Let Me Have a Taste

Чимину, с одной стороны, лестно, что Хосок предложил ему записать видео вместе. С другой стороны, ему страшно. Что, если он налажает? Что, если Чон разочаруется в нём? Он просит старшего просто дать ему время, и Хосок соглашается. Для начала Пак просто приходит в ту студию, где тренируется Джей-Хосок. Она оказывается совсем рядом с FaceOff, где работает Чимин. Вот почему Хосок приходил к нему за кофе, — ему было близко идти сюда… На первой тренировке Чимин только смотрит. Хосок раскован, совсем не стесняется его. Он включает разные музыкальные отрывки и танцует под них, смотрит на себя в зеркало, повторяет то целые куски танца, то отдельные элементы и связки. Младший смотрит во все глаза, после начинает запоминать, а потом с разрешения Чона записывает видео. Удивительно, что Хосок ему доверяет. А вдруг, он выложит то, что записал в сеть? И тогда тайна J.H. и его лица будет раскрыта. Чимин даже немного гордится этим доверием. Во второй раз Чимин тоже собирается просто смотреть, но Хосок просит его: — Давай вместе? Чимин отнекивается, но потом всё-таки встаёт с пола и повторяет тот кусок танца, что оттачивает Хосок. — Очень хорошо, — с энтузиазмом кивает головой старший. Так и проходит эта практика, — Чон показывает отрывок и начинает его отрабатывать. Чимин повторяет, а потом они танцуют вместе одно и то же несколько раз. На третий раз Хосок просит Чимина сымпровизировать. Он включает для него отрывок песни Youth Troye Sivan и говорит ему: — Представь, что меня здесь нет. Танцуй всё, что придёт в голову. Представь, что танец это чистый лист, и ты можешь писать, как хочешь, — любыми чернилами, любым цветом, вдоль, поперёк, по диагонали. Можешь даже цветочки нарисовать. Чимин ухмыляется, но внутри ему не до смеха. Представить, что Хосока нет, ему сложно, даже когда его действительно нет в комнате, а тут… Он понимает, — Чон хочет видеть его в деле по-настоящему. Не просто тем, кто имитирует его движения и зеркалит его связки, он хочет, чтобы Пак показал себя, показал себя, как танцора, как индивидуальность. Эх, если бы у него было хоть немного времени на репетицию, но его нет. Что поделаешь. Импровизация так импровизация. Чимин внутренне настраивается, мысленно выстраивает набросок танца. Просит включить разок без того, чтобы сразу танцевать. Но потом понимает, что, возможно, ему просто нужно себя отпустить и дать себе внутреннюю свободу. А, может, попытаться выразить свои чувства к старшему в танце?.. Чимин танцует, а Хосок смотрит. Он не записывает на видео, не отвлекается, не комментирует, просто смотрит. У Пака, если честно, мурашки по спине от этого пристального взгляда. Да, он на экзаменах или конкурсах так не волновался как сейчас! — Супер! — произносит Хосок и немножко аплодирует, поднявшись с пола, где сидел на корточках, — Ты так пластичен, просто удивительно! И ты так здорово включил «волну» под конец. Но вот в начале есть один момент… что, если попробовать по-другому? Хосок снова включает музыку и подходит к Чимину, который стоит у зеркала, сзади. — Ты сделал здесь вот так, — показывает Хосок, — но мне кажется, тут лучше описать круг головой и как будто провести по своему лицу, а потом оттолкнуть его. Как имитация пощёчины. Вот так. Хосок показывает. Чимину нравится, как этот элемент вписывается и в то же время как он подходит под музыку. Он повторяет следом, когда Хосок снова включает песню сначала. — Немного не так, — комментирует Чон, — Можно? И, не дожидаясь ответа, берёт его руку и показывает движение на нём, самом. Это слишком неожиданно. Хосок стоит почти вплотную к его спине, да ещё и держит его руку, а потом тянется, чтобы показать, как надо поднять руку и затем провести ею по своему лицу в миллиметре от него. В процессе грудная клетка старшего касается спины Чимина, у него горячие руки и тонкие пальцы касаются открытой кожи, а, так как он при этом объясняет и одновременно подпевает песне, его дыхание обжигает шею и ухо. Младшего ведёт, откровенно так ведёт. Он пытается взять себя в руки, пытается сосредоточиться на танце и на словах Хосока, но получается не очень, честно говоря. Чон, конечно, замечает, на пару секунд в воздухе повисает неловкая пауза и напряжение. Но Чон Хосок профессионал и взрослый умный человек. Не слишком резко он отходит от Чимина и делает вид, что ничего не произошло. — Ты отлично справился, — говорит он, возвращая Пака в суровую реальность, — попробуй по-новому ещё раз, но без меня. Хорошо? Чимин часто кивает головой, скрывая неловкость, а Хосок идёт к окну, чтобы снова включить музыку. Они прогоняют отрывок ещё раз и ещё раз, на третий Хосок присоединяется. Он встаёт уже не сзади а рядом и они танцуют оба смотря в зеркало. — Получается неплохо, — резюмирует Чон, — может быть, этот отрывок и запишем на видео? А потом выложим, каждый на своём канале. Ты не устал? Прогоним ещё разок? Они репетируют ещё час, доводя каждый элемент до ума, что-то меняя, что-то добавляя по ходу, пока танец не становится цельным и однородным, а их движения слаженными и синхронными. — Нам нужно ещё порепетировать немного, — говорит Хосок, вытирая пот с лица, — но уже не сегодня. Ещё одна репетиция, и можно записывать. Ты просто талант, Чимини! Хосок улыбается ему, хвалит, и у Чимина ото всего этого буквально крылья вырастают за спиной, но младший чувствует, Чон держит дистанцию, несмотря на всё своё дружелюбие и даже прикосновения к нему. Между репетициями Хосок держится примерно также. На лекциях он вежлив и доброжелателен, но про субординацию не забывает. В кафе он немного более разговорчив, улыбчив и приветлив, а иногда и немного игрив. И всё же Чимин не понимает, есть у него шанс или нет. А так как он боится потерять их творческое сотрудничество и испортить отношения с пусть и приглашённым преподавателем, то никаких шагов и не предпринимает. Иногда ему кажется, что Хосок смотрит на него как-то по-особенному, но уже в следующую минуту Пак думает, что ему показалось, что он всё себе сам придумал. После второй совместной репетиции Хосок и Чимин записывают видео. Пак выкладывает его на своём канале, Хосок на своём. Он подписывает видео «мой лучший ученик» и отмечает Чимина. Видео производит фурор среди подписчиков обоих танцоров. Но, поскольку канал Хосока больше, то там и резонанс больше. В комментариях люди высказывают предположения, кто же такой этот PJM, на канале которого уже, кстати, 400 000 подписчиков, и кем он приходится Хосоку. Кто-то говорит, что он парень Джея, кто-то называет его братом, кто-то, обращаясь к публике, просит обратить внимание на подпись самого Джея и верить ему. Кто-то хвалит Чимина, кто-то критикует, кто-то открыто завидует, кто-то плюётся ядом. Всё как обычно бывает в Интернете. Чимин и рад, и не рад такому вниманию, ведь те же люди приходят и под его видео. Одно точно, — его фанбаза определённо расширилась, благодаря Хосоку. Хосок же абсолютно спокоен. Он не реагирует на плохое, только ставит лайки тем комментариям, где Чимина и их танец хвалят. После первого совместного танца Хосок предлагает отметить успех и приглашает Чимина на ужин. На тот момент Чимин уже даже не надеется, что это свидание. Он предпочитает свои грёзы оставить себе и не инициировать ни флирт, ни что-либо большее. Они ужинают и общаются, Хосок подливает Чимину маколи и подкладывает еду. Они разговаривают о танцах, об академии и обо всём на свете. А потом, немного помявшись, Чон вдруг говорит то, что буквально вгоняет Чимина в ступор: — Ты мне тоже нравишься, Чимини. Я вижу, как ты на меня смотришь. И, поверь, твои чувства взаимны, но я ничего не могу поделать с тем, что на данном этапе я-твой преподаватель. И заводить отношения со студентом будет крайне не этично. Пусть я не состою в штате твоей академии и всего лишь приглашённый лектор, на данном этапе я могу предложить тебе лишь сотрудничество и дружбу. Младший в шоке. Хосок не только знает, догадался о его чувствах, он испытывает ответные. Чимин что, спит и видит прекрасный сон?! На радостях Пак до конца не осознаёт, что говорит Хосок дальше: — Семестр кончится через четыре месяца, и я уже не буду преподавать у вас. Вот тогда я приглашу тебя на настоящее свидание. Конечно, если на тот момент это всё ещё будет актуально для тебя. Чимин краснеет смущается, он сбит с толку. Он улыбается, посмеивается, в общем, делает всё то, что делают люди невпопад на нервной почве. — Я подожду вас. тебя, хён, — наконец, выдавливает он из себя. — Но только, если хочешь, специально меня ждать не надо и отказываться от других свиданий тоже, — просит Хосок. — Нет-нет, я хочу. Я хочу подождать, — уверяет Чимин, и его голос звучит уже твёрже. Четыре месяца не так уж мало, но и не так уж долго, если у тебя есть цель и если кто-то тебе по-настоящему нравится. Но после признания Хосока они всё время балансируют на грани. На репетициях их-то и дело пробивает на флирт, Чимин постоянно ловит на себе неоднозначные взгляды Хосока. Тот также порой произносит двусмысленные фразы либо на практиках, либо в кафе. И это бьёт в самое сердце на контрасте с тем, какой он строгий и почти холодный в академии. Чимин часто представляет, каким будет их первое свидание и не может дождаться того благословенного дня, когда Хосок поставит ему и всей группе зачёт и можно будет считать, что Чон больше не его препод. Ближе к концу семестра они не просто ходят по краю, они часто умышленно провоцируют друг друга. Чимин надевает смелые наряды и то и дело на тренировке делает что-то невзначай. То уронит, к примеру, телефон и чересчур долго поднимает его, зная, что Хосок в этот момент пялится на его задницу. То изображает, что ему слишком жарко после физической нагрузки и выливает на себя полбутылки воды, а Чон жадно смотрит на его мокрую насквозь майку. Хосок больше соблазняет словами и интонациями, смелыми взглядами и якобы случайными прикосновениями. Но Чимину и этого с головой хватает, чтобы ходить постоянно возбуждённым при одной мысли о старшем. Вспоминая тот сон в баре и прикосновения Хосока, Чимин несколько раз от отчаяния удовлетворяет себя в душевой в кампусе. И вот, наконец, этот день настаёт. Все студенты курса благополучно сдают зачёт, и уже вечером Хосок пишет Чимину сообщение: «Можно пригласить тебя на свидание?» Улыбаясь сам себе, Пак отвечает: «Конечно!» Если уже, если честно, не терпится. Его не особо волнует сейчас окончание семестра и экзамены, — он знает, что у него всё схвачено, — он всё сдаст. А вот Хосок-Джей — это что-то новое и волнительное в его жизни. И он очень хочет, чтобы у них что-то получилось. — Я не особо часто ходил на свидания в последнее время, — объясняет Хосок с лёгкой улыбкой, когда пару дней спустя они сидят в симпатичном ресторане в центре города, — По правде говоря, только ужинал с тобой, но тогда это и свиданием-то не было. Чимину приятно, — получается Хосок как бы признаётся, что у него никого не было за всё это время, что он ждал его и возможности, наконец, не быть его преподавателем. — У меня тоже не особенно бурная личная жизнь, — смущаясь говорит Чимин, — и до встречи с тобой не была, и после тоже. Паку не хочется пускать пыль в глаза человеку, который ему нравится, и повышать свою ценность в его глазах привиранием о своём богатом опыте. — Я рад это слышать, хотя, если бы было иначе, я бы не стал думать о тебе хуже, — говорит Чон. Они едят и пьют соджу, неспешно беседуют. Хосок расспрашивает Чимина про экзамены, про работу. Младший отвечает, но все его мысли крутятся только о том, что он ужасно хочет, чтобы Хосок его поцеловал. И хотя он почти уверен, что Чон хочет того же, он немного робеет. Но ведь не скажешь же: «Поехали к тебе или поехали в отель». Может, старший планирует не торопится. И в этот самый момент размышлений Чимин чувствует, как под столом его ноги касается нога Хосока. Он, видимо, снял туфли и теперь босая нога касается чиминовой лодыжки, а пальцы аккуратно гладят её. Пака пронизывает словно электрическим зарядом. А Хосок, точнее его нога, продолжает путешествие вверх по голени младшего. Сам он, при этом, сохраняет невозмутимый вид, продолжает есть и говорить. Чимину даже хочется посмотреть под стол и проверить, правда ли это, или ему кажется. Но ошибки быть не может, его ноги точно касается нога Чона. Пока ещё возможно, Хосок трогает ногой его ногу, но потом узость штанины Пака не позволяет ему ощущать голой кожей кожу Чимина, и он начинает вести вверх поверх ткани джинсов младшего. Чимин испуганно оглядывается. Никто ничего не замечает. Официанта поблизости нет, а посетители, во-первых, сидят в отдалении, а, во-вторых, заняты своей едой и своими спутниками. Старший заканчивает своё блюдо и откидывается на спинку стула, при этом ногу с Чимина он не убирает. Она уже на внутренней стороне бедра. Ещё немного, и Хосок доберётся до паховой зоны. Уже от одной мысли об этом у Чимина образовывается такой стояк, что его не скроют даже тесные джинсы. Ступня Чона, между тем, начинает массировать его промежность через ткань, и Чимин еле сдерживается, чтобы не застонать в голос. Когда нога Хосока добирается до паха и прижимает его член, к ним подходит официант. Неспешно и даже слишком расслабленно, Хосок убирает ногу и выпрямляется. — Хотите десерт? — спрашивает у них официант. — Мы можем поесть десерт здесь или у меня дома, — обращается Хосок к Чимину с совершенно нейтральным лицом, но Чимин хорошо понимает, о каком десерте речь, — Чего бы ты хотел? При слове «хотел» губ Хосока касается едва заметная улыбка, и Чимин слишком быстро отвечает: — У тебя дома. Чон улыбается и обращается к официанту: — Счёт, пожалуйста. До дома Хосока ехать недалеко, в такси Чимин молчит, Хосок тоже. Некоторая неловкость ещё присутствует, потому что они оба понимают, к чему всё идёт. После того, как они поднимаются на лифте, старший открывает дверь своим ключом и Чимин оказывается в довольно просторной квартире. Паку ещё не доводилось здесь бывать, но по видео Хосока на его канале он смутно узнаёт гостиную. Когда Чимин снимает кроссовки и проходит внутрь, а Хосок следует за ним, младший слышит за спиной: — Ну десерт у меня, кстати, действительно есть. Так что, если ты захочешь… Чон не успевает договорить, потому что обернувшийся на его голос Чимин внезапно даже для себя самого подскакивает к нему и впивается в его губы своими. Пак не успевает подумать, каким отчаянным может показаться Хосоку этот жест, как вдруг чувствует, как старший ему отвечает. Отвечает также пылко и страстно. У Чимина ещё с ресторана до конца не спало возбуждение, а от такого горячего во всех смыслах Хосока он моментально заводится снова. У Чона горячие губы и горячие руки, которые сейчас трогают его тело поверх футболки. Одной рукой, не прерывая поцелуя, Хосок берёт Чимина за талию и подтягивает его ближе к себе. Чимин тоже не теряется, -кладёт руки на плечи старшего и в процессе прихватывает их от нарастающего возбуждения и захлёстывающих эмоций. Чимин ждал этого момент почти полгода. А, может, и больше, если учесть его давнишний краш на Джея и его танцы. Ощущение языка Чона на своём языке для Пака слишком запредельно. Он издаёт полустон-полумычание прямо в поцелуй и не успевает опомниться, как Хосок его подхватывает и несёт в дальнюю комнату, видимо, спальню. Старший кладёт его на низкую и очень широкую кровать, что скорее напоминает татами на подиуме и, нависнув над ним на минуту, снова припечатывает его губы своими. Теперь их поцелуй ещё ярче и ещё более жадный, они оба уже возбудились, о чём свидетельствуют не только бугорки на джинсах, но и сбившееся дыхание обоих парней. Они не только целуются, но и ласкают тела друг друга. Руки Чимина бродят по спине Хосока, сжимают футболку и задирают её, потому что Паку не терпится прикасаться к коже, а не к ткани. Идя ему на встречу, Чон на секунду отрывается от его шеи, скидывает футболку через голову и бросает на кровать позади себя. И, хотя в комнате полумрак, Чимин может видеть торс старшего, его острые ключицы, грудную клетку, рёбра и впалый живот. Он нетерпеливо тянет к нему руки и обеими руками обхватывает шею, чтобы притянуть за неё Чона и снова припасть к губам губами. В какой-то момент Чимин меняет их местами и, выгнувшись, тоже снимает с себя футболку. Хосок притягивает его к себе обнимает так, что оба их обнажённых торса оказываются плотно прижатыми друг к другу. — Я так ждал этого момента., — шепчет Хосок ему на ухо, задевая губами ушную раковину и посылая разряд электричества вдоль позвоночника младшего. — Я тоже, — признаётся младший, — слишком ждал… — Думал обо мне? — спрашивает Хосок, поигрывая бровью. — О, да, ты даже не представляешь, в каких фантазиях ты являлся мне, — говорит Пак, в то время, как Хосок сжимает одной рукой его ягодицу. — Признайся, что дрочил на меня и раньше, — говорит Хосок, — Ещё когда я был для тебя просто Джеем с канала в Ютуб. — И хотел бы я сказать, нет… Едва услышав это, Хосок снова оказывается сверху и быстро стаскивает с Чимина штаны и нижнее бельё. Когда он вбирает его изнывающий от желания член в свой рот, Чимин чуть ли не задыхается от слишком сильных эмоций. Почему-то это кажется ему сверх стимуляцией, хотя Хосок не делает ничего особенного, — просто обводит языком головку и уретру. Чимина потряхивает уже в самом начале, — все эти ощущения такие сильные и такие желанные, что у него сносит крышу и он не может себя контролировать. Он мечется по кровати, хватается за простыни, стонет, кричит и рычит, выкрикивает имя Хосока и закусывает то своё запястье, то утыкается себе же в плечо. Это и от возбуждения, и от желания именно Хосока, и от необычности такой откровенной ласки для него. Старший явно знает, что делает, и очень скоро Чимин кончает громко, несдержанно и сильно. И едва он приходит в себя, ему почему-то немного стыдно, а Чон лишь довольно улыбается и его глаза сверкают как звёзды, а скулы рдеют. — Знаешь, ты такой красивый, когда кончаешь, — голос у Хосока ещё ниже и хрипловат, Чимину его голос сейчас нравится даже больше. — Ты сумасшедший, — шепчет Чимин, всё ещё до конца не придя в себя от оргазма. — Возможно, это твоя вина, — подмигивает ему Хосок и тянется к нему за поцелуем. Очень скоро они целуются не так медленно и чувственно, как в начале, и Чимин осознаёт, что в отличие от него Хосок ещё не полностью раздёт, — он в джинсах. — Разденься, — просит Чона младший. — Хорошо, — Хосок перекатывается на спину, вжикает молнией и снимает сначала брюки, а потом и боксеры, в то время как Чимин наблюдает за этим и позволяет себе приподняться на локте и оставить лёгкий поцелуй на спине старшего. Хосок одновременно с тем, что страстный и горячий, очень нежный и заботливый. Он внимательно следит за реакцией Чимина, пока растягивает его с помощью пальцев обильно смазанных гелем-смазкой. Он постоянно тянется и целует Чимина то в бедро, то в живот, то в коленку. В общем, куда придётся и куда дотянется. Сначала Чимин ощущает некоторый дискомфорт, и поэтому притихает, прислушивается к собственным ощущениям. Чон не торопится, делает всё максимально медленно. Наконец, Чимин привыкает, и ему даже начинает нравится, а когда Хосок нащупывает чувствительную точку внутри, младшего сначала подбрасывает на кровати, а потом он начинает буквально насаживаться на пальцы Хосока, показывая ему всем видом, что ему приятно и что он не хочет изменения угла проникновения. Хосок наращивает темп, Чимин начинает стонать. — Может быть, войдёшь в меня уже не пальцами? — задыхаясь от возбуждения, просит младший. Хосок вынимает руку, надевает презерватив на член и входит в Чимина, предварительно добавив ещё смазки. Он снова делает всё медленно, смотрит на реакцию Чимина, не спешит. Чимин же возбудился, и ему уже хочется почувствовать член Хосока глубже. А потому он немного двигается бёдрами вперёд и вверх, а потом обхватывает ими бёдра Хосока. — Глубже, — просит Чимин, и Хосок входит почти до конца. Чимин снова двигается к нему на встречу и не проходит и минуты, как они оба начинают двигаться в быстром темпе. — Даааа., — выдыхает Чимин, ощущая, как член Хосока снова попал в простату, — ещё, хён, ещё… пожалуйста, не останавливайся! Хосок и не думает останавливаться, ему слишком хорошо, чтобы тормозить себя. Их движения становятся практически синхронным танцем, но помимо пластики и техники, в дело вступают эмоции и чувства и, конечно, инстинкты. Кровать под ними ходит ходуном, и, хотя она не скрипит, Чимину кажется, что если они постараются, то окажутся оба на полу. Этого не происходит, потому что к Чимину подкрадывается второй оргазм. Он судорожно хватает старшего за голову, смотрит на него, целует его губы, быстро и жадно, а потом упирается лбом в его плечо, потому что его член начинает извергать семя, а самого его трясет не по-детски, словно он лежит на вершине действующего вулкана. На самом пике Чимин кричит и на мгновение теряет сознание, полностью отключившись от происходящего. К жизни его возвращает оргазм Хосока, который не выходит из него, отчего Чимина подкидывает снова. Будто разряд Хосока рикошетит внутри, и Чимину от того ещё приятнее. Даже когда Хосок уже выходит из него, избавляется от презерватива и ложится рядом на подушку, их обоих ещё немного трясёт, — то одного, то другого, по очереди. Это как гроза, которая закончилась, но кое-где ещё слышны её отголоски. Когда они наконец выравнивают дыхание и приходят в себя, Чимин шепчет: — Это сумасшествие. Но я бы повторил ещё много-много раз. Он произносит это, а потом пугается. Вдруг это будет звучать слишком навязчиво, вдруг у Хосока нет на него таких далеко идущих планов?.. Чимин замирает и ждёт реакции Чона, а тот притягивает его к себе, целует и произносит: — Очень надеюсь, что мы повторим это и не раз. И надеюсь, ты не откажешься со мной встречаться?