collateral damage

      — Ты хочешь сказать, что Чон Чонгук — бог секса?       Тэхён смотрит на друга так, будто тот сошёл с ума. Чимин осторожно переворачивается на бок, прижимая к позвоночнику пакет с замороженным горошком. От жгучего холода он шипит.       — Я даже ходить не могу.       По дороге домой милая старушка спросила его, почему он хромает. Чимин сказал ей, что повредил позвоночник. «О, дорогой! Как это произошло?» Он соврал про горячую йогу, и, что она обязательно должна попробовать, так как это модная тенденция в наши дни.       — Но… Но он же задрот, Чимин, задрот, — Тэхён подчёркивает последнее слово, как будто это равносильно военному преступнику. — Я только и слышу о том, как он говорит в кафетерии с остальными членами своей банды ботаников. Например, что такое Геншин?       — Ты не понимаешь, — серьёзно сказал Чимин. — Он заставлял меня кончать очень. много. раз.       — Но как? — беспомощно спрашивает Тэхён. — Ты — это ты, а он — это… он. Ты самый популярный парень в школе, а Чон Чонгук спотыкается о собственные шнурки и без иронии развешивает знаки банды в клубе.       — В постели он совсем другой человек! — пытается объяснить Чимин, но как вообще можно поверить, что Чон Чонгук в своих толстых чёрных очках и с застенчивой улыбкой любит прижимать партнёра к себе на простынях и заставлять его брать всё, что он хочет? — Это как альтер-эго.       — Мне нужна минута, чтобы всё это обдумать, — бормочет Тэхён, размахивая руками, как измотанные звëзды на реалити-шоу, которым нужно отдохнуть от камеры. — Я не могу уложить это в голове.       — Никому об этом не говори, — сурово предупреждает Чимин, хотя это и граничит с мольбой. — Я буквально убью тебя.       Это унизительно до глубины души. Он — легенда секса, о котором шепчутся в раздевалках, и всё же он позволил Чонгуку, парню, у которого столько же обаяния, сколько у белой стены, увлечь себя.       Тэхён фыркнул:       — Не буду, но только потому, что мне всё равно никто не поверит, — он плюхается, распластавшись на кровати Чимина, всё ещё хихикая себе под нос. — Что ж, похоже, тебе придётся подождать, чтобы попробовать ещё раз на другой вечеринке.       Голова Чимина резко отрывается от подушки.       — Ещё раз? Я не буду пробовать ещё раз. Чонгук не входит в мои планы.       Чонгук, как на собственном опыте убедился Чимин, крайне непредсказуем. Чон станет тем винтиком, который испортит его идеально разработанный план.       — Подожди, так ты сдаёшься?       — Я не сдаюсь, — поправляет Чимин, хотя чувствует себя побеждённым. Он вернулся к исходной точке. — Мне просто нужно придумать другой план.

♡♡♡

      Мимо проносятся хоккеисты, шумя и толкая друг друга. Вся группа Чимина в раздражении отползает в сторону, глядя им в спины.       — Фу, они такие потные и противные, — жалуется Юнджин, разглаживая блузку. — Я даже тут чувствую их вонь.       Джухи передаёт Юнджин свой спрей для тела, со вкусом ванильного сахара, одновременно разговаривая с Чимином:       — Ты ведь придёшь ко мне завтра?       Чимин спотыкается, сбиваясь с ритма.       — Что? — резко спрашивает он. — Зачем я должен прийти к тебе?       Джухи бросает на него странный взгляд.       — Мы должны закончить проект по истории, помнишь?       Ох.       Чимин внутренне ругает себя. Он ведёт себя так очевидно.       — О, я забыл об этом. Почему бы нам просто не сделать это в школе?       — Я думала, ты не любишь тусоваться в школе. Ты всегда жалуешься, что там слишком много народу.       Это правда. Как только звенит звонок, Чимин любит уединяться в тишине и покое своего дома. Многие считают его экстравертом, но, честно говоря, он предпочитает побыть один.       — После этого у меня встреча, — лжёт Чимин, вновь обретая равновесие.       — А, понятно. Тогда мы просто доделаем в библиотеке.       Джухи уплывает, чтобы поговорить с Юнджин.       Чимин смотрит в сторону, делая глубокий вдох. Ему удалось отвертеться в этот раз, но как быть в будущем? Как долго он сможет придумывать оправдания, чтобы избегать Чонгука?       — Нуна!       Джухи поднимает взгляд от восторга, в то время как Чимин в ужасе вскидывает голову. Чонгук направляется прямо к ним, и, хотя он улыбается сестре, его глаза постоянно скользят по Паку, а взгляд становится тяжёлым и нечитаемым.       Видимо, недолго. На самом деле, совсем ненадолго.       — Кук-а! Что такое? — Джухи протягивает Чонгуку руку. Чимин стоит как вкопанный, потея. В его голове проносятся воспоминания: влажная кожа Чонгука, громкие шлепки, раздающиеся в комнате..       — Я пойду первым! — Чимин резко вскрикивает, голос надломился на слове «первым».       Джухи хмурится в замешательстве, а их одноклассники, проходящие мимо, вдвойне впечатляются, потому что Пак Чимин обычно выглядит, как угодно, но только не взволнованным.       — Ты в порядке? — спрашивает Джухи. — Ты выглядишь очень напряжённым.       — Я в порядке, — Чимин потирает горло, пытаясь сохранить ровный голос, в то время как Чонгук подходит всё ближе и ближе. — Иди поговори с братом. Я пойду к остальным.       Чимин хочет броситься бежать, но заставляет себя идти спокойно — подбородок поднят, плечи отведены назад. Он проходит мимо Чонгука, их руки соприкасаются, и Пак борется с мурашками, которые бегут по его коже. Так трудно дышать, но он заставляет себя произнести непринуждённое «хей, Чонгук». Джухи наблюдает за ними, он не должен дать ей понять, что что-то не так. Тем не менее, смотреть на Чонгука слишком тяжело, поэтому он отводит взгляд. Однако чувствует, что глаза младшего направлены прямо на него.       — Привет, Чимин… хён.       Пак отбрасывает всю беспечность, устремляясь вперёд. Он врезается в бок Сокджина, который отпрыгивает.       — Господи! Ты меня напугал!       Чимин без слов соединяет их руки вместе, не веря, что может говорить. Сокджин не чувствует, что что-то не так, только хнычет, что тот чуть не испортил ему волосы, и тащит его за собой. Когда они уже почти завернули за угол, Чимин украдкой оглядывается через плечо. Чонгук мгновенно встречает его взглядом, и Пак чуть не ломает себе шею от того, как быстро отворачивается.

♡♡♡

      — Последняя, — Чимин вытаскивает картонную коробку из багажника своей машины и грузит её на тележку. — Я могу просто принести её, понимаете? Всё равно по пути.       Однако сестра Вухи останавливает Чимина, положив руку ему на локоть и указывая на двух молодых девушек рядом с ними. Они закатали рукава своих футболок до плеч, обнажив загорелые худые руки. Девушки кружат вокруг тележки, пытаясь забраться на коробки.       — Не могли бы вы двое помочь донести их, пожалуйста? И поблагодарите Чимина за его щедрое пожертвование.       — Хорошо! — обе поспешно соглашаются, с нетерпением ожидая, когда им доверят тележку. Их буйство рассеивается, когда они поворачиваются к Чимину, осторожные и застенчивые в присутствии незнакомца. — Спасибо, Чимин-оппа, — бормочут они.       — Скажите правильнее.       — Спасибо, Чимин-оппа, — повторяют девушки громче.       Чимин смеётся, отмахиваясь от них.       — Не за что. Идите внутрь.       Они вдвоём срываются с места, поворачивая тележку, как гоночный автомобиль, с энтузиазмом имитируя рычание прогретого двигателя: «Врум-врум!»       Сестра Вухи со вздохом смотрит им вслед.       — Прости. Они ещё маленькие.       — Это хорошо, что они такие живые, в их возрасте так и должно быть.       — Ты можешь так говорить, потому что тебе не нужно их наказывать, — заметила сестра Вухи, по-прежнему остроумная и до жестокого честная. — А где Мину? — спрашивает она, оглядываясь по сторонам. — Он не смог прийти сегодня?       Чимин вздыхает, проверяя свой телефон.       — Он сказал мне, что будет, — они с Мину каждый месяц вместе посещают детский дом, и тот ни разу не пропустил ни одного визита. Однако сегодня Чимин остался один, сообщения Мину остались без ответа. Он показывает сестре Вухи извиняющуюся гримасу. — Простите. Вы должны зайти первой, я знаю, что скоро начнутся занятия. Я подожду его здесь.       — Не жди слишком долго. Сегодня жарко, — сестра Вухи смотрит на небо, вытирая пот со лба. — Ничего страшного, если он не сможет прийти. Я знаю, что вы оба очень заняты. Мы и так крайне благодарны за всё, что вы сделали.       Чимин смутился от похвалы.       — Это правильно, мы отдаём долг.       Чимин шёл по злосчастному пути, но именно здесь ему было дано чудо — второй шанс на жизнь. Сестра Вухи уходит в дом, а Чимин ждёт Мину у подъезда. Под палящим солнцем он всё больше раздражается, ежесекундно проверяя свой телефон. Наконец, через двадцать минут Мину, запыхавшись, бежит по склону.       — Прости меня! Прости меня!       Чимин смотрит на него с недовольством.       — Где, чёрт возьми, ты был? Я ждал тебя здесь целую вечность.       — Мне жаль, — Мину надулся. — Меня задержали на тренировке. Тренер не отпускал меня.       «Может, он трахался с Джухи?» — думает Чимин.       — Неважно. Давай зайдём. Они уже ждут нас.       Он заходит первым, оставляя Мину позади.       — Да ладно, Мин! — с хныканьем кричит Мину. — Не злись, — он ловит Чимина за запястье и обнимает его. — Я заглажу свою вину, хорошо? — он успокаивает, уткнувшись подбородком в шею Пака. — Я принесу тебе банановое мороженое, твоё любимое.       Чимин отталкивает его.       — У нас нет на это времени. Давай уже пойдём.       Улыбка Мину спадает, игривое выражение исчезает с лица.       — Что с тобой?       — Я так долго тебя ждал! — Чимин хлопает ресницами. — Было так жарко, и выглядело так, будто ты бросил это всё, что поставило меня в неловкое положение перед сестрой Вухи!       — Не веди себя так, будто дело в этом, — огрызается Мину, а Чимин застывает. — Ты ведёшь себя странно с прошлой недели. Делаешь вид, что не замечаешь меня в школе, и отказываешь, когда я прошу погулять со мной. Как будто ты пытаешься меня избегать.       Чимин ходит по тонкому лезвию ножа — одна маленькая оплошность, и он упадёт. Трудно оценить ситуацию. Неужели Мину каким-то образом понял, что Чимин всё знает? Неужели это просто очередной трюк в их игре? Но вот они стоят около детского дома, где он впервые встретил Мину, человека, который был рядом с ним с самого начала, и тут его осеняет новая мысль. Что, если Мину даже не знает, что происходит? Что, если Джухи никогда не рассказывала ему о том, что Чимин в него влюблён, потому что знает, что Мину не согласится встречаться с ней, если это означает причинить боль Чимину? Но они держат это в секрете. На это должна быть причина. Может быть, они всё ещё испытывают себя и не хотят, чтобы кто-то узнал об этом. Чимин вспоминает, как ему впервые отказали в усыновлении — первый раз из многих. Он так надеялся, но в итоге пара усыновила Минмина, а не его. Минмин был младше. «Они предпочитают, чтобы дети были как можно младше», — сказал один из подростков. Чимину было всего шесть лет, но он уже был слишком взрослым, слишком близким к тому, чтобы его оставили. Маленький Пак убежал во двор, спрятался в углу и заплакал. Мину ушёл с урока на его поиски и встревожился, когда понял, что его лучшего друга нет.       — Что происходит, Мин? — тихо спросил Мину, приседая перед Чимином. Он был первым, кто назвал его «Мин». Чимину нравилось это прозвище.       Чимин покачал головой, плотнее свернувшись в клубок. Он привык проглатывать боль. Рядом всегда не было никого, кто мог бы его выслушать. Мину сел рядом, не обращая внимания на песок, который налипал на его шорты.       — Давай, Мин, ты можешь рассказать мне всё. Я хочу помочь. Что-то произошло? — спросил Мину, пристально глядя на Чимина. — Ты можешь рассказать мне всё, что угодно, ты же знаешь, да?       Чувство вины зарождается в груди Чимина, быстро пуская корни.       — Прости, — произносит он, тяжело вздохнув. Как он мог сомневаться в Мину? Он никогда бы не сделал ничего плохого. — Просто… в последнее время у меня не было хорошего настроения.       Напряжение исчезает с лица Мину.       — Мне жаль это слышать, — он берёт руку Чимина в свою, поглаживая тыльную сторону его ладони. — Я здесь, чтобы выслушать, если тебе нужно поговорить.       Сердце Чимина трепещет, не в силах сдержать прилив радости.       — Я знаю.       Они оставляют свой спор и бок о бок идут к детскому дому.       — Так что же произошло сегодня на тренировке? Почему тренер задержал вас? — спрашивает Чимин.       Мину ворчит, его красивое лицо побагровело от напряжения.       — У нас был разговор о Национальных соревнованиях. Он не сказал об этом прямо, но я думаю, что он собирается использовать эти матчи, чтобы определить, кто будет капитаном в следующем году.       — Да ладно! Ты, очевидно, станешь им, — Чимин подталкивает его в плечо. — Ты буквально забил оба гола на региональных соревнованиях.       — Да, я тоже так думал, — Мину вздыхает, проводя рукой по своим густым волосам. — Но по какой-то причине тренер, похоже, рассматривает другие варианты. Он всё время хвалил Чона и Джэбома.       — Чона? — повторил Чимин. — Типа, Чонгука?       — Да, — Мину ворчит. — То есть, Джэбом, я понимаю, но его? Конечно, он хорош в футболе, но он такой слабак.       Не в постели.       Чимин отвечает кивком. При упоминании Чонгука у него пересыхает в горле. Он не может перестать думать о той ночи. В школе он ловит на себе взгляды Чонгука, но, как ни странно, младший совсем не выходит на связь. Чимин ожидал хотя бы смс, но в ответ — молчание. Неужели Чонгук тоже хочет забыть о том, что произошло? Хоть Чимин и желает именно этого, но сама мысль неприятно поразила его.       — Мин? — вынырнув из задумчивости, Чимин обнаружил, что Мину смотрит на него. — Ты вообще меня слушаешь?       — Извини. О чём ты говорил? — Чимин отгоняет все мысли о Чонгуке. С этим он разберётся позже.

♡♡♡

      — Нам нужно уладить все логистические вопросы по…       Чимин не слушает, ёрзая на своём месте. PR-клуб собрался в классе, обсуждая предстоящий День открытых дверей, но Пак не может сфокусироваться на этом, потому что рядом с ним сидит Чонгук. Когда все заняли свои места, Чон резко обогнул Хосока и сел на стул рядом с Чимином. Он и сам не замечает, как следит за каждым движением Чонгука — когда тот поправляет очки костяшкой указательного пальца, тихонько смеётся под нос, когда кто-то шутит. Если раньше Чимин никогда не замечал его, то теперь он слишком отвлекает. Внимание Пака привлекает лишь пронзительный крик.       — Изменщик!       Их встреча резко прерывается. Все замолкают, повернув головы в сторону коридора. Студенты замирают на месте, оглядываясь по сторонам.       — Ты целовался с Сохи? Серьёзно?!       По классу проносится шокированный ропот. Мингю бросается к двери и выглядывает наружу.       — Не может быть, — он смеётся и поворачивается к остальным. — Это Чан Хэвон и Кан Чани.       Это всё равно что бросать мясо стае стервятников. Почти весь клуб спешит присоединиться к Мингю у двери, чтобы посмотреть на то, как разворачивается драма.       — Подождите, — шепчет Чэвон, президент клуба. — Разве Хэвон и Сохи не лучшие друзья?       — Стоп, — кто-то задыхается. — Это такой сучий ход!       — О боже. У Хэвон есть видео!       Чимин остаётся на своём месте. Ситуация слишком близка к тому, чтобы он мог посмеяться и посплетничать об этом с остальными. Чонгук тоже не встал, похоже, не интересуясь хаосом. Вместо этого он просовывает руку под стул Чимина и подтаскивает его к своему. Старший удивляется внезапности и, что ещё более смущает, силе Чонгука.       — Хён, — одеколон Чона пронзителен. Чимин с трудом сдерживает желание глубоко вдохнуть. — Мы можем поговорить?       Чимин в панике отодвигает стул и оглядывается по сторонам, чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто-то за ними. К счастью, все носами прилипли к окну, слушая крики Хэвон.       — О чëм?       Чонгук съёживается, выглядя немного обиженным.       — Я просто… не знаю. Я просто подумал, что мы должны поговорить о том, что случилось.       Где же тот ухмыляющийся парень, который шептал ему на ухо всякие грязные слова? Чонгук выглядит таким безобидным сейчас со своими круглыми глазами и распущенными волосами. Он действительно дурит голову Чимину.       — Я думаю, нам стоит забыть о той ночи, — прямо заявляет Пак.       Вся эта проблема с Чонгуком мешает его планам. Он просто хочет забыть об этом. Но Чимин не ожидает увидеть его таким подавленным. Боль, которая была едва заметна в глазах Чонгука, теперь захлестнула его мощной волной.       — Почему? — тихо спрашивает он. — Ты стесняешься меня?       Чимину плевать на чувства Чонгука. По крайней мере, он думал, что ему плевать, но, господи, сейчас Чон заставляет его чувствовать себя самым худшим человеком на свете. Это раздражает.       — Дело не в этом, — огрызается Чимин. — Дело не в этом. Мне понравилось. Просто… — он ищет оправдание, пока не находит идеальное. Чонгук не сможет опровергнуть это. — Твоя сестра! Она буквально убьёт меня. Ты же знаешь, как она тебя оберегает. Я не хочу терять с ней дружбу.       После этого Чонгук надолго замолкает, зажав губы между зубами. Затем он наконец снова начинает говорить.       — Но тебе понравилось.       Чимин моргает.       — Что?       — Тебе понравилось, — повторяет Чонгук. — Секс. Он тебе понравился.       Неужели это единственное, что он понял из ответа Чимина? Пак закрывает рот Чонгука рукой.       — Может, замолчишь?! — шипит он, вертя головой по сторонам. — А вдруг кто-то услышит?!       Чонгук не успокаивается, сжимает запястье Чимина и отталкивает его руку.       — Я ведь сделал тебе приятно, — он надавливает. — Я могу показать тебе больше. Я дам тебе самый лучший секс за всю твою жизнь, — Чонгук говорит с той же решительностью, с которой Чимин видел его игру на футбольном поле — с яростным отчаянием доказать свою правоту.       Чимин задыхается, когда Чонгук снова подносит его руку ко рту и проводит губами по кончикам пальцев, высунув язык, закручивает его на большом пальце. Глаза у Пака чуть не вылезают из орбит, и он не может сдержать дрожащего хныканья. Чонгук поднимает голову, его тёмные глаза встречаются со взглядом Чимина. Снаружи хаос начинает стихать. Хэвон убегает, а Чани следует за ней по пятам, умоляя о прощении. Клуб начинает отходить от окна, возвращаясь на свои места. Чимин быстро вырывает свою руку из хватки Чонгука и сжимает её в кулак. Однако это не может скрыть выпуклость в его брюках, которая с каждой секундой становится всё более заметной. Этого не может быть. Чимин застыл в изумлении. Не может быть, чтобы у него был чёртов стояк на глазах у Чонгука, посреди собрания, где все его друзья сидят в нескольких метрах от него. Чон опускает глаза и заинтересованно поднимает брови. Чимин смущённо ёрзает на месте, скрещивает ноги и отворачивается.       — Всё не так, как кажется, — шепчет он Чонгуку.       Чэвон хлопает в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание.       — Хорошо! Это был весёлый перерыв, но давайте продолжим собрание, ладно? Я думаю, что у нас просто есть несколько незавершённых дел, которые нужно свести воедино.       В голове Чимина проносятся отвратительные образы: заплесневелый сыр, общественные туалеты и тот случай, когда они с Тэхёном зашли к Намджуну и Сокджину, что оставило в его сознании неизгладимые шрамы, которые он никак не может стереть. Он дышит через нос, пытаясь успокоиться, но Чонгук внезапно хватает его за бедро. Его длинные пальцы обвиваются вокруг плоти, сильно сжимая её. Член Чимина снова встаёт от интереса, сводя на нет все усилия, которые он только что приложил. Пак бросает на него взгляд, но Чонгук даже не смотрит, сосредоточившись на презентации. Он даже пишет, одной рукой делая пометки, а другой продолжая разминать бедро Чимина, поднимаясь всё выше и выше. Пак слабо сжимает его руку, но ничего не делает, чтобы остановить.       — А потом мы попросим всех родителей переместиться в зал для…       Кончики пальцев Чонгука скользят по чужой выпуклости, делая небольшие фрикции. Бёдра Чимина дёргаются, пытаясь выгнуться. Уголок рта младшего на мгновение искривляется, а затем снова становится бесстрастным. Чонгук рисует ленивые круги на члене, с каждым разом всё сильнее и сильнее надавливая на него. Чимин вцепился в стол до побеления костяшек, его грудь тяжело вздымается. Он не знает, как никто до сих пор их не раскусил. Чимин уверен, что он покраснел от того, как сильно пылает его лицо.       — На этом у меня всё. Спасибо всем, что выслушали.       Все аплодируют. Чимин не может собраться с силами, чтобы хлопать, его конечности словно желе. Чонгук стучит по столу свободной рукой.       — Хорошо. На сегодня мы закончили! — объявляет Чэвон. — Пожалуйста, идите домой и отдохните.       Стулья скребут по полу, когда все собирают вещи и уходят. Чимин делает вид, что занят своим телефоном, внутренне призывая всех поторопиться. Чонгук убирает руку, собирая свою сумку. Пак ненавидит, как его тело протестует против этого. Он думает, что Чонгук собирается уходить, но тот нарочито медленно убирает свои вещи, оставаясь рядом, когда все уже ушли. Когда дверь захлопывается, оставляя их вдвоём, Чонгук смотрит на Чимина.       — Нужна помощь?       Чимин скрипит зубами.       — Я в порядке.       — Ты просто хочешь, чтобы все увидели? — спрашивает Чонгук. — Я не думаю, что сам Пак Чимин захочет, чтобы его заметили разгуливающим по улицам со стояком.       И что? Теперь у Чонгука есть дерзость? Чимин не знает, сколько ещё сюрпризов он сможет вынести.       — С чего ты взял, что можешь так со мной разговаривать? — Чонгук, похоже, очень хочет поставить Чимина в неловкое положение, и парень это ненавидит.       — Я просто пытаюсь тебе помочь, — Чонгук подходит к Чимину и отодвигает свой стул, становясь между ним и столом, затем он опускается на колени.       Чимин резко выпрямляется.       — Что ты делаешь?       — Я могу доказать тебе, — Чонгук смотрит на него непоколебимыми глазами. — Что я могу сделать так, что тебе будет очень хорошо.       Дыхание Чонгука проносится над его промежностью, его губы изящным бантиком купидона выглядят так красиво. Чимин выдыхает с дрожью, оглядываясь по сторонам.       — Здесь?       — Двери и окна закрыты. Никто не может нас увидеть.       — А если кто-то войдёт?       — Тогда устроим им шоу.       Чимин чуть не ударяет его по лицу.       — Ты с ума сошёл…       — Я шучу. Мы быстро.       Чимин проводит рукой по волосам, не веря в то, что собирается согласиться.       — Хорошо.       — Просто доверься мне.       Чонгук снимает очки и отбрасывает их в сторону, прежде чем расстегнуть ремень Чимина. Он спускает штаны совсем чуть-чуть, не больше, чем нужно, чтобы Пак мог за секунду натянуть их обратно. Чимин откидывает голову назад, губы раскрываются в прерывистом стоне, когда Чонгук берёт его член в рот. Кабинет утомлён густой, душной влажностью. Пот выступает на лбу Чимина и стекает по шее. Он кусает руку, заглушая любой звук, который издаёт, когда Чонгук наклоняет голову, влажно посасывая.       — Ах… ммм… Чонгук…       Чон ласкает его головку, проводя языком. Чимин вскрикивает, дёргается, потому что эти ощущения слишком сильные, но сильные руки прижимают его бёдра к стулу, удерживая. Парень вплетается руками в волосы Чонгука, пытаясь сдержать его, но тот неумолим, берёт жестокий темп, от которого Пака трясёт, а пальцы ног подгибаются. Эта картина — копна тёмных волос Чона между бледных бёдер Чимина — почти невыносима. Взгляд устремляется вверх, пристально наблюдая за старшим. Чимин кончает, извергаясь в рот Чонгука. Парень с лёгкостью проглатывает всё и доводит Пака до лёгкого перевозбуждения, держа губы крепко зажатыми вокруг члена и отпуская их только тогда, когда Чимин начинает брыкаться, умоляя его прекратить.       — Господи Иисусе! — ругается Чимин, растекаясь в кресле, когда Чонгук встаёт.       — Ну как? Я доказал тебе? — это не наглый вопрос. Чонгук действительно следит за лицом Чимина, ожидая ответа.       Чонгук — опасная карта, которая рискует планами Чимина. И это ужасно, но Пак хочет продолжать играть с ним.       — Это всё, что у тебя есть?

♡♡♡

      Чимин со стоном вцепился в простыни. Чонгук проводит языком по его шее, сильно прижимаясь. Младший по-прежнему полностью одет в школьную форму, но обнажённая кожа Чимина трётся о прохладные простыни, футболка сброшена на пол. Чонгук сдвигается вниз, проводя языком по животу Пака. Вызов, брошенный Чимином, заставил парня мгновенно утащить того из школы прямо к себе домой. Однако у Чонгука не было машины, на которой он мог бы увезти Пака, поэтому им пришлось ехать на автобусе. Честно говоря, это сделало ситуацию менее сексуальной, но крепкой хватки Чонгука на запястье Чимина всё это время было достаточно, чтобы держать его в напряжении. Когда рот Чона достигает подола брюк, где уже не осталось обнажённой кожи, он поднимается и встаёт на колени на кровати. Он берёт Чимина за бедро и переворачивает его, в результате чего тот падает на живот с негромким звуком. Чонгук стягивает с него штаны и помогает встать на четвереньки. Чимин приподнимается, упираясь ладонями в матрас.       — Я думал об этом с той ночи, — Чонгук накидывается на Чимина, прижимаясь своим пахом к его дырочке. — Ты даже не смотрел на меня в школе, а я несколько дней только и думал о том, как хочу тебя трахнуть.       Чонгук вводит свои длинные пальцы в дырочку Чимина, заставляя того со вдохом сжимать кулаками простыни, выпячивая задницу. Младший растягивает его, лаская ртом голую поверхность спины.       — Я дрочил по ночам, думая о тебе. Я вспоминал, как выглядит твоё лицо, когда ты кончаешь.       — Не говори так! — заикается Чимин, пряча лицо в плече. Он не знает, назвать ли Чонгука грубым или честным.       — Ты покраснел? — Чон опускает голову рядом с ним, свободно прижимаясь губами к щеке Чимина. — Ты смущаешься?       — Заткнись… Заткнись нахрен, — Чимин надувается, но неловко переходит на высокий стон, когда Чонгук обводит пальцами его простату.       — Вот оно, это лицо… — Чонгук наблюдает за ним, словно пытаясь запомнить каждую деталь. — И звуки, которые ты издаёшь. — Чонгук вводит пальцы быстрее, и он начинает тереться своей выпуклостью о бедро Чимина, немного отчаянно. — Я хочу выебать из тебя всё дерьмо.       В ответ на это Чимин поворачивает голову и врезается в рот Чонгука в небрежном поцелуе. Язык облизывает и кусает губы. Чонгук поспешно расстёгивает штаны и достаёт свой член, потираясь головкой о дырочку Чимина.       — Подожди, подожди, — Чимин хрипит от нетерпения Чонгука. Он переворачивается на спину, берёт презерватив и смазку и бросает их младшему. — Ты немного забегаешь вперёд.       — О, точно, — Чонгук останавливается с виноватым выражением лица. На мгновение мелькает его обычный образ — неловкий и неуклюжий, когда он натягивает презерватив и смазывает себя. Однако всё заканчивается так же быстро, как и началось, Чонгук хватает Чимина за талию и толкается в него.       — Чëрт! — тело Чимина спазмирует, пытаясь приспособиться к растяжению. Чонгук — самый молодой из всех, с кем он был, но он огромен. Он начинает с лёгких и неглубоких толчков, вызывая у Чимина слабые стоны, а затем наращивает темп, прижимает его колени к своей груди и начинает входить быстрее.       Пак поджимает ноги в коленях, пальцы подгибаются.       — Да, ах, о боже, — стонет он, глядя на парня слезящимися глазами. Чонгук — это видение в своей белой форменной рубашке, наполовину расстёгнутой, загорелая кожа блестит от пота, а тёмные волосы падают на глаза.       — Боже, ты такой чертовски мокрый, — Чонгук застонал, розовые губы скривились от удовольствия. — Такой мокрый и тугой для меня.       Их тела неистово движутся друг к другу, кожа прилипает и шлёпается. Чонгук просовывает руки под задницу Чимина и приподнимает его, пытаясь насадить ещё глубже на свой член. Пак вскрикивает под новым углом, ноги болтаются в воздухе.       — Чонгук! Ах!       — Скажи мне, — неожиданно требует Чонгук. — Насколько я хорош?       — Т-так хорош, — Чимину удаётся заикаться, тяжело дыша. Его лёгкие болят от того, что воздух выбивается из них с каждым толчком. Он тянется к своему покрасневшему члену, который жалобно течёт. — Я хочу кончить.       К его удивлению, Чонгук убирает его руку.       — Этого не достаточно, — он выдыхает и смотрит Чимину прямо в глаза. — Попробуй ещё раз.       Какого чёрта? Чимин на мгновение опешил. Попробовать ещё раз? Он пришёл сюда за сексом, а не за тестом. «Я ласкаю твой член, а не твоё эго». Чимин уже готов сорваться, но тут он бросает ещё взгляд, и что-то в глазах Чонгука подсказывает ему, что это не просто банальное тщеславие. Пак запускает пальцы в волосы младшего и смотрит на него полуприкрытыми глазами.       — Чонгук, мне так хорошо с тобой, — шепчет он. — Мне никогда не было так хорошо, как с тобой.       Наступает пауза, во время которой дыхание Чонгука сбивается, он впитывает слова Чимина и цепляется за них. Затем, в мгновение ока, он переворачивает их, притягивает Чимина к себе, обхватывает его за шею, прижимает и вбивается в него с бешеной скоростью.       — Чонгук! — Чимин задыхается, ошеломлённый стремительным нарастанием удовольствия. Его член скользит по рубашке Чонгука, трение грубое и жёсткое. Из-за хватки на шее он не может отвернуть голову, и каждый его стон и крик доносятся прямо в ухо Чонгука, причём очень громко. — Блять, о боже, о боже!       — Давай, — толчки Чонгука становятся медленными и жёсткими, каждый из них вызывает у Чимина хныканье. — Хочу увидеть, как ты кончаешь.       Чимин почти в бреду, слюни стекают по его подбородку, когда он наконец кончает на рубашку Чонгука. Чон толкается ещё несколько раз, чтобы достичь кульминации, но, кажется, его даже не очень заботит собственный оргазм, он больше зациклен на том, как Чимин корчится от избытка чувств. Наконец они отрываются друг от друга и ложатся на кровать, переводя дыхание. Когда Чимин начинает выходить из дымки, сожаление быстро овладевает им. Чёрт. «Что, чëрт возьми, со мной не так?» Он медленно садится, морщась от липкого месива, в котором оказался — в переносном и буквальном смысле.       — Что случилось? — Чонгук тут же садится и тянется к Чимину. — Ты пострадал?       Чимин с недоумением смотрит на Чонгука. То, что он сказал Тэхёну, было правдой — у Чона есть альтер-эго для секса, и скорость, с которой он из него выходит, вызывает у Чимина боль.       — Дай мне секунду, хорошо? — говорит Чонгук и просит Чимина оставаться на месте, прежде чем уйти.       Вернувшись с тёплой влажной тряпкой, он опускается перед Чимином и тщательно вытирает его. Пак ошеломлён. Никогда раньше никто не делал этого для него. Парни, с которыми он спал, оставляли его приводить себя в порядок самостоятельно, просто бросая ему коробку салфеток или грязную футболку. Чимин наблюдает за нежными движениями Чонгука и вдруг слышит биение своего сердца в ушах. Тук… тук… тук…       — Хочешь во что-нибудь переодеться? — спрашивает Чонгук, бросая ткань в корзину для белья. — Я могу одолжить тебе что-нибудь.       — Всё в порядке, — Чимин поднимает с пола свою форму и натягивает её обратно. — Моя одежда всё равно не испачкалась.       Между ними повисает тишина, пока Чонгук переодевает испачканную рубашку. Вечерний солнечный свет льётся из окон, золотые лучи рассыпаются по комнате. Чимин смотрит на Чонгука, не в силах понять его.       — Могу я задать тебе вопрос?       Чонгук внимательно смотрит.       — Что такое? — спрашивает он, наклоняя голову.       Все следы его властной ауры исчезли. Чонгук снова стал младшим братом Джухи и смотрит на Чимина с невинно-потерянным выражением лица.       — Почему ты такой другой, когда занимаешься сексом? Как будто два совершенно разных человека.       — Ох, — Чонгук смущённо смеётся, прижимая кулак ко рту. Он грызёт костяшку, пытаясь подобрать слова. — Я не знаю, как это объяснить, но… я просто гораздо более уверен в себе во время секса.       — А в остальном ты не такой?       — Не все такие, как ты, — отвечает Чонгук. — Над тобой не издеваются.       — Кто над тобой издевается? — спрашивает Чимин, несмотря на то, что слова Тэхёна и Мину звучат у него в голове: «Социально неуклюжий девственник». «Он такой слабак».       — Много людей. Я не могу всех перечислить, — Чонгук кусает внутреннюю сторону щеки. — Я не знаю. Наверное, моя внешность наполовину приличная, поэтому у всех есть ожидания на мой счёт. Они ждут от меня крутого и общительного парня, но я не такой, и когда они узнают об этом, то разочаровываются… даже раздражаются.       Чимин хмурится.       — Но в этом нет твоей вины. Они сами виноваты в том, что разочаровываются из-за своих же ложных ожиданий.       Чонгук пожимает плечами.       — Наверное, да, но это не меняет того факта, что из-за этого я ощущаю себя дерьмом. Я всегда чувствую себя таким маленьким в школе, как будто все смотрят на меня свысока.       — Но во время секса всё не так, — отвечает Чимин, постепенно понимая.       Чонгук кивает.       — Я могу сделать так, чтобы моему партнёру было хорошо. В кои-то веки я главный, у меня есть власть. Это помогает мне чувствовать себя уверенно, — между ними повисает тишина, пока Чимин подбирает слова. Чонгук неловко краснеет и начинает качать головой. — Прости. Я знаю, это странно.       — Нет, это не так! — поспешно поправляет Чимин. — Это действительно не так, — Чонгук по-прежнему не смотрит на него, сверля взглядом дыры в полу. Чимин берёт его за руку и тащит, чтобы усадить рядом с собой на кровать. — Я понял, — говорит он ему искренне. — Я думаю, это здорово, что для тебя это возможность почувствовать себя лучше. Мне жаль людей в школе. Просто не обращай на них внимания, они ведут себя как суки.       Губы Чонгука забавно искривляются.       — Разве ты не дружишь с некоторыми из этих сук?       — Ну, они такие, какие есть, — Чимин пожимает плечами. Чонгук смеётся, наконец-то поднимая голову. — В любом случае, ты не обязан быть таким, каким, по мнению людей, ты должен быть. Это всего лишь глупые предположения, а ты гораздо больше.       Чонгук поворачивает голову к Чимину. На его губах играет небольшая улыбка.       — Ты всегда так мило общаешься со мной, когда никто другой этого не делает.       Чимин думает, что ослышался.       — …Что? — он не уверен, что когда-либо слышал своё имя и слово «милый» в одном предложении.       — Все остальные друзья Джухи похожи на тех, о ком я говорил, а ты — нет.       Внезапно в атмосфере происходит обескураживающий сдвиг. Всё вокруг становится неясным, линии расплываются и сливаются друг с другом. У Чимина такое чувство, будто он только что оступился на американских горках, и земля уходит у него из-под ног. Чонгук наклоняется к нему, его дыхание нежно касается чужого лица, а затем он смыкает их губы, сладко и медленно. Сердце Чимина колотится. В его животе возникает странное чувство — шевеление, вибрация, как будто бабочки бьют крыльями. Он первым отстраняется, прикусывая губу, чтобы избавиться от покалывания.       — Я не хороший человек, — щенячьи глаза Чонгука уязвляют его совесть. Он вскакивает с кровати и ищет свою одежду. — Я злой. Все это знают.       — Ты не злой, — серьёзно отвечает Чонгук. — Я имею ввиду, ты немного пугающий, но не злой. Я думаю, ты больше, чем люди думают о тебе.       Чонгук смотрит на него, и Чимин боится, что если тот продолжит, то увидит коварный план, который он скрывает.       — Повторяешь мои слова? Придумай хотя бы что-то своё, — он фыркает и роется в сумке в поисках бумажника, наполняя комнату шумом. Стены словно вдавливаются внутрь, сжимая его и Чонгука в одно тесное, интимное пространство.       Младший смеётся, проглядывают маленькие клыки.       — Но ты так хорошо это сформулировал!       Чимин бросает взгляд на него через плечо и не может не улыбнуться.       — Я знаю, — он крутит ключи на указательном пальце и направляется к выходу из комнаты. — Мне нужно идти. Пока, — он выходит, намереваясь уйти резко и драматично, но Чонгук следует за ним до самой входной двери, как щенок.       У выхода Чимин неловко надевает кроссовки, не зная, что делать, когда за ним наблюдает Чонгук. Между ними повисает долгое молчание, прежде чем Чон наконец нарушает его.       — Напиши мне, когда вернёшься домой.       — Сейчас буквально середина дня, — говорит Чимин, приседая, чтобы поправить кроссовок. — Я доберусь до дома.       — Всё равно, — Чонгук поднимает сумку Чимина, которая сползает с его плеча. — На всякий случай.       В животе у Чимина снова появилось странное чувство. Странное ощущение в его сердце. Это не совсем бабочки. Они быстрее. Может быть, мотыльки. Чимин взваливает сумку на плечо и бодро выходит из дома Чонгука. Возле его щеки порхает бабочка, заставляя его вздрогнуть. Он хмурится, отмахиваясь от неё.