The Related (Связанные)

      Вынырнув из воды, Селена поймала ртом воздух и, медленно вернула дыхание в норму. Кажется, только что она побила свой собственный рекорд, и теперь перед глазами пульсировали темные круги. Привыкнув к теплому оттенку мерцающих масляных ламп, ведьма неспеша двинулась к лестнице. Купальня в покоях нынешнего царя Асгарда целый час была местом её целительного наслаждения и неистового блаженства. Однако, как только она обернула мокрое тело, на котором сияли мелкие капли воды, похожие на хрусталь, махровым полотенцем, то поняла вдруг, что все смытые, как ей казалось, тревоги и печали здесь, возвратились и заняли прежние места.              Отжав густые волосы, девушка собрала их в пучок на затылке, а потом неохотно направилась к выходу.             Она застала Локи в спальне; он как-то странно оглядывался по сторонам и загадочно улыбался, прежде чем повернуться к ней и в очередной раз оценить её прелести, которые так не кстати были скрыты под полотенцем. Ночей мало, чтобы вдоволь усладить свой взгляд и губы, испивая красоту и нежность её тела.             – Ты уходишь? – огорченно спросила Селена, когда увидела мага в привычных доспехах и плаще.       – Вынужден. Правительственные дела не терпят отлагательств. Не забывай, на моих плечах сейчас лежит не только Асгард, но и все Девять Миров.             – Главное, чтобы ты сам не забыл об этом.              Бог приблизился к ней и, коснувшись подбородка кончиком пальца, властно приподнял его.       – Не вредничай. Я сейчас совсем не расположен с тобой пререкаться. – Локи подмигнул ей лукаво, а после обжег влажную щеку поцелуем. – Как ты смотришь на то, чтобы продолжить свои занятия магией?       – Ты, кажется, собрался уходить.       – Сама, девочка, все сама. Тем более что у тебя неплохо получается. Есть вещи, которым необходимо научиться, и чем быстрее ты это освоишь, тем будет легче в будущем. К примеру, магия исцеления.       – Так, и кого я должна исцелить? Дай-ка угадаю. Ты намерен где-то устроить кровопролитие?             – Пока ещё мне такого повода не дали. Нет, есть кое-что менее зрелищное, но точно более безопасное.             Локи обошел девушку и пристроился сзади, нагибаясь к её уху и шепча:             – Закрой глаза.             – Опять твои фокусы?       Снова без особого энтузиазма она выполнила его просьбу; настала короткая пауза, после которой Локи дал разрешение смотреть.              Наверное, любая девушка обрадовалась бы, уставь мужчина её комнату цветами. На лице Селены тоже возник оттенок необъятного счастья, но лишь на мгновение; присмотревшись, она поняла, что цветы, который Локи преподнес ей, были сплошь вялые.       – Не спеши возмущаться, – тут же предупредил бог, сжав ладонями её плечи. – Вот твой материал на сегодня, с которым ты должна поработать. Вдохни в эти цветы былую красоту.               – Постой, ты хочешь, чтобы я оживила их? Каким образом?       – Это уж тебе решать. Возьми за основу принцип магии исцеления. Можешь обратиться к рунам. А мне пора.       – А если у меня не получится? Их же тут не меньше сотни, Локи. Скажи честно, это что-то вроде очередного отвлекающего маневра?       – Тебе не кажется, что ты стала слишком подозрительной? Я – все ещё твой наставник, не забывай. В связи с пагубными событиями мы совсем забросили занятия. Надо наверстывать упущенное. Кстати, милая, ты не могла бы принести мой шлем?             Селена была вынуждена признать свою разыгравшуюся паранойю, но её причины лежали на поверхности. Царствование Локи не подразумевало ничего, даже отдаленно напоминающего правление Одина.       Девушка нашла шлем в гардеробной на специальной подставке. Ей всегда казалось, что он довольно увесистый, а на деле оказался не таким уж и тяжелым, но достаточно прочным. В этом шлеме с изогнутыми рогами было что-то угрожающее, опасное и неподражаемо-императивное. Селена бережно прижала его к груди. Металл нещадно холодил оголенные участки кожи, избавляя от накатившего жаркого волнения.             – Благодарю, – запечатлев поцелуй на её лбу, Локи надел шлем и снова обвел взглядом так называемый фронт работы для юной ведьмы. – Не спеши, делай все тщательно, и ты добьешься результата.              – Вопрос лишь в том, каким он будет…             – Ну, если я вернусь к обломкам моих покоев, то это вряд ли будет считаться положительным результатом. И если я вернусь к обломкам, я тебя убью.             Селена приняла эту шутку как вполне обоснованную угрозу. Даже после всего, через что она смогла пройти, новое задание от Локи казалось ей невыполнимым. Тем не менее, она считала своей обязанностью научиться всему, что он сам считал полезным и важным.       Бог обмана покинул покои со спокойной душой и почти чистой совестью, полностью уверенный в том, что его маленькая ведьма никуда не денется и будет сегодня занята весь день своим необычным уроком. А это именно то, что нужно ему, это дает предостаточно времени для своих личных дел, которые он наметил с тех самых пор, как мать благословила его на временное правление и вручила Гунгнир.              Помимо брошенного на произвол судьбы Тора, спящего Всеотца, вражды с Ётунхеймом, Локи был озабочен ещё одним крайне важным и любопытным вопросом: чья же Селена наследница на самом деле? История её матери тянет за собой шлейф из вопросов, на которых нет ответов, и их стоит выпытывать у кого-то, кто мог быть близок к главным виновникам произошедшего много лет назад конфликта. Таких, к счастью, или к сожалению, осталось не много. И кое-кого Локи знал лично. Правда, добраться до этого кого-то нынче не легко – старая знакомая излишне находчива, если есть острая нужда скрыться от всего мира. Но Локи был бы не Локи, останови его подобная мелочь. Он давно выучил её лазейки, к тому же между ними все ещё действенен давний уговор: приходить по первому зову. Разумеется, по зову Локи.             Этой старой знакомой, причем старой и в переносном и прямом смыслах, являлась ведунья Вёльва, одна из сестер клана Монелис, живучий редкий экземпляр, которому все эти годы удавалось обводить Вестара вокруг пальца. И однажды Локи пришлось помочь ей в этом непростом деле. Благодарная старуха пообещала ответить взаимностью, коли он обратится к ней с просьбой. И этот час наконец настал. Одолжение, о котором он хотел попросить, на первый взгляд было самым настоящим пустяком, однако для бога оно значило если не все, то очень многое.               Вёльва никогда не хвасталась постоянным местом жительства, потому они с магом условились встречаться на нейтральной территории – в Альвхейме. Заброшенное Гиблое Озеро давно перестало быть обителью светлых альвов. Оно было расположено за высокими стенами храма, в мглистом и густом пролеске. Как такового озера там не было, а было что-то больше напоминающее засохший пруд, к которому можно спуститься по широкой полукруглой лестнице, поросшей вьющимися лианами и мхом. Ступени давно потрескались, а местами даже обвалились. Два небольших архитектурных ордера были построены неподалеку и славились своим многолетним возрастом; возвышающиеся и мрачнеющие в голубом тумане, издали они казались не больше простых садовых беседок, но вблизи же становились настоящими гигантами. Массивные колонны были обвиты цветущими гроздьями глицинии, а с антаблементов свисал дикий виноград, и вьющаяся зелень надежно укрывала сооружения с обеих сторон, словно прятала тех, кто рискнет прийти сюда, от посторонних глаз. Деревья здесь росли какие-то особенные, мало похожие на те, которые привычны глазу простого прихожанина. Стволы некоторых из них закруглялись и изгибались с таким размахом, что дерево попросту превращалось в зигзаг. Ни зелени, ни плодов на них не было, и только у самых верхушек сплетались тонкие ветки, усыпанные мелкими темно-зелеными листьями, которые в конце концов свисали вниз, над самым озером, будто гирлянды.             Вёльву, как и любую другую даму, а Локи знавал их не мало, нельзя назвать пунктуальной. В назначенном секретном месте у Гиблого Озера она появилась гораздо позже аса. Он терпеливо ждал её, а она появилась в своем любимом образе – белой волчицы. Через мгновение перед ним предстала высокая немолодая женщина с длинными волнистыми волосами пепельно-серого цвета. Статная, она была облачена в обтягивающий, но потертый и заношенный сарафан, расшитый на рукавах золотистыми нитями, чей блеск давно увял, а на подоле усеянный мелкими красными крапинками. Её одежда совсем поблекла от старости, но всегда пахла одинаково – влажной зеленой листвой и свежестью знойного дождя. Видно, скрывается ведунья в непролазных чащобах, куда не ступает нога иных граждан.             Лицо её обладало острыми чертами, худощавое, напудренное до мертвенной бледности. А вот тонкие изящные брови, словно змейки, выделены темно-бордовой краской. Ею же на кожу лица были нанесены узоры, чье значение, пожалуй, могло быть известно лишь самой Вёльве: прямая полоса украшала низкий лоб, а у самого изгиба переносицы расширялась и разводилась в стороны, к глазам, ещё одна ровная линия шла от вялых и сухих губ к подбородку. Её бедной шее приходилось таскать на себе целую коллекцию бус, подвесок, кулонов и ожерелий, словно она, обходя мир за миром, втихаря торговала ими. На самом же деле каждое из украшений имело для неё особую ценность, но Локи никогда не вдавался в подробности этой её страсти увешивать себя, будто праздничное дерево.              – А я уж думала, ты совсем меня позабыл, Ваше Величество, – шелковистый голос с едва ощутимой хрипотцой заговорил в густой тишине их укромного места встречи. Локи стоял у одного из ордеров, когда она подошла.             – Возникла острая нужда. Так уж вышло, что больше мне не к кому обратиться.             – Не скажу, что мне доставляет удовольствие быть твоей должницей, так что выкладывай, парень, зачем звал.             – Вот только не надо строить из себя хозяйку и делать вид, что я от тебя завишу.             – В данный момент оно так и есть. Не будем терять времени, Одинсон. Чего ты хочешь?      От произнесенной титульной фамилии бог поморщился, но не дал себя раскусить. Вёльва была очень внимательна к любым изменениям в лице, в голосе, в жестах.             – Речь пойдет о Вестаре. Вернее, о событиях, свидетельницей которых ты могла быть.      Ведунья приподняла гордый подбородок, и морщины на её лице стали казаться ещё глубже. Оно словно было изрыто ими.             – Не самая излюбленная тема, мой король.             – Знаю, – ухмыльнулся маг, – и тем не менее. Мне нужна информация, Вёльва. И ты мне её дашь.             – Что именно тебя интересует? – процедила она. Её неприязнь к подобного рода воспоминаниям обуславливалась тем, что родные сестры из клана пали без единого шанса на выживание в неравном, как оказалось, бою с выродком, которого произвела на свет одна из них. Больно было ощущать себя следующей в его списке жертв, а вместе с тем осознавать свое бессилие. Ей пришлось искать помощи у юнца, которого царица Асгарда воспитала настолько хорошо, что он мог бы запросто стать верховным магом и сместить Вестара, не возьмись то пророчество из неоткуда.             – Женщина, которую асы поймали здесь, в Альвхейме, а затем пленили её.             – Ах, – на губах ведуньи заиграла сальная улыбка, – напомни-ка её имя. Хочу быть уверена, что мы думаем об одной и той же особе.             – Ирия.             – Верно-верно. Я не ошиблась.             – А разве была другая, попавшая к асам в тот раз?             – Их было много. Просто не все дожили до твоего восхождения на трон. – Она почему-то вскользь упоминала об этом с неприкрытой издевательской лестью, которую Локи с трудом удавалось игнорировать. – Что ты хочешь знать о ней?             – Все. Все, что знаешь ты. Думаю, для тебя не секрет, что она попала в Асгард будучи беременной.             – Не кажется ли тебе, что срок годности этой истории давно истек? С чего бы спустя столько времени поднимать вдруг затонувшую лодку со дна?             – А с того, что на борту лодки остались ценные вещи. Не выводи меня из терпения, Вёльва. Я спросил тебя об Ирии, и я жду подлинной истории со всеми деталями.             Ведьма наигранно призадумалась, а потом указала на скамью, что стояла у изгибистого дерева.             – Садись. В ногах правды, говорят, нет. История будет длинной, мой повелитель.             Они оба опустились на скамью, и Локи приготовился слушать. Он точно знал, что попал прямо в цель. Никто, кроме Вёльвы, не раскрыл бы загадочную судьбу Ирии и её ребенка с мельчайшими подробностями. Фригга тогда говорила о веских доказательствах, которых у них не имелось, но откуда же им взяться, как не из достоверных источников? И таким источником была старая ведунья, одна из двух выживших сестер.             – Я лично знала Ирию, потому что она была очередным довеском к Монелис, прямо как Вестар. С её существованием нам всем приходилось считаться.             – Она была частью клана?             – Лишней частью. Ведьма, входящая в клан, обязана избавиться от любых своих слабостей, чтобы врагам в случае чего некуда было ударить, но одна из нас не пожелала этого сделать. По сути, именно она положила начало этой свободе привязываться и любить кого-то, кто доставляет клану только неприятности.             – Я имени дождусь?             – А ты меня не перебивай. Её звали Нерейд. Ей так же, как и мне, удалось спрятаться от Вестара. Ирия была её младшей необузданной сестрой, которая любила влипать во всякие грязные истории. На тот момент она была совсем юной девушкой, красивой. Мужчины, как правило, неустойчивы к женской колдовской красоте, и Вестар не оказался исключением. Но до него был ещё один. Феникс. Она научила его магии, сделала из простого смертного настоящего колдуна, что было запрещено.             Нерейд запрещала ей всякое общение с этим юношей, да и вообще старалась держать её в крепкой узде, насколько та могла позволить. И в конце концов свободолюбивая Ирия сбежала вместе с Фениксом. Черные Воители приютили беженцев, но идиллия распалась довольно быстро. Вестар на тот момент уже был их предводителем и обратил внимание на Ирию, часто привечал её у себя, усыпал комплиментами, делал подарки и вообще, как умел, заслуживал её расположения, но Ирии он был не по душе. Скользкий, неприятный… Она ему не доверяла ни как правителю, ни как мужчине тем более. Жизнь среди Черных Воителей перестала казаться сахаром, как только она разгадала главные посылы их проповедей и политики. Под ударом оказались и её сестра, к которой она уже не могла вернуться, и её Феникс.              – Вестар влюбился в неё?             – Как мальчишка. Он добивался её всеми возможными путями, а когда они закончились, принялся за невозможные. Некоторым мужчинам ни к чему взаимность, тем более, если дама сердца непозволительно непреступна. И Вестар не захотел больше тратить свои силы и время. Он просто взял то, чего так желал. Ирия была растоптана, уничтожена, и никакой дар не смог спасти её от неизбежного и защитить от верховного мага… Прошло немного времени, и она узнала, что беременна, но перед этим смогла склонить на свою сторону некоторых членов клана и настроить их против Вестара. Так сказать, оставила для своего дитя подушку безопасности. Её дар предвидения помог ей как нельзя лучше подготовить будущее чадо к испытаниям. Но она хотела сперва передать свое пророчество Вестару, и, сделав это, попросту сбежала. С того момента ни о ней самой, ни о её ребенке ни слуху, ни духу.             – Что, так-таки ничего и не слыхала? – недоверчиво ухмыльнулся асгардец-полукровка.             – Ну, говорили, что асы взяли её в плен. Так что уж это тебе лучше знать, мой король.             – Значит, и о её ребенке тебе тоже ничего неизвестно?              – Я и Нерейд пытались выяснить о нем хоть что-нибудь, но все бесполезно. Либо Ирия не родила его, либо родила и хорошенько спрятала, что куда вероятнее. В этом случае Вестару наследника во век не найти, пока он лично не явится к его трону.             – Кстати о троне. Где он обретается сейчас?             – Креус. Планета без солнца.             – У меня было такое предположение. Добраться туда тяжеловато.             – А ты что же, хочешь нанести ему визит? Прикинуться его наследником?              – Мысль неплохая. Но слишком скучная. Ты мне лучше скажи, откуда у тебя все эти сведения о жизни этой беженки?             – А какая разница? Главное, что я тебе ни на йоту ни соврала.              Это действительно так. Вёльва не из тех, кто осмелился бы лгать, и Локи вполне мог доверять всему, что только что услышал. И все, о чем давно подозревала Фригга, в реальности именно так и обстоит. Селена – дочь Вестара, та самая наследница, что способна свергнуть его и положить конец его безудержной тьме, которую он так долго копит и намеревается однажды ударить с помощью неё по своим недоброжелателям. В том числе и по своей собственной дочери. Выяснилось ещё и то, что помимо не самого завидного отца, у Селены есть и ещё одна родственница.             – А что можешь сказать о сестре Ирии? – поинтересовался Локи.             – Нерейд довольно своеобразная особа, нелюдимая и строгая. В нашем ковене она была Мраком. Больше всего на свете она любила свою сестру и Мидгард.              – Мидгард? – хитрый взгляд Лафейсона скосился на ведунью. – Понятно. То есть искать её нужно на Земле?             – А она-то тебе зачем сдалась? Что за прикованное внимание ко всей этой истории? Ты что-то знаешь о наследнике?              – Разогналась… Не слишком много вопросов? – шикнул Локи.             – Да я тебя насквозь вижу, мальчик.             – Я тебя тоже. Но давай каждый из нас забудет то, что увидел. Так мы по крайней мере сможем на очень долгое время остаться друзьями.             – Скорее уж полезными знакомыми.             – Как вариант. Могу задать последний вопрос?             – Тебе невозможно отказать даже в такой мелочи, – ласково пропела ведунья.              – Если наследник однажды объявится, на чьей ты будешь стороне?             Вёльва задумчиво опустила глаза.             – На его, естественно. Думаю, сын превзойдет своего отца во многом.             – А что, если это будет дочь?             – Тогда Вестару придется столкнуться с самим собой. Дочери зачастую все перенимают от своих отцов, они похожи на них куда больше, чем на матерей. И речь не столько о внешности, сколько о внутренних качествах, о силе.             Маг натянуто усмехнулся. А ведь дочурка внешне напоминает больше Ирию, нежели Вестара, и в логичном выводе, сделанном уже Вёльвой, сомневаться не приходится. Порой Локи тоже очень хотелось узнать, насколько он схож со своей настоящей матерью. Но, к сожалению, он не пожелал ничего слышать о той женщине, что родила его в заснеженных краях Ётунхейма, даже её имени. Асгард       Дивный вечер залил небеса пламенем. Ветер гулял над морским простором, а волны, гоняясь друг за дружкой, мчались к берегам и скалам. Асгард медленно погружался в сумерки, но его золото становилось только ярче.       Локи возвратился из Альвхейма к закату солнца, как и планировал, но направился в покои не сразу, прекрасно при этом понимая, что его с нетерпением ждет Селена. Ему же необходимо было обдумать ещё раз все, что до сегодняшнего дня имело лишь прозрачную наружность. Вестар знает о пророчестве и, возможно, даже ищет своего наследника, но при встрече он вряд ли раскроет для него свои отцовские объятия – скорее заколет, дабы не дать пророчеству свершится. То был лишь вопрос времени.             Асгардец обошел свои владения, отсутствующим взглядом посмотрел на сверкающий город, а потом наконец возвратился в свои чертоги – там его встретил божественный аромат благоухающих роз, ярких и пышных, тех самых, которые он оставил увядшими и сухими перед уходом. Эта необычайная картина навеяла, непременно, теплые и даже страстные мысли, как только он представил свою маленькую ведьму, купающуюся в лепестках цветов. Кстати говоря, самой очаровательной волшебницы видно не было.             На губах колдуна заискрилась плутовская улыбка. Он облизнулся, словно дикий крадущийся кот.             – Это именно то, чего я ждал, – проговорил он вполголоса.             – Честно признаться, я хотела сжечь их после пятой неудачной попытки, – послышался привлекательный голосок у спальни. Селена стояла, прижавшись к дверному косяку, в ситцевом платье, и за спиной что-то прятала.             – Но не сожгла. Твое упорство все крепчает, а амбиции возрастают – это ключ к успеху. Как видишь, он есть. – Маг ещё раз обвел глазами гостиную. Селена вышла к нему, покручивая в руках последний увядший цветок, чьи пожухлые лепестки сморщились и загнулись.             Подойдя вплотную к юноше, ведьма, одарив розу нежным взором, тихонечко залепетала:             – Вуньо, Гебо, Соуло. Вуньо, Гебо, Соуло.             Прямо на глазах обоих роза начала перевоплощаться: лепестки наполнились насыщенным алым цветом, бутоны набухли, окреп стебель. Она расцвела, а вслед за ней и улыбка на губках ведьмы. Дева перевела взгляд на Локи, а тот в свою очередь взял цветок и аккуратно вздел его в густые распущенные волосы своей ученицы.             – Совершенство, – томно произнес он, но не ясно, относилось ли это к розе, или же к талантливой колдунье.       – А где ты пропадал весь день? – спросила Селена после того, как получила свою награду в виде страстного и пылкого поцелуя. – Тебя не было в Асгарде.             – Как узнала? – ухмыльнулся Локи, останавливаясь у стола и наполняя свой кубок жгучим элем.             – Чувствую, – игриво ответила девушка, прохаживаясь теперь мимо цветущих роз и порой зарываясь в них носом, чтобы вобрать живительный аромат.             – Моя власть распространяется не только здесь. Стоило нанести визит в другие миры, чтобы их жители знали, кому теперь должны подчиняться.             – Но ведь это не навсегда, – осторожно решила напомнить ведьма.             – Само собой, – подтвердил Лафейсон, делая глоток из кубка. – Однако я предпочитаю жить сегодняшним днем. А в чем дело? Ты недовольна своим повелителем?       – Трудно сказать.       – Вот как. Будь добра, поясни.       Селена опустилась на диван, тщательно подбирая нужные слова, чтобы обрисовать наконец свою точку зрения.       – Мне не дает покоя вся эта абсурдная ситуация. Так не должно было случиться… Тор не должен был идти в Ётунхейм, его коронация не должна была сорваться. В одночасье все обратилось в прах, все рухнуло, закончилось, даже не начавшись. И Всеотец… И вся та правда, которая всплыла. Сразу столько всего навалилось, что я прямо чувствую, как Асгард согнулся под тяжестью этих внезапных несчастий.       – Да, времена настали нелегкие. Но они для того и нужны, чтобы закалять нас.       – Ты прав, только… Локи, нужно попытаться как-то все восстановить, вернуть на свои места, понимаешь?       – Ничего как прежде уже не будет. Мы это обсуждали, Селена. Я не люблю повторять дважды одно и то же. Я думал, ты услышала меня с первого раза. Так и быть, я скажу снова: я не нарушу волю отца!       – А я расцениваю это как необдуманный поступок от обиды! В порыве гнева каждый может сказать или совершить глупость, о которой потом пожалеет.       – Это лишь доказывает, как плохо ты знаешь Одина. Он никогда ничего не делает просто так. Раз он посчитал нужным оставить Тора среди смертных, значит, увидел в этом особый смысл и средство добиться определенной цели.             – Если бы мой брат маялся в чужом мире без шанса на повиновение, я бы немедленно возвратила его назад, имея на руках такую власть, как у тебя.             – Ты рассуждаешь, как ребенок, ничего не смыслящий в политике.       – Возможно. Зато я дорожу теми, кого люблю. В моей жизни близких не так уж и много. А у тебя, как я посмотрю, избыток родственников.       Юноша вздохнул, сделал очередной глоток и немного поморщился, но не от горькости напитка, а скорее от внутренней злости и отчаяния, что причиняли несравнимую душевную боль, буквально испепеляли ту самую душу, в которой он пытался удержать все то хорошее, что помнил и чем жил.             – Все намного сложнее, Селена, – отозвался он, стискивая золотой кубок пальцами до белизны костяшек. – Сантименты неуместны, когда речь идет о гарантии безопасности народа.       – Не ври хотя бы самому себе. Речь идет о том, что Тор тебе не родной брат. Ты зациклен на этом, хотя, по сути, то, что вы сводные, ничего не меняет.       – Ошибаешься. Это меняет все. Я попрошу в последний раз по-хорошему: давай оставим эту тему, договорились? – Локи поставил перед девушкой кубок, на дне которого ещё оставался эль, а после пренебрежительно поцеловал её. – Я скоро вернусь. Мне нужно проведать родителей.             После того, как дверь закрылась за ним, в огромных покоях вновь восстала тишина, в звоне которой мысли ведьмы плавно потекли, словно по быстрой и спокойной речке опавшие листья.             С теплотой на сердце и грустной радостью она замечала, что Локи, зная теперь всю правду о себе, по-прежнему зовет Фриггу и Одина родителями. Одновременно он и отрицает существование своей семьи и признает. Это в стиле Локи. Он мечется между двух огней, но изо всех сил старается не запутаться. Его озлобленность проявляется лишь в тот момент, когда речь заходит о Торе; бог мгновенно меняется в лице, становится раздражительным и несдержанным. Эта детская ревность, переросшая в ненависть, как будто стала обязательным компонентом, чтобы поддерживать в себе жизнь. В глубине души он, разумеется, понимал, что Тор точно так же все это время жил в неведении, и его вина заключается лишь в том, что он – родной сын.             Но только ли кровь определяет это родство?             Селена была больше, чем уверена, что Тор не отвергнет младшего брата, когда узнает о его истинном происхождении. Ведьма по-прежнему считала, что Локи всего лишь прикрывается так называемой волей отца, нарушить которую он якобы не смеет, а на деле же причина в другом… Локи наотрез отказывается возвращать брата из-за своих собственных чувств, из-за страха снова оказаться вторым. Но эта история так и будет тянуться, если срочно не предпринять каких-то действий. Раз у Тора нет возможности сделать первый шаг, а Локи просто нет желания, то Селене придется все взять в свои руки. Креус       Небольшую полуразрушенную балюстраду окутала сияющая, почти синяя ночь. Скопления звездных мириад блестели на небосклоне, словно отдельные дрейфующие островки в открытом океане. Окутанные мраком планеты грозно нависали над головами жителей этого затерянного на ветвях Великого Древа мира, и угнетенным казалось, что неустанные повелители постоянно следят за каждым их шагом и контролируют любое их действие, вплоть до дыхания. Такая накаленная атмосфера делала жизнь тяжкой и как будто парализованной, а ведьм и колдунов ещё более ожесточенными и враждебными. Отделяясь от всего мира, они мечтали если не разрушить его полностью, то очистить добрую его часть.             В какой-то момент на пустующую балюстраду выходит статная женщина невысокого роста с распущенными рыжими волнами волос, которые гладит трепетный ветер, и любое их движение напоминает живой костер.             Васильковое батистовое платье, чей длинный подол неспеша волочится по каменному полу, делает женщину похожей на ночную бабочку с крупными крыльями, предпочитающую одиночество всем мирским благам. Но даже в уединении она не имеет права ссутулить плечи, ослабить прямую осанку, или опустить голову. Бросая горделивый взгляд куда-то вдаль, где в расщелине скал виден диск величаво поднимающейся зеркальной луны, женщина останавливается прямо у парапета, чувствуя под босыми ногами неровность пола, покрытого трещинами.              В её матово-зеленых глазах застыла тоска; хрупкие, изящные руки, легшие на холодный камень балюстрады, были свободны от украшений, разве что на среднем пальце сияло простое колечко из белого золота, на котором виднелось изображение дракона. Она стояла в облачении томной синей ночи и вдыхала свежий воздух, исходящий от единственного озера возле крепости Хекфест, пока вдруг её уединение внезапно не нарушил тот, без которого она не представляет себе жизни, но всякий момент его возвращения становился для неё мучительным испытанием.             По обе стороны от женщины на стенах вспыхивают факела, но она не вздрагивает, а только отводит взгляд вправо и уже чувствует его демоническую усмешку, слышит его растянутые шаги и не дожидается, когда он соизволит обнять её, а сама оборачивается, дабы не допустить этого – больно чувствовать прикосновения того, кому ты безразлична на самом деле.             – Вечер добрый, возлюбленная жена, – не говорит – шипит Вестар.             – Наглая ложь, – отвечает она, выпрямляясь перед ним и следя за его передвижением. – Никакая я не возлюбленная.             – Рея, спрячь свой яд, он тебе не идет. Ты же знаешь, как много значишь для меня.             – Ещё бы… С таким-то редчайшим даром, которого у тебя нет и никогда не будет, я действительно ценная вещь. Что тебе нужно?             – Твой вопрос звучит оскорбительно, звезда моя. Ты удивишься, но я соскучился по тебе.             Рея действительно была удивлена; сделав вид, что не поверила, внутри она почти что взлетела до небес от слабенькой, едва живой надежды на то, что он говорит правду. Змеиные повадки мужа она уже давно выучила наизусть, и при её способностях ей давно пора перестать вестись на его заискивающий тон и приторный взгляд, но любая женщина на её месте, жаждущая взаимности от любимого, расстелилась бы ковриком ради одного только мужниного слова.       Вестар взял жену за руку и потянул на себя, и Рея сделала неуверенный шаг в его сторону, а уже через секунду оказалась в его объятиях. Несмотря на терпкость и страсть поцелуя, в нем она все же чувствовала привкус пренебрежения и даже, как ей показалось, отвращения?.. Более того, Вестар никогда не целовал её так прежде.             Мысль о том, что супруг заставил себя пойти на эту ненужную ему самому услугу, больно кольнула внутри и принудила Рею отвернуться.              – Лучше скажи сразу, зачем пожаловал? Твоя тоска по мне неубедительна. Это как-то связано с тем юнцом, который стоит теперь во главе Асгарда?             Вестар обвел пристальным и испытующим взглядом её лицо и снова разочаровался, потому что Рея ни капли не была похожа на Ирию…       – А чем нам может быть опасен этот царек? – бросил он, немедленно отстраняясь от жены. – Новости по свету разлетаются быстрее молнии. Можно лишь порадоваться, что великий золотой город наконец-то посетили неприятности и без нашей помощи. Богам, видно, скучно живется.             – Уверен, что никакого содействия со стороны наших людей?              – Я сейчас слишком занят, чтобы посылать кого-то туда с подобной миссией. Никто из Черных Воителей к асгардской смене власти не причастен.              Рея зябко повела плечами. Теперь ветер, в объятиях которого она дышала минуту назад, раздражал её.              – А с чего ты взял, что я говорю о Воителях? Ты не думаешь, что это устроил кто-то, кого мы ещё не знаем?             – Меня настораживают твои намеки. Говори конкретнее.             – Рано или поздно намеки перерастут в неприкрытое обсуждение твоего потерянного чада.             – Не напоминай!.. – изрыгнул Вестар. – Если асы найдут его быстрее меня, все будет кончено.              – Да куда им? Ирия была могущественной ведьмой, наверняка она хорошенько позаботилась о своем ребенке.              – Не возводи ей титулов. Даже у Ирии бывали промахи. Но сейчас не о ней речь. Вот что, Рея: в Асгарде, похоже, случится переворот, – Вестар снова приблизился к супруге, откинув её рыжие волосы за спину, – Всеотец больше не на троне, вместо него всем управляет этот мальчишка, Локи, второй отпрыск Одина. Он – достаточно сильный маг, и я думаю, что с ним мы можем найти общий язык. Каким бы непреступным и преданным Асгарду он ни казался, в нем явно что-то не чисто.             – Нет, Вестар, этот бог нам не друг, – немедленно предостерегла Рея, заметив в глазах мужа огонек, – поверь, с ним лучше дел не иметь. Не зря же его прозвали трикстером в Девяти Мирах. Нам стоит вернуться к поискам ребенка.             – Мы потратили на это уже несколько лет, Рея, и никаких результатов. Честное слово, а не спуститься ли мне в Хельхейм, чтобы лично все выведать у Ирии! – сделав пару широких шагов туда и обратно, Вестар резко остановился напротив жены.              – Без него ты все равно не добьешься желаемого, – напомнила Рея.             Злодейская усмешка искривила губы Вестара, а его супруга внезапно замерла и уставилась в одну точку. Судорожно ведьма схватилась за руку мужа и, сделав короткий вдох, будто превозмогая боль, прикрыла глаза. Верховный колдун знал: некое видение застало Рею врасплох; ей не нужно долго колдовать, чтобы увидеть будущее – оно само приходит к ней в определенное время из недр мироздания, как уведомление, которое норны рассылают избранным.              – Что ты видишь?       – Очень смутная картина, но… Кажется, наши поиски прекращаются. Совсем скоро ты лично примешь своего наследника в Хекфесте.        Асгард       Ночь загнала тьму в спальню бога озорства, и когда та улеглась и погасли последние свечи, Селена закрыла глаза, чувствуя, как Локи прижимает её к себе. Она не шевелясь пролежала под его рукой некоторое время, ожидая, когда он уснет, а после на свой страх и риск начала выбираться из его объятий. Созревший в её умной голове план не терпел отлагательств. И хотя Селена не была уверена в успехе своего безнадежного дела, отказаться от него уже было выше её сил.       А план тем временем был прост и гениален: необходимо найти способ увидеть Тора, и, если повезет, даже вернуть его домой. Селена боялась, что, находясь по разные стороны, братья рискуют остаться там навсегда, и допустить такого она просто не могла. Разумеется, любое её вмешательство было сопряжено с риском, но всякая угроза казалась ей настоящей чепухой.              Ведьма тихонько покинула постель, все следя за Локи в надежде, что не разбудила его. Бог недовольно перевернулся на спину, и Селена выдохнула, увидев, что глаз он не открыл. Прихватив свой халат, она выскользнула из спальни, взяла канделябр, свечи которого в тот же миг вспыхнули при помощи её силы мысли.             Огромная гостиная была погружена во мрак, и только в камине догорали угли, казалось, испуская усталое пыхтение, отчего черные тела их наливались ярко-оранжевым цветом. Селена прошмыгнула к личной библиотеке Локи, выискивая книгу, которую, как она полагала, прежде встречала на этих стеллажах. Речь в ней шла о магических картах. На поиски заветной книги ушло время; Селена вела себя настолько тихо, насколько позволяла ситуация, и вот наконец толстый справочник был в её руках. Понимая, что в стенах этих покоев колдовать не просто опасно, а в действительности абсурдно, Селена прихватила с собой пару свитков пергамента, словарь рун, а потом, нацепив туфельки на плоской подошве, немедленно направилась к выходу.             Со всем необходимым добром девушка теперь торопилась к себе в комнату, но все поглядывала назад, словно мелкий воришка, страшась погони. Она с нескрываемым ужасом и дрожью во всем теле представляла себе реакцию Локи, если ему станет известно о том, что она замышляет за его спиной. Впрочем, все это только ради всеобщего блага. Раздоры ещё никогда не приводили к улаживанию конфликтов, а Локи только и делает, что подливает масла в огонь своим бездействием.              Стало чуть спокойнее, и сердце, до этого бьющееся, будто пойманный зверек в ладонях мучителя, немного утихло, когда ведьма оказалась за дверью собственных покоев. Заперев дверь на ключ, хотя и не видя в этом особого смысла, Селена попутно зажгла все свечи в комнате, что есть, свалила на стол принесенные «сокровища» и принялась все раскладывать по местам.       Для того, чтобы отыскать Тора в Мидгарде, ей недостаточно просто обратить свой взор, как всевидящим богам Асгарда, ей нужно долго и упорно работать с картами, заклинаниями, магией. К счастью, в украденном справочнике этот способ колдовства описывался подробно и не был слишком сложным.       Ночь дежурила за окнами, и Селена, не теряя времени, начала свой труд. Для начала требовалось начертить карту, если пространство поиска ограничено, но Селене предстояло искать человека в целом мире. Для этого пришлось воспользоваться уже готовой картой Мидгарда, представленной в справочнике. Такая обширная местность требовала больше усилий и времени. Растолченный уголь ждал своего часа в специальном сосуде, чтобы указать ей на карте путь, а на губах застыло заветное заклинание. Селене казалось, что она близка к свершению, пока не выяснила, что упустила один очень важный аспект, о котором стоило подумать заранее: для ритуала поиска необходима была вещь того, кого нужно найти. Вычитав это, девушка устало и разочарованно откинулась на спинку стула и размяла затекшие мышцы. Она-то была уверена, что все под её контролем и уже сегодня она будет знать точное место положения Тора, но на пути, как назло, встало ещё одно ничтожное препятствие, с которым, впрочем, справиться вполне возможно, но при этом приходилось откладывать поиск до следующего вечера.       Селена просидела за работой всю ночь, а как только забрезжил рассвет, собралась вернуться к Локи. Её предательски клонило в сон. Девушка аккуратно свернула карту, спрятала её в книгу. На одно жалкое мгновение она позволила себе прилечь, что стало её роковой ошибкой.              Не прояви она слабости, не допусти этого «прокола», возможно тогда у неё получилось бы осуществить задуманное. Но то была бы совсем другая история…             Локи проснулся ранним утром и первое, что ощутил, это пустоту на второй половине постели; простыни остыли, а это говорило о том, что Селена отсутствует уже давно. Асгардский бог сонно покрутил головой, а затем, встав с кровати, направился в ванную – ведьмы там не оказалось. Гостиная, балкон и даже купальня так же были пусты. Лафейсон заметил, что пропали её халат и туфельки. Странное исчезновение Селены не напугало, а скорее разозлило его. Разозлило, что она куда-то сбежала среди ночи, разозлило, что он мирно спал и ничего не услышал, разозлило, что она, возможно, успела сделать нечто такое, за что он не сможет даровать ей прощение.       Локи не стал выжидать, когда совсем рассветет. Интуиция подсказывала ему вначале проверить её покои, ну и библиотеку. Он старался убедить себя не делать поспешных выводов о её подлости. Быть может, все не так критично, как он думает. И он очень надеется, что у неё хватило ума не совершать никаких глупостей.             Хоть дверь её покоев была заперта на ключ, для выдающегося и превосходнейшего мага это не стало помехой. Через долю секунды он появился в стенах комнаты и застал Селену крепко спящей. Остановившись в метре от кровати, Локи осмотрелся: вроде ничего подозрительного. Бесшумно шагая, он бросал пытливый взгляд на каждый угол комнаты, словно там сидели пугливые и немые свидетели, способные выдать все секреты, но главная улика лежала на столе. Бог обмана провел тонкими пальцами по твердым обложкам книг, раскрыл их плотные страницы и развернул магическую карту, над которой Селена корпела всю прошедшую ночь. Не составило труда догадаться, какой обряд пыталась совершить маленькая хитрая ведьма и с кем это было связано.       «Решила нарушить мои планы? – Локи перевел на спящую девушку немигающий взгляд. – Девочка моя, от тебя я не ожидал… И как же нам с тобой поступить теперь, не подскажешь?»              Сломать её тонкую шейку прямо сейчас труда бы не составило, и Локи чудом устоял. Она обманула его, обвела вокруг пальца и просто использовала те знания, которые он ей дал, против него же самого. Предала…              Внутри все вскипело от самозабвенной ярости. Сжав кулак, он едва удержался, чтобы не ударить им по столу. Но вот, в голову ему пришла мысль, которая возродилась благодаря контролю и тому пламенному чувству любви, которое пробудила в нем когда-то эта чародейка: Локи захотелось дать ей шанс. Быть может, если она сама признается в своем обмане, он не будет свирепствовать и злиться. Оставив на своих местах карты и книги, Локи так же беззвучно, как и вошел, удалился, а спустя некоторое время, когда утро плавно перекатывалось в полдень и солнце стояло в зените, он приказал страже немедленно доставить Селену к нему в зал. Девушка наверняка проснулась, и важно не дать ей больше ни капли времени даже подумать о незаконченном обряде.             Селена, которую стража попросила немедленно явиться к Его Величеству Локи, поняла свою оплошность сразу же после пробуждения в собственных покоях. Было понятно, почему колдун требует её к себе сию секунду. Боязливо семеня вслед за конвоем, девушка обдумывала свое оправдание, но в голову не приходило ничего путного. Сон едва сошел, и разум был полон неясности, тумана, звуки вокруг как будто не долетали до слуха, а если и долетали, то начисто оглушали своим звоном, тело словно летело над землей, но стоило лишь на миг вернуться в реальность, как ноги начинали сразу начинали дрожать от бессознательного страха. Она успела только быстро умыться, надеть первое попавшееся на глаза платье, уложить волосы в дозволенный вид, прежде чем явиться к любимому мужчине. Кстати говоря, впервые она шла к нему, словно на казнь, больше не строя ни иллюзий, ни бредовых обоснований своего побега, а желая сознаться во всем сразу и попытаться внушить ему, что крепче семейных уз не бывает ничего, даже если эти узы не кровные.             – Доброе утро, – проговорила Селена с трепетной, но виноватой улыбкой, когда остановилась у тронного возвышения, откуда на неё глядели сверкающие и надменные глаза Локи. Наверное, таким обращением она пыталась его задобрить, но благое намерение не сработало.             – Уже давно не утро и уж тем более не доброе, – отозвался юноша бесцветно. – Охрана, оставьте нас.             Стража послушно выполнила приказ, и Селена немного нервно посмотрела им в спины.       – Полагаю, ты так сердит из-за того, что я переночевала в своих покоях сегодня.       – Вернее сказать, улизнула под покровом ночи.              – Видишь ли, все дело в том…             – Мой царь! Нам нужно поговорить с тобой прямо сейчас! – резкий девичий голос раздался у лестничного спуска с другой стороны зала. Во главе с черноволосой Сиф к правителю Асгарда вышагивали три воина.       – Я занят сейчас, – отчеканил Локи, поднимаясь с трона.       – Это важно, Ваше Величество, – чертыхнулся Вольштэгг, явно волнуясь из-за предстоящей беседы. Локи догадывался, о чем они пришли его умолять, даже соизволили упасть на колени, хотя скованно и как будто переступая через себя.             – Слушаю, – наконец выдавил Локи, поглядывая при этом на молчаливую Селену, чуть посторонившуюся и искренне обрадованную появлением друзей бога грома.             – Мой царь, – угодливо начала Сиф, – мы просим тебя вернуть Тора из изгнания.             – Я-то думал, и впрямь что-то серьезное, – ухмыльнулся Лафейсон, вальяжно спускаясь с возвышения, – я уже не единожды говорил это милой Селене, и скажу вам: я не вправе отменять последний приказ моего отца. Мы на гране войны с Ётунхеймом, и я в первую очередь обязан обеспечить людям безопасность. Гораздо важнее сейчас сплотиться во благо Асгарда, а не думать о его потерянном принце.       – Да, мой царь… – вынуждено кивнул Фандрал.             – Локи, так нельзя! – вмешалась Селена, нарушая эту маленькую идиллию согласия, которой Локи не успел насладиться. Грозно воззрившись на девушку, он приподнял подбородок. – Защита Асгарда, безусловно, важна, но не менее важно вернуть Тора в семью. Как только ты это сделаешь, все изменится к лучшему, и защита будет гораздо прочнее, чем сейчас. Я уверена, что он осознал свою вину.             – Не суйся, ведьма! Я все сказал! Идите и ждите моего приказа.             Грудь его высоко вздымалась от свирепого дыхания. Скорее всего возражения со стороны воинов он воспринял бы более спокойно, нежели со стороны строптивой колдуньи. Леди Сиф явно не ожидала услышать слова поддержки от Селены, но сейчас её куда больше распалила несговорчивость напыщенного фальшивого царя. Она вскочила на ноги, едва сдерживаясь оттого, чтобы толкнуть его на поединок, но мудрые воины сумели её удержать.              – И все же, Ваше Величество, прошу Вас, пересмотрите свое решение, – вставил Вольштэгг, а затем повернул назад вместе с приятелями. Локи с вызовом глядел на Сиф, которая прожигала его презрительным взглядом, ни имея ни капли доверия и к его сомнительной персоне и столь же сомнительному правлению. Селена, понурив голову, тоже было собиралась уйти, не желая больше разговаривать с этим упрямцем, гордыня и тщеславие которого пересекают всяческие границы, но Локи окликнул её на полпути, заставив вздрогнуть.             – Тебя я не отпускал. Мы ещё не закончили.              Селена театрально развернулась и смирно встала перед троном, но уже не смотрела в глаза царя, а нарочито отвела взгляд в сторону и сверлила им стены и до головокружения высокие колонны, уходящие ввысь, в облака.             – Я все ещё хочу услышать причину, по которой ты убежала ночью.             – А я хочу увидеть прежнего Локи, готового ради брата на все! – возразила она со сквозящим в голосе отчаянием.             – Ради брата?! – взревел Лафейсон наконец, и ведьма съежилась от его ярого возгласа, который, едва вырвавшись из легких, взмыл кверху и разлетелся там на осколки. – Если ты действительно видела меня таким все это время, значит, ты гораздо глупее, чем даже я думал.              – Обо мне ты можешь думать все что угодно. Я до последнего верила, что в тебе ещё осталась хоть капля здравого смысла. Но чем дальше, тем мне сложнее понять тебя. Ненависть, ревность и обида выжгут твою душу скорее, чем внутренний ётун.       – А что насчет твоей души? Ты ни разу не задумывалась, что выжигает её? Любовь к сыну Лафея, к выродку, который оккупировал трон Асгарда, к самому страшному своему ночному кошмару. Посмотри на себя честно. Ты отдалась тьме добровольно, и все твои никчемные попытки что-то исправить выглядят просто смешно. Мне давно следовало все это прекратить, бросить тебя в подземелье или на худой конец блокировать твою магию, и я бы не упустил возможности понаблюдать, как ты страдаешь, если бы не потерял от тебя голову, если бы до одури не полюбил тебя, настолько сильно, что от переизбытка чувств начинает темнеть в глазах. Во мне поселилось неуемное желание сделать тебя царицей. И я обязательно сделаю после того, как моего ненаглядного братца не станет.       – Я поверить не могу…              – Боги, какая же ты наивная, Селена! – выплюнул Локи, быстро спускаясь прямиком к девушке. – До тошноты наивная! Неужели ты думала, что все произошедшее – несчастные совпадения? Пора раскрыть глаза, тебе так не кажется? – его обезумевший взгляд изумрудно-огненных глаз впился в неё, и в них горела вся её надежда, а из её пепла возрождались лишь боль, обреченность и безысходный ужас.       – Жалкая коронация Тора сорвалась, потому что ледяные великаны вторглись в Асгарда и пробрались в сокровищницу. А кто открыл им портал?              Селена разомкнула губы, как будто намереваясь ответить, но вместо этого лишь жалобно и коротко простонала от осознания реальности.             – Все верно, девочка моя, правильно мыслишь, – оскалился Лафейсон, пытаясь заставить её смотреть ему в глаза. – Не выдержавший такого тяжкого оскорбления Тор, непременно решил отомстить нарушителям границы. А кто же подтолкнул его к этому? Всего одно неаккуратное слово, и мой брат словно пес, сорвавшийся с цепи, помчался в Ётунхейм на разборки. Ах да, как я мог забыть… Ты же так хотела поддержать его в любом идиотском начинании, но тут снова промах. Заклятие… Бедняжка так мучилась. Он был готов разнести головы тем, кто это с тобой сделал. Я навешал ему лапши на уши, а тебя запер, чтобы ты не мешалась мне под ногами.             – Хватит!.. – девушка инстинктивно начала отстраняться. Тот поймал её за локоть и больно стиснул мертвой хваткой.              – И наконец последнее: наш несчастный заблудший Тор сейчас оплакивает кончину отца в Мидгарде и винит себя в случившемся. Стыд и совесть, которых мне недостает, не позволят ему возвратиться домой, на глаза матери и народа, чью веру он так нещадно попрал.             Сдержанность окончательно была выведена из строя. Прорычав от боли, вцепившись в ладонь Локи, Селена испустила магический импульс, который ожег пальцы колдуна и заставил их разомкнуться. Локи непроизвольно разжал их, сморщившись от легкого болезненного ощущения, а она же отдернулась, продолжая смотреть в его насмешливое лицо, которое превращалось в размытое пятно из-за застилающих зрение накативших слез.       – Ты и впрямь чудовище… – процедила ведьма, выставив свою ладонь вперед для атаки, когда вдруг увидела, что кожа юноши стремительно синеет, а зеленые зрачки наливаются кровью.              – Так и есть, – с горьким сожалением и диким гневом ответил Локи, вонзая в девушку ледяной взгляд. – Я ведь сразу предупредил тебя, но ты не послушала.             – Не подходи! – воскликнула она в истерике, стоило ему лишь шевельнуться; её угроза применить магию выглядела забавно для колдуна. Злорадный смешок искривил его губы.             – Давай, крошка, рискни, – вызывающе бросил он, глядя на неё исподлобья. У неё не хватило духу причинить ему более серьезную боль, чем этот незначительный ожог, который не оставил даже и следа на его руке. Не страх стал причиной, а именно то непреодолимое, то властное и то всепобеждающее чувство, которое связывало её по рукам и ногам и отравляло сладким ядом разум. Даже сейчас, когда он стоял перед ней в обличие ётуна, истинное зло со всеми его оттенками, которое она должна ненавидеть, силы покидают её, решимость вытекает вместе со слезами и разбивается вдребезги. Опуская руку, она делает несколько шагов назад, при этом не отрывая глаз от его искаженного злобой лица, испещренное узорами. Она намеревается сбежать, и Локи, предсказывая этот её, кажется, уже вошедший в привычку поступок, преграждает ей дорогу собственной копией. Селена резко тормозит, когда перед ней вырастает клон бога, а за ним другой, третий; они окружают её.             – Пошел прочь! – кричит она, кидаясь из стороны в сторону. – Пусти меня! – бросается прямо к ним в руки, надеясь просочиться как-нибудь к выходу, и фантомы мгновенно исчезают, заполняя зал своим зловещим хохотом. Девушка кричит и затыкает уши, в глазах мелькают его зловредные проекции, готовые испепелить её, уничтожить, разорвать на части. Заставляя деву опуститься на колени, замыкая круг, они испытывают её ангельское терпение, пока последняя его капля наконец не иссыхает. Разведя руки в стороны, она выплескивает мощный энергетический импульс. Обрамленная сиреневым свечением волна мгновенно расползается, сметая фантомов Локи и отбрасывая его самого в сторону. Только тогда Селене удается вырваться к двери и выбежать прочь в надежде, что Лафейсон больше не задержит её ни в этом зале, ни в Асгарде.