Леди-альфа

      Если бы не панорама столицы с её изящными постройками прямо перед глазами — точно бы подумал, что он в Аррогане, в родной вихаре. Терраса роскошных покоев посольства была один в один привычного ирбисам формата: сплошной каменный пол, стекло полукруглого окна во всю стену, узкая дверь, нависающие со всех сторон камни. Только если замереть прямо напротив и можно узнать, что тут комфортный балкон для отдыха, с любой другой стороны место казалось обычной каменной стеной, увитой зеленью. Азарина-тау с крупными цветами и листьями, почти прозрачными с одной стороны и тёмными со второй, тоже отлично скрывала это тайное место. Интерьер дополняли плетёная мебель и три сорта лаванды в горшках — белая, розовая и сиреневая.       Хонбин, закинув ноги на банкетку, лениво развалился в кресле и лениво думал о том, что для полного совпадения с Арроганой ему не хватает только лёгкого ветерка. Но вечер в Королевстве был безветренный, прозрачный воздух застыл, напитанный оранжево-красным закатом и сладковатым ароматом цветущей лаванды.       Его макушки коснулся сквозняк открывшейся на балкон двери, и инкуб лениво потянул по губам улыбку, угадав, кто ещё присоединился к нему полюбоваться вечерней столицей.       — Предатель, — проворчала Айн’кир-То, устраиваясь на соседнем шезлонге. И было в её тоне что-то такое, что заставило Хонбина повернуть голову и рассмотреть её с весёлым любопытством.       Она раньше была словно трепетная нервная лань. Перепуганный котёнок, что скорее нырнёт в опасную щель, чем пойдёт в руки. Она сейчас двигалась также, говорила так же, смотрела по-прежнему — но только сквозила теперь в каждом жесте, каждом взгляде, каждом выдохе скрытая грация счастливой, уверенной в себе кошки.       У Хонбина камень с души упал. Неделька для него выдалась бисовой — полной забот, дел, переговоров и перетягивания столичных сторонников Арроганы на свою сторону после того, как он стал официальным мужем княжны. Но он сотню раз ловил себя на мысли, что хочет плюнуть на всё и рвануть в Угодья: хоть краем уха услышать, чутьём демона учуять — счастлива она там? Не страдает? Ибо взяв на себя, пусть и случайно, ответственность за тринадцатилетнюю девчонку на том злосчастном серпантине, всего за неделю сбросить её с себя не мог.       И оттого, что княжна счастлива, чувствовал он себя сейчас необычайно хорошо.       — Ничего спросить не хочешь? — с толикой ехидства спросила Айн’кир-То.       — Ты инкубу рассказать хочешь, как клёво трахаться с правильным партнёром? — Хонбин фыркнул и снова уставился на панораму, скрывая улыбку. — Мне даже демонское чутьё для этого не нужно. Ты и так светишься. Если сейчас в столице вырубится весь свет, то наш балкон будет видно за десять миль.       Айн’кир-То тихо и довольно вздохнула. Подтянула ноги в шезлонг, закуталась в шаль и тоже стала смотреть на город.       — Как они тебя отпустили вообще?       Айн’кир-То помолчала, а затем медленно начала говорить:       — Он… ну, Юнги… увидел, что я собираюсь. И только спросил, вернусь ли я. И всё. Представляешь, я хотела тайком сбежать, собиралась тихо как мышь, вся на шухере, а он глаза открыл и на меня посмотрел… так посмотрел, что я чуть не разревелась. Я думала, ну всё, скандал сейчас будет, а он только — ты вернёшься?       Айн’кир-То замолчала, заново переживая эту сцену. Заботу тигра. Его неподдельное участие. И будто заранее — тоску, если она все-таки решит сбежать.       — А Хосок нагнал у выхода. Обнял, а потом смартфон отобрал. И забил восемь номеров, и говорит — звони любому. Вот, говорит, если чуть что — звони. Сразу, без раздумий. Если в беду попадёшь. Или если просто поплакаться надо будет. Но мы, говорит, ждать будем, что ты позвонишь забрать тебя обратно. И поцеловал потом. И ушёл в павильон… — голос Айн’кир-То становился всё тише, и договаривала она, будто её горло сжали невидимой удавкой.       Хонбин помолчал, дав ей время справиться с чувствами. И спросил с любопытством:       — А чей восьмой?       — Что восьмой? — спросила Айн’кир-То, отвлекаясь от переживаний.       — Номер восьмой чей?       — А… их беса-секретаря, — княжна глубоко вздохнула и тайком смахнула слезинку. Её сейчас переполняло столько чувств разом, что казалось: ещё чуть — и порвёт, и она была благодарна Хонбину за дурацкий вопрос, что позволил отвлечься и переключиться.       — То есть, всё хорошо? Ты к ним вернёшься? — уточнил Хонбин.       Айн’кир-То вздохнула, и её голос дрогнул, хрустально рассыпаясь по зелени и камням.       — Они обо мне… заботились. Оба. И так… я не могу передать как. Никто и никогда обо мне ещё не заботился так, даже ты! У меня… просто мурашки до сих пор от их доброты, и… они, кажется, даже дышать пытались так, чтобы мне было комфортно. Я…       Княжна замолчала, не находя слов, чтобы выразить всё, что случилось с ней за эту неделю. Хонбин, отлично уловив её состояние, только чуточку приподнял брови:       — То есть, ты на меня не очень злишься, что я тебя Чимину отдал?       Айн’кир-То вскинула на него глаза… и оба расхохотались в унисон, ловя в этой синхронности их личное, собственное, выпестованное за долгие годы настроение людей, что отлично друг друга изучили.       — Знаешь, мне кажется, я в них… влюбилась, — счастливо выдохнула княжна. — Но всё равно, лучшего друга, чем ты, у меня не будет! — поспешно добавила она.       — Не забывай это талдычить близнецам ближайшие десять лет, — наставительно заметил Хонбин, вытягиваясь в кресле во весь рост и потягиваясь. — Потому что за Аррогану с принцами я готов бодаться хоть до конца девятой жизни, а вот за тебя — точно нет.       — А я-то надеялась! — фыркнула Айн’кир-То и сказала расстроенно. — Эх, только на учёбу собралась, а теперь…       — А теперь тебе что мешает? — удивился Хонбин. И посмотрел в ответ на непонимающий взгляд княжны тоже с удивлением.       — Ну да, вам не до этого было, — усмехнулся он, разобравшись, в чём дело. — Я говорил об этом с Чимином. Он сказал, что им в семью смертельно нужны генетики, так что тебе ничего не мешает ехать в Моргану учиться…       — Ты мне предлагаешь вот так сразу от них уехать?       — … и близнецам вместе с тобой, — закончил Хонбин.       — Ты с утёса ёб… рухнул? Как принцы бросят Королевство?       — Молча, блин! Их тут семь штук, обойдётся Королевство без двоих!       Айн’кир-То замолчала, взволнованная и вдохновлённая перспективой не просто учиться любимому делу, но ещё и делать это рядом с сужеными.       — Я рад, что у тебя всё хорошо… во всех смыслах, — кивнул Хонбин в унисон с её мыслями, дотягиваясь до бокала.       — Чувствуешь? — с ноткой зависти спросила Айн’кир-То. Она не раз ему говорила, что хотела бы себе его способности инкуба. Особенно когда он шёпотом на приёмах рассказывал ей, кто из поданных лихо провёл прошлую ночь, а кто просто спал. Сексуальную удовлетворённость и её отсутствие он считывал влёт.       Он кивнул, отпивая вино, и чувствуя себя невероятно комфортно рядом со спокойной и насыщенной Айн’кир-То, среди мирной тишины верхнего этажа посольства.       — Мне так хорошо даже с тем омегой не было, — еле слышно призналась девушка.       Хонбин, радуясь за Айн’кир-То, только поднёс к губам бокал для ещё одного глотка, как внезапная мысль стукнула ему в голову и он так возмущённо вернул хрусталь на столик, что из того плеснуло. Инкуб развернулся к девушке и воскликнул, обвиняюще ткнув в её сторону пальцем:       — Йа, твоё высочество! Тебе и должно быть хорошо, потому что ты даже не представляешь, во что это всё мне обошлось! Чимин потребовал, чтобы я в качестве откупа за нашу женитьбу отвёл его в «Двенадцать перстов»! Мне пришлось выкупать бронь у Джина, и пока я её выкупал, он напросился с нами — раз! Оплачивать счёт в этой капец пафосной забегаловке — два! И он был капец раздутым, чтоб ты понимала! Десять монет за бокал льда с сиропом, охренеть! А ещё эти хитрожопые демоны ни в какую не хотели идти туда с жёнами, поэтому мне для девчонок пришлось оплатить самое дорогущее спа где-то за городом, чтобы мы могли спокойно гульнуть — три! И Чимин от меня ещё потребовал «Залесское черносмородиновое», а ты знаешь, сколько оно тут стоит? В общем, я что-то не вдуплил, особенно после того омеги — почему все твои клёвые потрахушки вечно оплачиваю я?       У Айн’кир-То рот открылся от эдакой наглости. Она засопела, как недовольный носорог, но тут её осенило — и она с непередаваемым выражением выдала:       — Ну так ты же мой муж!       Двумя этажами ниже, у окна рабочего кабинета, откровенно подслушивающий Кен пытался вспомнить, когда он вообще слышал такой смех Её Высочества — искренний, беззаботный, от души. Кажется, никогда — поэтому он просто порадовался за сводного брата, его жену, её суженых и закрыл окно.

Конец