The Special One

      Вскоре они подошли к парковке, и, сев в машину, Чимин понял, что они так и не поработали над «планом Джина».       — Чонгук, я думаю, нам действительно следует назначить дату для всего этого «плана Джина», потому что он сводит меня с ума последние, ну, почти два месяца.       — Хорошо. У тебя есть предложения? Я имею в виду, что у нас есть план, мы просто упускаем некоторые детали и фактическую дату. Верно?       — Ну да… Мы договорились встретиться в парке, но ничего не решили насчет еды и напитков, и мы пришли к выводу, эм…что вы должны поцеловаться в конце свидания… — и Чимин снова скорчил гримасу в выражении «меня тошнит», и Чонгук усмехнулся.       — Да ладно тебе. Перестань вести себя так, словно поцелуи — это что-то отвратительное. Разве ты не хочешь когда-нибудь попробовать поцеловаться? — Чонгуку было любопытно.       — Конечно, я не хочу ни с кем целоваться. Это отвратительно, — и его выражение лица говорило само за себя.       — Но почему? — Чонгук не мог удержаться, чтобы не спросить ещё.       — Мы уже обсуждали это. Нет ничего забавного в том, чтобы делиться микробами.       Чонгук глубоко вздохнул и преувеличенно закатил глаза.       — Кажется, ты не согласен, — заметил Чимин.       — Ну, дай-ка подумать, почему бы мне не захотеть почувствовать, какие мягкие у кого-то губы, или каковы они на вкус, или такие ли они влажные, сладкие и теплые, какими кажутся на вид… Или почему бы мне не захотеть знать, возбудится ли человек, которого я целую, от поцелуя, застонет мне в рот, прикусит мою нижнюю губу или мой язык, или, может быть, даже грубо пососет его…       — Ладно, ладно, ладно, я понял твою точку зрения! Ты не должен так говорить… — щеки Чимина пылали румянцем, буквально охваченные пламенем.       — Как «так»? Открыто? Ты начинаешь стесняться? Ты когда-нибудь говорил об этом с кем-нибудь? — Чонгуку всё это явно нравилось, а Чимин, ну, он понятия не имел, что чувствовал.       — Я не стесняюсь… Мне просто это не нравится… Я смотрел порно раньше, — глаза Чимина расширились от глупости, которую он только что сказал, а Чонгук сильнее уперся ногой в педаль.       — Что? — младший просто не мог поверить своим ушам.       — Ничего. Это глупо. Тэ заставил меня посмотреть его, чтобы я знал об таких вещах. Это всё. Я смотрел его всего один раз, в тот раз с ним. Там не было ничего интересного. Буквально ничего.       — Ну, он, должно быть, показал тебе какое-то плохое порно. Тебе даже не нужно было на это смотреть. Эти видео в основном нереалистичны и переоценены. Настоящий намного лучше.       Чимин неловко пожал плечами.       Откуда мне знать…       — Не знаю, и мне всё равно.       Чонгук улыбнулся тому, каким упрямым был Чимин, и тут же они оказались перед домом Чимина. Было 23:30, и хотя Чимин знал, что время, когда он обещал быть дома, уже прошло, он все равно не хотел, чтобы это свидание заканчивалось.       — Итак… Должны ли мы еще раз пройтись по плану и обсудить фактическую дату сейчас или нам следует встретиться снова? — спросил Чонгук, смотря на Чимина, который нервно покусывал нижнюю губу.       — Может быть, сейчас. Я не знаю…       — Ты не хочешь пойти прогуляться? Ночь действительно хорошая и теплая. Мы могли бы спуститься к реке, найти круглосуточный магазин и купить что-нибудь поесть, — Чонгук быстро составил план.       — Здесь рядом есть магазин, может быть, в пяти минутах ходьбы вниз по улице, — Чимин согласился, даже не сказав «да».       Они вышли на улицу и пошли бок о бок по улице, именно так, как объяснил Чимин.       — Хочешь посидеть на скамейке и поесть «Орео»? Держу пари, мы могли бы идеально разделить несколько штук для тебя.       — Насчет «Орео», я пытался разделить его, это чертово печенье, но я просто не смог. На обоих печеньях всегда оставалось немного белой начинки, и я не мог их съесть. Так что мне было интересно, вылизал ли ты эти печенья дочиста, пока я не смотрел за тобой, раз уж мы были в кинотеатре…       Чонгук шумно втянул воздух, не веря своим ушам.       — Как ты смеешь?! Я вложил всю волю и силы в то, чтобы разделить их для тебя, а теперь ты обвиняешь меня в таком тяжком преступлении! — Чонгук был слишком драматичен.       — Я буквально просто спросил, не вылизал ли ты моё печенье… — Чимин ошарашенно посмотрел на него.       — Сейчас я покажу тебе, как я это сделал, и после того, как я закончу кормить тебя печеньем до тех пор, пока тебя не стошнит, ты скажешь: «Прости, Чонгук-и, за то, что когда-либо сомневался в тебе, ты лучший», и поцелуешь меня в щеку.       — Ни за что.       — Отлично. Может быть, я немного переборщил с поцелуем, но ты согласишься, что я потрясающий, — сказал Чонгук, придерживая дверь магазина открытой, чтобы Чимин вошел первым, как всегда.       — Я могу признать, что ты потрясающий даже без печенья, — сказал Чимин, входя внутрь, оставляя взволнованного Чонгука позади, явно не подозревая о силе, которую несут его слова.       Они взяли четыре коробки «Орео» и прошли немного дальше, пока не увидели свободную скамейку на правом берегу реки, сели и сразу же начали разделять печенье.       Сначала их диалог звучал так:       — Почти… Получается… Чёрт… Сломалось…       — Я попробую ещё раз…       — Может быть, следующее не сломается…       — Ещё одна попытка…       — Может быть, нам стоит попробовать другой подход…       После второй коробки сломанного печенья и ни одного вкусного для Чимина, они больше походили на:       — Что за чертовщина!       — Черт возьми, только не снова!       — Почти, почти… Я сделал это!!!       — На нем есть немного белой начинки!       — О, заткнись! Это буквально пятнышко крема, это даже не крем!       Веселые моменты.       Хуже всего было то, что они действительно веселились.       — Так ты собираешься съесть его? — спросил Чонгук, показав идеально чистое печенье Чимину. Чимин внимательно посмотрел на него и кивнул.       — Слава Богу. Я был в нескольких секундах от того, чтобы столкнуть тебя и это печенье в реку.       Глаза Чимина расширились.       — Я шучу, — пояснил Чонгук.       После они съели ещё несколько печений. Чонгук съел все уничтоженные кусочки, которые они с Чимином пытались разделить, и каждый раз, когда младший облизывал белую начинку, он удовлетворенно мычал, наслаждаясь вкусом.       Чимину стало любопытно.       Возясь с очередным печеньем, пытаясь разделить его идеально, Чонгук высунул язык и сосредоточился.       — Да! Ещё один!       Чимин хлопнул в ладоши и посмотрел на две половинки печенья в руках Чонгука.       Младший протянул руку и отдал Чимину его половину, которую тот с радостью принял, но у старшего на уме было совсем другое. Прямо перед тем, как Чонгук съел свою часть печенья, Чимин остановил его.       — Подожди.       — Что? — Чонгук остановил руку прямо перед своим ртом, не делая больше ни одного движения.       — Просто… Ты издаешь эти звуки, когда ешь крем, и у тебя такой вид, будто ты действительно наслаждаешься вкусом.       Чонгук приподнял брови.       — Хочешь сказать, что хотел бы попробовать? Правда?       Чимин поджал губы, всё ещё обдумывая своё решение.       Он посмотрел на печенье в руке Чонгука, печенье и крем имели идеальную круглую форму, что делало его очень привлекательным для него. Он кивнул.       — О, чёрт возьми, да! — обрадовался Чонгук. Чимин понятия не имел почему.       — Итак, как ты хочешь это сделать? — Чонгук воспринял это очень серьезно. Чимин глубоко вздохнул.       — Как насчет небольшого облизывания для начала?       Чонгук поперхнулся воздухом. Или печеньем. Или двойным смыслом слов, которые только что произнес Чимин. Непреднамеренно, конечно.       — На самом деле, это было бы идеально.       — Хорошо. Я собираюсь сделать это. Я собираюсь попробовать что-то новое, в чем мне не очень комфортно… Я сделаю это, — казалось, Чимин подбадривал себя вслух.       Чонгук дал ему печенье, Чимин взял его дрожащей рукой и просто посмотрел на него.       — Я обещаю, что это вкусно. Я бы не стал тебе врать, — Чонгук поддержал его, и ему стало любопытно, понравится ли печенье старшему.       — Лизну всего один раз, — повторил Чимин ещё раз.       — Один раз, — Чонгук действительно хотел, чтобы он попробовал.       Затем, собрав всё свое мужество, Чимин поднес печенье ближе к губам, его глаза сосредоточились на белом креме перед ним. Ещё чуть-чуть, ещё немного… Он двигался медленно, высунув язык, желая попробовать, а затем, в последнюю секунду, просто отшвырнул печенье как можно дальше в реку и посмотрел на воду, плещущуюся вокруг упавшего печенья.       — ЧТО?! НЕТ! — Чонгук драматично кричал.       — Я не могу, — Чимин встал и начал подпрыгивать вверх-вниз, нервно щелкая костяшками пальцев на руках.       — Но почему ты его выбросил?! Я мог бы съесть это, Чимин! Это было чертовски идеально!       Да, Чонгук сходил с ума.       — Прости, я не подумал. Я сделал это инстинктивно. Я словно почувствовал страх и опасность, поэтому мое тело отреагировало таким образом, — Чимину было действительно жаль.       — Но оно не отравлено, и нет никакой опасности в том, чтобы попробовать что-то, что выходит за рамки твоей зоны комфорта. Ты всегда можешь выплюнуть.       — Но если мне не понравится, я всё равно почувствую послевкусие во рту.       Чонгук глубоко вздохнул.       — Иногда послевкусие вкуснее, чем сам вкус.       О чём на самом деле говорил Чонгук?       — Что? — Чимин не понял.       — Н-ничего… Эм… Хочешь попробовать ещё раз?       Чимин вздохнул, но потом кивнул.       — Но предупреждаю тебя, не смей выбрасывать его на этот раз, потому что ты отправишься прямо в воду за печеньем, чтобы попытаться поймать его.       — Если так подумать… Я откажусь, спасибо.       Чонгук громко рассмеялся.       — О, ты шутишь, — казалось, Чимин наконец-то начал понимать шутки Чонгука.       — Конечно шучу. А теперь дай мне сосредоточиться.       Чонгук взял ещё одно печенье, и этими сильными и спокойными руками ему удалось без проблем разделить ещё одно печенье.       — Вот. Попробуй, — он протянул печенье Чимину и ободряюще посмотрел на него.       Чимин крепко взял печенье и, взглянув на его идеальную форму, просто наклонился и лизнул одну маленькую полоску поверх кремовой начинки на печенье.       Когда он отстранился, то несколько раз причмокнул губами и размазал крем по губам, пытаясь ощутить вкус, а затем посмотрел на Чонгука.       Выражение лица младшего было бесценным. Его глаза были большими, рот слегка приоткрыт, как будто он был шокирован тем, что Чимин вообще попробовал кремовую начинку, и ему нужно было знать его честное мнение.       — И… — молчание Чимина убивало Чонгука.       — Мне не нравится. Слишком сладко. Мне нравится более горькая и кислая еда, — сказал Чимин, пожимая плечами и смотря на облизанное печенье в своей руке.       — Горькое и кислое… это интересное сочетание… Буду знать, и поскольку ты не будешь это есть… — младший просто взял печенье из рук Чимина и одним разом съел всё. Чимин в шоке уставился на него.       — Н-но, я облизал его.       — И что? — Чонгук вел себя так, словно не знал, в чём проблема.       — На нем была моя слюна. Ты съел мою слюну. Фуууу, — Чимин скорчил гримасу, и Чонгук рассмеялся над его миловидностью.       — Я не возражаю. Держу пари, хороших микробов было больше, чем плохих.       — Ну, я довольно здоров и регулярно чищу зубы в течение дня.       — Я даже не сомневался в этом.       Вскоре они расправились со всем печеньем и решили вернуться к дому Чимина пешком. Всё время, пока они шли, они продолжали говорить о том, что уже сделали вместе. Блинная, фортепианный вечер, кино, их встреча в библиотеке…и внезапно Чимин осознал, что они должны были сделать.       — Мы не продвинулись ни на шаг в реализации нашего плана… — сказал он, наслаждаясь хорошей погодой и компанией Чонгука.       — Ты прав, но думаю, что знаю уже многое, — уверенно сказал Чонгук, и Чимин посмотрел на его самоуверенное лицо.       — Что именно?       — Ну, судя по тому, как ты описал Джина. Он — драматичный, ему нравятся постоянные отношения, потому что он возбужден, но заботится о тебе больше, чем о своем партнере, и это должно быть нормально, и он немного распутный.       Чимин прикусил нижнюю губу. Он был удивлен словами Чонгук.       — Мне неприятно это говорить, но ты всё правильно понял. Может быть, я тебе даже больше не нужен, — заключил Чимин, но Чонгук покачал головой.       — Нет, нет, нет. Конечно, ты мне нужен. Я имею в виду, кто скажет мне, какую еду и напитки принести? И следует ли мне быть джентльменом и открыть ему дверь, или просто остаться в своей машине и подождать, пока он выйдет? — а потом Чонгук начал действовать в соответствии с тем, что говорил, и Чимину казалось, что он смотрит какую-то пьесу в театре.       — И должен ли я пригласить его потанцевать… — Чонгук вытянул правую руку перед собой, ведя себя так, словно он приглашает кого-то потанцевать «старомодным» способом.       Чимин просто закатил глаза, скрывая, как сильно ему нравится бестолковая натура младшего.       — И что насчет прозвищ, ему они нравится? Что, если я назову его малыш Джин-и, а он сильно ударит меня по голове…       Объясняя, как Джин будет бить его по голове, Чонгук увлёкся, поэтому покачивая руками в воздухе, он потерял равновесие и чуть не упал, но Чимин сразу это заметил и одним быстрым движением подошел на шаг ближе к младшему и толкнул его обратно, положив обе руки на грудь Чонгука.       — Перестань валять дурака, ты навредишь себе, — сказал он, глядя на лицо Чонгука, которое было очень близко. Он мог буквально видеть все маленькие, скрытые родинки, которые были у младшего. Он мог видеть его длинные темные ресницы и вскоре понял, какое потрясенное выражение было на лице младшего.       — Твои руки…       Только тогда он посмотрел вниз, на свои руки, которые были твердо расположены на груди Чонгука, и, словно его обожгло горячим огнем, он резко убрал руки.       — Прости. Я думал, ты упадешь и ушибешься.       Он отошел на шаг, младший всё ещё выглядел немного растерянным.       — Но ты прикоснулся ко мне… Как?       — Я не против прикасаться к другим людям. Для меня это не проблема…       Чонгук нахмурился.       — Значит, ты не против прикасаться к другим, но никто не может прикоснуться к тебе?       — Да.       — Почему так? — Чонгук не мог в это поверить.       — Не знаю. Почему Земля круглая? Почему у меня синдром Аспергера?       — Что? Я этого не знаю… — Чонгук растерялся.       — Вот именно. Никто ничего не знает…       Чонгук всё ещё не мог в это поверить.       — Прикоснись ко мне ещё раз, — сказал он внезапно.       — Нет, — немедленно ответил Чимин.       — Прикоснись ко мне, просто чтобы убедиться, что ты говоришь правду.       — Нет, — Чимин был настойчив.       — Прикоснись ко мне, или я буду ныть всё это время… — настаивал Чонгук, и Чимин решил, что есть только одна вещь, которая заставит его замолчать.       После глубокого вздоха Чимин переместил руку и положил её на щеку Чонгука. Младший снова замер. Он тяжело сглотнул и озадаченно посмотрел на Чимина.       Казалось, он вообще не дышал…       Чимин посмотрел в глаза Чонгука и увидел легкую панику внутри, но, несмотря на это, он не мог перестать восхищаться тем, как глаза Чонгука сверкали ночью, и в них была какая-то необъяснимая мягкость.       Чонгук слегка уткнулся носом в руку Чимина, а затем его собственная рука поднялась, и как раз в тот момент, когда он собирался положить ее поверх руки Чимина, он услышал твердый голос старшего.       — Не надо.       Чонгук немедленно опустил руку.       — Мне жаль. Я не хотел.       — Я знаю, — Чимин заверил его, что всё в порядке, и даже если боялся, он погладил Чонгука по щеке и убрал руку.       Ладонь на его правой руке горела, и он понятия не имел, почему.       — Свидание должно быть в воскресенье, — внезапно сказал Чимин, пытаясь напомнить себе, зачем он вообще здесь.       — В воскресенье? В это воскресенье, то есть через два дня? — Чонгук выглядел более растерянным, чем когда-либо.       — Да. Не понимаю, почему бы и нет. Мы просто тянем время и отодвигаем свидание всё дальше, и какой в этом смысл? Джин не становится моложе и, видит бог, не становится умнее, так что я думаю, чем скорее, тем лучше.       — Эм… Ладно. Я обещал тебе, что сделаю это, так что я сдержу своё обещание, просто… Я не знаю, поладим ли мы. Я не хочу, чтобы ты был разочарован, если у нас ничего не получится…       — Нет, нет, нет… Даже не говори так… Я знаю, ты ему понравишься, и Джин потрясающий, так что тебе он тоже понравится, и тогда мы могли бы тусоваться вместе. В этом плане буквально нет ничего, что могло бы пойти не так. Мы справимся с этим.       Чимин был явно уверен в себе.       — Посмотрим…       И их прервал телефонный звонок Чимина.       — Это Джин.       — Привет.       — Ты знаешь, который сейчас час?       Чимин понятия не имел.       — Который сейчас час? — спросил он Чонгука.       — Почти час ночи.       — Что?!       Чимин запаниковал.       — Я буду дома через минуту.       Чимин повесил трубку, оставив кричащего Джина без какого-либо другого ответа, и быстрее зашагал к своему дому. К счастью, они были близко. Чонгук последовал за ним.       — Почему он сердится?       — Я обещал, что приду к 11, но, кажется, я всегда опаздываю, когда с тобой…       — Ну, это потому, что нам весело вместе. Знаешь, как говорится, счастливые люди не смотрят на время, — гордо сказал Чонгук, и Чимин не мог не согласиться, но решил просто идти ещё быстрее.       Через минуту они были уже недалеко от дома Чимина, так что старший повернулся лицом к Чонгуку.       — Тебе не следует идти со мной до моего дома, так как Джин может увидеть тебя, а потом он может узнать тебя в воскресенье.       Чонгук кивнул.       — Хорошо. Я просто подожду здесь, пока ты не войдешь.       — Тебе не обязательно это делать, мой дом прямо там. Иди домой и готовься к своему свиданию. Я напишу тебе подробности завтра. Хорошо?       Сказал Чимин и посмотрел на лицо Чонгука, которое было немного непроницаемым для него. Младший кивнул, прикусив нижнюю губу, но ни улыбки, ни искорки в его глазах не было. Что-то было не так.       Может быть, он боится, что свидание пройдет неудачно…       В его мысли вторглась внезапная перемена в поведении и выражении лица Чонгука, и ему не понравилась эта перемена, поэтому, подойдя на шаг ближе, Чимин глубоко вздохнул и медленно положил правую руку поверх груди Чонгука, кончиками пальцев слегка касаясь обнаженной шелковистой кожи младшего.       Чонгук напрягся ещё больше, но, по крайней мере, искра в его глазах снова появилась.       — Всё будет просто прекрасно. Хорошо? — сказал Чимин, и Чонгук кивнул, его взгляд упал на руку Чимина, медленно ласкающую его грудь.       Чимин отстранился, довольный более мягким выражением, появившимся на лице младшего, его рука теперь казалась холоднее из-за потери кожи Чонгука под ней.       Он отошел на несколько шагов, затем оглянулся на Чонгука, который всё ещё стоял на том же месте.       — Ты был прав, — сказал он немного громче, чтобы убедиться, что Чонгук его услышит.       — В чём?       — Твоя грудь. Прикасаться к ней действительно приятно, — сказал Чимин, не слишком задумываясь над своими словами, потому что…что в этом такого? Это совершенно нормально — делать комплименты. Совершенно нормально.       Лицо Чонгука залилось ярко-розовым румянцем.       Он сказал слабое «спасибо», застенчиво почесывая шею и смотря, как Чимин уходит. Старший помахал ему на прощание, прежде чем ускориться и, наконец, войти в свой дом.