Обмен

12 страниц

Глãвã XV

Прошло два дня с того момента. Мысли то и дело крутились в голове, перемешиваясь в сплошную грязь. Целыми сутками Эндрю глядел в стену, изучая преступников. Он также думал и о побеге, хотя и не надеялся на что-нибудь удачное. Эндрю лишь прокручивал некоторые варианты спасения, но нужен был чертёж, хоть и выдуманный. Без чертежа дома навряд-ли можно что-то составить, но предположить можно. Миньярд находился в каком-то тёмном закрытом пространстве, чем-то похожим на нижний этаж. Стены были серыми.. бетонными, что-ли, пол отличался от стен лишь более светлым оттенком. Эндрю был прикован наручниками к стене двумя руками по бокам. Слева, буквально на семь-девять шагов от него находилась лестница. Само помещение было почти пустым, лишь в самом дальнем углу стояли заклеенные скотчем коробки, отличающиеся друг от друга размером; и стул, располагавшийся почти напротив Эндрю. В комнате также не было окон, видимо заранее был продуман план. В первый день, после того, как отпустили невинных, Эндрю взяли за локти и вывели из Многоножки. Девушки сели в скромный автомобиль; парни оказались в машине напротив. Поездка прошла спокойно, хоть и оставалось загадкой то, что Кевин, следящий за дорогой, усадил Эндрю на пассажирское кресло, а Теодора и темнокожего парня — на задние. На половине пути обе машины остановились на заброшенной парковке, меняя автомобили и сим-карты на телефонах. Всё шло чётко. Зная и запросто определяя края своего города, Эндрю знал, что они в данный момент выезжают за границу. Вопрос: зачем им Эндрю. Они прибыли в какое-то большое здание, чем-то похожее на особняк. Он был прост, но форма и само расположение на площади давало иметь особенность. Он находился в глуши, перегороженный большим длинным забором; деревья были высокими и тёмными. Некоторые из них казались уже старыми, а потому несколько стволов уже было подрублено. Это место представляло собой сказку или что-то фантастическое, не совмещённое с реальным миром. Более того, по бокам двора были высажены цветы, какие-то крупные и немного острой формы. На каждый ряд отводился свой цвет, а сами грядки были пронумерованы. В правой части стояла беседка, также украшенная растениями. Здание состояло из двух этажей. Оно было белое, как только что выпавший снег. Большие колонны, украшенные неописуемым декором, не давали отводить от него взгляд. Эндрю, проходя внутрь, успел разглядеть кухню и лестницу на второй этаж. По мелочам – коробки и картины, висевшие на нежно-желтых стенах. Остальное время Миньярд провёл на нижнем этаже. Если в первый день он просидел в одиночку, то на второй уже был под присмотром. Утром, когда он только проснулся, рядом на стуле сидела Элисон, заинтересовавшись книгой; ближе к обеду или вечеру её сменил Кевин. Эти часы шли медленно и скучно. От неподвижной позы, руки заметно ослабели и, кажется, начали потихоньку неметь. Пару раз Кевин пытался заговорить с Эндрю, но тот лишь молчал. Также было и с приёмом пищи, только в присутствии Элисон. Она пыталась накормить и напоить Эндрю, однако тот, сжимая губы в тонкую полосу, сопротивлялся. Если помирать, то героем. Иногда за ним следили по два человека. Кевин сразу просёк, что не нужно подпускать к Эндрю Теодора, а иначе будет пипец. В следующие дни присмотр проходил лишь в утро и под вечер, чтобы Эндрю привык к новому месту. День сменился ночью. Эндрю клонило в сон. Рядом с ним по привычке сидела Элисон, закинув ногу на ногу. Она в этот раз смотрела лишь на Миньярда, как бы изучая снаружи. Рядом с девушкой стоял маленький кофейный столик, на котором располагался поднос с едой. Уже никто не собирался заставлять Эндрю кушать, они склонялись к «захочет – поест». Элисон пыталась заговорить с Эндрю, что удавалось крайне сложно. Эндрю молчал, кажется, провоцируя сидящего напротив. Миньярд за такой короткий срок успел запомнить имена каждого из них. Характер прочесть полностью он пока что не мог, но в каких-то местах мелькали определённые соотношения. *** Ночь спустила с мира свою тень и увела за собой всю оставшуюся тьму, что до этого времени гуляла по городу. Солнышко уже почти полностью показалось окружающим, вновь радуя своим приходом. Эндрю проснулся, слегка вздохнув. Этот вздох был похож на безжалостный стон. Миньярд обвёл комнату ещё толком не соображающим взгдядом и позже подчеркнул, что черёд Элисон закончился. Та, наверное, спит, а потому её замещает Кевин. Эндрю мог глазеть на него, изучая столь простую и в тоже время необычную внешность: вьющиеся волосы казались слегка тёмными, глаза-изумруды. Тёмные брови, что вечно нахмурены, придавали лицу Кевина более настороженную строгость. Эндрю все также притворно ощущал холодный металл на своих запястьях, чувствуя себя полностью лишенным свободы. Эндрю присел и вновь повторил вздох, смотря на Кевина, который также безмолвно восседал на стуле напротив него, не проявляя ни единой эмоции. Он глядел, не спуская с Эндрю своего хладнокровного взгляда. Кевин, чуть подождав, приподнял брови, ожидая чего-то иного. Он понимал из-за чего блондин молчит, но не знал, что мысли Эндрю обращаются к кому-то другому. Кевин был настолько замороженным в своей жестокости, что не мог понять, какой неукротимый огонь теплится внутри Эндрю. Во время каждого молчания Миньярда его душа шептала ответы безмолвным мольбам об освобождении, которые Кевин пропускал лишь сквозь себя, не заморачиваясь с этим. Эндрю не особо верил в чудо, но надеялся, что в какое-то мгновение что-то нечто разрушит его оковы и вернет ему свободу. В его нутре горело беспокойство за ребят, но одновременно оживало чувство исключительной решимости. В таких моментах Эндрю осознал ценность каждого звука, каждого движения, чего-то, что принадлежало единственно ему – его свободе. Быть пленником – быть заключенным. Это создавало в нем чрезмерное желание прикоснуться к ветру и услышать звон приглашающих его ключей. Он знал, что ему нужно найти способ выбраться из этой душераздирающей ситуации. Каждая клетка его тела горела от страстного желания вернуть себе свои права на свободу. В его глазах отражалась смесь ненависти и упорства, которая давала ему силы в его бесконечной борьбе. Кевин приблизился к своему пленнику и взглянул ему в глаза. Тот молча наблюдал за происходящим, казалось, непонимая, к чему тот клонит. Кевин провел большим пальцем по губам Эндрю и в позже спросил: — Так и будешь молчать? Эндрю затаил дыхание, его сердце забилось сильнее. Он был почти полностью под контролем Кевина; его единственной надеждой было сохранение жизни. Однако, в то же время, в его глазах проглядывала упорная решимость - он был готов сопротивляться, даже при любых обстоятельствах. Миньярд знал, что судьба его решение не учтёт. Эндрю проникся еще большей готовностью бороться, чувствуя, что зарождающаяся энергия внутри него готова вести его через испытания, через жестокость его похитителя. Сейчас то время, когда нужно действовать, чтобы обрести свободу и освободить свое естество, что так долго оставалось заточенным. Возможно, его мысли услышат и дадут хотя бы небольшой шанс. Тогда, может быть, в душе его раздастся восторженная песнь, а его лицо озарится светом - свобода, несомненно, будет его наградой. Большим пальцем Кевин коснулся губ Эндрю, словно нарушая его психологическую границу. В этот момент на лице Кевина появлилась загадочная улыбка, что заставила Эндрю содрогнуться. — Так и будешь молчать? - повторил Кевин свой вопрос, на этот раз с явным оттенком презрения. Желая сотрясение своего пленника, он попытался заморозить его последнюю искру надежды на спасение. Кевин понимал, что его попытки сломить Эндрю неудачны. Он пытался прочитать что-либо в его глазах, но там нет страха или слабости - есть лишь горящая решимость. Эндрю смотрит на Кевина, точно зная, что не собирается сдаваться. В его глазах светится неугасимое пламя силы и решимости. Он знает, что молчание - его самая сильная защита. Его молчание - это его замечательный показатель силы и настойчивости, что не сможет сломать даже сам Кевин. И всё же в какой-то момент Эндрю проиграл в эту чёртову игру. — Ты думаешь, что можешь противостоять мне? Я видел много человеческой слабости, и ты – всего лишь еще одна звезда, готовая погаснуть. Глаза Кевина засверкали пылающим огнём. Он получил то, что больше всего ждал – слова от Эндрю. Его голос, манера речи... Эндрю больше не пытался прятаться в тени, потому что он уже произнёс эти слова. Кевин жаждал услышать от него какую-либо фразу снова, даже если это будет что-то вроде "катись к черту". Эндрю молча сидел, наблюдая за движениями Кевина, а тот, в свою очередь, тихо шептал что-то себе под нос. Его лицо выражало недовольство и загадочность. В голове Кевина бурлили разные мысли и эмоции. "Что он имел в виду?", - думал Кевин про себя. Он приставал и своей сумбурной и неконтролируемой речью, желая высказаться. Но в его голове кроме шума и хаоса, ничего больше не было. Эндрю пытался найти ответы на свои вопросы, но не находил ничего, кроме криков и шепотов в собственной голове. Миньярд, погруженный в мрачную реальность, поддался вперед. Это был запретный жест, но Эндрю забыл о подчинении. Смотреть на кого-то без эмоций было крайне сложно, но для Эндрю это было нечто потрясающее. Кевин, приблизившись к Эндрю, прошептал, словно передавая ему свое собственное прозрение: — Может быть, эта звезда и погаснет, но лучик солнца по-прежнему будет сиять. В этих словах был глубокий смысл, который ускользал от Эндрю. Он не мог до конца осознать их значение и потому отстранился от Кевина. Эндрю задумался о том, что может быть это именно то, что он ищет - маленький лучик надежды, который не угаснет даже в самые темные времена. Может быть, это комета, пролетающая мимо его пути, лишь на мгновение осветившая его жизнь. И Эндрю решил идти дальше, вперед, в поисках этого лучика солнца, сияющего где-то вдали. Кевин лезть больше не стал. Он уселся обратно на стул и вновь озарил Эндрю затаившим взгдядом. Шли минуты полной тишины, и это мгновение никто не нарушал. Они молча глядели друг на друга, кажется, мысленно переговариваясь. В конце концов Кевину тишина надоела первее. Он потянулся за кофе, что стоял на столике, а позже, сделав пару глотков, произнёс: — Ты не голоден? Эндрю дёрнул наручники, издавая металлический звук. Это выражало недовольство. Кевин изобразил удивление, а позже откинулся на спинку стула. Вновь возникла тишина, но прервалась она быстро. Дверь открылась со скрипом. На лестнице показалась Дэн, в руках которой была большая коробка. Она осторожно спустилась на плоскую поверхность и поставила принёсшее на бетон. Кевин озарил Дэн непонимающим взглядом. Та, в свою очередь, указала на Эндрю. — Это вещи для Эндрю,– обратилась девушка к Кевину.– Не может же он в одном и том же находится целую вечность. Сними с него наручники и дай что-то из этого. Кевин кивнул, на что Дэн обратила внимание: — Упустишь его – убью. Девушка потопталась ещё пару минут на месте, после чего покинула комнату. Кевин посмотрел на Эндрю, оглядывая того целиком. Позже он подошёл к коробке и лёгким движением руки раскрыл её. В ней были сложены вещи, начиная с футболок, заканчивая носками. Кевин подыскал нужное – что точно налезет на Эндрю – и сложил выбранное на стул. Отпихнув в сторону коробку, он подошёл к Эндрю и потянулся к запятаям, однако наручники снимать не стал. Вместо этого Кевин провел большим пальцем по чёрной повязке, достигающей локтя. Ещё в Многоножке Кевин приковал свой взгляд к этой ткани. Эндрю резко поддался вперёд, не спуская взгляда с руки похитителя. — Что же ты там прячешь?— загадочно произнёс Кевин,— насколько я помню – шрамы. Ну, порезы, верно? Из-за крайне сумасшедшего детства. Увы, мне жаль. И в правду, повязки Эндрю скрывают прошлое, хоть и не всё, но бо́льшую часть. Для Миньярда не было поводом их когда-то снимать. Шрамы на его руках скрывали прошлое, которое он пытался забыть. У него не было сил испытывать боль и страдание, но они с ним оставались, будто навечно врезались в его кожу. Насилие, избиение, подчинение - все, что стало частью его существования, его темной симфонии разрушения. Извращенным образом его невинность была лишена в возрасте всего лишь семи лет, и с тех пор эта жестокость повторялась почти каждый вечер. Не было у него места, где он мог бы спрятаться от этого адского плена. Для Эндрю жить до совершеннолетия в семье, где сводный брат был насильником, было невозможно. Общение с семьей, равносильно нахождению в замкнутом круге жестокости и страдания. Он ощущал себя пленником внутри собственных четырех стен, из которых не было способа выбраться. Мечты, надежды и радость были лишены его бытия, загнаны в темные углы смирения. Приёмная мать пыталась сделать всё, чтобы Эндрю там нравилось, чтобы он чувствовал себя не в ужасающем месте, а дома. Но если б она только знала.. Кевин сжал ткань, оттягивая её на себя. Чуть прищурившись, он отпустил, а после повторил сделанное ранее. Эндрю не особо понимал смысл этой игры, но был уверен, что в итоге будет лишён повязок. Вскоре безмолвные игры наскучили Кевину. Он вытащил с кармана ключ, а позже освободил Эндрю от наручников. Для Миньярда ничего значимого не сыграло, он не чувствовал свободы даже при этаком обстоятельстве. Минуту спустя Эндрю опустил руки и замер. Казалось, верным решением будет побег, но Кевин был ближе к лестнице. Он как никто другой был на шаг впереди. Старший встал и отошёл на два шага. Сейчас, в данный момент Кевин играет роль наблюдателя. Он ждал хоть какого-то движения, действия, но Эндрю лишь продолжал сидеть в исходной позе. Миньярд ушёл в свои мысли, позабыв обо всём. Кевин не любил медлить. Нужно было толкнуть, позвать Эндрю, но тот не стал. Уж очень хотелось стоять и наблюдать за блондином. Интерес к Эндрю не угасал и, кажется, никогда и не за что не угаснет. Кевин молча сверлил взглядом профиль Миньярда. Эндрю же, пару раз моргнув, потянулся за одеждой. В какой-то момент Миньярду стало тошно от того, что Кевин на раз-два выбрал вещи, подходящие для него как по длине, так и по размеру. Про цвет тот тоже не позабыл – чёрный. Всё было именно черным. Возможно, все вещи, лежавшие в коробке, были одинаковыми по цвету, но в точности сказать было нельзя. Эндрю просто не обратил на это внимания. *** Миньярд лежал на матрасе, глядя в потолок. Глаза уже закрывались, но спать было нельзя. Восстанавливать режим сна – одна из задач Эндрю. В комнате витала тишина. В этаком пространстве находился лишь один Эндрю. Кевин, уходя, не стал напяливать наручники на похищенного, лишь только предупредительно зыркнул на него. Миньярд, пролежав ещё полчаса, уснул. И если б только он знал, что его ждёт.. Появившиеся сны поочередно сменялись новыми, более странными и, в какой-то мере, страшными. В одном из них Эндрю оказался в запустелой пустыне, окруженный огромными песчаными дюнами, которые быстро сжимались, пытаясь задавить его. Сердце Миньярда колотилось в груди, а в душе ощущался вопрос: почему его сознание так мучает? Следующий сон казался еще более странным и невероятным. Эндрю был в каком-то древнем замке с темными коридорами и таинственной атмосферой. В каждой комнате были скрыты ловушки, которые поджидали его на каждом шагу. Казалось, что зло, притаившееся в этих стенах, хочет сломить и лишить жизни Эндрю. Но он отказывался сдаваться, борясь за свою судьбу. Еще один сон был переплетен с реальностью, что сделал его еще более жутким. Миньярд очутился в мире, где правили монстры и вселенская тьма. Каждый шаг был настоящим испытанием, где даже незначительная ошибка могла обернуться фатальными последствиями. Он боролся за свою жизнь, пытаясь найти выход из этого кошмара, отчаянно ища признаки надежды. И каждый новый сон продолжал приходить, он был еще более ужасающим, чем предыдущий. Они переплетались с его реальностью, закручивая Эндрю в ловушки и манипулируя его чувствами. Сердце Эндрю билось на пределе, а мозг старался найти решение головоломки, которую представлял этот лабиринт страха. И вот однажды во сне Миньярд оказался в смертельно опасной ситуации. Его жизнь висела на волоске, и он чувствовал, что это уже конец. Но тут внутри него что-то щелкнуло, и он решил сразиться до конца. Эндрю не сдавался перед его собственным подсознанием и продолжал бороться. Страх уже не был его врагом, а вдохновением к действию. Последний сон заставил Эндрю вздрогнуть, прижаться к стене. Это ведение казалось столь реальным.. В темной комнате, окутанной мраком и таинственностью, стояла Элисон. Она была гордой свидетельницей того зловещего момента, когда кинжал медленно опускался на шею Теодора. Её глаза, наполненные искрами огня, недвусмысленно говорили о её удовлетворении и решимости. Рядом с Элисон стоял Кевин, молча наблюдая за происходящим. Его глаза были полны любопытства, но без тени одобрения или осуждения. Всё же Кевин был преданным союзником Элисон, который всегда стоял рядом и поддерживал девицу в её тёмных и опасных делах. В холоде и молчании, пристальный взгляд Элисон направлялся на Теодора, чью жестокость и предательство она знала долго и основательно. Эти знания были одной из причин, почему она приняла это решение. Теодор никогда не стоял на пути зла, не боялся причинить страдания другим, не считаясь с последствиями своих действий. Он закономерно стал жертвой Элисон и её высокой морали. В тишине комнаты слышалось только ровное дыхание Элисон и шорохи, создаваемые кинжалом, обнаженным и готовым поглотить жизнь Теодора. Каждая секунда решала судьбу предателя, но для Элисон это было не место сомнений или страхов, это было место силы и освобождения. Мгновение на мгновении кинжал опускался все ниже, пока не коснулся шеи Теодора. Капля крови прокатилась по полированному лезвию, отражая свет комнаты. Глаза Элисон остались неизменными, а улыбка её нарастала. Она чувствовала мощь своего решения, своей решимости наказать Шейлиза. Это был конец для Теодора, а возрождение для Элисон. Кевин тем временем оставался неподвижным, наблюдая за этой драмой безучастным взглядом. Он был свидетелем, но не исполнителем, подобно тени, которая служит всегда рядом, но остаётся невидимой и непостижимой. Из комнаты раздались последние вздохи, затем тишина затянула её пленительное покрывало. Элисон смотрела на тело Тео, чувствуя, как слабеет его сопротивление, как он уходит из этого мира, оставляя в прошлом свои грехи и предательства. И тут Эндрю вышел из этого кошмара с непониманием. Предыдущие сны были лишь отражением его собственных страхов и проблем, с которыми он сталкивался в реальной жизни. С каждым сном он становился сильнее и мудрее, готовясь к новым испытаниям, которые ждали его в будущем. Это была его история и, в какой-то мере, душевный побег от реальности. И Эндрю, несмотря ни на что, продолжал расти и двигаться вперед. Лишь оставалось загадкой последний показанный сон. Сравнивать это с реальностью Эндрю не мог; не мог и предполагать, что это ведение может оказаться реальным.

Глава XVI

Прошло несколько дней. Каждый раз при виде вошедшего Эндрю вспоминал последний сон. Было любопытно, хотелось об этом узнать побольше, спросить, но Миньярд поддерживал молчание. Другой вариант: Кевин. С ним Эндрю уже общался, а потому, услышав от блондина слова, тот точно от шока в обморок не грохнет. Если выбирать Элисон, то с ней уж точно Эндрю разговаривать не будет. Слишком манерная. Пусть она сидит до посинения и ждёт. Дэн на присмотр приходит редко, а потому и ей доверять не стоит. Теодор не в счёт. Последним, кто мог бы рассказать дальнейшие планы, был тот темнокожий парень. Он был дофига высоким брюнетом с тяжёлым телосложением. По виду и внешне мог бы сыграть хорошего персонажа, но он состоит в клане Элисон. Кстати, если уж на то пошло, то Дэн будто женская версия этого парня. Она тоже темнокожая брюнетка, но с элегантным и стройным телосложением; её кучерявые волосы придают лицу и без того насыщенную красоту. Не раз при встрече с ним Эндрю слышал имя властной, даже в некоторых случаях замечал их игры в гляделки. Ему казалось, будто между ними есть какая-то связь, чем-то похожая на любовь. И это лишь предположения. Сегодня пришёл черёд посиделок Дэн. Кроме того, как просто пялится в телефон или рассматривать Эндрю у неё не получалось. Пару раз Дэн выходила из помещения, оставляя Эндрю одного, но буквально через семь-десять минут она вновь возвращалась. Миньярд, если с Кевином был как свой, мог высказывать про того всё, что думает, мог свободно разговаривать, обсуждать какие-либо вопросы, детали, то с Дэн, Элисон и прочими такого снисходительного желания уж точно не проявит. Как не странно, Кевин стал одним из первых, кому доверился Эндрю. Он может встать на третье, а то и второе место, однако на первом по-прежнему лидеруют Рене с Риком. Они заняли это место и никогда с него не спустятся вниз. Про ребят Эндрю не думает, ведь, зная их характеры, можно предположить, что они точно в безопасности. Хотелось бы их увидеть, да выхода и каких-либо решений нет. Они где-то в родном городе, а Эндрю за границей далеко-далеко от них. Дэн, сидя напротив, держала чашку кофе. Сам напиток она не пила, а лишь поглядывала на него. Эндрю вспоминал последний день, когда видел своих друзей – Рене Уокер и Рика. Эндрю определённо не знал, сколько именно прошло дней, но каждая минута в одиночестве становилась все более утомительной. Взгляд Эндрю в тишине пересекался со взглядом Дэн, не производя ни звука. В этой обстановке лишь стук чашки, который Дэн периодически создавала, отражался в пустоте. Чашка кофе, хоть и казалась мелочью, была символом единственности, которую имел Эндрю. Даже сама запах кофе, проникающий в ноздри, напоминал ему о тех моментах в ресторане за пределами этой темной комнаты. Его воспоминания были еще более яркими. Эндрю мог видеть в своем воображении лица друзей, которые гуляют где-то на свободе, не забывая о нем. Рене Уокер, с ее беззаботной улыбкой и короткими волосами, кончики которых покрашены в пастельные цвета, всегда была тем человеком, на которого Эндрю мог положиться. Рик со своими сильными руками и открытым характером, всегда готовым помочь другим, был надежным спутником во всех приключениях. Дэн молчала, словно прочитав его мысли и понимая, что он никогда не узнает правду о том, что произошло с ребятами. Сразу в голову стали лезть теории о «а отпустили ли они их?». Вдруг это была лишь сцена? Об этом было паршиво думать. Мучительное ожидание продолжало медленно растекаться по комнате, напоминая ему о его одиночестве и отсутствии шансов на свободу. И вот, сидя в этой темноте, Эндрю осознал, что даже когда все кажется безвыходным, у него есть сила идти дальше. Друзья исчезли, но оставили свой след в его сердце. Он знал, что должен найти способ справиться с этой ситуацией и вернуться к ним, которые, возможно, уже с нетерпением его ждут. А пока в его сердце всё еще жила надежда. Эндрю продолжал глядеть на Дэн и держать надежду на лучшие дни, которые скоро наступят. Ну или не скоро. Дэн скользнула по Эндрю привычным безжалостным взглядом, поставив опустевшую чашку на столик. Она тихо что-то прошептала, а после, сделав не замечающий вид, ушла. Миньярд проводил её взглядом и вновь проникся в себя. Эндрю планировал дождаться Кевина и спросить про Теодора. Так, ради интереса, нежели беспокойства. *** Мысли крутились вокруг Эндрю. Тот спокойно спал. Казалось, будто слова, произнесённые во сне, отражались на яву. После ухода Дэн Эндрю ушёл в свои мысли, а после уснул. Просто сидеть в одной и той же позе сутками напролёт было невыносимо. Каждый раз при попытке потянуться у Миньярда болела спина. Порой Эндрю даже мечтал о присмотре Кевина. Когда за Эндрю следил Кевин, атмосфера в комнате менялась. Сразу становились легче и комфортнее. Именно тогда Миньярд мог вставать с постели и блуждать по комнате, наяривая круги; мог спокойно прилечь и нормально поспать. Кевин был единственным звеном и игрушкой, которой Эндрю мог высказать своё мнение и не получить чего-то худшего в замен. Старший молча слушал его, и лишь по окончании монолога ставил свою точку зрения на его границы. Однако Эндрю сомневался, что Кевин делает это лишь по своему желанию. За этими поступками скрывается нечто плохое – по крайней мере так считает Миньярд. Это сомнение возникало по тому, что остальные члены банды были на противоположной стороне. Дэн не было дело до Эндрю; Элисон считала его игрушкой. *** Сменился черёд Дэн. Эндрю не знал определённого графика присмотра, но не раз замечал, что распорядок идёт ЭДК. То есть: Элисон, Дэн, Кевин. И хотя он в каких-то моментах на некоторое время меняется, зато данный распорядок применялся чаще других. Эндрю тихо проводил время на матрасе, уставившись в стену. За последние два часа к нему никто не заходил. На столе, где каждое утро и каждый вечер стоит поднос с едой, ничего не было. Вокруг царила тишина. Миньярд думал, что все уже спят – он не знал, который час, – однако, если бы это было так, Кевин пришел бы пожелать спокойной ночи. Возможно, Дэн на всякий случай заглянула бы проверить, все ли в порядке. Но этого тоже не произошло. В данный момент Эндрю пристёгнут. Он не собирался волноваться по какому-либо поводу, но предчувствие говорило обратное. Эндрю просидел ещё где-то двадцать минут, а позже, смирившись с этим, подобрал удобную сидячую позу и попытался заснуть. Он потихоньку засыпал, а позже вновь просыпался. Не бессонница. Каждый раз Эндрю мучали мысли о чём-то дурном... Через какое-то время Миньярд уснул... И вновь сны. Они не давали покоя Эндрю. Если предыдущие казались ему слегка странными, то эти были и впрямь ужасающими. В первом сне Эндрю оказался в заброшенной больнице. Темные коридоры освещались лишь тусклыми фонарями, создавая зловещую атмосферу. Сердце Миньярда билось сумасшедшим ритмом, когда он бродил по темным комнатам, испытывая чувство мрачного предвидения. Этот момент напомнил Эндрю прошлое, тот промежуток лечения, те ужасные дни и пытки. Каждый шаг казался наполненным неопределенной опасностью. Миньярд слышал зловещий шепот, который сотрясал его душу. «Не оставайся здесь. Уйди, пока не поздно», – голос пронзительно звучал в его ушах, заставляя броситься к несуществующему выходу. Второй сон привел Эндрю в густой темный лес. Отчаянно блуждая среди деревьев, он ощущал, как бесконечные ветви дотрагиваются до кожи и острые листья зацепляются за одежду. Лесные звуки пропитывали воздух, создавая ужасающую симфонию. Эндрю сжался внутри от страха, чувствуя, что он не одинок. Где-то в недрах этого леса скрывалась непостижимая опасность, и его инстинкт подсказывал ему, что он должен срочно найти способ выбраться отсюда. Третий сон, посетивший Эндрю, перенес его в лабиринт запутанных зеркал. Холодное отражение его лица преследовало его на каждом повороте, отражая его собственные страхи и надежды. Он пытался выбраться из этой зазеркальной тюрьмы, но каждый проход приводил его только к новому лабиринту. Нервы его напрягались до предела, пытаясь разгадать тайну этих безжалостных зеркал и найти выход из этой жуткой игры ума. Каждый сон играл важную роль в некоторых сюжетах. Следуя один за другим, сны превращались в предположительно реальную реальность. Эндрю был бесстрашен, но ночные события каким-то образом изменили его. Эти сны были испытанием. Всего лишь испытанием. Мирно спать у Эндрю не получалось. Он даже предположил, может ли на это влиять новое пространство и обстановка. Тогда, живя в обычных условиях и находясь в родном городе, Эндрю мог лечь спать и так легко заснуть.. Здесь же, по его мнению, какие-нибудь духи или нечто подобное не были рады его приходу. А он виноват? Эндрю резко вздрогнул, услышав какой-то заглушенный стук. Приоткрыв глаза, он в первую очередь взглянул на лестницу. Послышались шаги и голоса. Сердце в какой-то момент стало биться сильнее прежнего, тело охватил страх. Эндрю не понял к чему это. Донёсся звук ключей. В следующий миг открылась дверь, а позже показался Кевин. Он, тяжело дыша, спустился к Эндрю и присел рядом на корточки. — Ты всё ещё тут?– улыбаясь, спросил Кевин. Чуть приблизившись, он коснулся щеки Эндрю ладонью. Сам Миньярд наблюдал за происходящим с предосторожностью. Кевин заметил напряжение в плечах Миньярда, а потому отстранился, присев на край матраса.– Мы ненадолго уезжали. Так, по делам... Не скучно было? — Сними их. Кевин не сразу понял, о чём попросил Эндрю. Немного потупив, он посмотрел на наручники и отвернулся. — При одном условии, – сказал он. Эндрю кивнул, давая понять, что слушает.– Я сделаю то, что считаю нужным, а ты не будешь задавать вопросы. Дождавшись ещё одного кивка, Кевин расстегнул наручники. Следом за этим он повалил Миньярда на матрас и повис над ним. В такой позе они пробыли пару минут. Сердце Эндрю билось быстро и громко, что, казалось, будто этот стук раздавался по углам комнаты. Кевин приблизился к Эндрю. Смотря прямо в глаза, он улыбнулся. Тихонько лежа, Эндрю пытался не поддаваться панике и сохранять спокойствие. Минуту позже Кевин коснулся губами его шеи, проделывая влажную дорожку до ключиц. Это было невероятно приятно, однако... Эндрю не мог смириться с этим. Живя в другой семье, он в раннем возрасте лишился доверия. То, что сделал тогда с ним сводный старший брат, останется в памяти и, к сожалению, никогда не исчезнет. Кевин оставил на шее Миньярда засос. Эндрю резко отреагировал на еле заметную боль, руками упираясь в грудь Кевина. — Что такое? На вопрос Эндрю отвечать не стал, а лишь продолжил толкать Кевина до тех пор, пока сам не сел напротив. Когда Эндрю встал под мишень, Элисон сказала, что все вместе они постепенно изучали Миньярда. Кевин был первым, кто встретился лицом к лицу с ним. Элисон – второй, и хоть издалека. В тот день для Эндрю представился выбор: либо он, либо другие. Казалось, жертвовать собой – плохая идея, однако, если б не Рене и Рик... В тот вечер он заключил сделку на обмен, и теперь, находясь здесь, Эндрю остаётся под «защитой» и «неволей» одновременно. Если слова, тогда сказанные девушкой, правдивы, то похитители знают и настоящее и прошлое Эндрю. Так почему же Кевин позволяет себе такое делать? Кевин внимательно изучал Эндрю, долго зацикливаясь на глазах. Миньярд не видел этого, но мог почувствовать на себе его пристальный взгляд. Эндрю, смотря на лестницу, отодвинулся в сторону и, вздохнув, взглянул на Кевина. Минутой позже заглянула Элисон. Взгляд, адресованный Эндрю, был обворожителен. Она медленно направлялась по ступенькам вниз, зорко глядя на шею Миньярда. Эндрю не знал что испытывает больше всего – стыд или злость на Кевина. — Только по этому ты просил забрать именно Эндрю? – Спросила Элисон, обращаясь к Кевину. – Думаю, если б он не работал в том ресторане, мы бы и не стали проворачивать такую сцену. Твоя ж затея, Кев. — Оставим это в тайне? — Я подумаю,– подмигнув, сказала она, после чего переключилась на Миньярда:– С каких пор вы прям вот так ладите? Ответа не послышалось, а потому Элисон не стала на этом затягивать. *** Эндрю ходил по комнате, наяривая круги. Кевин, сидя на стуле, уставился на Эндрю. Глаза лишь блуждали по его телу, чётко фиксируя телосложение. Кевину нравилось играть в гляделки с Эндрю, а ещё что-то выискивать в его карих глазах. Нравилось смотреть на безэмоциональное лицо Миньярда, дразня того тем, что может показывать эмоции. И больше всего Кевину нравилось глядеть на спящего Эндрю. Лицо Эндрю было спокойным и беззащитным. В эти моменты Кевин мог полюбоваться его природным обликом, его невинностью. Кевину нравилось смотреть, как Эндрю равномерно дышит, как его грудь медленно поднимается и опускается, как он иногда ворочается, словно ища более комфортное положение. И только в эти моменты, когда Миньярд спал, Кевин был спокоен и чувствовал себя могущественным. Ведь Эндрю был его контролем, его игрушкой, его пленником. Именно тогда Кевин мог полностью насладиться своей властью над ним. Более того, интересно было наблюдать за фазами, когда Эндрю снится нечто паническое. Сидя рядом с блондином, Кевин просто напросто следил за еле видным дрожанием губ и бровей. Иногда он жмурился, иногда с натяжкой вздыхал. Хотелось побаловать себя телом Эндрю, однако Кевин держался от таких мыслей поодаль. Одна строчка, написанная Дэн, пробирает до мурашек. «... не приклонен к прикосновениям; резко просыпается, почувствовав чьи-то руки на теле» — Долго крутиться будешь?– произнёс Кевин. — Долго. Кевин склонил голову на бок, не скрывая только что появившуюся на лице улыбку.