как завоевать натурала или пособие для геев

      Взяв четыре яйца, Юра направился к плите, включил газ и налил немного масла на сковороду. Взяв большую пиалу, он разбил яйца, добавил соль, перец, перемешал содержимое, превратил в однородную жидкость и налил всё на уже разогретую сковороду. Готовка не заняла много времени, приготовление омлета не было сложным делом.       Накрыв на стол для двоих, Юра решил прогуляться по маленькой квартирке Никиты, пока тот умывался. Конечно, ведь вчера, в пьяном и возбуждённом состоянии, Юра особо ничего не успел рассмотреть. Да и тогда Юру интересовал лишь Никита. Румтур начался с кухни, соединённой с прихожей, в которой был невиданный бардак: обувь, разбросанная везде, где только можно, запачканная верхняя одежда и пыльный коврик были главными деталями сего «шедевра». А кухня наоборот, была в идеальном состоянии, создавая заметный контраст с прихожей. Каждый кулинарный инструмент был на своём месте, и каждый из них сиял чистотой под лучами утреннего солнца. Переступив через большой горшок с комнатным растением, мешающий передвижению, Юра прошел в уютную гостиную в бежевых тонах. Маленький зеленый кожаный диван стоял напротив настенного телевизора, а между ними находился низкий журнальный столик, на котором лежали пухлые папки и открытый ноутбук. Закончив рассматривать, похоже, рабочее место Никиты, гость зашёл в комнату, в которой сам спал этой ночью. Что сказать? Обыкновенная спальня. Гардероб, кровать, тумбочка, зеркало. Совсем рядом была дверь в ванную, где сейчас находился Никита.       Там, под струями воды, Никита обдумывал своё неловкое положение. Что же делать…? Не выгонять же Юру, как какую-то бродяжку. Он не виноват, что тоже был в нетрезвом состоянии и сам, наверное, не понял, что случилось… Надо с ним поговорить. Избегать этого вечно не выйдет.       С этой мыслью Никита заставил себя выйти из комфортной зоны — из душа. Он взял широкое полотенце, обернул вокруг бедер и, найдя другое полотенце, меньше размером, начал тереть им влажные волосы. Закончив с этим, он оперся на раковину и встретился взглядом со своим отражением напротив. На него смотрел усталый и грустный человек, с большими кругами под глазами. Жизнь ему уже наскучила, утомила.       Вдруг в дверь постучали, и Никита вздрогнул. Быстро натянув на себя халат, он открыл дверь и сразу увидел стоящего у порога улыбающегося Юру. Он заговорил первым:       — Завтрак готов.       Никита промолчал и поплёлся за отчего-то постоянно счастливым Юрой. Они вместе сели за стол и принялись за еду. И Юра, и Никита молчали, но по разным причинам. Если Никита думал о предстоящем разговоре, то Юра просто не мог выговорить ни слова, без конца отвлекаясь на шею и ключицы «собеседника», выглядывающие из воротника халата. Почувствовав на себе изучающий взгляд Юры и доев свою порцию, Никита кашлянул и сказал:       — По поводу прошлой ночи… — начал он, но его перебили.       — Да?       — Мне кажется, что всё было ошибкой, и нам лучше забыть об этом. Мы ведь были пьяны и не отдавали отчёт в своих действиях…       — Ты считаешь то, что было между нами, ошибкой?       — Да… Разве нет?       — Скажу так. Когда человек трезв, он сдерживает свои истинные желания, но алкоголь даёт ту самую легкость, приносящую свободу действий. Понимаешь, что я имею в виду?       — Кажется, — не верит своим ушам Никита. Такого он точно не ожидал.       «Юра всё же хотел со мной переспать?» — думал Никита.       — Это относится и к тебе.       — Что ты имеешь ввиду?       — Разве ты не был пьян? — Юра сразу «атакует». Как ещё поступать с тем, кто сразу даёт от ворот поворот?       — Был, но… я не хотел… я ведь был совсем пьян…       Этот бесполезный разговор наскучил Никите, поэтому он просто встал со стола и, собрав со стола тарелки, подошёл к чистой раковине и, смочив губку в мыльной воде, стал, как обычно, мыть посуду.       «Чёртов педик, переспал со мной, а теперь меня обвиняет. Да пошёл он! Всё равно я больше его не увижу и, надеюсь, никогда не вспомню о нашей встрече, как о страшном кошмаре».       Неожиданно Никита снова почувствовал теплые чужие руки у себя на талии. Ладони нежно поглаживали живот, а Юрина голова пристроилась на плече Никиты, и почти горячее дыхание Юры обжигало тонкую кожу шеи. Старшего бросило в жар, а в паху чувствовалась сладкая судорога, мешающая здраво думать и противящаяся мыслям о том, чтобы оттолкнуть Юру подальше. Нежные прикосновения заставляли Никиту запрокидывать голову, а руки, резко схватив за талию, повернули его к Юриному лицу.       — Скажу тебе так, чтобы ты запомнил раз и навсегда: это был не просо хукап. У меня на тебя планы. Большие. Поэтому — не выпендривайся.       — Пошел ты к чёрту! Кто ты вообще такой?       — Сегодня я оставлю тебя. Но готовься, я ещё зайду.       Сказав это, младший, отвернувшись, пошел к выходу, и, хлопнув дверью, вышел из квартиры нового знакомого, оставив того наедине со своими мыслями.

***

      Уже 10 утра. Значит, он не опоздает на встречу с отцом. Юра давно уже его не видел, но вдруг родитель вспомнил о его существовании. Как странно, учитывая произошедшее между ними. Примерно год назад в семье Юры случилась трагедия. Погибла его мать. В той автокатастрофе у неё не было и шанса выжить. День тогда начинался просто отлично: ничего не предвещало беды, все готовились к важному событию — совершеннолетию Юры. flashback Год назад, 13 мая. Сначала всё шло просто отлично: утром маленькая семья отпраздновала вместе этот значимый день в жизни Юры, а вечером планировалась вечеринка у них дома, уже для друзей Юры. Родители не были против этого и даже помогали с её организацией. А потом, чтобы не мешать молодежи развлекаться, они поехали в ресторан, где, наконец-то, провели время вдвоём. На вечеринке были все товарищи именинника. На весь дом гремела музыка, давя на ушные перепонки присутствующих и соседей. О нормальном общении и речи не шло — кому вообще может быть приятно общаться под оглушающую музыку? Потом, не пойми откуда, появилась нежданная и не разрешённая родителями выпивка. И всё пошло наперекосяк.       Пили все, даже несовершеннолетние, а потому пил и Юра. До этого он не раз пробовал алкоголь, поэтому и сейчас без стеснения пил большое количество спиртного, не жалея свой организм и не думая об утренних последствиях. На таких мероприятиях делать особо нечего. Либо курят, пьют, танцуют, по углам обжимаются, либо встречаются в туалете. В воздухе уже витал характерный запах алкоголя и сигарет. Изрядно выпивший Юра лежал на диване как полумертвый, пока все веселились. Ему не хватало сил даже подняться. К нему иногда обращались, но Юра не мог различить ни слова. Голова кружилась, не предоставляя возможности взять себя в руки, всё вокруг кружилось, будто в сумасшедшем танце, мешая ориентироваться во времени и пространстве. Входящих звонков он, конечно, не слышал. Ему перезванивали. А он все не отвечал, пока в глазах не прояснилось немного, и в его поле зрения не попал светящийся вибрирующий телефон. Юра приподнялся и лениво взял телефон со стола, постарался прочитать имя контакта (миссия провалена) и ответил на звонок. — Юра? Что с тобой? Где ты? Почему ты не отвечаешь? Что-то случилось? — почти спокойным, если бы не раздражение, голосом проговорил отец. — Дядь, ик, чего это вы кричите? И вообще… ик, вы кто, блять, такой?! Звонок сбросили.

***

— Что с ним? Он в порядке? — обеспокоенно спрашивает женщина. — Если не считать того, что он сильно пьян, то да, он в отличном состоянии, — отвечает её муж с сарказмом. — Наверное, я поеду. Посмотрю, что там творится. Никто не знает, что Юра может учудить в таком состоянии. — Дорогая, может не стоит? Он уже взрослый, пусть со своими проблемами справляется сам. Не делай из себя няньку. — Нет, у меня предчувствие, будто мне нужно там быть, извини, — говорит она встав со стола, взяв в руки клатч и забирая с вешалки свое пальто, — В следующий раз спокойно проведем время вместе. Мне кажется, не тот день выбрали. Наклонив голову, женщина достала свой телефон, вызвала такси и вышла из заведения. Она попросила водителя ехать быстрее, пообещав добавить щедрые чаевые, и машина понеслась на высокой скорости по городу.       Пробка. Это все будет длиться минут двадцать.       «Я не могу столько ждать…»       — Извините, вы не могли бы здесь срезать? Так мы быстрее съедем на трассу.       — Не учите меня моей же работе, я сам знаю что делать, а что нет, — противным голосом поворчал таксист, — Хотите заплатить штраф за нарушение правил?       — Удваиваю.       — Сразу бы так.       Водитель, ловя удобный случай, резко затормозил, оставляя себе впереди свободное место для поворота, провоцируя этим волну недовольства других водителей, которые тут же засигналили.       Поворачивающий таксист от неожиданности недовольно повернул голову в сторону сигнальщиков. Именно это действие было последним для него. Отвлекшись, водитель не заметил проезжающего грузовика, который и забрал жизнь Анастасии Чеботарь.

***

      2am       Юра еле-еле доехал на автобусе до ближайшей больницы. В час дня ему позвонил отец с просьбой приехать, и он явился, даже не понимая причины. Устало вздохнув, он поплелся к административной стойке. Как только он подошёл, к нему сразу же обратилась пожилая женщина за стойкой:       — Вы к кому? Фамилия, имя?       — Чеботарь Серафим.       — Серафима нет. Но у нас в базе… Анастасия Чеботарь, да, она самая.       — Что?! Какого…?       Ошарашенный Юра начал вертеть головой в поисках отца и, не обнаружив его рядом, отошёл от стойки. Неуверенной походкой он направился к выходу, как вдруг резко вернулся к стойке и спросил:       — Что с ней? В какой она палате?       — Молодой человек, успокойтесь. Её привезли только час назад, она была в тяжелом состоянии после аварии, и её срочно направили в операционную, — и, посмотрев на настенные часы, женщина сказала, — Сейчас уже должны вынести «приговор»… А вы, собственно, кем ей приходитесь?       «Приговор? Всё настолько плохо? Черт, черт…» — не услышав вопроса, Юра погрузился в свои мысли, в свою тревожность…       — Так кто вы такой?       — Её сын.       — Ох… мне очень жаль… — женщина грустно опустила глаза, но, взяв себя в руки, чётко проговорила, смотря в монитор компьютера: — Кхм… Так… 109 палата. Она на втором этаже, — оторвавшись от экрана, — Вот. Возьмите бахилы, они у входа, в коробке. Наденете их, когда будете уже в стерильной зоне. И обязательно снимите верхнюю одежду, положите её в этот шкафчик, — указывая на полку у рядом стоящей стены.       Ответив на указания благодарным кивком, Юра молча пошел ко входу, взял и оставил нужное, поплелся к лифту.       «Второй этаж», — заходит в лифт, выбирает нужную кнопку. Двери закрываются и поднимают дёрганного Юру на этаж выше.       Младший Чеботарь быстро нашел нужную палату. Хотел уже было зайти, но его остановила рука отца. Спешивший сюда Юра и не заметил его, сидящего на скамейке с опущенной головой.       Серафим потянул за руку сына, приглашая сесть вместе с ним. Снова ничего не понимающий Юра просто выполнил просьбу. А мужчина, вздохнув, сказал:       — Сейчас её там нет. Но её привезут. Скоро. Кхм. Твоя мама попала в аварию, — и не видя особой реакции, продолжил, — тебе уже рассказали обо всем? Хорошо… Так вот, у неё был очень тяжёлый случай. Она пережила смертельное столкновение, именно на её сторону пришёлся основной удар.       Всё это он сказал на одном дыхании, и ему потребовалось время для того, чтобы закончить начатое.       — И… есть возможность летального исхода. При такой-то ситуации…       — Что?! Нет, не будет такого… Они же её вылечат! Д-да! Вылечат. И все будет замечательно. Как раньше… Вылечат… — бормотал Юра, пытаясь убедить то ли отца, то ли себя. К её возможной смерти он не был морально готов. Никто не был.        — Сейчас она все ещё в операционной. Врачи обещали сделать все возможное, но она там уже час…       Оба замолчали. Юра думал только о том, что, возможно, он больше не увидит дорогого ему человека, который был для него всем. Всем. В его день рождения. Судьба — такая штучка…       А Серафиму было стыдно. За то, что он думает и чувствует. Глубоко внутри себя он винил во случившемся сына-разгильдяя. Это ведь из-за него Анастасия покинула как бы «безопасное» место, дабы помочь сыну, ведь она «чувствовала, что ей надо там быть». Если бы не он и его пьянки, всё было бы иначе. Анастасия Чеботарь не оказалась бы на злосчастной трассе и не лежала бы сейчас на операционном столе.       Но сыну он ничего сказать не мог. Просто погрузился в свои же мысли и не вылезал оттуда. Юре ведь тоже было нелегко. Это Серафим понимал, но появившиеся чувства имели больший вес, чем здравый смысл.

***

      Из операционной вышел подготовленный к объявлению плохих вестей главврач. Он подошёл к ожидающим результатов, опустив взгляд, и сделал то, что должен.       — Мне очень жаль… Именно с этой фразы начался конец. end of flashback       И для Юры, и для Серафима этот год не был легким. Тем более, для вдовца. Потеря жены стала для него сильным ударом, от которого он просто не мог защититься. Весь год он ходил на сеансы с психологом, работая над своими эмоциями, и, в каком-то смысле, добился результата.       Именно из-за отсутствия контроля над собой он и выгнал сына долой. Да, сейчас старший Чеботарь жалеет об этом, но тогда это показалось единственным правильным решением. Присутствие сына угнетало его, ведь тот был так похож на мать…       Для того чтобы забыться (без алкоголя), он окружил себя работой. Почти каждый день он пахал как сам не свой, не давая себе отдохнуть и не оставляя свободного времени. Конечно, такой стиль жизни принес свои плоды: его ранее маленький бизнес сейчас расширился и имеет большие возможности. В перспективе Серафим видел своё детище на первом плане бизнес-сферы. А для продолжения всего этого в будущем нужен наследник. Серафим много об этом думал и, наконец, взвесив всё, решил наладить отношения с Юрой.       Наступил день, к которому он долго готовился. Он увидится с сыном. Для этого он просто отправил электронное письмо, через которое невозможно было почувствовать волнение в его речи.

***

      - Ну здравствуй, отец… - смотря прямо в глаза, проговорил через силу Юра.