Диктатор из кабинета №51

Диана Породина редко видит сны, а если и видит, то очень короткие и обрывистые. В этот раз сон был длиннее обычного. Снились какие-то очень просторные поля с низкой неестественно светлой зелёной травой, рассекаемые лишь светло-коричневой пыльной грунтовой дорогой. Рядом с дорогой стояла высокая пихта, ствол которой был похож на ствол берёзы. Диана ехала сидя в какой-то деревянной телеге, смотря в ярко-голубое небо. Такое небо бывает только летом, и то не каждый день. Перед ней, на козлах, сидел кучер в тёмно-серой папахе и чёрном бешмете, изредка бивший кнутом по чёрной лошади. — Казак? - спросила Диана у кучера. — Ну… Можно и так сказать, - ответил кучер со странным акцентом — Можно сказать это как? — Отстань. Все вы, сонные, идиотские вопросы задаёте. Диана резко, не по своей воле, повернула голову налево — пихтоберёзы стояли ровными рядами где-то вдалеке. Над ними сияло солнце. «Странно. По идее, солнце сейчас должно было быть в зените, однако оно, видимо, находится на востоке, как будто только что взошло» - думала Диана. — Хотя ладно, соображаешь ты получше, чем остальные сонные, - после этих слов кучера голова Дианы вернулась в прежнее положение. — Так кто ты? — Кто-то типа Харона. Диана не поняла. — Кого? — Не важно. Везу тебя кое-куда. На утро забудешь всё равно. Диана задумалась. Это очень странно. Где-то минуту они ехали молча. — А как тебя зовут? - неожиданно даже для себя спросила она кучера. Тот долго молчал, но наконец ответил: — Гельмут. — Гельмут? Странное имя? Иностранец? — Да. — А фамилия? Гельмут опять замолчал, а затем повернулся в сторону Дианы. Она увидела его круглое, немного пухлое лицо. Он улыбался. Неожиданно для себя, она заметила серебряного орла, вышитого на его бешмете. — А фамилию тебе знать мою не нужно, - ответил он и стал улыбаться ещё шире.

***

Улыбка загадочного казака Гельмута почему-то испугала Диану. Она проснулась, но ещё не могла открыть глаза. Казалось, будто она спит на чём-то очень твёрдом, чём-то грязном, пыльном. Асфальт? Диана открыла глаза. Перед её глазами был серый асфальт. Пытаясь сообразить, что происходит, она медленно начала вставать на ноги. Глаза постепенно начинали видеть лучше. Слух также прояснялся, она начала слышать голоса вокруг себя. — О, вот и Дианка проснулась, - услышала она знакомый голос, принадлежавший Юле Усовой, - С добрым утром… Диана обернулась на голос и увидела Юлю и Дашу Кандрину, одетых в какие-то робы с тёмно-синими полосками. Рядом с ними стояли ещё какие-то люди, вроде бы одноклассники, в таких же полосатых робах. — Хы, ты на ебало её глянь, Даш, - слегка усмехнувшись сказала Юля, - Не волнуйся, Диан, мы когда тут очухались, тоже с такой же рожей сидели, привыкай. Зрение окончательно нормализовалось. Весь 10 «А» сидел перед гаражами у входа в школу. Их школу. Только что-то изменилось. Диана начала осматриваться. Во-первых, пропали панельки, со всех сторон окружавшие школу. Пропали вообще все здания, вместо них стояли высокие ели, плотно торчавшие из земли. Во-вторых, забор вокруг школы весьма сильно изменился: вместо стальных прутьев появились серые кирпичи, высота увеличилась метров до двух или двух с половиной. Рядом с заборами в некоторых местах стояли высокие деревянные вышки, в которых сидели какие-то солдаты в чёрной униформе с оружием. — Что происходит? - наконец спросила Диана Юлю. — Хер его знает. Никто ничего не понимает, у всех паника. Сейчас уже поспокойнее, но часа два назад прям пиздец какой-то был. — Часа два назад? А вы тут сколько сидите? Вместо Юли ответила Даша: — Первым проснулся Берсень. Он сказал, что видел ещё рассвет. Сейчас солнца вообще не видно — небо серое, но думаю с того момента часов шесть уже прошло как минимум. Тут, как мы поняли, концлагерь какой-то — нас в пижамы полосатые одели, вокруг какие-то фашисты ходят в немецкой форме. Думали сначала розыгрыш, но когда Асана застрелили, тогда уже не до смеха стало. — Чего? - удивилась Диана. — Что слышала, Диан. У нас уже два дохлика: Асана застрелили, Аня Карелова во сне умерла, фашист сказал, что видимо со снотворным переборщили. — Видимо, нас усыпили всех, и сюда привезли зачем-то, - в беседу неожиданно вмешался Лёша Чесноков, - Ты, кстати, последняя, кто проснулась. Нам эсэсовцы обещали какой-то инструктаж провести, когда проснётся последний заключенный. Из входа в школу вышло несколько человек в чёрной форме и с оружием в руках. Они направились в сторону десятиклассников. Возглавлял их какой-то толстый молодой человек. Через некоторое время, Диане удалось рассмотреть его — это был Никита Смирнов, только в фашистской форме и со смешными гитлеровскими усами. — Десятому «А» собраться и строевым шагом направиться в актовый зал! Выполнять! - скомандовал он. — Да пошёл ты нахуй, - огрызнулсяАртём Серов. Стоявший рядом с ним эсесовец внезапно ударил его прикладом по челюсти, причем так сильно, что тот упал, а потом несколько раз нанёс удар тяжёлым сапогом по животу. «Ашки» построились в колонну по двое и послушно пошли в школу. Диана встала рядом с Никитой Герасимовым. Тот выглядел весьма подавленно, но в нём всё-таки чувствовался какой-то стержень. Почти что строевым шагом, они направились ко входу в школу. В фойе их досматривали какие-то пожилые люди в форме СС. Внешностью своей они напоминали старых охранников школы, коими они, судя по всему, и являлись. В ходе досмотра никто ничего у учеников 10 «А» не нашёл, что, впрочем, было не удивительно — трудно что-то спрятать в робе, у которой даже карманов толком нет, за исключением небольшого кармашка на груди. Не смотря на это, охранники шмонали изо всех сил. Диана, как и большинство класса, не сопротивлялась и её пропустили быстро. Никита и Артём начали было возмущаться, но оба получи дубинкой по голове. После досмотра, носившего, по всей видимости, абсолютно формальный характер, десятиклассников повели в актовый зал. Диана заметила, что он несколько «преобразился» с момента её последнего посещения: со стен свисали вертикальные флаги со свастикой, около сцены стояло несколько эсесовцев, а по самой сцене строевым шагом маршировала… Наталья Александрова? Это действительно была она — в чёрной униформе с серебряными петлицами, с чёрной фуражкой с орлом, из под которой выглядывали рыжие волосы, с кортиком, вложенным в ножны, болтавшимся на поясе. Увидев входящих в зал десятиклассников, она прекратила маршировать и начала отдавать команды: — Оберштурмфюрер Санников, построить их перед креслами! Откуда-то появился дед-информатик и тоже начал командовать: — А ну, уродцы, становитесь в две шеренги! Быстро! Ах… Идиоты! Патронов на вас жалко! Информатику удалось кое-как их построить. Диана оказалась почти в середине первой шеренги. Наталья Александровна начала свою речь. — И так, отряд 10 «А», с этого дня вы являетесь узниками концшколы №103. Я, оберфюрер Кудрявцофф, являюсь комендантом данного замечательного исправительного заведения. Вы будете находится тут, пока не исправитесь. А что исправляет? Правильно! Труд! Труд и знания! Вы будете трудиться и учится под моим чутким руководством. Поскольку отдельных мест жительства мы не предусмотрели, спать вы будете прямо в вашем классе. А с 6 утра до 6 вечера вы будете работать. Или учиться. Или поочерёдно, пока что я не решила. Но дабы держать ваше стадо хоть в какой-то узде, я назначу вам капо — смотрителя по вашему «бараку». Но перед этим я хочу показать всю серьёзность своих намерений... Наталья достала замысловатый пистолет из кобуры, висевшей на её ремне, передёрнула затвор и начала целится, проводя дулом пистолета вдоль двух шеренг. — Ещё один из вас серьёзно умрёт. Прямо сейчас. Она закрыла глаза, как-то нелепо отвернула голову и выстрелила. Диана почувствовала странное резкое ощущение где-то в животе. Ноги подкосились. Она упала. Запахло чем-то неприятным, неестественным. Голова почему-то начала сильно кружиться, выбив остатки сознания из тела. Наступила темнота.