The Special One

      Шли недели, но всё было по-прежнему.       Чонгук и Чимин проводили вместе столько времени, сколько позволял им их плотный график, и почему-то Чимину всегда хотелось большего.       На самом деле у них не было ни одного нормального свидания с того самого «первого свидания», потому что Чонгук был занят экзаменами и кое-какой работой (он делал несколько арт-проектов для Юнги), а Чимин готовился к выступлению, так что он очень усердно работал в танцевальной студии, пытался больше учиться и хорошо справляться в библиотеке. Почему-то у него не получалось делать всё это, и он чувствовал, что последние несколько недель ему чего-то не хватало.       Чонгук всегда был рядом по понедельникам, средам и пятницам, принося Чимину конфеты и кое-какие закуски во время его обеденного перерыва, которые они никогда не ели, потому что всегда были заняты поцелуями, разговорами и просто наслаждались обществом друг друга.       — Итак, раз в следующую пятницу у тебя не будет занятия по танцам, потому что ты наконец-то закончил с этой современной хореографией, может запланируем свидание. Что скажешь?       У Чонгука наконец-то появился план, и Чимин был действительно рад запланировать что-то кроме тусовки в библиотеке во время перерыва.       — Хорошо. Есть ли что-нибудь, чем ты хотел бы заняться? — спросил Чимин, пытаясь разделить печенье Oreo пополам.       — Тобой.       Чимин сломал печенье.       — Айш, что за… — Чимин растерялся, как всегда, когда Чонгук дает ему такой извращенный ответ, то есть постоянно. Кажется, что извращенный мозг Чонгука только и ждал нового повода для атаки.       — Ты так спросил…       — Ты знаешь, что я имел в виду.       — Я знаю, но так веселее. Я когда-нибудь говорил тебе, как красиво ты выглядишь, когда краснеешь?       Чимин покраснел.       — Думаю, мой перерыв закончился.       — А вот и нет. Ещё как минимум десять минут я буду пытаться заставить тебя покраснеть так сильно, как только смогу.       — Прекрати это делать. Я начинаю нервничать… — сказал Чимин, пытаясь стереть немного белой кремовой начинки с печенья Oreo, которое он только что раздавил в руке.       — Но это хорошие нервы.       — Такого понятия не существует. Нервы есть нервы, и мне не нравится так себя чувствовать, — Чимин надулся, поэтому Чонгук быстро наклонился и с громким чмоканьем поцеловал его в губы.       — Эй, никаких поцелуев, когда мы едим. Это отвратительно, — Чимин заскулил, вытирая губы салфеткой.       — Ничего не мог с собой поделать. У тебя на верхней губе остался кусочек печенья. Могу я слизать его с тебя?       Чимин посмотрел на него так, как посмотрел бы на того, кто крадет его конфеты, а он ненавидел делиться.       — Понял. Ты не позволишь мне лизнуть тебя.       — Ты хуже всех.       Дело в том, что Чимина взволновали все эти бесстыдные комментарии, и он заинтересовался тем, о чём говорил младший.       Однажды Чонгук сказал, как ему нравятся пухлые губы Чимина и как он надеется, что у старшего такая же глубокая глотка, как у него, а Чимин просто нахмурился, услышав его комментарий, не зная, что именно имел в виду Чонгук. У него действительно были сомнения.       На днях, когда Чимин получил травму на уроке танцев и ему нужно было немного размяться, потому что у него болели ноги от танцев, Чонгук пялился на старшего, пуская слюни, как маньяк, потому что вау, Чимин мог сделать настоящий шпагат.       — Думаю, что мог бы вот так порвать свои штаны, но мне нужно размяться, иначе завтра я не смогу ходить, — заскулил Чимин, широко расставляя ноги и наклоняясь вперед.       Чонгук вспотел, у него был мужской ПМС или что-то в этом роде, потому что всё, что он мог делать, это наблюдать, практиковать свои глубокие вдохи и страдать в тишине.       — Хотел бы я быть причиной того, что ты завтра не сможешь ходить.       Опять же, ещё один комментарий, который заставил Чимина посмотреть на младшего с выражением лица «о чём ты говоришь…».       — Мне нужно идти, хён. Было приятно встретиться с тобой и увидеть, на что способно твое тело, и я в полном порядке… Да… Всё в порядке… Мне просто нужно немного побыть одному, принять холодный душ или что-то ещё…       — Но мы ещё не съели те фрукты, которые ты принес… А ты принес слишком много… — захныкал Чимин.       -Если я увижу, как ты ешь банан прямо сейчас, у меня может случиться инсульт, поэтому я позволю тебе спокойно поесть. Скоро увидимся, хён.       Чонгук выбежал, оставив растерянного Чимина позади.       Сумасшедший человек.       Чтобы справиться со всем этим безумием, Чимин подумал, что ему действительно нужен кто-то, кому он доверяет и может получить хороший совет о парнях и свиданиях в целом.       Тэ был его единственным вариантом.

***

      Попивая кофе и обедая во время перерыва в кафетерии университета, Чимин, наконец, заговорил о том, что беспокоило его уже несколько месяцев.       — Как понять, что парень хочет от тебя чего-то большего, чем поцелуи?       Тэ подавился куском пиццы, который он ел.       — Что ты имеешь в виду и почему спрашиваешь?       Тэ быстро сопоставлял факты.       — Я целовался с Чонгуком.       Тэ пролил кофе, который он пил, по всему столу.       — Нет, — драматично сказал он, не обращая внимания на растерянные взгляды окружающих.       — Можем ли мы пропустить всю эту драму и продолжить разговор о том, о чём я тебя спросил?       — Конечно… НЕТ!       Чимин закатил глаза.       — Как ты мог так поступить со мной???       — Что? — смутился старший.       — Много лет назад ты обещал, что если когда-нибудь решишь кого-нибудь поцеловать, то это буду я, — Тэ надулся, как ребенок, скрестив руки на груди.       — О, да ладно тебе! Это было так давно, что я буквально забыл об этом. И в то время мы были под кайфом и пьяны. Тогда я бы пообещал тебе весь мир.       — Ты действительно обещал мне весь мир, и что мы всегда будем родственными душами и лучшими друзьями, и что мы никогда не будем лгать друг другу. Лгать, Чимин! Никогда!       — Прости, что не сказал тебе. Мне было неловко, и я всё ещё пытаюсь осмыслить некоторые вещи, но в этом никакого смысла. Буквально.       Выражение лица Тэ смягчилось. Он всегда сначала заботился о проблемах Чимина, а потом думал о своих эгоистичных потребностях.       — Ладно, итак, прежде всего, как это было? Поцелуй был хорош?       Чимин покраснел… Одна только мысль о поцелуях Чонгука творила что-то с его бедным мозгом.       — Это было действительно хорошо, и с каждым разом становится всё лучше и лучше, — честно, но застенчиво сказал Чимин.       — Ты хочешь сказать, что вы целовались не один раз? — глаза Тэ расширились.       Чёрт.       — Эм… Да… Не совсем… Мы, эм… Вообще-то, мы много целовались.       Тэ глубоко вздохнул.       — Почему ты рассказываешь мне об этом только сейчас? Это несправедливо.       — Мне жаль, Тэ. Правда. Я просто неопытен, когда дело доходит до поцелуев и всего остального, и я чувствую себя глупо из-за этого…       Тэ выпрямился.       — Он заставил тебя сделать что-то большее, чем просто поцелуй, и теперь ты чувствуешь себя плохо? — он сразу же стал чрезмерно заботливым.       — Нет. Нет. Нет… Это… Как бы наоборот, — Чимин снова покраснел, но ему действительно нужно было поговорить об этом честно.       — О чём ты?       — Ладно… Мы постоянно целуемся уже несколько месяцев, и он дает понять, что хочет большего, но он никогда не пытается ничего сделать, и я чувствую… не знаю, что я чувствую по этому поводу.       Тэ кивнул.       — Хорошо… Итак, позволь мне спросить тебя вот о чём: когда вы целуетесь, тебе хорошо? (Чимин кивнул) Когда он рядом, ты чувствуешь себя хорошо? (Чимин снова кивнул) У тебя встает после того, как вы проводите время вместе?       Глаза Чимина расширились.       — Эм… Я не знаю… — Чимину было неловко говорить об этом, и это было заметно.       — Значит, сейчас ты ведешь себя застенчиво, но когда ты целовал его, ты совсем не стеснялся.       Чимин покачал головой.       — Тогда я тоже стеснялся. Просто с ним так легко, и с ним всё кажется естественным и нормальными, и у него есть ответы на все мои вопросы и страхи, и я всегда чувствую…эм…жар и беспокойство, когда мы целуемся.       Было так неловко делиться этим, но он должен был. Ему просто нужно было поговорить об этом с кем-то, кто разбирается в таких вещах, а Тэ знал многое. Очень многое!       — Хорошо. Так что именно тебя беспокоит? Что рано или поздно Чонгук захочет большего, чем просто поцелуи, а ты не чувствуешь себя достаточно комфортно, чтобы сделать это?       — Может быть, в этом тоже что-то есть, но меня больше беспокоит тот факт, что он еще ничего не пробовал… Так может быть, он не так заинтересован во мне в сексуальном плане? Боже, я даже не знаю, что говорю… — Чимин закрыл лицо руками, пытаясь спрятаться, но потом вспомнил, что не продезинфицировал их, и положил обратно на стол.       — Ууу, он тебе нравится.       — Что? — Чимин нахмурился.       — Ты боишься, что можешь ему недостаточно нравиться, потому что он ещё не пытался залезть к тебе в штаны, и ты испугался.       Чимину было неприятно признавать это, но Тэ был прав.       — Вроде того… Да… Я имею в виду… Разве не это должно произойти? Это что-то, понимаешь… Что-то большее… Я не знаю. Я, вероятно, даже не способен на большее, так как не выношу, когда кто-то прикасается ко мне руками… Так что… Я облажался…       — Не волнуйся, детка, тебе нужен его член, а не руки.       Глаза Чимина расширились.       — Чёрт, Тэ, даже не начинай…       — Что? Это просто разговор один на один. Я имею в виду, что члены вкусные.       — Члены не вкусные, дурак.       Тэ нахмурился.       — Мой рот не согласился бы с этим.       Чимин притворно поперхнулся.       — О, да ладно тебе! Не делай вид, что ты об этом не думал.       — Думал о чём? Члене Чонгука? С чего бы мне вообще думать об этом?       Тэ выглядел удивленным.       — Тогда о чём ты думаешь, когда становишься таким взволнованным и возбужденным?       — Эм…я не знаю… Просто… Он… Всё тело…       Тэ ухмыльнулся.       — Жадный Мин-и…       — Всё совсем не так… Ух, я просто хочу знать, как он выглядит под этой одеждой!       Глаза Чимина расширились, даже он сам удивился своему ответу.       — Так, так, так… Тогда раздень его догола.       Чимин покачал головой.       — Нет.       — Детка, а как ещё ты увидишь?       — Я…я не знаю… Я не могу себе этого представить, потому что тогда что? Что-то должно произойти, а я не могу, ты же знаешь… Ко мне нельзя прикасаться… И…Это отстой…       — Ну, если подумать, для некоторых вещей руки действительно нужны… На самом деле руками можно многое сделать, например, подрочить и подготовиться…       — Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла… — Чимин закрыл уши и начал петь вслух, не чувствуя себя достаточно комфортно для такого разговора.       — Ладно, ладно, ладно… Я не собираюсь вдаваться в подробности, но ты определенно мог бы получше изучить секс и просто найти какие-то новые способы получать удовольствие, не прикасаясь к нему.       — Хорошо. Спасибо тебе за совет. Я действительно ценю это.       — Я всё ещё злюсь на тебя, но я так счастлив, что ты наконец-то делаешь это, и, может быть, однажды мы могли бы вместе пойти на охоту за членами или что-то в этом роде.       Чимин отчаянно замотал головой.       — Нет, нет, нет, нет…Я не хочу делать это ни с кем другим.       — О…Правда? Ты не хочешь что-то исследовать, может быть, целоваться с другими парнями?       — Нет. Мне нужен только Чонгук.       Тэ сделал самое милое лицо с самой теплой улыбкой.       — О-о-о, это так мило.       — Он единственный, кто понимает меня и мирится с моим дерьмом.       — Я думаю, что это выходит далеко за рамки только этих причин.       Чимин покраснел. На это у него не было ответа. Это было правдой.       Он чувствовал это… Он знал это… И он был готов приложить некоторые усилия ко всему этому.

***

      Итак, наступила знаменательная пятница, а вместе с ней и план ужина Чимина и Чонгука.       Младший приехал забрать Чимина, который ждал его, как обычно, облокотившись на невысокий забор перед домом.       Чонгук припарковал свою машину, и как раз в тот момент, когда Чимин собирался сесть внутрь, младший вышел наружу.       — Хён, посмотри на это.       Чонгук был одет в красивую белую приталенную рубашку на пуговицах, и буквально вся была покрыта темно-коричневыми пятнами, а сам Чонгук выглядел немного рассерженным.       — Что это? — спросил Чимин, подходя ближе.       — Мой кофе. Я очень устал, потому что мне нужно было сделать кое-какой проект для университета, и я хотел выпить кофе перед нашей встречей, мне показалось, что я аккуратно положил его в подставку в своей машине, но, очевидно, это было не так.       Чимин чувствовал себя странно. Он чувствовал, что его щеки становятся больше, буквально видел, как его щеки поднимаются к глазам, а его зрение затуманивалось, и он понятия не имел, что происходит.       — Хён, ты смеешься надо мной? — спросил Чонгук, и только тогда они оба застыли, глядя друг на друга, на лице Чонгука отразился шок, а лицо Чимина расплылось в широкой и честной улыбке, которой у него никогда раньше не было.       — О Боже мой! Ты улыбаешься… Хён! Ты, чёрт возьми, улыбаешься!!! — Чонгук начал подпрыгивать вверх-вниз, а Чимин начал трогать своё лицо, пытаясь почувствовать, реально ли это. Он действительно улыбался? Из-за чего? Из-за неуклюжести Чонгука? Что ж, это определенно того стоило.       — Ух ты, так вот оно что. Улыбаюсь… Приятное ощущение, — Чимин пришел в себя после того, как слишком долго прикасался к своему лицу.       — И всё, что потребовалось, чтобы ты улыбнулся, — это то, что я немного испачкался, — Чонгук приподнял брови, смотря на старшего.       — На самом деле ты очень грязный.       — Так и есть.       И Чимин снова покраснел.       Со дня на день он привыкнет к этим двусмысленным комментариям.       — Ты, очевидно, не можешь идти в таком виде.       — Думаешь?       Чимин снова чуть не рассмеялся.       — Хочешь зайти внутрь и переодеться во что-нибудь чистое?       — Ты мой спаситель.       Итак, они зашли внутрь, и, как обычно в эти дни, Джин был у Намджуна или гулял с ним, поэтому, посмотрев на грязную рубашку Чонгука, Чимин задумался о своих вариантах.       — Если я дам тебе одну из своих рубашек, она будет тебе немного тесновата и коротковата. Может быть, рубашка Джина — лучший вариант.       — Пока это что-то чистое, мне всё равно.       — Отлично. Пойдем со мной, — Чимин прошел через холл, и вошел в комнату Джина, Чонгук последовал за ним.       — Ладно, итак… Какую из них? — Чимин открыл шкаф, и глаза Чонгука расширились.       — Чёрт, хён, как у кого-то может быть так много розовой и фиолетовой одежды?       Отвращение было видно на его лице.       — Прости, ему нравятся яркие вещи. Тогда ты возьмешь мою? — спросил Чимин и начал волноваться, когда увидел, что младший расстегивает свою рубашку прямо перед ним.       Ему следовало отвернуться, спеть песню, заняться своей обычной медитацией, вообще чем угодно, но он просто продолжал стоять и смотреть на Чонгука, опасаясь за свою жизнь.       Не помогло и то, что Чонгук делал это так небрежно.       Одну за другой, медленно расстегивал пуговицы, не отрывая взгляда от Чимина, и старший почувствовал слабость, во рту пересохло, ладони вспотели… Возможно, Чимин был на грани сердечного приступа.       — Ты дашь мне рубашку? — спросил Чонгук, и только тогда Чимин понял, что он прижимает к груди два варианта, словно прячется за ними.       — О…Да… Я…Эм… Какой? — Чимин посмотрел на свои варианты: розовый свитер и светло-фиолетовая рубашка в белый горошек.       — Честно говоря, мне всё равно. Они страшные, но чистые, так что…       Чимин ещё раз посмотрел на одежду в своих руках, а затем отдал фиолетовую рубашку Чонгуку. Медленно протягивая рубашку, даже слишком медленно, Чимин вгляделся в открывшееся перед ним зрелище.       Чонгук был сногсшибателен. Первоклассный пресс и самая пышная грудь, которую Чимин видел за всю свою жизнь. Ему нравился этот вид, и он был бы не прочь полюбоваться им ещё.       Чонгук надел рубашку, и Чимин чуть не заплакал. Он так хорошо выглядит без одежды…       Казалось, Чонгук заметил борьбу Чимина, потому что иначе с чего бы у него была эта дерзкая ухмылка на лице. Они вошли в гостиную, и внезапно Чимину пришла в голову идея.       — Эм… Если хочешь, мы могли бы остаться… — Чонгук вопросительно посмотрел на Чимина. — Я имею в виду… Нам не обязательно куда-то идти, так как…тебе не нравится рубашка, которая на тебе надета…       Кто-нибудь, спасите Чимина от его жалких оправданий.       — О…Ладно. Я хотел, чтобы мы поужинали в плавучем ресторане на крыше, но, думаю, мне хотелось бы остаться здесь подольше, — заключил Чонгук, подходя ближе к старшему, который нервно следил за каждым его движением.       — Мы могли бы заказать пиццу или что-то в этом роде… — успел сказать Чимин, прежде чем Чонгук оказался всего в дюйме от него, заложив руки за спину в привычной позе, как раз перед тем, как он собирался поцеловать старшего.       — Могли бы… — Чонгук поцеловал его в щеку.       Глаза Чимина затрепетали… Он хотел, чтобы это было нечто большее… Хотел настоящего поцелуя.       — Мы также могли бы испечь немного блинчиков. Ты же знаешь, у меня хорошо получается их готовить. И я бы приготовил для тебя один очень большой и круглый.       Чонгук уткнулся носом в изгиб шеи Чимина и понюхал его, прежде чем нежно поцеловать там. Чимин чуть не заскулил.       — Мне это нравится… — сказал Чимин, не задумываясь, и широко раскрыл глаза. — Я имею в виду, что мне бы этого хотелось. Блины… Да.       Почему для него всё было так сложно?       Что это?       Чонгук отодвинулся, и Чимин снова не хотел, чтобы он этого делал.       — Ты собираешься показать мне, где всё это лежит? — спросил Чонгук, заглядывая на кухню, и Чимин совершенно забыл, о чем они говорили несколько секунд назад.       — Что?       Чонгук широко улыбнулся. Он так чертовски красив.       — Ингредиенты. Блины. Земля вызывает Чимина.       Был ли он действительно так взволнован, или его мозг всё ещё обрабатывал то, о чем он говорил с Тэ…       «Раздень его догола. Попробуй что-нибудь новенькое.»       — О да. Глупый я… Да… Всё здесь.       Чимин вошел на кухню и начал выкладывать на стол муку, яйца, молоко и другие продукты, но почувствовал горячее дыхание у себя за шеей.       — Ты в порядке? Ты сегодня немного рассеянный.       Несмотря на то, что Чонгук не прижимался к нему всем телом, он всё ещё мог чувствовать его. Тепло его тела, близость, и это только ещё больше смутило его и лишило возможности нормально отвечать.       — Ничего страшного. Я в порядке. Прекрасно… Хорошо… Ммм… — Чимин обернулся и посмотрел на младшего. Чонгук смотрел на него так, словно у него был какой-то дерьмовый сканер, и он мог видеть его насквозь.       — Ты уверен? У тебя что-то на уме?       Он был так чертовски близок. Чимин продолжал смотреть то на его губы, то на глаза.       — Ничего… Нет… На-а… Ничего… — он неосознанно облизнул губы, желая поцеловать младшего с того самого момента, как увидел его.       — Тогда ладно. Отойди в сторону и дай мне сотворить волшебство.       — Эм…волшебство? — Чимин заикался. Это было так неловко.       — Да, Чимин. Блины. Помнишь?       Он чувствовал себя таким глупым.       — О да… Блины… Верно… В этом и есть волшебство… Да… Не что-то другое… Конечно…       Чонгук рассмеялся, наслаждаясь явно взволнованным Чимином.       — Я закажу нам пиццу из того места, которое мы с Джином всегда заказываем.       — Хорошо, милый хён-и.       — Я не… Хорошо. Ладно. Прекрасно.       Чимину будет действительно нелегко справиться с Чонгуком сегодня вечером, и он это знает.