The Special One

      Полчаса спустя Чонгук закончил с блинчиками, и Чимин устроил для них небольшую приватную вечеринку в гостиной. Там была пицца, кое-какие закуски, овощи, фрукты, напитки, свет был приглушен, и он приготовил несколько фильмов, которые хотел бы посмотреть вместе с Чонгуком.       — Итак, это вечер кино/ пиццы/блинчиков. Весело, — сказал Чонгук, смотря на зрелище перед собой.       — Думаю, да. Какой фильм хочешь посмотреть? — спросил Чимин, показывая Чонгуку свой выбор, и последнее, чего он ожидал, это того, что Чонгук оседлает его колени, пряча руки за спину.       Дерьмо…       Глаза Чимина расширились, рот открылся, чтобы что-то сказать, но Чонгук сразу же поцеловал его, поцелуй был жестким, и это заставило Чимина откинуться назад, положив голову на спинку, беспокойно сжимая диван руками, но он ответил на поцелуй. Он целовал так же жадно, наслаждаясь сладким мятным вкусом на языке Чонгука, и в тот момент, когда Чонгук отодвинулся, он почувствовал, как холод распространяется по его бедрам, и ему это не понравилось.       — Просто хотел поцеловать тебя ещё раз, прежде чем мы начнем есть. Не думаю, что я вообще целовал тебя сегодня вечером… — Чонгук взял один кусочек пиццы и начал есть его.       — Ты этого не делал… Но… Ты мог бы сделать это позже… Я имею в виду… Есть зубная щетка и жидкость для полоскания рта, их можно было бы использовать… Или нет, неважно… — он действительно не хотел, чтобы это прозвучало слишком отчаянно, но так это и получилось.       Чонгук лишь ухмыльнулся, хватая ещё кусочек пиццы.       — О, я как раз собирался это сделать. Не волнуйся.       Ноги Чимина были похожи на желе, дрожащие и слабые.       — Хорошо.       Хорошо? Серьезно, Чимин? Тебе лучше помолчать.       — Сейчас я тоже начну есть. Хочешь чего-нибудь выпить?       Чимин открыл свою пиццу, которая представляла собой две маленькие пиццы, не нарезанные ломтиками, а просто оставленные в виде круга. Он достал одну и начал с аппетитом есть, держа пиццу двумя руками, как будто это было что-то драгоценное.       Чонгук с любовью посмотрел на него.       — Как ты можешь быть таким милым, хён, хм?       Кусочек застрял у Чимина во рту. Он прочистил горло, прежде чем заговорить.       — Я не милый, — ответил он, его большие щеки и красные губы стали выглядеть ещё милее, чем раньше.       — Привыкай к моим комплиментам, потому что я собираюсь говорить их постоянно. Ты выглядишь ещё милее, когда краснеешь.       Боже мой!       — Итак, насчет выпить…       Чимин налил себе стакан соджу и посмотрел на Чонгука, ожидая его ответа.       — Соджу? Правда? — младший был удивлен выбором Чимина.       — С пиццей хорошо сочетается… — сказал Чимин, прежде чем допить свой бокал до дна.       — Как и пиво, — Чонгук скрестил руки на груди.       — Значит, ты хочешь пива?       — Нет. Я буду пить то же, что и ты, хён. Мне просто не нравится, когда ты пьешь крепкий алкоголь.       Чимин нахмурился.       — Почему? Ты же знаешь, это делает меня более нормальным и менее напряженным.       — Я не хочу, чтобы соджу делал тебя менее напряженным. Я хочу, чтобы пребывание со мной делало тебя менее напряженным и счастливым. И не говори этого больше, пожалуйста.       — Чего?       — Часть с более нормальным. Мы уже обсуждали это. С тобой всё в порядке. Ты идеален такой, какой ты есть.       — Ты говоришь это, пока я ем свою маленькую круглую пиццу, потому что я ненавижу ломтики, ибо они напоминают мне треугольник.       Они оба перестали есть и посмотрели друг на друга. Поджав губы, Чонгук разразился смехом.       — Хён, ты с каждым днем становишься всё смешнее и забавнее, клянусь, — Чонгук вытер слезы радости, которые собрались по краям. — И ты такой красивый, когда улыбаешься.       Чимин закрыл лицо руками, не в силах скрыть свою улыбку и то, как он покраснел. Чонгуку это понравилось.       — И подумать только, что ты был самым красивым человеком, когда я впервые увидел тебя. Пфффф, посмотри на себя сейчас, когда ты улыбаешься мне.       — Тебе действительно следует остановиться. Я и близко не такой красивый, как ты говоришь. Я тебя не понимаю, — голос Чимина был полон неуверенности и застенчивости.       — Для меня ты самый красивый, и на этом обсуждение закончено, — сказал Чонгук, смотря в глаза старшему, и Чимин поверил ему. Он выглядел таким уверенным в своих словах, что Чимину пришлось ему поверить.       — Я хочу попробовать твои блинчики прямо сейчас, — Чимину пришлось перевести тему их разговора, потому что Чонгук и его комплименты затуманивали его разум.       — Хорошо. Давай немного поедим.       Чонгук согласился, и они принялись за блинчики с шоколадным кремом, фруктами и джемом.       — Ммммм, — промурлыкал Чимин, облизывая ложку с клубничным джемом.       — Тебе это нравится? — с любопытством спросил Чонгук.       — Серьезно, они такие вкусные. Почему мои всегда такие клейкие и почти несъедобные? — подумал Чимин, но сказал вслух, поглощая ещё один блинчик.       — Ты не готовишь их с любовью, — Чонгук приподнял брови, глядя на него.       — Пфффф, как будто это тот секретный ингредиент, которого мне не хватает. Очевидно, я делаю что-то совершенно неправильно.       — Если ты будешь следовать простому рецепту, у тебя получатся неплохие блинчики, но если ты будешь делать их с любовью, потому что хочешь приготовить их для кого-то, кто тебе дорог, тогда они будут идеальными, — Чонгук говорил, убирая со стола, и Чимин застрял на его словах.       — Что ж, они идеальны, — закончил он тихим, застенчивым голосом.       — Я знаю, — сказал Чонгук, убирая со стола несколько пустых тарелок и унося их на кухню.       Он говорит, что заботится обо мне, так вот почему блинчики такие вкусные?       Мысли Чимина были прерваны звуком льющейся воды, доносящимся с кухни.       Он моет посуду?       — Чонгук, тебе не обязательно это мыть… — сказал Чимин, входя на кухню, но младший уже вымыл половину посуды, которая была в раковине.       — Я не против. Ты мог бы принести другую еду со стола. Я не люблю оставлять после себя беспорядок.       О Боже, он совершенен…       Чимин почувствовал, что его дыхание участилось, потому что то, что говорил Чонгук, звучало для его ушей как сладкая мелодия, и зрелище тоже было неплохим.       Чонгук был одет в эту дурацкую фиолетовую рубашку, но рукава были закатаны, и его руки выглядели потрясающе. Правая была полностью покрыта чернилами, и Чимин стоял как дурак, уставившись на мужчину, моющего посуду. Горячий мужчина моет за него посуду.       — Чимин?       — Да, — Чонгук вырвал его из грез наяву. — Ты не принесешь остальную еду и не нужно ли ещё что-нибудь помыть?       — Да. Сейчас приду.       Собрав всё, что смог, своими маленькими ручками, Чимин вернулся на кухню и начал убирать еду в холодильник.       — Нужно ещё помыть посуду?       — Нет. Это всё. Спасибо тебе.       Чимин закончил складывать еду, и когда он обернулся, Чонгук стоял вплотную позади него.       — Могу я сейчас воспользоваться зубной щеткой и пастой? — спросил Чонгук с улыбкой, и всё, о чем мог думать Чимин, — это причина, по которой они будут чистить зубы.       Чёрт.       — Конечно. Я тоже собираюсь почистить.       Чонгук ухмыльнулся.       — Потому что они грязные…не потому…ну ты знаешь… — Чимин почувствовал себя идиотом.       — Значит, ты не собираешься поцеловать меня после того, как мы закончим чистить зубы? — Чонгук подошел ещё ближе, его мускулистая грудь почти касалась груди Чимина.       — Я.нет… Я имею в виду, я никогда не говорил, что…       — Хорошо. Потому что я буду чистить свои только потому, что очень сильно хочу поцеловать тебя.       Чимин почувствовал, как его щеки густо покраснели, ладони вспотели, а колени ослабли.       — О… хорошо… — слабо ответил Чимин.       — Пошли, — Чонгук направился в ванную, а Чимин последовал за ним. Они почистили зубы зубной пастой со вкусом мяты, а после воспользовались средством для полоскания рта, которое Чимин любил больше всего.       В тот момент, когда они вышли из ванной, Чимин совершил ошибку, посмотрев на Чонгука, который просто продолжал идти к старшему, пока не прислонился спиной к стене, не в силах вынести их близость.       — Чонгук… — попытался заговорить Чимин, но то, что руки Чонгука были спрятаны за спиной, говорило только об одном.       Младшему хотелось поцеловать его. И это именно то, чего хотел и Чимин. Он поднял голову, встречаясь с нетерпеливыми губами Чонгука, наслаждаясь мятным вкусом на языке младшего. Они целовались вот так, прислонившись к стене в коридоре, никуда не двигаясь, но Чимин стал беспокойным и напряженным, ему хотелось устроиться покомфортнее.       — Чонгук… — он замолчал, и младший перестал его целовать.       — Прости. Я увлекся. Хочешь посмотреть фильм или что-то в этом роде?       Чимин чуть не заплакал при мысли о том, что они будут смотреть фильм вместо того, чтобы целоваться.       — Или мы могли бы пойти в мою спальню… — сказал Чимин так застенчиво, как только мог, ненавидя себя за то, что чувствовал себя таким маленьким и слабым, но, чёрт возьми, он хотел продолжать целоваться.       — О…Ладно… Мы могли бы пойти туда, если ты хочешь, — Чонгук ухмыльнулся и повел Чимина в его комнату, которая совсем не изменилась с прошлого раза. Хорошее, большое открытое пространство с большим количеством свободного места и кроватью, которая выглядела очень удобной.       — Итак, Чимин-а… — Чонгук подошел ближе к Чимину, который стоял посередине комнаты, чувствуя себя ошеломленным, невежественным и отчасти нетерпеливым, но не зная, что делать дальше.       — Я хочу прояснить одну вещь… — он подошел ближе, Чимин сглотнул.       — Хорошо. Я люблю ясность. Я имею в виду, чтобы всё было ясно… — пробормотал Чимин. — Раз уж мы здесь, и ты знаешь, что обычно делается в спальне…       — Да… — Чимин почувствовал, как его кожа зачесалась от предвкушения.       — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я не собираюсь делать ничего такого, из-за чего ты будешь чувствовать себя некомфортно.       Чёрт.       — Это значит, что я не собираюсь тебя нигде трогать и не собираюсь на что-то указывать, так что, если ты хочешь, чтобы что-то произошло, тебе придется проявить инициативу. Хорошо?       Чимин с трудом сглотнул.       Ннннееееееееееееееееетттт.       — Хорошо. Это прекрасно. Я думаю…       — Итак… — Чонгук подошел на дюйм к Чимину, тот не двинулся с места.       — Что ты хочешь делать?       Как Чимин мог ответить на это, когда он сам не знает, чего хочет?       — Я не знаю… — застенчиво признался он.       — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя?       — Да, — вопрос, ответ на который Чимин знал очень хорошо.       — Где?       Чимин моргнул.       — Что значит «где»?       — Ты хочешь посидеть здесь или лечь в кровать, на пол…       — О…Это… Эм… Как насчет кровати? Она действительно удобная.       Чонгук кивнул.       — Подожди, дай я только накрою одеялом, раз уж мы не в пижамах…       Чимин открыл шкаф, достал красивое серое атласное одеяло и накрыл им всю кровать.       -Хорошо. Теперь мы можем сесть или лечь… — он посмотрел на Чонгука, который уже устраивался поудобнее, опираясь спиной на подушки и раздвинув ноги на кровати.       Чонгук похлопал по месту перед с собой, поэтому Чимин встал и сел прямо там. Его сердце билось слишком быстро.       — Подойди, поцелуй меня, — Чонгук заложил обе руки за спину и откинулся на подушки, так что Чимин искал лучший способ приблизиться к младшему, чтобы они могли как следует поцеловаться.       Оседлать колени Чонгука казалось лучшим вариантом.       Он перекинул правую ногу через бедра Чонгука и подвинулся ближе, устраивая свою задницу поверх промежности Чонгука, и увидел, что младший не застрахован от их непосредственной близости.       Чонгук смотрел на него своими большими глазами, в которых читались похоть и голод, и Чимин чувствовал то же самое.       — Не могу поверить, что ты так близко ко мне… — сказал Чонгук с благоговением, с нежностью смотря на Чимина, и тот улыбнулся ему. Это была маленькая улыбка, но Чонгук шире улыбнулся ему, не в силах скрыть волнение, которое он испытывал.       — Я знаю. Я чувствую то же самое… — сказал Чимин, прежде чем наклониться и медленно чмокнуть Чонгука в щеки, подбородок, челюсть и, наконец, в губы.       Сначала Чонгук целовал его медленно и нежно, но вскоре их телам понадобилось больше, поэтому они начали целоваться жестче, глубже, руки Чимина блуждали по лицу, плечам и спине младшего, а Чонгук всё время держал руки за спиной.       Когда Чонгук пососал нижнюю губу Чимина немного грубее и потянул за неё, Чимин громко застонал, и ему сразу же стало стыдно. Он даже понятия не имел, что эти звуки звучат внутри него… Что он мог издавать такие звуки… Что это???       Чонгук заметил его борьбу, поэтому снова поцеловал его, но мягче.       — Это абсолютно нормально, хён… И сексуально… Не останавливайся, пожалуйста, — прошептал он.       Чимин почувствовал себя достаточно воодушевленным, и тот факт, что язык Чонгука лизнул его шею, был достаточной причиной для того, чтобы он начал учащенно дышать.       Чимин издавал тихое «Ах…» каждый раз, когда Чонгук покусывал его кожу, и инстинктивно начал покачивать бедрами вверх-вниз, двигаясь сильнее всякий раз, когда чувствовал на себе зубы Чонгука или дразнящее облизывание его влажного языка.       После недолгих поцелуев Чимин почувствовал необходимость сделать больше… Чтобы чувствовать больше… Поэтому, слегка отодвинувшись от Чонгука, он посмотрел на фиолетовую рубашку, которая была на младшем.       — Что? -       Чонгук заметил, что Чимин о чем-то задумался.       — Ничего… Просто… Разве это не странно, что ты на тебе рубашка моего брата, пока мы целуемся.       Брови Чонгука поползли вверх, удивленные комментарием Чимина.       — Ты хочешь, чтобы я снял её?       Чимин кивнул, румянец залил его щеки до самой шеи. Какой изящный способ раздеть кого-нибудь. — нет       Чонгук немного приподнялся и одной рукой махом снял рубашку. Чимин уставился на него, не моргая.       — Так лучше?       — Да…       Чимин наклонился и снова начал целовать Чонгука, только на этот раз его руки стали смелее и начали свое собственное путешествие по всей верхней части тела Чонгука. Он мог чувствовать шелковистую мягкую кожу под кончиками пальцев, мог чувствовать, как учащается сердцебиение Чонгука, мог нащупать все 6 кубиков пресса на животе Чонгука, и он почувствовал нечто такое, чего никогда раньше не испытывал.       Его штаны стали слишком тесными, возбуждение охватило его слишком быстро, слишком сильно, поэтому, когда он коснулся сосков Чонгука, и младший застонал в поцелуе, он задвигал бедрами ещё сильнее, чем раньше, пытаясь получить трение, которого жаждало его тело.       — Чимин… Ах… Дерьмо… Подожди…       Казалось, Чонгук чувствовал то же самое, если не больше.       — Прости… Я…Я не могу это контролировать… Я не знаю, что делать, — Чимин немного отодвинулся от бедер Чонгука, чувствуя смущение, потому что он действительно не знал, что происходит. Он никогда не испытывал ничего подобного.       — Эй, всё в порядке, — Чонгук инстинктивно попытался взять Чимина за руку, но Чимин тут же спрятал руки за спину.       — Прости. Блять. В следующий раз тебе следует связать меня. Я не шучу.       Чимин улыбнулся, уже выглядя немного расслабленным.       — Как ты себя чувствуешь? Мы двигаемся слишком быстро? Я сделал что-то, что тебе не понравилось? Мы можем поговорить об этом открыто, хён. Хорошо? — Чонгук попытался установить зрительный контакт со старшим, но Чимин продолжал смотреть вниз, играя со своими пальцами.       — Это больно.       Глаза Чонгука расширились.       — Что ты имеешь в виду?       Чимин застенчиво взглянул на него, а затем снова опустил взгляд.       — Чимин-а…       Чонгук наклонился ближе к лицу старшего, пытаясь заглянуть ему в глаза, но он видел, как тому было нелегко.       — Пожалуйста, скажи мне.             Чимин взглянул на свою промежность, а затем на Чонгука.       — Вот… — он застенчиво указал на свои колени, и Чонгук ухмыльнулся.       — Ты хочешь сказать, что ты возбудился?       Чимин пожал плечами.       — В смысле…? — Чонгук тоже пожал плечами, копируя ответ Чимина.       — Я не знаю, что это такое. Такого со мной раньше никогда не случалось.       Глаза Чонгука расширились.       — Ты имеешь в виду… Ты никогда раньше не дрочил?       Чимин покачал головой.       — Но тогда… Как… Тебе нравится использовать для этого подушку или что-то в этом роде?       Лицо Чимина было бесценным, 'что за хрень' смешалось с 'кто вообще это делает? '       — Но как же ты тогда…       Чимин посмотрел на него, прикусывая внутреннюю сторону щеки.       — Чимин.       — Да…       — Ты когда-нибудь испытывал оргазм?       — Нет.       Чонгук глубоко вздохнул.       — Вау… Это…       — Странно, я знаю.       — На самом деле горячо.       Чимин нахмурился. Горячо?       — Что?       — Могу я заставить тебя кончить? Пожалуйста… Я буду нежен, и, О ЧЁРТ, я не могу прикоснуться к тебе, — казалось, Чонгук забыл эту простую вещь.       Чимин глубоко вздохнул. Разочарование было написано у него на лице.       — Есть миллионы других способов. Мне не обязательно прикасаться к тебе. Хорошо? Нам просто нужно мыслить нестандартно.       Чимин улыбнулся, ему понравился энтузиазм младшего. — Но как… Я хочу… Это отстой. Это всё ещё больно, — надулся Чимин.       — Хорошо. Мне в голову пришло несколько вариантов. Во-первых, я мог бы отсосать тебе…       — Нет.       — Нет? Почему нет?       — Тогда я бы больше не поцеловал тебя после этого.       — О, да ладно тебе. Мы всегда можем прополоскать рот.       Чимин покачал головой.       — Ещё варианты?       — Петтинг. Ты мог бы делать то, что делал раньше, тереться об меня, но тебе нужно снять одежду, потому что так это может быть грязно и трудно сделать.       Чимин подумал об этом и решил, что это его лучший вариант.       — Хорошо.       — Хорошо?       — Да. Мне нужно что-то сделать. Это действительно тяжело.       Чимин встал и начал снимать с себя штаны. Чонгук уставился на него.       — Ты можешь закрыть глаза?       Чонгук закатил истерику, какую устроил бы двухлетний ребенок, если бы ему отказали в конфетах.       — Но я хочу посмотреть… — заскулил он, но всё равно закрыл глаза и даже прикрыл их руками.       — Я слишком стесняюсь раздеваться перед тобой, так что…нет.       Чимин одним махом стянул штаны и нижнее белье, металл на его ремне ударился об пол, поэтому Чонгук растопырил пальцы и всего на секунду взглянул на открывшееся перед ним зрелище.       — О черт, я подсмотрел!       Чимин прикрыл свой член, который наконец-то высвободился из боксеров, твердый и направленный вверх, кончик которого покрыт преякулятом.       — Нет… Нет… Зачем ты это сделал?!       Он положил подушку поверх своего твердого члена.       — Мне очень жаль! Твой член такой красивый, чёрт возьми, хён, я хочу его! — Чонгук заскулил, его глаза всё ещё были закрыты, и Чимин почувствовал, как его член снова дернулся.       Что за чёрт?       — Члены некрасивые… Заткнись…       Чонгук кивнул.       — Ладно. Хорошо. Что бы ты ни говорил, просто подойди сюда, пожалуйста, поцелуй меня ещё. Делай со мной всё, что захочешь. Я весь твой, просто… Позволь мне почувствовать, как ты прижимаешься ко мне вот так… Пожалуйста…       Чимин закатил глаза, но запрыгнул обратно на кровать, оседлав колени Чонгука, защитно спрятав свой член.       — Поцелуй меня, хён.       Чимин наклонился, крепко целуя Чонгука, на что младший ответил более страстно и пылко, Чимин изо всех сил старался дышать, двигаться, чувствуя жар от поцелуев Чонгука прямо на своем члене, и ему нужно было больше, нужно было двигаться…       Поднявшись ещё немного вверх, расположившись на нижней части живота Чонгука, Чимин наклонился и прижал свой мокрый член к прессу Чонгука.       — Чёрт возьми, ты такой мокрый из-за меня, — прошептал младший, но Чимин не мог его расслышать. Он потерялся в ощущении прикосновения кожи к коже с тонким слоем преякулята между ними.       Это было божественно.       Райски…       И всё же этого недостаточно…       — То, как ты звучишь… — Чонгук прикусил ухо Чимина, который понятия не имел, что издает какой-то звук. Он был потерян в поисках своего освобождения, но сколько бы он ни двигался, ни тёрся… Чего-то не хватает…       — Чонгук-а… — заскулил он.       — Да.       — Я устал… Я не могу…       — Хочешь, мы поменяемся местами? Пожалуйста, давай поменяемся.       Чимин посмотрел на него сверху вниз.       — Что?       — Позволь мне лечь сверху, я положу обе руки на кровать, чтобы ты был уверен, что я не прикоснусь к тебе. Всё, что тебе нужно сделать, это расслабиться.       Чимин думал об этом 3 секунды. Он был действительно напряжен и он устал.       — Хорошо.       — О да! Ложись.       Чимин послушался, не слишком заботясь о том, чтобы прикрыться. Он был слишком отчаявшимся и измученным, чтобы беспокоиться о таком, а Чонгук не опускал взгляд вниз, всегда поддерживая их зрительный контакт, что старший очень ценил.       Чонгук устроился у него между ног и лег на него сверху, затем расстегнул молнию на своих штанах и слегка спустил их вниз, Чимин нахмурился.       — Что ты делаешь…       — Я тоже твёрд. Так что мне нужно спустить штаны, иначе будет больно. Я не собираюсь снимать свои боксеры, так что не волнуйся об этом. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Ладно? Ты мой приоритет, хён.       Чимин кивнул.       А потом Чонгук пошевелился.       Чимин застыл, не в силах ничего сказать, кроме как громко и отчаянно застонать. Чонгук крепко целовал его и в то же время опустил бедра вниз, касаясь своим прессом твердого, влажного члена Чимина.       — Ах, Боже… Ах… Ах… Ах… Чёрт…       Чимин чувствовал каждое движение вниз, нарастающее давление внизу живота, его член, зажатый между его телом и прессом Чонгука, скользил вверх и вниз, и в какой-то момент это было слишком сильно, слишком хорошо, и Чимин громко вскрикнул, не понимая, что происходит с ним. Он ясно чувствовал, как твердый член Чонгука прижимается к его члену, слегка потираясь о него, и его возбудила мысль о том, что младший такой твердый из-за него.       Вскоре он почувствовал взрыв внизу, счастливый оргазмический озноб пробежал по его телу, неописуемое тепло охватило его всего, мгновение чистого рая, которое длилось дольше, чем он мог себе представить.       — Хён…       Он слышал голос Чонгука, но не мог открыть глаза.       — Хён, ты в порядке?       Чимин просто промычал, не в силах больше говорить.       — Я собираюсь почистить тебя, но не буду прикасаться к тебе руками. Хорошо?       Чимин снова замурлыкал, думая о том, что он, должно быть, в какой-то момент потерял сознание.       Он понятия не имел, как долго пролежал в своей постели, но как только он заметил, что он один, Чимин вскочил и начал паниковать, потому что что, чёрт возьми, только что произошло?       Он услышал шум, доносившийся снаружи комнаты, поэтому, взглянув на своё полуобнаженное тело, выругался, прежде чем переодеться в серые спортивные штаны и новую белую футболку.       Он выбежал из комнаты и увидел Чонгука, держащего в руках две чашки с кофе, и внезапно его охватило облегчение.       — Ты проснулся, — сказал Чонгук с улыбкой, подходя ближе и протягивая горячее кофе с молоком специально для Чимина.       — Я что, уснул?       Чимин осторожно взял чашку, стараясь не коснуться руки младшего.       — Да. Сначала я подумал, что ты умер.       Глаза Чимина расширились.       — Я шучу.       Они сели на диван.       — Но в какой-то момент ты действительно потерял сознание, поэтому я взял несколько полотенец из твоей ванной и намочил их в теплой воде, чтобы вытереть тебя, хотя вытирать было особо нечего, потому что я использовал ту отвратительную фиолетовую рубашку твоего брата, чтобы прикрыть твой живот, когда ты кончил, так что именно туда ушла большая часть спермы.       Рот Чимина широко раскрылся.       — Чёрт.       — Да. Я подумал, что это лучший вариант, чем испортить твою рубашку.       — Это действительно…заботливо с твоей стороны. Спасибо, — Чимин отпил кофе, наслаждаясь вкусом.       — Я надеюсь, ты не возражаешь, но как только я убедился, что ты не умер, а просто спишь, я быстро принял душ и надел одну из твоих белых рубашек. По-моему, это была рубашка №7. Почему у тебя так много одинаковых рубашек, хён?       — Всё в порядке. Мне тоже надо принять душ… Эм… Рубашки… Мне просто не нравится решать, что надеть, поэтому я всегда ношу одну и ту же одежду.             — А как насчет той красивой синей рубашки, которая была на тебе, когда мы вместе рисовали?       Чимин покраснел.       — Ох… Эта… Это кое-что новое… Забавно, что ты вспомнил.       — Конечно я помню. Ты всегда носишь белое, за исключением того одного дня. Мне понравилось, как ты тогда выглядел. Нам нужно пойти на другой урок рисования.       Чимин снова почувствовал гром в животе.       — Мне бы это понравилось.       — Тогда это свидание, — Чонгук улыбнулся, потягивая горячий кофе.       — Наверное, да, — наконец согласился Чимин и почувствовал себя счастливым. На его лице непроизвольно появилась улыбка.       — Я должен идти, хён. Уже действительно поздно, а утром у меня урок бокса, — Чонгук встал, и Чимин тоже.       — Эй, оставайся здесь, спокойно пей свой кофе, тебе не обязательно провожать меня, я знаю дорогу.       Но тогда я не получу своего прощального поцелуя…       Чимин надулся.       Почему он так себя вёл?       — Или ты мог бы, если хочешь…       Чимин улыбнулся.       Они шли вместе, бок о бок, и когда они подошли к двери, Чимин остановился, ожидая поцелуя с искорками в глазах.       — Я прекрасно провел с тобой время сегодня вечером… — сказал Чонгук, прежде чем наклониться и сначала слегка чмокнуть Чимина в лоб.       — Я тоже.       — О, я знаю, ты хорошо провел время, — поддразнил Чонгук, и Чимин отвел взгляд. — Мой застенчивый драгоценный хён. Я так счастлив, что смог заставить тебя почувствовать это… Ты был так хорош…       Чимин поднял голову.       Как он может быть хорош? Это всё из-за Чонгука и того, как он двигался на нем… То, как он давил на него, то, как он работал в этом идеальном темпе… И член Чимина дернулся при этой мысли.       — Спасибо… Это было… У меня нет слов… Я имею в виду, что я потерял сознание, так что…       Они оба рассмеялись.       Чонгук наклонился и крепко поцеловал его, Чимин почти умолял о большей близости, но стеснялся что-либо сказать.       — Скоро увидимся. Завтра я приду в библиотеку пообедать. Хорошо?       Чимин кивнул.       — Не забудь мои сладости, — крикнул он в ответ, когда Чонгук подошел к своей машине.       — Разве я недостаточно сладок?       — Нет, — крикнул Чимин.       — Это потому, что ты не попробовал меня как следует, — Чонгук прислонился всем телом к машине, забавляясь их разговором.       — У меня есть гребаные соседи, — Чимин покачал головой, и на его лице появилась улыбка. Чонгук притворился, что застегивает молнию на рту, а затем помахал Чимину на прощание.       Когда Чимин вернулся в дом, какое-то необъяснимое чувство разлилось по всему его телу.       Тепло…       Предвкушение…       Волнение…       Может ли это быть счастьем?       Он спокойно допил свой кофе, как и велел ему Чонгук, и после приятного горячего душа посмотрел на свой телефон, надеясь увидеть новое сообщение.       Сообщение было там, как и всегда. Чонгук Уже скучаю по тебе.       Ему не нужно было слишком долго обдумывать свой ответ.

Чимин

Я тоже скучаю по тебе.