Леди-альфа

      Комнатушка была совсем крохотной, заслуженно называясь каморкой. И удобной для слуг, камердинеров, телохранителей, находясь рядом с самыми роскошными покоями посольства. Едва в этой роскоши по приезду устроили княжну, как Хонбин сунул нос в каморку. Вырубленное в скале окно с неровными краями и широким подоконником, плавно переходящим в стол. Под столом пара складных тонконогих табуреток. Широкая длинная кровать во всю стену, в которой прорублено множество ниш — хоть для чашки чая, хоть для оружия. Например, одна длинная узкая ниша была вырублена так, что в положении лёжа рука сразу удобно ложилась на схороненную в ней рукоять катаны.       Шкафа не было. На противоположной от кровати стене были вбиты крюки, и над ними, под потолком — деревянная лежанка для звериной ипостаси ирбисов. Как положено, с лазом в изножье, куда человек не протиснется, зато большой кот — запросто, чтобы пробраться пару метров по вырубленному узкому тоннелю наружу, до балкона княжеских покоев.       Никогда не знаешь, какой из выходов может понадобиться.       Кен честно пытался предложить будущему военному министру, сыну старейшего арроганского рода и просто брату апартаменты получше. Этажом ниже, прямо под княжескими, были покои, не уступающие им в роскоши. Огромные, с правильным и капризным в уходе горным мхом: он комнату и украшал, и защищал от насекомых, и воздух очищал, и ароматил приятно, чистотой и домом. С резной мебелью ручной работы, из дорогих пород пустынного дерева. Тут и шкаф был нормальный, и лежанок под потолком целых три, и часть каменной стены от пола до потолка была отшлифована до зеркальной глади — ирбисы, как известно, собой любоваться обожали. Множество больших круглых кресел с жёсткой тканью и кучей подушек — хоть человеком отдыхай-валяйся, хоть кошкой. Крупные короткие брёвна с корой, об которую так приятно точить когти, завершали антураж.       Хонбин на всю эту роскошь посмотрел молча, задрал саркастически бровь, выглянул в окно, оценивая возможность быстро оказаться у княжны в случае нужды — и пошёл обратно в каморку.       — Аскет бисов, — вполголоса выругался ему вслед Кен, запирая покои.       Вот сейчас Хонбин и находился в каморке — на полу, на коленях, в недвижимом полусогнутом состоянии, пугая трёх охранников, на руках притащивших его сюда.       Малиновый свет сверкал всполохами, колол злыми искрами даже под сомкнутыми веками. Это было обидно — Хонбину и цвет нравился, и малину он любил, но сейчас мысленной скороговоркой «тише-тише-тише» молился о том, чтобы тот исчез, канул во тьму. Мантра не помогала: рёбра казались обмотанными колючей проволокой, и он, полусогнутый, обхватил их руками. Лёгкие с трудом раскрывались для каждого вдоха. Выдыхать приходилось до жути медленно, терпеливо вытянув губы в трубочку. Трое охающих над ним охранников суетились, мешали — и он еле слышно зарычал. Совсем не так, как ирбисы изменённым горлом, сочно и угрожающе. Но хриплый сухой рык всё же их усмирил. Охранники отступили, распластались по стенке — Хонбин, застыв камнем, буквально по миллиметру распускал сведённые судорогой мышцы после демонской ловушки.       — Хён… я могу… — жалко проблеял самый младший. Хонбин вскинул раздражённо взгляд, посмотрел исподлобья. Красные от лопнувших сосудов глаза, где только радужка угрожающе светилась фиолетовым, заставили юного охранника перейти на еле слышный шёпот. — Я силой могу поделиться….       — Вон пошёл, — выдавил Хонбин так, что всех троих от каркающего голоса и зубовного скрежета вымело из каморки.       Кен, подходя к двери, диалог слышал, и проорал возмущённо вслед драпанувшей охране:       — Дебилы, кто к больному инкубу лезет? Нашли что предлагать! Сожжёт не глядя, а мне вас оттуда потом на совочке уноси!       Хонбин, медленно разгибаясь — дышать всё же стало немного легче, — невольно усмехнулся. Кен был мастер и пугать и пугаться: вон, какие глаза огромнющие, испереживался за сводного брата…       — Чё-как? — полюбопытствовал Кен. — Хотя чё я спрашиваю, ты же эту дрянь сам на себе первый испытывал… Тут, кароч, в соседнем квартале в гостишке храмовница проездом…. Позвать?       — Кто? — почти нормальным тоном прохрипел Хонбин, оглядывая каморку и вкогтился взглядом в графин с водой. Боль отпускала, сменяясь адищенской жаждой.       — Нагайна… — ответил Кен, подавая графин.       Хонбин вцепился в прохладное стекло, и в ответ только согласно булькнул — зови.       Потрахаться ему, конечно же, не светило. Впрочем, сейчас ему секс был без надобности: когда тело выкручивает от боли — не до плотских удовольствий. Храмовница, умничка, учуяла сразу: подмахнула контракт с порога не глядя, и грохнула дверью перед любопытным Кеном, чуть не прищемив тому нос. Сбросила плащ на ходу, но дальше раздеваться не стала — уселась сверху на лежащего инкуба, приложилась щека к щеке, замерла на нём приятной тяжестью. Тихо шепнула:       — Дай минутку…       Хонбин терпеливо ждал — храмовница ставила барьеры, строго рассчитывая, каким количеством сил может поделиться. По контракту её потом ждал отдых в посольстве пару дней: в роскошных покоях, с игривыми ирбисами, и едой точно получше гостиничной, так что отдать она могла много.       Девушка выдохнула, еле касаясь губами уха — и Хонбин потянулся незримыми нитями, впился в ауру словно щупальцами, вбирая разрешённое количество сил.       — Это кто ж тебя так… — с сочувствием прошептала храмовница, медленно двигая бёдрами и ласково ероша волосы. Делала она это скорей по привычке, чем пытаясь возбудить инкуба — ему в таком состоянии до секса было как до Луны.       — Спасибо, — прошептал Хонбин, до капли забирая разрешённую энергию. Нагайна к тому моменту на нём почти распласталась. Силой инкубов змеелюди не владели, но тоже быстро переливали недостаток ментальной силы в физическую усталость. Девушка отдала много, и сейчас вяло и тяжело сползла с Хонбина, устраиваясь на заслуженный отдых.       Тут их и прервали.       — Там это… — Кен постучал в дверь и неделикатно откашлялся. Кажется, тишина его насторожила — он-то надеялся на разудалую оргию, за которой если не подглядеть, то хоть подслушать. — Княжна…       — Что с ней?       — Тебе лучше к ней поторопиться.       — Вернёшься? — с любопытством спросила храмовница, оценив красавчика, так жадно и быстро опустошившего её ауру.       Хонбин, приводя себя в порядок, прошёлся заинтересованным взглядом по девушке. И тоже оценил: где надо — узко, где надо — выпукло, и всё очень и очень приятного Хонбину размера. Инкуб вздохнул, кивнул утвердительно, одновременно состроив виноватую моську — мол, я бы и сейчас, но ты устала, а у меня дела, — чмокнул небрежно девушку в лоб и двинулся в княжеские покои.       — Что там с ней? — спросил Хонбин, сунув в руки Кена чёрную форменную куртку и на ходу застёгивая рубашку. Вряд ли храмовница расстегнула её специально, скорее просто ласкала привычными движениями, пока делилась силой.       — Кхм… Сам увидишь, — со странным смущением и смешком ответил Кен. Хонбин покосился недоумённо, но ничего не сказал. Смущённый вид Кена говорил сам за себя, потому что смутить пресс-секретаря — что гору сдвинуть.       Посреди роскошных покоев по полу на спине катался-изгибался ирбис. Кипенно-белая шерсть с золотым отливом и овальными чёрными пятнами — признак аристократии Арроганы, — свалялась, и в ней запутались кусочки коры с разодранных в клочья брёвен. Едва они вошли, как снежная кошка уставилась на Хонбина, и в золотистых глазах яркими искрами мелькнуло узнавание. Издала призывный горловой звук, облизнулась и вскочила на лапы. Тут же повернулась к вошедшим хвостом, задрала его, и припала передними лапами к полу, призывно отставив задницу и нежно мурча.       — Твою… Нет, ну правда, её ж мать! — выругался Хонбин, а Кен то ли охнул, то ли выдохнул. Быть в звериной ипостаси в течке или гоне, если для этого нет Угодьев по типу Королевских — дурная затея от слова совсем. Оборотни в сексуальном дурмане контролировали себя из лап вон плохо, и некоторые ради спокойствия окружающих даже специальные магические побрякушки надевали, лишь бы не оборачиваться в критические дни и сохранить рассудок.       Княжна нарушала приличия так, что попахивало международным скандалом.       Хонбин поднёс к носу Кена внушительный кулак, второй рукой выталкивая из комнаты. Понадеялся, что выдержки сводного брата хватит его дождаться и не распускать сплетни. У него желваки играли, пока он, кроме того, чтобы просто запереть дверь, ещё опускал вторую, звукоизолируя комнату.       Айн’кир-То свернула хвост пушистым бубликом, взмуркнула призывно и вильнула откляченной задницей.       Хонбину захотелось оскалиться. Он и так злился, ещё с Малого Зала, не понимая, откуда у княжны дурацкая агрессия и что за истерика прямо перед принцами? Попытался вытянуть её страхи, хоть чуть-чуть успокоить, но чёртов волк бдил, сверлил глазами, не давал её коснуться толком. И результат — княжна сорвалась вместо того, чтобы назначить переговоры, а дальше всё покатилось по наклонной вплоть до идиота-помощника, перепугавшегося до активации ловушки…       Ох, и влетит им от княгини и его отца за преждевременное раскрытие нового оружия!       А эта? Только гляньте! Вместо того, чтобы виниться и переживать о скандале, жаждет подставиться парочке альф!       Хонбину очень хотелось зарядить крепкого пенделя прямо по отставленному пушистому заду.       — А ну живо обернулась, дурёха! — рыкнул он на неё, плюнув на субординацию. Разбираться с капризным княжеским настроением будет после, сейчас главное — привести эту сумасбродку в чувство. Айн’кир-То потянулась носом к его паху, лизнула шершавым языком по всей длине ширинки, пачкая штаны обильной вязкой слюной.       Хонбин намеренно пребольно дёрнул за шерсть на пояснице огромной кошки. Айн’кир-То угрожающе зарычала, поворачиваясь к инкубу. Хонбин опустился на колено, схватил за торчащий мех на щеках, и прорычал угрозу прямо в раззявленую пасть.       — Живо, лять, вернулась, а то повыдёргиваю усы — будешь потом страдать пару декад!       Айн’кир-То неожиданно послушалась, пятясь назад и испуганно выдираясь из цепких рук. Припала к полу, остатками незамутнённого сознания возвращая себе человеческий облик.       Хонбин на неё не смотрел. Княгиня-мать, «во имя хороших манер» дочь даже браслетом не снабдила. Стандартная магическая побрякушка после смены ипостаси оставляла на оборотнях одежду. Аристократы предпочитали рядиться в форму собственной стражи, простой люд довольствовался обычными штанами с рубашкой.       Айн’кир-То была лишена и этого. Либо таскай с собой всюду слугу-надзирателя с одеждой, либо держи себя в руках и не оборачивайся. Стыда девчонке на людях пришлось испытать немало, особенно в юном возрасте, когда ипостась менялась мгновенно, и никакой контроль не помогал.       Хонбину за одно это иногда хотелось княгине тоже ободрать усы.       Он дошёл до морозилки, зачерпнул лёд.       — Что со мной… — проскулила обнажённая Айн’кир-То, и Хонбин вместо ответа вывалил на неё ведро со льдом. Княжна взвизгнула, вскочила на ноги, и он кинул в неё первое попавшееся покрывало.       — А что с тобой может быть? — недовольно спросил он, шаря по ящикам комода в поисках аптечки.       Айн’кир-То вместо ответа простонала, падая на кровать.       Классическая ложная течка. Состояние альфы, возжелавшего другого альфу до такой степени, что это было похоже на течку омег, со всеми признаками: и желанием быть нижним, и более обильной, чем обычно, смазкой.       Толку от аптечного набора в роскошных покоях было чуть. Стандартные блокираторы ирбисов, отдельные для альф и для омег. Для купирования ложной течки надо было вызывать либо целителя, либо мага с демоническими способностями, а так светиться посольство не позволит себе ни за что. На самом деле лучшим решением было отправить её к близнецам, чтобы те её отымели во все дыхательные и пихательные, но…       Международный скандал и нежелание стран породниться так никто пока и не отменял. И решать это точно не ему, Хонбину.       Хотя…       Хонбин обернулся и окинул княжну холодным расчётливым взглядом. Подошёл и бросил на постель к тихо поскуливающей девушке коробку с секс-игрушками и упаковку со снотворным.       — Сама решай, как тебе будет удобнее, — мрачно бросил он. — Ко мне не лезь, я не восстановился после ловушки — сожру и не замечу.       — А нормальный совет можно? Ты мой консумелье, вообще-то, и помочь мне сейчас — твой долг! — простонала она, то сворачиваясь в клубок, то вытягиваясь во весь рост на покрывале.       — Айн’кир-То, дорогая, я за тебя в огонь и в воду готов, и не надо мне тут про долг. То, что я в той машине оказался — случайность, а не перст судьбы. А персты ты лично вышвырнула из посольства, и нечего сейчас ныть. Не буду я тебе помогать. Или терпи, или блокираторы пей. Хотя толку от них, течка-то ложная… С чего ты вообще устроила этот цирк? Сидела бы сейчас с ними тут, не чувствуя боли, общалась бы как минимум… А как максимум…       — Я не буду с ними спать!       — Ну и дура! Нормальный совет? Вали во дворец к своим суженым!       Айн’кир-То взвыла, попыталась рукой с выдвинутыми когтями зацепить Хонбина, но тот ловко скользнул к двери.       — Успокойся и не позорь Аррогану ещё больше! Тебя скоро всё посольство услышит… — Хонбин запустил руки в шевелюру, взъерошил волосы, пытаясь обдумать сто проблем одновременно, и метнул на княжну ещё один недовольный взгляд. — Сиди тут, и тихо! А я пошёл разбираться с… ситуацией.       На двери в покои княжны он наложил личный магический замок. Только ему не хватало, если персонал посольства учует гон или течку — чёрт теперь её разберёт, — и попытается вломиться, не сдержав природных порывов. Они тут, в Королевстве, совсем расслабились, не то, что в родных горах. Инкуб против разврата ничего не имел, но беречь княжну было его прямой обязанностью.       Он направился разыскивать Кена. Посол уже наверняка вернулся, срочно вызванный с ярмарки, и разносит в пух и прах всех причастных к скандалу. Хонбину придётся все силы приложить к тому, чтобы тот не смог встретиться с княжной, пока он не осуществит свой маленький план.       Честолюбие скреблось в виски, и жажда получить почти недоступный для его семьи трон вдруг нашла неожиданный источник. И при правильно разыгранных картах он его займёт, не повредив Айн’кир-То. Как бы ни был Хонбин честолюбив, но с присущим военным честью и обострённым чувством справедливости никогда не мыслил себя на троне без княжны. И для осуществления своего плана в первую очередь стоило заручиться поддержкой и одобрением сводного брата.