Show must go off

Арсений кланяется и собирается уйти, но видит, что Антон направляется к сцене. В его руках откуда ни возьмись появляется букет пудрово-розовых пионов. Нежные цветы ярко контрастируют с брутальным образом их дарителя и невероятно ему идут. Антон подходит и жестом просит приблизиться. Арсений садится на сцену, чтобы их лица оказались на одном уровне. Антон встаёт между его разведённых ног, что само по себе сносит крышу, вручает букет и добивает горячим шёпотом на ухо: — Господин полицейский, арестуйте меня, я очень плохо себя вёл. От этого голоса по телу пробегает ток. Слишком свежи воспоминания, как он говорил приятные слова и выстанывал имя Арсения… Безумно хочется всё это повторить. — О да, вы мне испортили всё выступление, — подхватывает он игру, кивая в сторону пустующих кресел. Не слепить улыбкой и притворяться недовольным — задача на миллион. Арсений с ней не справляется. — Я же пришёл с повинной, — опускает голову Антон, и этот жест и влажный взгляд — наивный, как у оленёнка — не вяжутся со статной позой и уверенными движениями. — И каковы причины вашего проступка? — Ну, потому что я… ревную? Признание простреливает новой волной возбуждения. Арсений рефлекторно сцепляет ноги у Антона за спиной. Ещё немного, и он будет готов отдаться прямо здесь — без смазки, смс и регистрации. — Серьёзно? К другим зрителям? — Ну да. Хочу, чтобы вы танцевали только для меня. Арсений заходится в притворном приступе кашля. — Да вы жуткий собственник, господин подозреваемый! А дальше что? Запрёте меня в своём шикарном особняке, как принцессу в башне? — Не настолько радикально. Но вообще да, я собирался предложить тебе переехать ко мне, — выходит Антон из образа, заглядывая в глаза. Арсений роняет челюсть на сцену. Вот так стремительно, да? А как же свидания, ухаживания? Плавное развитие отношений? Хотя, конечно, смешно говорить о постепенности, когда у них всё изначально пошло через жопу. Не то чтобы Арсений недоволен. Антон вытирает ладони о джинсы. Волнуется, что ли? Да ладно. Как будто есть хоть один шанс, что Арсений откажется! Как будто от неожиданного предложения душу не затапливает ликованием и торжеством. Как будто дом Антона ему не понравился сразу, как и его хозяин. Смешно же, право. — Даже не знаю, что сказать, вы огорошили меня. — Не надо отвечать сейчас. Подумай, сколько тебе нужно. Но прежде чем решишь, позволь мне объяснить всё по порядку. Пожалуй, эту историю Арсений бы послушал. Внезапно накрывает осознанием, что они всё ещё на сцене, а вокруг десятки глаз, жадных до событий чужой жизни. — Давай не здесь, — говорит Арсений, пряча их лица от толпы за букетом. — Моя машина возле чёрного входа. Я жду тебя, — отвечает Антон, вроде собираясь уходить, и вдруг притягивает для поцелуя. Его губы мягкие, тёплые, сладкие — как совместной ночью. Даже ещё лучше: их предыдущая близость уже стала прошлым, а в моменте — настоящее, которым хочется наслаждаться без оглядки на «было» и «будет». Люди вокруг свистят и улюлюкают, кто-то кричит «горько». В голове у Арсения обезьянка бьёт в тарелки, и вопреки тому, что они металлические, хочется разбить их на счастье согласно народной примете. Антон невольно отстраняется, отпуская его, и Арсений бежит в гримёрку на реактивной жопной тяге. Переодевается за минуту: на стул летят портупея и латексные штаны, игрушечный пистолет и фуражка находят своё место на столике. Он запихивает полицейскую атрибутику в рюкзак, накидывает повседневную одежду, бережно подхватывает свежеподаренный букет и спешит к служебному выходу. Арсений выскальзывает на улицу и видит неподалёку огромный чёрный внедорожник, тонированный вкруг. «Как удачно, — шепчет внутренний голос. — Можно заниматься сексом в машине». Его оппонент возражает: «Зачем заниматься сексом в машине, имея такой шикарный дом». Арсений мирит голоса между собой, подытоживая, что сексом с его новым мужчиной хочется заниматься везде. Он несмело открывает дверь, убеждаясь, что попал по адресу, и видит за рулём Антона. Тот выглядит мягко, расслабленно и… влюблённо. — Карету заказывали, ваше высочество? — Надеюсь, она не превратится в тыкву. Арсений прошмыгивает на пассажирское кресло, словно боится, что кто-то может увидеть его садящимся в эту машину. Учитывая, что несколько минут назад они сосались на глазах всего клуба, это как минимум странно. Логика никогда не была его сильной стороной. Антон сидит на непозволительно огромном расстоянии — лучше бы он приехал на Тойоте Витц. Да, места для ног там гораздо меньше, зато можно было бы, чуть наклонившись, коснуться чужих губ. Антон берёт его за руку, сжимая пальцы. — Пока что ты у нас — спец по превращениям. Точнее, загадочным исчезновениям. — А ты — конспиратор восьмидесятого уровня. — Хуюровня, — фыркает Антон. — Я так устал от этих игр, Арс. Давай уже заканчивать шоу. — Вроде шоу тебе понравилось, — ёрничает Арсений, прижимая к лицу пионы. Их аромат приятно щекочет нос. — Я о другом. Но вообще — конечно понравилось, мне всегда нравились твои танцы. — Все три раза? Антон кидает красноречивый взгляд. — Давай и дальше делать вид, что я не знаю, что ты знаешь, что я видел десятки твоих выступлений. Если бы Арсений не сидел, у него бы подкосились колени. Потому что даже так, в положении сидя, по ногам пробегает приятная судорога. Сергей, конечно, упоминал, что Антон давно его заметил. Но то, что он был завсегдатаем клуба?.. Где были глаза Арсения?! — Хочешь сказать, что несколько раз приходил к нам? Да ну, не может быть. Я бы не пропустил тебя. Антон хитро прищуривается. — А кто сказал, что я смотрел на тебя вживую? — А как ещё? Антон берёт телефон с приборной панели и трясёт им в руке. — Электронные технологии, mon amour, 21-й век на дворе. Впервые я пришёл в ваше заведение полгода назад. А потом любовался записью твоих видео в закрытке. — Но как? — ошеломлённо восклицает Арсений. — Там только постоянные клиенты и пара близких друзей Стаса… — Вот именно, — кивает Антон и улыбается, как довольная скотина. — Ты знаешь Шеминова? — догадывается Арсений. — Со школы. — Охуеть. Арсению определённо нужно время, чтобы уместить всё в голове. Антон — друг Серёги, а теперь ещё оказывается, что и Стаса! — Ты проник в мою жизнь, как спрут, опутал её своими щупальцами! Антон пошло поигрывает бровями. — Слово «проник» мне нравится. Я бы с удовольствием проник куда-нибудь ещё. Арсений трясёт головой, отгоняя наваждение. — Не заговаривай мне зубы. Почему ты не познакомился со мной? — На следующий день я улетел во Францию. Крёстные решили отойти от дел и переоформить на меня бизнес. — Вот оно что. Арсений вспоминает бутыльки с названиями на французском, которые видел у Антона в ванной, и пазл постепенно собирается. — Получается, у тебя теперь бизнес ещё и во Франции? — Угу. — Как же ты будешь успевать следить за ним? Насколько мне известно, у тебя несколько крупных компаний в России… — И парочка в Дубае. — Тем более. — У каждого холдинга есть управляющий. Знаешь пословицу «Кадры решают всё?» Моя задача в том, чтобы на руководящих должностях стояли правильные люди. А остальное — их забота, не моя, — равнодушно говорит Антон, будто рассказывает не о многомиллионных корпорациях, а об овсянке, которую ел на завтрак. — А я уж думал, что ты будешь жить на две страны, мотаться туда-сюда и много работать… — А ты — ждать меня у окошка? — смеётся Антон. — Всё не настолько плохо, Арс. Я вполне умею соблюдать лайф-бэлэнс. Но да, иногда приходится уходить в работу с головой. — Меня это не пугает, — пожимает плечами Арсений. — Я человек самодостаточный, всегда найду, чем занять себя. Главное знать, что ты потом ко мне вернёшься. Антон смотрит на него с улыбкой, способной растопить арктические льды. — Не сомневайся. От взгляда зелёных глаз с поволокой и ласковых слов легко поплыть, что Арсений и делает, но хочется дослушать объяснения до конца. — Так и что там было после Франции? — Ну вот, я провёл в Парли несколько месяцев, пока принимал бизнес крёстных, а по возвращении в Москву снова пришёл к тебе в клуб… Я так давно мечтал о тебе, ты не представляешь. Антон нежно поглаживает запястье подушечкой большого пальца. По телу бегут мурашки, но Арсений не был бы собой, если бы не вставил шпильку: — Ты мог получить меня в первый же вечер. — Не мог. — Почему? — вглядывается он в лицо Антона. Становится вдруг очень важно услышать ответ лично, а не через Серёжу. — Хотел зацепить тебя. Ты же звезда. Если бы мы переспали в первый день, ты бы забыл меня, как и всех остальных. — Каких ещё остальных? — вскидывается Арсений. — Ты был первым, на кого не подействовали мои сценические чары! — Ещё как подействовали, — усмехается Антон. — Но я умею держать себя в руках. — Я это заметил. Оба замолкают: Арсений переваривает новую информацию, Антон выруливает из узкого дворика, не отпуская его руку. Ночная Москва переливается огнями, которые отбрасывают блики на бородатое лицо. Арсений смотрит и не может поверить, что этот загадочный мужчина теперь его. Более того — что их сердца, оказывается, уже давно стремились друг к другу. И только игрища разума мешали им быть вместе. И всё-таки надо прояснить статус их отношений во избежание недомолвок. — Так мы теперь встречаемся? — Это как ты решишь. Я бы без сожалений пропустил букетно-конфетный период. То есть, конечно, — Антон ловко обгоняет плетущуюся впереди Инфинити, — я буду дарить цветы и кормить тебя конфетами, если хочешь… — Предпочитаю фрукты, — вставляет Арсений. — Не вопрос. Но я потерял столько времени вдали от тебя, что не хочу упускать больше ни минуты. — Всё это хорошо звучит, но тебе не кажется, что ты сам выбираешь… терять это время? — Арсений в шоке от себя, что проговаривает недопонимание словами через рот. Это сродни геройству, которое он никогда не совершал. Ему было проще освоить суперспособности из вселенной Марвел, чем произвести такое в сущности обыденное действие, но с Антоном это выходит само собой. — К примеру, почему ты не ответил мне на сообщение? — Ты не поверишь, сначала банально был занят. В головном офисе одной из моих компаний проворовался финдиректор, пришлось ехать разгребать. А отвечать тебе урывками не хотелось. — Ого. Вот тебе и «правильные люди» на местах. Под рёбрами колет непривычное чувство: тревога за другого человека. Антон — биг босс, на нём ответственность за всё, что происходит на его предприятиях, а финансовый директор — крупная фигура. Как бы у его бойфренда не было серьёзных проблем… Но Антон сидит спокойный и расслабленный, и Арсений решает не лезть в его бизнес, во всяком случае — пока. Сейчас у них есть более важные темы, касающиеся их обоих. Впоследствии, возможно, он окажется полезен — ведь у Антона вроде новостной холдинг, а писать у Арсения всегда выходило неплохо. Однако тот, видимо, считывает его волнение и успокаивает: — Уже всё хорошо, разобрались. А потом Стас сообщил, что ты планируешь сегодня выступать, ну я и решил сделать сюрприз, — виновато улыбается Антон. — Тебе удалось. — Прости, пожалуйста, что не ответил. — Я уж подумал, ты не хочешь разговаривать после моего побега. — Кстати, о нём. Ты почему исчез, как иллюзионист? — А разве Серый не рассказал тебе уже? — подначивает Арсений. Антон усмехается: — Этот информатор уволился без выходного пособия. — То есть? — Вчера мне прилетело от него, что мы два долбоёба, и больше он не будет делать за нас всю работу. — Звучит логично, учитывая, что нам больше восемнадцати. — Согласен. Ну и чего ты сбежал? Я что-то не так сделал ночью? Арсений закатывает глаза. — Ты сам-то веришь в свой вопрос? Можно подумать, что по мне было не видно, что ты всё сделал более чем так. — Вот я и удивился, всё же супер было. — До той поры, пока я не услышал утром женский голос. Антон заливается смехом: задорным, детским, непосредственным. Он запрокидывает голову, и Арсений начинает волноваться, что машина остаётся фактически без управления, пока водитель так увлечённо хохочет. Потом становится обидно: в моменте не было смешно ни разу. — Прекрати ржать, иначе получишь своим же веником, — шипит он, замахиваясь букетом. Это, конечно, блеф: он ни за что не испортит эти прекрасные пионы. — Блин, Арс, я не могу, ты такой забавный. Подумал, что я тёлку притащил, едва переспав с тобой? Не, я, конечно, секс-гигант, но не настолько. — Я уже знаю, что это была твоя сестра. — Неужто Серый рассказал? — возвращает Антон язвительный вопрос. — С должности моего информатора он не увольнялся, — хмыкает Арсений. — Вика понравится тебе, я обещаю. И ты забудешь тот неловкий эпизод. Хотя нет, я не дам о нём забыть, — снова гогочет Антон. — Буду напоминать до старости, как ты сиганул с балкона, и рассказывать нашим детям. Арсений округляет глаза. — Так ты меня видел?! — Вживую не имел удовольствия. А вот по камерам — да. — Смотрю, у тебя особый фетиш на то, чтобы наблюдать за мной в записи. — О, у меня куча фетишей, и все связаны с тобой. За шутливой перепалкой Арсений едва не пропускает реплику о детях. Пусть это звучит как фантастика, пусть даже Антон ляпнул это просто так, не имея в виду ничего серьёзного; но при мысли о том, что когда-нибудь они смогут взять в приюте брошенного малыша, воспитывать вместе и дарить ему любовь, тянет под ложечкой. — Так я прощён? — возвращает его Антон в русло диалога. — С одним условием. Давай больше без этих игр. Мы оба поняли, что нравимся друг другу, — выбирает Арсений формулировку, которая не отражает и десятой доли истинного отношения. — Нравимся — сказано слабо, — вторит Антон его мыслям. — По крайней мере, что касается меня. — Тем более. Впредь предлагаю не юлить, не убегать, не прятаться и не выдумывать мудрёных схем, а говорить как есть — приятное и неприятное. У меня самого с этим проблемы, если честно. Но я обещаю стараться. — Начнём прямо сейчас? — Мы уже начали, — довольно констатирует Арсений. Новый этап жизни с новыми договоренностями приятно волнует кровь. — Окей. Тогда продолжу. Ты не подумай, я не какой-то там арбузер. Но мне бы очень не хотелось, чтобы на это тело, — взгляд скользит по Арсению сверху вниз, — от которого я без ума, глазели посторонние мужчины. И женщины тоже. — Поэтому ты выкупил все остальные вип-места? Не любишь конкуренцию? — подначивает Арсений. — Я бизнесмен. И знаю, что монополист на рынке правит бал. — Да вы акула, уважаемый. — Так и есть. Страсть как хочу вас проглотить. Арсений хихикает. — Ну, это можно устроить. А что ещё ты хочешь, чтобы я ушёл из клуба? — Да. Ты достоин большего, чем скакать по сцене и трясти причиндалами. Арсений морщится от кринжа. — Фу, блин, Антон, что за слова? «Трясти причиндалами» — вообще не уровень такого человека, как ты! — Можно вывезти Шаста из Воронежа, но Воронеж из Шаста вывести нельзя, — усмехается Антон. — Я знаю, ты натура артистичная, тебе важно быть на виду. Как насчёт попробовать себя, например, в театре, а не вот это всё? Арсений вздрагивает, слыша о своей похороненной юношеской мечте. — Да я хотел, когда закончил школу… Не получилось. — Почему? — В театре много не заработаешь, а мне нужно было содержать себя. Родители, узнав о моей ориентации, перестали высылать деньги и даже просто общаться со мной… Застарелые воспоминания отдаются в груди тупой болью. Казалось бы, столько лет прошло, но говорить об этом сложно до сих пор. Да и не то чтобы Арсений много распространялся о своих проблемах с родителями. По сути только Серёжа был в курсе. На лицо Антона ложится тень. — Это ужасно, Арс. Мне очень жаль, что тебе пришлось такое пережить. Я не могу повлиять на твоих родителей, как бы мне ни хотелось. Но я гарантирую две вещи. Первая — мои примут тебя как родного сына. Вторая — тебе не нужно больше думать о деньгах, я обеспечу тебя всем, что пожелаешь. — Да я не то чтобы нуждался, — фырчит Арсений, словно ёж. — Теперь-то я нормально зарабатываю. — Какая гордая и независимая киса, — вкрадчиво говорит Антон, пуская мурашки по коже. — Но есть и третья вещь, — снижает он голос до интимного шёпота. — Если соскучишься по стриптизу, у тебя есть внимательный и очень благодарный зритель. Арсений сглатывает, пытаясь не показать, как действуют на него эти слова. — Я понял тебя, Антон. Не буду ничего обещать. Тот складывает брови домиком, обиженно выпячивает нижнюю губу и становится до невозможности милым. — Но хоть приват обещаешь? Позязя. — Ну ты ещё ножкой потопай. А впрочем, не стоит, у тебя там педали. Приват обещаю. — Ура! А большего пока и не надо. Спасибо, что не послал меня нахрен с такими заходами. — Могу только в жопу послать, — краснеет Арсений от собственных слов. — Бойся своих желаний, дорогой. Так разговаривать — прикольно. Когда не надо притворяться не собой и можно не бояться, что тебя не примут. Когда на каждую тупую шутку ответом будет ещё более тупая, зато родная и комфортная. Когда рекламный слоган из далёких девяностых становится воплощением их необычного знакомства и зарождающихся отношений. Мы такие разные — и всё-таки мы вместе. Арсений любуется красивым профилем, лучиками мимических морщинок и мелкими зубами. Залипает на длинных пальцах, уверенно сжимающих руль. Скользит взглядом по массивной пряжке ремня и джинсовой ткани, прикрывающей пах. И сглатывает в предвкушении того, что произойдёт совсем скоро. О предложении Антона можно подумать потом. Он не давит, не ставит ультиматум, не истерит на тему нетривиального ремесла своего новообретённого бойфренда. Просто озвучивает желаемое, давая полную свободу отказаться, и это непривычно будоражит. А если честно, реплика о театре отзывается глубоко в сердце робкой, едва проснувшейся надеждой. Арсений уже не голодный юнец, нуждающийся в быстром заработке. Безотносительно щедрых обещаний своего мужчины (как здорово это звучит!) он может позволить себе не работать какое-то время и попытаться устроиться в театр. Хотя, если ещё честнее, желание Антона взять за него полную финансовую ответственность комфортит, как пушистый плед зимним вечером, и возбуждает похлеще виагры. Всё-таки, как ни крути, язык любви Арсения — это подарки. И ресурсы, которые в него готовы вкладывать. — Куда мы едем? — спрашивает он чисто из любопытства. По большому счёту всё равно: сейчас так хорошо, что он не против кататься по ночной Москве просто так, без направления и цели. — Домой, — улыбается Антон и кладёт руку на его бедро. — К тебе? — Как скажешь. Хочешь — к тебе. Покажешь свой дом, я же там ещё не был. — Поехали, — легко соглашается Арсений, диктует адрес и откидывается на сидении. Можно сегодня побыть радушным хозяином, а завтра снова стать гостем. Можно примерить на себя роль нового владельца огромного особняка, которую Антон так просто предложил ему. Можно менять города, ночевать в самолётах и роскошных отелях, а можно — в крохотной хижине на берегу Индийского океана… или в скромной однушке в Люберцах — без разницы. Арсений — кошка, которая гуляет сама по себе. Но, кажется, нашлось то место, откуда он не хочет уходить. И это место — рядышком с Антоном.