вызов, и это привлекает внимание Уайта. Он разворачивается к девушке, подпирая рукой голову, и не скрывает хитрой ухмылки. — Ну тогда тем более иди ко мне, — лукаво подмигивает, и едва Дженна опускается на простыни, рывком подтягивает ее к себе, заключая в крепкие объятия. — Обещаю начать приставать, как только ты выспишься и перестанешь отпугивать людей своими синяками под глазами. — Ждать придется вечность, — зевает, ощущая чужое тепло и покой, о котором в последние пару недель так отчаянно мечтала. — Ничего, я подожду, — натягивает на них обоих теплый мягкий плед. — Не хочу, чтоб ты в процессе уснула. — Так не бывает, — она дергает локтем, намеренно легко задевая его ребра. — Как можно уснуть во время… — смущение жаром вспыхивает на щеках. — Я однажды уснул на эскалаторе, — позволяет своим ладоням пробраться под футболку, легко скользя по теплой, бархатной коже. — Так бывает, если не спать. Думаю, лежа на спине и пошатываясь в такт однообразных монотонных движений во время секса уснуть еще легче. — Это чушь, — закрывает глаза, прижимаясь спиной к парню. Тепло поднимается от пальцев ног, окутывая тело негой. Чувство безопасности ширится в ней, позволяя наконец-то расслабиться. Голос над ухом убаюкивает. Уайт несет какую-то околесицу, но ей все равно. Усталое сознание успевает отметить, как же она скучала по Перси, по его дурацким шуткам, запаху, голосу, по нему всему. А потом наступает темнота.       Парень мягко гладит знакомые ему изгибы девичьего тела, монотонно рассуждая о всяких глупостях. От Дженны пахнет его же гелем для душа, а еще чем-то сладким, присущим только ей. Тоска, которую он давил в себе все это время, отступает, сердце в груди ускоренно бьется. Между ними там много всего того, что он не готов отдать злому времени, любящему все превращать в прошлое. Тихое сопение под боком заставляет и его прикрыть глаза. Они непременно поговорят и все решат. Главное, что она рядом сейчас, что решилась приехать. Это ли не знак, которого так долго ждал парень.       Перси просыпается неожиданно, словно кто-то выдернул его сон из розетки. Парень открывает глаза, резко садясь в кровати. Ожидаемо, что девушка, с которой он уснул в обнимку, пропала, как мираж по утру. И если бы не пахнущая ее духами подушка, можно было бы подумать, что он окончательно двинулся головой и все ему просто приснилось.       Он потирает лицо ладонями, стягивая тело с кровати. Была б его воля, Уайт снова затащил бы в кровать Дженну и не выпускал ее оттуда все чертовы новогодние каникулы. Но на часах полдень, они не одни во вселенной и их ждут на вечеринке в честь Нового года.       Пока парень спускается по лестнице, улавливает бодрые голоса друзей, что слышатся из кухни. Перси разбирает британский акцент Джорджи, а еще торопливую речь Бонз. — О, гляньте-ка! Наша спящая красавица! — отзывается Джош. Он развалился в кресле, повернув привычную кепку козырьком назад. — Вообще-то это ты должен хлопотать на кухне, а не твои гости. — Заткнись, — беззлобно бросается в товарища репликой. — Чай или кофе? — Фармер в мамином переднике у плиты вызывает у Перси приступ смеха. — Спасибо за завтрак, мамочка, — не удерживается от колкости. — А я уж подумал, что это Бонз поражает нас своими кулинарными способностями. — Прости, ты вряд ли будешь рад бутерброду с авокадо, — она сидит на стуле у окна, подобрав под себя ноги и зажав между ладонями чашку с чем-то горячим. — На большее я не способна.       На улице идет снег, привлекая внимание Дженны. Она смотрится трогательно и как-то особенно органично на его кухне. Странное чувство нежности запирает дыхание, и парень мысленно подкатывает глаза. Влюбленность, которую он так тщательно заталкивал куда-то вглубь сердца, нынче вылезла наружу, расцветая, как мамины крокусы в клумбе у дома, не боясь ни стужи, ни неприветливой среды.       Ребята переговариваются между собой, бросаясь репликами. Уайту нравится атмосфера, что царит в его доме – преддверье праздника, рядом друзья. И не только. Уходящий год был сложным, но однозначно удачным. Хотя бы тем, каких людей он подарил Перси.

***

      Дженна оказалась не совсем готова к такого рода путешествию, что устроили ей парни. Позавтракав, вся толпа двинулась гулять и Джош, как всегда, взялся предлагать им угоститься своими «грибными сладостями». Девушка категорически против любых веществ, даже если они разрешенные, даже если «безобидные». Натали постоянно пичкает детей историями из скорой о том, как кончают жизнь наркоманы.       Но в этот раз взыграла злость на мать и какой-то бунтарский дух, что томился где-то глубоко внутри нее. Она, несмотря на обеспокоенный взгляд Перси, берет из ладони Джоша яркую упаковку, купленную пятью минутами раньше в какой-то специальной аптеке. Аптеке! Здесь лечат депрессию травой и грибами! — Чувак, в желейке четыреста миллиграмм псилобицина , это смешная дозировка, она даже не заметит, — уверяет доморощенный эксперт Уайта, которому данная затея оказалась совсем не по душе. — Она приехала сюда погостить и отдохнуть, а не обдолбаться твоей дурью, — закатывает глаза парень. — Джорджи, ну хоть ты не отказывайся! — Да я не против тоже, если честно. Конец года был тяжелым. В прошлый раз мне понравилось, — снизывает плечами Фармер. Его Джош «угощал» еще тогда, когда приезжал к ним в Румынию. — Только давайте вернемся домой. — Нет! — хитро жмурится парень, надвигая кепку на глаза. — У меня есть идея получше.       Дальнейшее Дженна забудет нескоро. На вкус желейная конфета ничем не отличается от обычного мармелада. Она запивает сладость водой, чтоб сбить ярко выраженный апельсиновый привкус. «Потрясающее место», куда их приводит Джош – обычный океанариум. Но обычным он кажется минут десять, а потом ей становится резко холодно, словно температура в помещении упала до минус тридцати. — Да, так бывает, — Перси берет ее за руку, привлекая ближе к себе. — Не тошнит? — А должно? — морщится девушка. На такое она не подписывалась. — Ну, у всех бывает по-разному, особенно впервые, — пожимает плечами. — Ты главное говори, если будет нехорошо.       Девушка кивает, прислушиваясь к себе. Кроме озноба больше ничего не происходит. Джорджи и Джош уходят к аквариуму с акулами, они с Перси неторопливо бредут вдоль секции с медузами. Дженна не раз видела этих желеобразных существ и знает, как они жалятся. Но благодаря подсветке прозрачные по своей природе они приобретают потрясающие цвета.       А потом ее нагребает. Это ощущается теплой волной, накрывающей тело и сознание. Вдруг внутри нее становится тихо и спокойно, все тревоги, печали, мысли растворяются в сладкой неге равнодушия. Она глядит перед собой на огромный аквариум, заполненный водой, и там, где только что были склизкие существа, возникает что-то фантастическое, яркое, разноцветное. Девушка прилипает всем телом к прохладному стеклу и не может оторвать взгляд. — Ты как? — чужой голос звучит издалека, словно через толщу воды. Может потому, что теперь Дженна тоже в это чудном аквариуме? Вокруг нее искрится воздух, тело теряет вес и очертания. Кажется, она со стороны наблюдает за всем происходящим.       Ортега отвечает каким-то смазанным кивком, и парень еще раз пробегается по ней взглядом. Ему та дозировка, что он принял – как слону дробина. Кто-то должен быть вменяемым, если что пойдет не так. Ему просто спокойно, и медузы в аквариуме выглядят забавными. Они не просто плавают, а будто танцуют, и это завораживает. Парень притягивает девчонку к себе, спиной прижимая к груди. — Ты же тоже это видишь? — в ее голосе так много неприкрытого детского восторга. Примерно столько же, когда она в Юте увидела снег. — Да, Бонз, я тоже это вижу, — соглашается, хотя понятия не имеет, что именно ей дарит за образы подсознание. Он слышит запах ее духов чуть ярче обычного, чувствует, как она расслаблено откидывается ему на плечо и сам растворяется в моменте. Пожалуй, это мгновение ляжет в копилку его лучших воспоминаний.       Так проходит пару часов, а потом Дженна словно трезвеет. У нее ничего не болит, разве что ноги и спина от неудобной позы. Она даже не заметила, когда уселась на пол. А еще ей хочется есть. Зверски.       Позже, она взахлеб делится впечатлениями о том, что она видела, чувствовала и как это было ново и необычно. Перси слушает ее внимательно, не сдерживая улыбки. — Почему тебе смешно? — отпивает из чашки кофе, кутаясь в теплый плед. Они сидят на застекленной веранде, на улице снова снежит, стоит приятная тишина и кажется, что само время слегка замедлило свой бешеный ход. А возможно, это отголоски «волшебных конфет» Джоша. — Не зря твоя мать меня недолюбливает, — опирается локтем в спинку дивана, роняя висок в ладонь. — Сегодня у нее для этого появился плюс один повод. А после вечеринки может добавится и больше. — Это было мое решение, — упрямо заявляет девчонка. — Она не может держать меня круглосуточно под колпаком. — Хорошо, что ты сама это понимаешь, — соглашается парень, замечая, как в ее глазах вспыхивает грусть. — Вы помиритесь, Бонз, даже не думай.       Девушка ставит чашку на пол, вертится в пушистом ворохе одеял и пледов, для того, чтоб ближе придвинуться к парню, довольно решительно взбираясь к нему на колени. — Я скучала, — выдыхает, внимательно глядя в зеленые глаза. Весь сегодняшний день кажется ей выдуманным, нереальным, словно вырезанным из какой-то ее самой смелой несбыточной фантазии. — И я скучал, — обнимает девчонку, притягивая к себе ближе. Между ними много несказанных слов, но все это сейчас абсолютно не важно. Он отводит челку с глаз, заключая девичье лицо в свои ладони, и мягко целует, без упорства и присущей ему жадности. Легко и ненавязчиво, словно впервые.       Дженна отвечает сразу же, удобней устраиваясь у парня на коленях. Она отстраняется от мыслей о прошлом и будущем, наслаждаясь моментом. В конце концов, у них есть только настоящее и впервые можно позволить себе за долгие годы не спешить, никуда не бежать и абсолютно ничего не планировать.

***

      Дом, куда она приходит с парнями, встречает громкой музыкой, стойким сладковатым запахом электронных сигарет, душным дымом табака и гулом голосов, смешанных с хохотом. Она мысленно собирается, готовясь снова стать центром внимания. Дженна к этому привыкла. Сейчас посыплются вопросы о Голливуде, Анджелина Джоли, гонорарах и прочих глупостях, на которые у нее нет ответа.       Из всей разношерстной толпы незнакомых людей, одетых кто во что горазд, она знает Джоша, а еще узнает Кэтти. Вот ее она уж точно не ожидала увидеть. К слову бывшая девушка Уайта тоже не рада встречи с ней . — Чувак! — какой-то парень с подведенными черным карандашом глазами замечает Перси и сразу же бросает разговор, который вел с кудрявым парнем в странных очках. — Народ, гляньте, кого к нам занесло!       Люди активно радуются пару секунд, машут, кто-то хлопает в ладоши. Знакомство происходит скомкано и быстро, Перси говорит простое «это Дженна и Джорджи», все кивают головами и все. Ей странно осознавать, что народу до нее нет дела.       Какое-то время Перси от нее не отходит, а потом оставляет ее за столом и начинает круг почета. Видно, что это его компания, и ему тут уютно. Он перебрасывается короткими фразами с парнями, шутит с девушками, с его губ не сходит улыбка, и Дженна вдруг чувствует, как злится – эти ямочки на щеках сейчас не ее привилегия.       Алкоголь льется рекой, так что к полуночи все оказываются изрядно пьяны. Под бой курантов Перси решительно притягивает ее к себе для традиционного поцелуя, и Дженна думает лишь об одном – хоть бы это никто не сфотографировал.       Потом начинаются танцы, не самый безопасный запуск фейерверка, происходит странная фотосессия, в которой Ортега тоже берет участие. Она понимает – это все завтра же будет выброшено в сеть, и ее мать, как минимум, обалдеет от увиденного. У нее в голове давно шумит, и девушка понимает, что перебрала. Завтра точно будет раскалываться голова. Ей одного раза хватило для того, чтоб понять одну вещь: похмелье – дикий отстой. — Ну что, выпьем? — ей кивает Джорджи, и девушка нерешительно дергает плечами.       Она чувствует себя малость не в своей тарелке, хоть и старается этого не показывать. Дженна поддерживает разговоры, смеется с шуток людей, чьи имена даже не старалась запомнить.       А еще ее дико раздражает бывшая Перси, вот прямо до зубного скрежета. Девица, не стесняясь, лезет к Уайту под предлогом «ну мы же друзья», и Ортеге кажется еще немного, и она самолично вцепится в волосы мерзавке. У нее пятеро братьев и сестер, она хорошо умеет драться за то, что принадлежит исключительно ей. — Ну как вы тут? — плюхается рядом с ними Джоши, поправляя кепку. — Чего это у тебя пустой стакан? — Я больше не могу, — пьяно хохочет Фармер, откидывая голову на спинку кресла. — Господи, спасибо, что прикрутили музыку! — Это Люка благодари, его самого задолбало перекрикивать любителей караоке, — тянет гласные парень. — А ты, Бонзо? Давай еще в честь праздника! — Нет, — поднимается с кресла, на мгновение придержавшись за него рукой. Голова кружится и пол, кажется, качается под ногами. Она больше не хочет терпеть эту Кэтти, кем бы она Перси не приходилась.       Дженна неуверенной шаткой походкой двигается в сторону небольшой компании людей. Уайт поправляет очки с желтыми стеклами, у него на шее переливается радугой какая-то светящаяся штуковина, а на локте висит бывшая подружка, тоже явно не образец трезвости и приличия, судя по тому, как лихо она расстегнула свою блузку, демонстрируя окружению черное белье. — Бонз, — парень фокусирует взгляд. Это же делает и Дуглас, прищуривая карие глаза с потекшей тушью. — Пойдем, — она не станет закатывать сцен даже в хмельном угаре. Это явно выше ее достоинства. Девушка берет из его рук прозрачный стакан и ставит склянку с недопитым алкоголем на стол, а сама покрепче перехватывает широкую горячую мужскую ладонь. — Стой, стой, ты чего? — Перси заглядывает ей в лицо, он расслаблен и весел. — Почему ты решила уйти? — Я хочу тебя, — выпаливает прямо и даже язык не заплелся в словах. Это производит должный эффект на всех, рядом стоящих. Уайт вскидывает брови, компания позади него из парней тут же пьяно гогочет и улюлюкает, а Кэти потерянно убирает ладони с локтя Перси. Сама же Ортега старается держаться невозмутимо. — О, кому-то сегодня обломится! — громко выкрикивает какой-то чувак с растрепанными волосами и абсолютно идиотской бородкой. — Да, верно, кому-то точно, — девушка говорит это, глядя в глаза Дуглас, подмечая, как та поджимает губу, вскидывает подбородок. К ней тут же подходит блондинка – Микаэла, если Ортега верно запомнила, и уводит ее куда-то, не забыв бросить в Дженну нечитаемый гневный взгляд. Плевать. И пускай ей завтра будет однозначно стыдно за это шоу для одного зрителя, сейчас она чувствует себя победительницей.       Дальше происходит долгое прощание Уайта со всей толпой, вернее с теми, кто еще хоть как-то вменяем. Перси теперь не отпускает ее от себя, крепко обнимая за талию, позволяя ладони сползать периодически к бедру. Джорджи тоже решает пойти с ними, поэтому они еще ждут, когда Фармер попрощается с новыми знакомыми.       На улице свежо, но не легче. Разомлевшее от алкоголя тело обдает морозным воздухом, отчего перебивается дыхание и кружится голова. Перси еще умудряется курить, у Джорджи открывается поразительная говорливость, а в ушах Дженны стоит звон и шум.       Ей становится плохо еще в такси. Кое-как девушка держится до дома, и уже там устраивает длительное поклонение фарфору, пока неугодный организму алкоголь самопроизвольно покидает ее желудок.       В перерывах между поклонами она требует, чтоб Уайт покинул это поле ее личной битвы, но парень настойчиво остается. Он держит волосы, приносит воду и промокает полотенцем испарину со лба, к которому прилипла челка. — Какой ужас, — хрипит, откидываясь на прохладный кафель. — Ну, ты хотя бы не получила сотрясение на самокате, — смотрит на нее с какой-то непонятной Дженне эмоцией. — Пойдем, я думаю, уже можно лечь. — Я хочу в душ, — прикрывает глаза, снова чувствуя, как все кружиться перед внутренним взором. — Ну когда же меня отпустит… — Завтра к полудню, — улыбается, помогая ей встать. — А мне ведь был почти обещан секс. — Уйди, — ноет, прикрывая лицо руками. Пускай она еще пьяна, но стыд уже дает о себе знать.       Пожалуй, никогда прежде она не чувствовала себя настолько обычной. Да, иногда она выпивала в баре с коллегами по съемкам и друзьями, могла быть шумной, петь в караоке, танцевать, чудить. Но всегда был кто-то, кто был готов ее одернуть. Мама, сестры, кто-то из подруг, а потом она и сама стала это делать. Даже перестала смеяться так, как она любит – широко и громко. Натали ей как-то сказала: «Дженна, ты слишком сильно открываешь рот. Так неприлично. Прикрывайся рукой». И вот она так делает по сей день, это отработанная привычка.       Сегодня же ее словно выпустили на свободу. Никто за ней не наблюдал, не следил. Да в той компании на нее всем было плевать! Это ли не прелесть– пожить пару часов без пристального разглядывания ее одежды, макияжа, личности под микроскопом!       Перси был просто рядом, не поддерживая некоторые ее решения, но и не запрещая. Оказывается, иногда вот такое молчаливое присутствие человека, на которого можно опереться в любую секунду, круче всяких признаний в любви и оргазмов. Когда тебя не осуждают, не оценивают, не пытаются переделать – а принимают такой, какая ты есть, со всем множеством недостатков, неровностей и небольшой грудью.       Додумать важные философские мысли не дает как раз этот самый человек. Уайт вытягивает ее почти уснувшую в душевой кабинке. Она всего на мгновение прислонилась лбом в прохладное стекло и прикрыла усталые глаза. А потом она чувствует под головой мягкую подушку, на талии – знакомые руки и засыпает, проваливаясь в теплую, уютную дрему.

***

      Перси просыпается и первое время не может понять, какое время суток. За окном сумерки и, скорее всего, он продрых добрую половину нового дня. Даже будучи в полусне он ощущает отсутствие девушки рядом с собой. Она ушла. Глубоко вздохнув, Уайт проводит ладонями по лицу и рывком садится. Голова не болит, что странно, учитывая сколько он вчера выпил.       Куда она могла пойти? Ей плохо? Что-то случилось? В голову лезут вопросы, и парень опускает ноги на пол, убирая ладонью волосы от лица. Перси прекрасно помнит все события ночи, и уверен – Дженна как минимум начнет загоняться по поводу того, что перепила. — Черт, — ругается и идет к шкафу, вытаскивает пижамные штаны с футболкой и надевает их. Обернувшись, он замечает, что ее одежда до сих пор разбросана на полу у кровати, и это вызывает у него легкую улыбку. Ему нравится она такая – не зажатая рамками приличия и общественной моралью. Подобные всплески редкость, от этого особенно ценны.       Уайт тихо двигается по темному дому, включая свет, когда начинает ее искать. На кухне и в спальне ее нет. Зато Перси обнаруживает в гостевой комнате Фармера. Товарищ, не раздевшись, храпит поперек кровати. Стойкий запах перегара указывает на то, что друг тоже крепко перебрал.       Парень чувствует облегчение, когда видит ее, сидящей на веранде. Странным образом она облюбовала это место, хотя сам Уайт никогда не понимал смысла в этой пристройке. Огромный плед укрывает ее тело, а лицо повернуто к окну. В светлых сумерках она кажется такой хрупкой и трогательной, словно сотканной из лучей закатного солнца. — Ты чего не спишь? — спрашивает Перси, когда подходит к ней ближе. — Тебе нехорошо?       Она вздрагивает, а потом качает головой. — Нет, мне намного лучше, — оборачивается на парня. — Я в целом плохо сплю в последнее время. Это и так я проснулась уже засветло.       Уайт садится рядом, притягивая ее к себе. Дженна опускает голову на его плечо, морозный воздух пробирается сквозь щели, заставляя его поежиться. — И давно у тебя проблемы со сном?       Ортега пожимает плечами. — Пару месяцев, — комкает пушистый плед, пряча ладони. — Это бывало и раньше, но сейчас все усугубилось. Много работы, и приходилось волноваться…       Парень чувствует, что вот этими качелями в отношениях между ними добавил ей пару бессонных ночей. — Иди сюда, — привычно тянет ее к себе на колени. Она кладет голову ему на грудь, прижимаясь как можно плотнее. Перси целует ее в макушку, поглаживая ладонями спину. Он не имеет понятия, что сделать, чтобы утешить Дженну – на нее навалилось так много и сколько еще всего впереди! Тот же Глобус, например. Ссора с родителями. Слава, что отняла у нее последние радости обычной жизни. — А ты чего встал? — пытается поддержать разговор. — Почему ты меня не разбудила? — задает ей вопрос в ответ. — Ты слишком сладко сопел, — он слышит в ее интонации улыбку. — И мне нужно было побыть наедине с самой собой. Слишком… Бурно я вчера отметила Новый год. — Все нормально, — прижимает ее ближе к себе. — Зато я теперь с уверенностью могу сказать, что видел максимально много тебя настоящей. — Господи, — хнычет, прикрыв лицо руками. — Ты не должен был видеть, как меня тошнит. — Говорят, что нельзя называться парнем девушки до тех пор, пока ты не держал ей волосы над унитазом, — шутит, стараясь снизить градус серьезности момента. — Фу, не напоминай, — морщится, перебирая пальцами пушистый плед. — Прости, мне правда стоило вести себе сдержаннее. — Ну, зато тебе было хорошо, — накрывает свой рукой ее ладонь, переплетая пальцы.— Иногда нужно себя отпускать, Бонз. Иначе ты окончательно забудешь, сколько в тебе самой себя.       В ответ девушка вскидывает голову, внимательно заглядывая в его глаза. Она так отчетливо помнит их первую встречу и то впечатление легкомысленного балагура и клоуна, которое он на нее произвел. И как же она ошиблась. Сколько доброты, отзывчивости, глубины скрыто в этом человеке. Сердце в груди перерастает ребра от избытка чувств, и она не придумывает ничего лучше, как просто поддаться порыву и прильнуть к его губам поцелуем.       Парень подхватывает касание, лениво лаская в ответ. Ему давно не было так хорошо. Даже в самых смелых фантазиях и мечтах он не позволял себе думать, что такое возможно: вечер первого дня нового года догорает ярким закатом, идет пушистый снег, а у него в объятьях самая невероятная девушка в мире. Сидит вот взъерошенная, в его футболке, жмется к нему и кажется, не существует приятней мгновения, чем это.       Впереди очень много событий, которые наверняка отразятся на их жизнях. Будет уйма всякого, Перси уверен. Но больше всего ему хочется сохранить вот этот миг и то душевное равновесие, которое ему дарит девчонка, что сбивчиво дышит в его руках. Он порывисто поднимается с дивана, удобней подхватывая на руки Дженну. Холодно, не хватало еще ее застудить. — Оу, — от неожиданности девушка охает, крепче цепляясь ему в шею. — Куда ты меня несешь? — Ну как куда? — лукавая улыбка ямочками проявляется на щеках. — Ты вчера едва ли не на всю вечеринку заявила, что хочешь меня. Надеюсь, желание не прошло вместе с похмельем. — Господи, бывает ли грань у стыда? — прячет улыбку у него в ключицах. В ответ Перси коротко хохочет, крепче прижимая к себе девушку. Говорят – как новый год встретишь - так его и проведешь. И впервые ему хочется, чтоб данная примета действительно сбылась.

***

      Каникулы пролетают очень быстро. Они успевают еще пару раз погулять по городу, встретиться с друзьями Перси в ресторане, пересмотреть фильмы – и все это в потрясающей атмосфере спокойствия.       Дженна не помнит, когда в последний раз ей было так легко и радостно. Она не общается все это время с мамой, лишь через отца узнает, что все хорошо. Пускай, все потом. Ей не хочется портить эти чудные мгновения близости с Перси своими семейными проблемами.       Ей дважды звонит агент – произошли какие-то изменения в графике, и теперь восьмого января она должна быть на очередном мероприятии. Туда же должны явиться Перси и Эмма. Нетфликс не посвящает ее в подробности пиар-кампании, и от этого она чувствует себя марионеткой. Безвольной куклой, которую великие боссы дергают за нитки.       Примерно такую же мысль высказывает Перси накануне ее отлета. Ему не нравится вот это сопровождение Дженны в образе безмолвного секьюрити, да и сама Ортега напрягается от этого. Да, она вроде звезда шоу, но меньше всего ей хочется, чтобы работа и посторонние люди влияли на ее отношения с Уайтом.       Уже перед самым самолетом, сидя с парнем в его машине и едва сдерживая слезы, она понимает, что они так внятно и не определили статус их отношений. Вроде все хорошо, они ведь теперь вместе? Но Дженна по-прежнему не намерена афишировать все, что между ними происходит. — Ну что, встретимся послезавтра? — мягко сжимает ее ладошку своей рукой. — Да, — кивает. — Слушай, я… — Ни о чем не думай, — обрывает ее на полуслове. — У меня для тебя кое-что есть… – он лезет в карман куртки и протягивает ей конверт. — Откроешь в самолете, ладно? — его улыбка хоть и по прежнему широкая, но девушка так отчетливо считывает в ней грусть. — Народ, нам пора. — Джорджи нерешительно приоткрывает двери. — Не хочется попасть в самую толкучку.       Дженна с этим согласна. Дальше происходит щемящее до боли душу прощание, ее находит охрана и забирает чемодан. Она опять актриса, опять звезда сериала, опять нужно держать лицо и делать вид, что она безумно рада толпам поклонников.       Едва самолет отрывается от земли, девушка открывает конверт, который ей вручил Перси. Там их совместное фото. Это Джорджи поймал их вдвоем на веранде, как раз, когда садилось солнце. Закатные лучи образовали блик вокруг них в форме шара. Красивая фотография, несмотря на то, что она там без капли макияжа и с нечёсаной головой. А на обратной стороне фотокарточки надпись, от которой у девушки перехватывает дыхание и в горле становится тугой ком:       «В центре Меркурия есть небольшой теплый мыльный пузырь, наполненный свежим воздухом, где мы можем спать. Если пузырь лопнет – планета рухнет, поэтому мы должны быть осторожны и постараться не ворочаться…»       В голове водоворотом вертятся мысли, несказанные слова подпирают глотку тошнотой. Столько смысла в этих двух предложениях, что сердце автоматически стискивается в сладкой боли. Она украдкой смахивает слезу, глядит в иллюминатор на перистые пушистые облака и дает себе слово не ворочаться столько, сколько это будет возможно.