The Special One

      Как прошла неделя у Чимина?       Странно…       Он делал всё то же, что и обычно, но его мысли всегда были где-то в другом месте.       Он, как всегда, отправился в университет и вместо того, чтобы слушать лекцию своего профессора, задумался о том, что ему надеть в пятницу на своё таинственное свидание с Чонгуком… Странно.       Во время обеда с Тэ (Джин всё ещё не мог найти в себе сил приготовить ему несколько бутербродов, как обычно), он ел то, что принес ему Тэ, но время от времени он покупал «Орео» и пытался съесть его, разделив на идеальные кружочки без этого белого крема на нем. Это было невозможно. В этот момент он начал думать, что Чонгук был волшебником, раз провернул это в кинотеатре, или он просто дочиста облизал печенье, прежде чем передать его Чимину. Но печенье даже не было мокрым…       И в свои рабочие дни в библиотеке он не мог чувствовать себя лучше, потому что полки были в идеальном состоянии, а книги аккуратно расставлены, и не было ни одной книги, которая портила картину, причиняя боль глазам, той, что постоянно торчала, бледная и раздражающая… Он знал, что книга была у Чонгука дома, вероятно, где-то в его спальне… Спальне, которую он не видел, когда был у младшего. Интересно, внутри всё так же чисто и организованно, как в гостиной и на кухне…?       Чонгук.       Чонгук.       Чонгук…       Младший каким-то образом всегда непреднамеренно был у него на уме, и у Чимина не было с этим проблем. Напротив, ему нравилось, что у него есть о чем подумать, а не о своей гермофобии, или панических атаках, или бесполезном тревожном расстройстве, или о чем-то глупом, например, почему этот кот перешел мне дорогу? Или я не наступил на каждый квадратик плитки, когда заходил в магазин, такого рода вещи.       Его мысли были больше похожи на «Интересно, хорошо ли я выглядел бы рыжим, как Хоби-щи». Или, когда у него была танцевальная практика, он исполнял новый номер и сразу же подумал, не будет ли хореография трудной для младших учеников, о которых упоминал Хосок из своей танцевальной студии…       Каждый день было что-то новое, и его лучший друг заметил некоторые перемены.       — Думаешь, моя одежда скучная?       Ким Тэхен никогда не думал, что услышит этот вопрос от своего обычно невозмутимого лучшего друга, поэтому для него было вполне естественно остановить вилку, которая должна была вот-вот коснуться его губ, на полпути, чтобы он мог удивленно и шокированно посмотреть на Чимина.       — Что?       Чимину показалось, что Тэ позабавил его вопрос.       — Ты только что не спросил меня, считаю ли я твою одежду скучной.       — Именно это я и спросил.       Тэ отложил вилку, давно позабыв о своем салате.       — Почему ты спрашиваешь?       — Почему ты мне не отвечаешь?       — Потому что ты точно знаешь, как больно мне смотреть на это великолепное лицо и потрясающее тело, завернутое только в белую и черную рубашки, которые выглядят чертовски одинаково! — Тэ повысил голос в конце предложения, так что Чимин огляделся. Они обедали в кафетерии своего университета, и, к счастью, там было не слишком многолюдно.       — Ты можешь не кричать без всякой причины? — прошептал Чимин.       — Без всякой причины? Что происходит? Говори.       Тэ был умным.       — Просто Джин сказал, что я выгляжу скучно, точнее, моя одежда, и я собираюсь встретиться с Чонгуком сегодня вечером, а он не сказал мне, куда мы идем, так что я не знаю, что мне надеть.       — Вставай. Пошли, — Тэ резко встал, так что Чимин озадаченно посмотрел на него.       — Что?       — Мы собираемся пройтись по магазинам. Мне это нужно. Ты много мне задолжал. Я всегда был рядом с тобой во всём, что касалось твоей жизни, и теперь ты позволишь мне это.       Тэ был чертовски серьезен.       — Но. У нас еще три занятия.       — Мы скажем, что у тебя была ещё одна паническая атака, а теперь шевели задницей.       Чимин закатил глаза.       — Тебе действительно следует перестать использовать мое состояние в качестве предлога для пропуска занятий, — Чимин отругал своего лучшего друга.       — Я остановлюсь, когда остановишься и ты, — к счастью, Тэ был остроумен.       Итак, они отправились в несколько магазинов, которые выбрал для них Тэ, чтобы посмотреть одежду, которую Чимин никогда бы не примерил (Бог знает, кто ещё примерял это раньше), но, к счастью, у него был Тэ, который всегда делал всё за него. И на этот раз Тэ был его живым манекеном, который примерил почти двадцать новых рубашек, и каждый раз, когда он выходил из примерочной, Чимин качал головой в ответ на каждую рубашку, которую примерял его друг.       — А что с этой не так? — невозмутимо спросил Тэ.       — Она красная.       Тэ закатил глаза.       — Но ты сказал, что хочешь чего-то нового и веселого.       — Красный — это не то.       — Я закончил. Я перемерил всё, что ты выбрал, и даже больше, но ты просто всегда будешь придерживаться своих черно-белых скучных рубашек, и я даже не знаю, почему я сейчас так злюсь, — заскулил Тэ, входя в примерочную, и Чимину почти стало его жаль. Почти.       Затем у него в кармане завибрировал телефон, и он взглянул на сообщение, желая узнать, что Чонгук написал на этот раз. Они ежедневно случайно отправляли друг другу сообщения, просто случайные фотографии или забавные вещи, которые они видели, или, в случае Чимина, горку печенья Oreo, которое он не смог съесть, потому что не мог разделить их, как это сделал Чонгук. На этот раз он увидел фото прекрасного голубого неба, снимок сделан где-то с крыши, и от великолепного вида у Чимина перехватило дыхание. Чонгук Готов к сегодняшнему вечеру? Вот куда мы направляемся.       Чимин снова посмотрел на фотографию, и тут его глаза мельком увидели классическую рубашку, которая висела рядом с примерочной, цвет был почти идентичен голубому небу на фото Чонгука.       Он потянулся за рубашкой и внимательно осмотрел её.       Крой был хорошим, материал казался удобным, а нежно-голубой цвет внезапно стал каким-то привлекательным.       — Что теперь? — Тэ вышел из примерочной и посмотрел на Чимина, который всё ещё смотрел на рубашку.       — Я хочу вот эту.       — Но я только что переоделся обратно в свою одежду, — проныл Тэ.       — Купить. Тебе не обязательно примерять.       Глаза Тэ расширились. Он подошел ближе и посмотрел на рубашку. Подбрасывая и вертя её в руках, прижимая к груди Чимина, но, конечно, не прикасаясь к нему, он кивнул.       — Этот оттенок смотрелся бы на тебе действительно красиво, просто возьми размер поменьше. Я хочу, чтобы твоё тело показало свою красоту.       — Нет.       — Хорошо.       Тэ знал, что некоторые споры бесполезны, когда дело касается его упрямого лучшего друга. Пока Тэ расплачивался за рубашку, Чимин вышел на улицу, чтобы подождать его, поэтому, ожидая, он ответил на сообщение Чонгука.

Чимин

Это действительно красиво. Где находится это место? Мне нужен адрес, если ты хочешь, чтобы я действительно пришел.

Чонгук Боже мой. Он забавный. Что с тобой случилось? Могу я заехать за тобой? Я не хочу портить сюрприз.

Чимин

Если я и шучу, то уверяю, это совершенно непреднамеренно. Хорошо. Когда ты заедешь за мной?

Чонгук В 20:00. Как я уже сказал, в этом твоё очарование. Чимин почувствовал то странное чувство, которое не давало ему покоя всякий раз, когда Чонгук говорил что-нибудь приятное, в животе. Чимин Как скажешь. Увидимся вечером.       — Итак, какие штаны ты собираешься надеть с этой великолепной рубашкой? — Тэ хотел знать все подробности.       — Я не знаю. Чёрные…       — Ты должен надеть те, что я купил тебе на день рождения. Они черные.       Чимин точно знал, о каких штанах говорил Тэ.       — Ты имеешь в виду те, которые по крайней мере на один размер меньше того, что я обычно ношу?       Тэ закатил глаза.       — Нет. Те, которые на самом деле твоего размера и идеально подчеркивают твою задницу и бедра.       Чимин усмехнулся.       — Мне не нужно демонстрировать свою задницу и бедра… О чём ты говоришь?       — О, да ладно тебе. Каждый, у кого такая задница, носил бы только обтягивающие джинсы. Перестань прятать свои горячие мускулы, ты действительно не заслуживаешь такого тела.       Тэ выглядел сердитым, а Чимин смущенным.              В тот момент, когда они вошли в дом Чимина, Джин и Тэ начали играть в какие-то игры, попивая пиво, и Чимин решил сначала принять столь необходимый душ.       Прежде всего, он сунул свою новую рубашку в стиральную машину, чтобы к сегодняшнему вечеру она была чистой и опрятной.       Во время мытья волос Чимин заметил, что каждый раз, когда он пытался провести по ним руками, пряди становились жесткими и спутанными. Он действительно ненавидел стричься, но очень редко он позволял Джину или Тэ делать это.       Накинув халат, он вышел из ванной, и ему понравилось слышать знакомый смех своего брата и Тэ. Джин совсем не улыбался в эти дни…       — Ты закончил? Присоединяйся к нам, — сказал Джин, поглаживая место на диване рядом с собой, чтобы Чимин подошел ближе.       — Вам не кажется, что у меня слишком длинные волосы? — спросил Чимин, так что Тэ и Джин посмотрели на него с недоумением.       — Что?       Чимин никогда не понимал, почему люди пялятся на него так, словно у него две головы.       — Ты просишь нас подстричь твои волосы? — спросил Тэ, его глаза всё ещё были прикованы к фигуре Чимина.       — Всего на дюйм. Просто чтобы я мог нормально расчесать их.       — Но ты не причесываешься.       Его брат был прав. Чимин ненавидел расчесывать свои волосы, но всё равно он делал это каждый день ранним утром, и всё.       — Я сделаю это, — Тэ вскочил, выглядя взволнованным и счастливым.       — Хорошо. Сначала я должен немного выпить.       Чимин знал, как это бывает…       — Даже лучше. У меня осталось два косяка с тех пор, как мы с Намджуном были в…       — Прибереги остальную часть истории на потом. У меня нет времени. Принеси эти косяки.       Чимин действительно, действительно, действительно не мог слушать ещё одну историю про Намджуна. Худший брат на свете.       Выкурив немного травки и медленно расслабившись, Чимин был готов к последней жертве на сегодняшний вечер.       Он сел в гостиной, Тэ накрыл его тело несколькими полотенцами, а затем ножницами подстриг волосы Чимина, но не слишком сильно. Он по-прежнему хотел, чтобы челка полностью закрывала лоб, чтобы, когда ему станет совсем лень, он мог просто вымыть волосы, затем высушить их феном, и они останутся пушистыми и мягкими.       Это была не сегодняшняя прическа.       Тэ всегда был хорош, когда дело доходило до завершающих штрихов, так что этот раз ничем не отличался.       Укоротив волосы Чимина, его друг хорошенько высушил их феном, позволив всем черным шелковистым прядям идеально упасть на лоб Чимина.       Он выглядел хорошо.       — Я закончил, — сказал Тэ, заметив, что Чимин всё ещё очень напряжен, потому что кто-то прикасался к нему, даже если это был его Тэ. — Взгляни. Тэ протянул ему зеркало, и после того, как он взглянул на свое отражение, брови Чимина приподнялись, а глаза расширились при виде себя.       — Стоило ли это того, чтобы задержать дыхание на полчаса? — Тэ понравилось его удивленное выражение лица.       — Ты не можешь задержать дыхание на полчаса, а косяк был настолько хорош, что я едва чувствовал твои руки.       — Иди одевайся, я хочу увидеть полный образ, — сказал Тэ, скрестив руки на груди, его любопытный характер всегда сказывался на нем.       — Хорошо.       На Чимине была свежевыглаженная голубая рубашка на пуговицах и черные брюки, о которых Тэ говорил раньше. Они были слишком тесными, но Чимин знал, что Тэ не откажется от этой идеи. Выходя из своей комнаты, идя, как обычно, практически без выражения лица, он услышал вздох, сорвавшийся с губ его брата и Тэ.       — Чимин-а, ты выглядишь таким красивым, — немедленно сказал Джин, подходя ближе к своему младшему брату.       — Спасибо, — Чимин чувствовал себя странно.       — Мы снова пройдемся по магазинам, потому что тебе нужно больше красок в твоей жизни, — заключил Тэ, с нежностью глядя на Чимина. Тот поджал губы и приподнял брови, думая, что это не такая уж плохая идея.       Смотря в зеркало на своё отражение, Чимин не мог сказать, что ему не понравилось то, что он увидел.       Он выглядел хорошо, и он понятия не имел, зачем вообще прилагал столько усилий ко всему этому.       Прямо перед тем, как выйти на улицу, потому что пришло время встретиться с Чонгуком, он заметил, что Тэ и Джин стоят прямо у него за спиной.       — Что вы делаете? — спросил он их в замешательстве.       — Что ж, провожаем тебя… — сказал Джин, и Тэ кивнул.       — Вы никогда так не делали. Уходите, — Чимин отругал их, так что они разочарованно выдохнули и надулись. — Я серьезно. Это и так всё странно, а теперь вы двое хотите меня проводить? Уходите, — Чимин был серьезен.       — Хорошо, — они отошли.       — Когда ты вернешься домой?       — Сколько мне, пять?       — О, заткнись. Мне не нужно ещё больше стресса в моей жизни, Чимин. Достаточно того, что Намджун…       — О Боже! Отлично. Я буду дома к одиннадцати. Хорошо?       — Хорошо.       Раздраженно и торопливыми шагами Чимин вышел на улицу и направился прямо к машине, которую он сразу узнал.       — Привет, — сказал он, садясь и устраиваясь поудобнее, ремень безопасности уже пристегнут, потому что безопасность превыше всего. Затем он поднял взгляд и встретился с шокированным выражением лица Чонгука.       — Прости, что не вышел и не открыл тебе дверь, но когда ты вышел из дома, у меня онемели ноги, — Чонгук сказал это со всей честностью, так что Чимин поднял брови.       — Ты в порядке? Тебе нужно показаться врачу?       Чонгук усмехнулся.       — Нет. Это потому, что ты очень хорошо выглядишь.       И, о чёрт, Чимину снова стало плохо.       — Это не веская причина чувствовать, что у тебя немеют ноги…       — Мои ноги категорически не согласны. Они все еще как желе.       — Ты странный, — Чимин почувствовал, как горят его щеки.       Чонгук продолжал пристально смотреть на него.       — Мы едем?       Младший снова усмехнулся.       — Да.       Чимин заерзал на своем сиденье, пытаясь найти правильный угол и спрятаться настолько, насколько это было возможно.       — Что насчет меня? — спросил Чонгук, и Чимин посмотрел на него в замешательстве.       — Что?       — Как я выгляжу? — Чонгук приподнял брови, смотря на старшего, так что Чимин замер.       — Ты снова одет во всё черное, — единственное, что пришло в голову Чимину.       — Да, но посмотри, на мне приталенная рубашка на пуговицах. Я приоделся, не так, как обычно, — Чонгук продемонстрировал свою хорошо сидящую черную рубашку на пуговицах, где несколько пуговиц в самом начале были оставлены расстегнутыми, и глаза Чимина приклеились к коже, которую он увидел.       — Что? — спросил младший, потому что Чимин забыл, что нельзя пялиться.       — Ничего… Это просто… Ты забыл застегнуть вон те несколько пуговиц наверху.       Чимин сглотнул. Почему он был таким неловким? За исключением его гермофобии, легкого ОКР-расстройства, синдрома Аспергера.       — Я не забыл. Я оставил её так, потому что мне нравится, как выглядит моя грудь.       Чимин нахмурился.       — Твоя грудь?       — Да. Я много тренируюсь, и мне особенно нравятся эти мышцы.       Чонгук немного сдвинул рубашку в стороны, обнажив свою подтянутую грудь, и Чимин снова уставился на него. Он выглядел действительно хорошо, а его грудь…мужественная и большая.       — О…Ну, это хорошо. Должно быть, приятно.       Бормотал Чимин, потому что…почему они говорят о груди Чонгука?       — Да. Ты можешь пощупать, если хочешь. Это действительно приятно.       Что?       — В этом нет необходимости. Я тебе верю, — сказал Чимин, и, к счастью для него, Чонгук сменил тему, и вместо этого они включили какую-то музыку и поговорили о концертах, на которые Чимин никогда не ходил, о слезах Джина, пролитых из-за того, что Чимин не хотел идти с ним, о лучшем и худшем похмелье Чонгука после концертов, и вскоре они доехали до маленького местечка на горе, где всё было зеленым, а небо голубым, как рубашка Чимина, но были явные признаки скорого приближения заката, и им это нравилось.       Чем ближе они подходили к открытому пространству, уставленному художественными мольбертами, тем больше Чимин понимал, чем они будут заниматься сегодня вечером.       — Это так красиво, — сказал он с благоговением, глядя на небо, которое всё ещё было нежно-голубым, и ни одно облачко не портило это голубое совершенство.       Чонгук шел рядом с ним, тоже наслаждаясь ярким, открытым пространством.       — Верно. Я подумал, раз уж ты сказал, как сильно любишь рисовать, и я тоже, то мы могли бы посетить этот уникальный урок рисования здесь и немного повеселиться.       — Всё так прекрасно, — Чимин продолжал пристально разглядывать всё вокруг себя.       В классе тоже не было многолюдно, что придавало Чимину частичку спокойствия и непринужденности, которые он любил ощущать. Возможно, косяк, который он выкурил ранее, тоже помог.       — Всем привет. Я увидел несколько знакомых лиц, но также и новых, так что для начала давайте просто немного расскажем о нашей группе и о том, что нам нравится делать…       Мужчина средних лет начал урок, и Чимин уделил ему всё своё внимание.       Немного поговорив о художественной студии, в которой работал этот мужчина, седовласый парень познакомил их с сегодняшней темой.       — Как вы можете видеть, сегодня мы собираемся нарисовать необработанную природу и прекрасный закат. Вот почему мы здесь, высоко в горах, потому что вид просто потрясающий.       После того, как они дали несколько основных советов, пришло время выбрать мольберты для рисования.       Чимину понравился тот, что был в самом дальнем конце, почти скрытый от всех. Чонгук последовал за ним и занял мольберт рядом со старшим.       — Во-первых, давайте просто понаблюдаем за небом, потому что, как вы можете видеть, солнце вот-вот зайдет, и это впечатляющее зрелище, которое можно наблюдать отсюда.       Чимин чувствовал себя так, словно был на седьмом небе от счастья. Как будто он парил в воздухе.       Всё вокруг него было идеально, и он чувствовал себя в покое и безопасности. После того, как на небе больше не было видно солнца, учитель развел костер, который идеально осветил пространство и дал достаточно света, чтобы все могли рисовать.       Чимин почувствовал привязанность к этому виду, к солнцу, которое ушло, но принесло с собой новую тьму, которая была освещена огнем… К безопасности, которую он чувствовал, зная, что Чонгук рядом с ним, зная, что всё будет хорошо и что он может расслабиться и наслаждаться моментом.       — Чимина…       Он услышал своё имя и вынырнул из своего маленького пузыря, в который он завернулся, и посмотрел в сторону Чонгука. Младший смотрел на него с нежностью.       — Как думаешь, возможно ли влюбиться в одно мгновение? — спросил Чимин, сам не зная, почему он задал этот вопрос. Он просто чувствовал себя хорошо.       — Конечно. Ты можешь влюбиться в мгновение, в чувство, которое что-то вызывает в тебе, в вид… — Чонгук сделал небольшую паузу, не прерывая их зрительного контакта. — И в человека тоже.       Чимин кивнул.       — Думаю, что никогда не чувствовал себя так.       Чонгук подошел ближе, давая Чимину несколько пастельных тонов.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Чонгук, наблюдая, как Чимин делает первые штрихи на белом холсте.       — Свободно.       Он продолжал рисовать, не глядя на Чонгука, который стоял рядом с ним и с нежностью смотрел на него.       — Хорошо.       Он использовал разнообразие синего и фиолетового цветов, чтобы нарисовать идеальный закат, свидетелем которого он только что стал, и то, как он чувствовал себя взволнованным и творчески настроенным, заставляло его стремиться рисовать всё больше и больше.       — Вдохновленным.       Чонгук подошел к своему мольберту и тоже начал рисовать. В любом случае, он проводил слишком много времени, смотря на Чимина.       Через полчаса Чимин закончил.       Он отошел назад от своего мольберта, чтобы оценить рисунок, и ему понравился результат. Рисунок был чистым, движения его руки были явно спокойными, и можно было увидеть разнообразие цветов, идеально сочетающихся и плавно переходящих друг в друга.       Затем он взглянул в сторону, где рисовал Чонгук, и был удивлен картиной, которая совсем не была похожа на его.       Движения Чонгука были быстрыми и резкими, а цвета вообще не смешивались, вместо этого каждый цвет выглядел так, словно у него был свой собственный разум.       Чимин был заинтригован его стилем рисования. Ещё одной вещью, которая постоянно привлекала внимание Чимина, был язык Чонгука. Его язык высовывался из уголка рта, и казалось, что всякий раз, когда он менял зону рисования, его язык скользил по нижней губе в том же направлении.       Это отвлекало.       Он подошел ближе, чтобы похвалить интересный способ Чонгука изобразить закат, но его мозг задал другой вопрос, более важный.       — Почему ты высовываешь язык?       Чонгук едва взглянул на него.       — Высовываю?       — Да. Всё время, — Чимин подошел ещё ближе, наблюдая за тем, как Чонгук вносит последние штрихи в свою работу, всё ещё высунув язык.       — Почему ты смотришь на мой язык? — спросил Чонгук, выпрямляясь и опуская кисти.       — Я…Не смотрел. — Чимин почувствовал, как горят его щеки.       — Это красиво? — беззаботно спросил Чонгук.       — Что?       Может быть, он говорит о своей картине…       — Ну, мой язык. Он хорошо выглядит?       Не думаю.       — Как язык может хорошо выглядеть? — Чимин нахмурился, его глаза следили за венами на руках Чонгука, пока он закрывал использованные краски.       — Ну, знаешь, когда он розовый, гладкий, длинный.       Чимин усмехнулся.       — Что? — Чонгук ухмыльнулся.       — Возможно, ты возбужден? — сказал Чимин ни с того ни с сего, удивляя и себя, и Чонгука, очевидно, потому что у младшего было это странное выражение с открытым ртом, которое Чимин не видел раньше.       — Что ты только что сказал?       Да, Чонгук определенно был сбит с толку.       — Так разговаривают Тэ и Джин, когда они взвинчены и возбуждены, — объяснил Чимин свои «внезапные» познания о сексе.       — Ну… Посмотри на себя, ты знаешь, что такое возбуждение, — решил подразнить Чонгук.       — Я также знаю, что такое секс.       Чонгук поперхнулся воздухом.       — Я имею в виду, что у меня тоже есть член, и я знаю, что должны делать члены. Я не невежда, — продолжал объяснять Чимин, и Чонгуку нравилось, к чему клонился этот разговор. Это было видно по его лицу — смесь веселья с дразнящей улыбкой. Ему это нравилось.       — Прости, что любопытствую, но что должны делать члены? Побалуй меня информацией, пожалуйста. Ответь на мой вопрос, умоляю тебя.       Чимин просто пожал плечами, чувствуя себя совершенно спокойно по поводу всего этого.       — Ну, предполагается, что член заполняет определенную дыру.       Чонгук подавил улыбку.       — Есть много дырок, которые член может заполнить… — добавил Чонгук тихим голосом.       — Что? — Чимин не понял.       — На самом деле множество дыр…       — Что? — и снова Чимин не услышал или не понял сказанное.       — Ничего… Не бери в голову…       Они оба заметили, что учитель направляется в их сторону, поэтому решили промолчать, очевидно, тема была не для такого мероприятия и места.       — Чонгук-а, приятно снова тебя видеть, — учитель подошел и поклонился перед Чонгуком, младший сделал то же самое, а затем повернулся лицом к Чимину и, указывая на него, представил их друг другу.       — Привет, профессор Ван, это мой друг Чимин-щи. Мы пришли вместе на сегодняшнее занятие, — объяснил он, и пожилой мужчина тоже поклонился Чимину, Чимин сделал то же самое, неосознанно придвинувшись немного ближе к Чонгуку.       — Привет, Чимин. Приятно с вами познакомиться. Это первый раз, когда ты привел друга на наши занятия. Вы двое, должно быть, действительно близки, — заключил мужчина, и Чимин покачал головой, а Чонгук кивнул. Бедный старик выглядел сбитым с толку.       — Мы узнаём друг друга получше, — объяснил Чонгук, мило улыбаясь, так что мужчина тоже улыбнулся.       — Что ж, удачи вам в знакомстве друг с другом. Я думаю, вы весело проведете время вместе, потому что, просто взглянув на ваши рисунки, можно ясно увидеть, насколько вы разные. У Чимина спокойная рука, он любит внутренний покой, дзен вокруг, чистые движения, мягкий подход, а ты, мой дорогой Чонгук, полная противоположность ему. Ты дикий, и тебя невозможно приручить, и рано или поздно ты разорвешь те цепи, которые держат тебя, чтобы полностью расслабиться и наслаждаться искусством с полностью открытым разумом и душой.       Они оба внимательно слушали каждое слово, сказанное мудрым профессором, поэтому, молча кивнув и коротко взглянув друг на друга, собрались покинуть это волшебное место, и Чимину стало немного грустно.       — Хотелось бы, чтобы урок длился дольше, — сказал он, поднимая мольберт и возвращая его профессору вместе с Чонгуком.       — Правда? Хочешь пойти со мной на другое занятие? Обычно я делаю это раз в две недели, потому что это единственное свободное время, которое у меня есть для каких-то занятий, кроме учебы в университете.       Чимин кивнул, не слишком задумываясь об этом.       — Я бы с удовольствием.       — Отлично. Это свидание, — радостно сказал Чонгук.       — Это не свидание, — не согласился Чимин.       — Не свидание. Глупый я. Я всегда забываю, — Чонгук подмигнул старшему, а Чимин просто покачал головой из-за детского поведения младшего.