The Related (Связанные)

      До самого вечера Селена просидела в своих покоях, сжавшись в углу огромной спальни и боясь возвращения новоявленного царя Асгарда. В ней трепыхалась дикая обида, душу терзал изнутри вредоносный страх. Неистовая, зверская и мучительная боль сдавливала в своих удушливых объятиях, боль от осознания слепой любви и страсти, от которых спасения и укрытия теперь нигде не найти, даже в параллельной Вселенной. Не найдется такого места, где бы мысли о Локи не преследовали её, где бы она не нашла причины его прощать.              Но если и сейчас она не переступит через себя и свое израненное сердце, каким-то чудом способное все ещё испытывать чувство непомерной любви, сочувствия и тревоги по отношению к этому безумного монстру, то ей никогда не удастся искупить собственную вину перед Асгардом, перед Тором. Сейчас она – единственная, кто знает всю правду и кому под силу остановить разгорающуюся войну между братьями и хаос в государстве.             Локи имел вполне понятные ей цели. Что ж, у неё есть свои, и ради их достижения она пойдет на все. По крайней мере, она думала, что на все.             Все, что сейчас нужно сделать, так это добраться до Тора. На колдовство уже нет времени, нельзя больше терять ни минуты, поэтому Селена решительно выходит из своего не слишком надежного убежища, заплетает волосы, вонзая в них гребень, бережно сжимает и целует лунный камень, как самую последнюю имеющуюся у неё защиту от Локи и его взора, а потом осторожно и тихо покидает свои покои.             По пустым коридорам она проносится стремглав, преодолевает винтовые лестницы и постоянно оглядывается, нет ли погони или немого преследователя. Вокруг была вечерняя вязкая тишина, и Селену это напрягало больше, чем если бы кое-где встречались переживающие и взволнованные всем происходящим асы. Тем не менее Селена не останавливалась, а продолжала бежать прямиком на конюшню.              Лошади уже сонно опускали головы в своих стойлах, лениво жевали остатки сена, повиливая роскошными хвостами и недовольно фырчали. Несколько из них, видимо, напуганные внезапным появлением Селены, встали на дыбы и заржали.             – Тихо, хорошие, тихо, – пролепетала Селена, подняв руку вверх. На шум, поднятый беспокойными животными, откуда-то выскочил Хроссбьёрн – конюх.             – Что ты делаешь тут так поздно, бесовка? – не самым дружелюбным тоном спросил седовласый наездник, который ладил с конями гораздо лучше, чем с людьми.             – Простите меня, Хроссбьёрн, но мне прямо сейчас нужен мой Стрелец.       О том, что Тор намеревался подарить ей коня в день их похода в Ётунхейм, Селена узнала от Фандрала. Тот случайно проболтался.             – Зачем это? Задумала что-то, ведьма? – Он обвел её подозрительным и сердитым взглядом.             – Да, хочу помочь Асгарду, – дерзко выкрикнула Селена, уставшая от бесконечного недоверия, – мне нужен мой конь! Немедленно! Я отправляюсь к Хеймдаллю.             Глаза девушки, должно быть, сверкнули каким-то недобрым огоньком в полумраке, а властный тон ведьмы и вовсе не предвещал ничего хорошего, поэтому Хроссбьёрн, вняв её приказу, все же вывел черногривого жеребца, чья шерсть при свете луны становилась похожа на бархат и отливала серебристыми оттенками.              – Быть может, скажите, что приключилось? – спросил Хроссбьёрн более мягко, когда ведьма взобралась на спину Стрельца. – Его Величество не предупреждал меня о вашем отбытии.             – И я прошу вас, не говорите ему ничего. Я сама украла жеребца и уехала в неизвестном вам направлении. Договорились?              – Что ж, как вам будет угодно. Но царь Локи сильно разозлится.             – Я знаю, но это уже мои проблемы… – Вскинув поводья и легонько ударив по бокам вороного коня, Селена даже не ожидала, что тот, словно бешенный, взбрыкнет и помчится с такой скоростью, что она едва сумеет удержаться в седле. Хроссбьёрн с недоумением и беспокойством смотрел вслед быстро удаляющемуся жеребцу, уносящему сумасбродную ведьму. В тот же миг старик подумал о том, чтобы все-таки выдать её повелителю, в конце концов Локи он доверяет чуть больше, чем этой чародейке.             Селена не на шутку испугалась взбешенного Стрельца, который мчался со всех ног дальше от Биврёста и ближе к лесу, за столицу, разрезая искрами подкованных копыт и сверкающими стременами мрак теплой ночи. Девушка пыталась остановить его, дергала поводья, призывала к своим командам, какие запомнила из уроков Тора, но жеребец только гневно ржал и ускорялся.             – Стрелец, стой! Стой же! Остановись! – кричала Селена, но обезумевшая лошадь даже не слушала и уносила хозяйку все дальше. Столица осталась позади, и теперь перед ведьмой расстилалось безмерное поле с жирной полосой темного леса. От скорости, с которой мчался Стрелец, ветер свистел в ушах, каким-то чудом в волосах удерживался гребень. Селена пригнулась, почти что легла на спину лошади, держась и за поводья, и за гриву одновременно.              – Умоляю, остановись!.. – плакала она, обхватываю руками шею коня и даже не представляя, чего ожидать от внезапно рассвирепевшего животного. Она пыталась взять под контроль его разум с помощью магии, но и здесь потерпела неудачу. Даже крах. Жеребец будто уже был кем-то околдован и даже не реагировал на её позывы.       Жеребец проскакал не меньше мили, и Селена чувствовала, что он начинает уставать, выдыхаться и даже немного сбавлять скорость. Девушка начала утешать и успокаивать его, гладя по загривку и постепенно выпрямляясь в седле; шепча ему не переставая, что все в порядке, она не теряла надежду обуздать мощного животного и вернуться на нем к Радужному Мосту. Эта её затея начала осуществляться постепенно, когда грозно фырчащий конь наконец остановился неподалеку от леса. Настала тишина, нарушаемая лишь протяжным стрекотанием насекомых, уханьем сов и шелестом ветра.             – Стрелец, милый, успокойся, – ласково проговорила Селена, слыша его шумное дыхание. Из раздутых ноздрей едва ли не сочится пар, а в глазах пляшут искры, оттеняющие при этом ярко-зеленым. Дева чувствовала, что он по-прежнему нервничает, даже злится, но не понимает причины. Как только она делает попытку слезть с его спины, жеребец неожиданно вскидывает голову, каким-то хитрым образом выдергивает из рук поводья, встает на дыбы с пронзительным ржанием, но Селене, вцепившейся в его гриву, удается удержаться на нем.             – Нет, Стрелец! Нет, стой!             Тогда конь, изловчившись, резко вспрыгивает на передние ноги так, что ведьма, теряя всяческий контроль над ситуацией, просто летит прочь, делая сальто в воздухе, а затем больно приземляется на спину. Протяжный девичий стон прокатывается в глухой ночи и заставляет умолкнуть даже сову в лесу. Острая боль быстро распространяется по всему телу, начиная с правой ноги. Перед глазами звездное небо превращается как будто в одну черную массу, и галактики с созвездиями расплываются. Селена не может подавить слез от боли внутри и снаружи теперь, от обиды на эту сумасшедшую лошадь и на весь мир.             Позволяя себе утонуть в физической боли, объявшей все её тело, она не может подавить рвущихся наружу слез, и за всплеском эмоций не замечает, что копыта коня больше не топчут землю, а вместо них шелестят мягкие шаги. Прикрыв глаза, Селена пытается прийти в себя после пережитого, всхлипывает и хнычет, пока близкое шуршание травы не привлекает ее внимание. Тогда ведьма смотрит вверх и смутно различает над собой лицо, от созерцания которого становится ещё больнее. Локи в своем естественном теперь обличье нагибается к девушке, садится возле неё и чуть наклоняет голову, изучая её бледное лицо, на котором блестят влажные дорожки слез.       – Ненавижу тебя… – хрипит она. – Ненавижу…             Локи равнодушно молчит, будто эти слова адресованы не ему, а потом стирает большим пальцем слезы с её щек. Отдергивая голову, Селена отворачивается и коротко вскрикивает.             – Мне больно… – шепчет она, жалея о том, что не в силах отвергнуть его прикосновений в данный момент.             – Знаю. И в этом только твоя вина, – отвечает бог с неподдельным сожалением, а затем опускает на лоб девушки свою ладонь, и ведьма в тот же миг проваливается в глубокий сон.             Колдун возвращается в столицу и считает нужным пройти мимо конюшни. Хроссбьёрн в это время топчется и высматривает вдали хоть что-то, отдаленно напоминающее наездника верхом. Но тут он вздрагивает от неожиданности – голос царя раздается за его спиной. Локи с пойманной ведьмой на руках стоит перед ним.              – Ваше Величество, какое счастье, что Вы нашли её! А я шел к Вам, чтобы предупредить о ней, но не застал Вас в зале. Хвала Небесам! Эта девка, видно, что-то недоброе замыслила, видели бы её ведьмовские горящие глаза!             – Следи за языком, Хроссбьёрн, – осадил его Локи.              – Извините, но она намеревалась поехать к Хеймдаллю! Что за план созрел в её голове?             – Каким бы ни был её план, Стрелец помешал его исполнению, он унес бедняжку в лес; похоже, что у бедного животного сдали нервы. С этим я разберусь, а ты забудь обо всем, что было сегодня. Понял меня?             – Да, мой царь, клянусь.             Хроссбьёрна теперь волновал другой вопрос: где искать Стрельца? Этот конь едва ли не самый лучший среди остальных, и единственная жалость состояла лишь в том, что, по приказу старшего принца, ныне изгнанного, великолепный жеребец достался безродной ведьме. Посреди ночи старик решил отправиться в лес, но когда зашел на конюшню, чтобы скрепя сердце разбудить свою кобылу и погнать её в темную ночь не пойми куда, то увидел пропавшего жеребца в его законном стойле. Тот безмятежно спал.       Тем временем молодой царь Асгарда принес Селену в свои покои, заботливо уложил на постель и укрыл темным пледом. «С предателями поступают иначе», – думал Локи. Любой другой на её месте не сыскал бы его милосердия, но она же получит его почти даром.              Локи долго сидит возле неё, все рассматривает её лицо, а потом тянется к её лунному камню, расстегивает цепочку и прячет вещицу в карман костюма. Будь милая ведьма чуточку поумнее, знай она его чуточку лучше, она бы поняла, что её побег с самого начала был обречен на провал, ведь каждое её действие предсказуемо до такой степени, что не стоит даже залезать в её мысли, чтобы предугадать следующие шаги. Порой хочется искренне умиляться её слепой и почти детской наивности, но при этом отдать должное её предприимчивости и отваге.             Локи склоняется над Селеной, еле ощутимо целует её сомкнутые губы, вдыхая медовый аромат её кожи, а потом вкрадчиво и томно шепчет на ухо:             – Проснись, дорогая.             Ведьма, слегка морщась от света масляной лампы и от ломанной боли где-то в суставах, открывает глаза и боится шевелиться. На мгновение её охватывает паника, потому что тела она почти не чувствует. В голове опять туман, но она помнит каждую минуту пережитого ужаса, который ждал её после того, как она оседлала Стрельца. Ей чудилось, что она все ещё несется куда-то верхом на коне, а резкие звуки, что прорезали тишину окутанного ласковым светом помещения, долетали обрывками и оседали рядом.       Над собой Селена различила балдахин, обделанный усеянным изумрудами золотом, и эти декорации были слишком хорошо знакомы ей. В ту же минуту она была готова убежать, но хлестнувший плетью голос бога обмана мгновенно изгнал эту затею из её головы.             – Не устала ещё от побегов?             Селена взвыла от своего бессилия.       – Оставь меня, пожалуйста!..             – А всего несколько дней назад я просил тебя о том же самом, но ты не подчинилась. Как я и говорил, ты об этом пожалела.       – Нет, я ни о чем не жалею. В глубине души я всегда понимала, какой ты, просто не верила…       – И какой же я? Лживый, жестокий, холодный и тщеславный. – Локи прошел к постели, снова присел рядом с девушкой, при этом держа в руках небольшой, глубокий, керамический сосуд, вроде чашки, но без ручек. Селена перевела на юношу измученный, молящий взгляд.       – Завистливый и подлый, – добавила она, – бессердечный, не щадящий никого из-за притязаний на трон. Я могу продолжать до бесконечности.       – Ошибаешься, ведьма!.. Ты удивишься, но трон – это последнее, что меня интересует. Не ради него все это затевалось.             – А ради чего тогда?! – В порыве своем девушка привстала, но в ту же минуту взвизгнула и упала обратно на подушки. – Назови мне хоть одну объективную причину.             – Не шевелись, у тебя вывих, – сказал маг, откидывая плед в сторону и неспеша, очень чувственно проводя ладонью по пострадавшей правой ноге. Ведьму прошибает холод, а затем нервная дрожь сковывает все тело, и приятная горячая волна прокатывается в то же мгновение следом за ней, когда его пальцы чуть задирают платье, как будто ненароком проходятся по бедрам, а затем исчезают. – Есть несерьезные ушибы, но скоро они заживут. Я обработаю их, и будешь как новенькая.             – Даже не пытайся, – сквозь зубы проговорила она. – Мне становится противно от твоей заботы. Она такая же фальшивая, как и ты сам.       – Тебе не кажется, что обвинять меня в двуличии не совсем правильно, когда саму поймали на лжи? – Локи очень осторожно приподнял её ногу и опустил на свои колени, отчего девушка терпеливо простонала и сморщилась.       – Ты предала меня. За моей спиной готовила обряд, намеревалась нарушить мой приказ, приказ Одина, я уж молчу о законе. Я, безусловно, горд тем, что ты научилась хоть немного хитрить, но со мной хитрить не надо, Селена. Это может плохо кончиться. И что ты этим хотела доказать? То, что ты лучше меня? Тор это и так знает. Он скорее поверит в то, что солнце способно замерзать, чем в то, что ты - преступница.       Локи натирал специальной лечебной мазью, которую изготовил, ногу девушки. Ведьма же отвернулась от аса и старалась представить, что не чувствует его сильных горячих рук. Нервно сглатывая, она бледно пролепетала:              – Я всего лишь хотела помочь…              Лафейсон, не останавливая процесса и продолжая все так же неспеша и даже эротично в каком-то смысле втирать мазь и массировать лодыжку ведьмы, глухо усмехается.              – Помощь – дело благое. Но вопрос в другом: кому именно ты хотела помочь?             – Тебе, пока ты не наделал глупостей.             – Знаешь, сколько их было сделано до меня? Мой отец ни разу за целую жизнь не дал мне шанса, не позволил проявить себя как будущего правителя, скованно звал своим сыном, словно делал мне одолжение. Как бы я ни старался привлечь к себе его внимание, которое было так необходимо мне, я не мог затмить Тора в его глазах. Каждый день отец был занят только им; наши с ним общие достижения рассматривались как одно большое достижение Тора, наши победы – как его победы. Я был тенью… Я подумал, что было бы здорово, если бы братец выставил наконец напоказ свой плохо скрываемый кретинизм; мне почти ничего не пришлось делать – Тор все сделал сам, и теперь он в изгнании. Все вышло даже лучше, чем я ожидал. Так получилось, что и правда о моем происхождении продвинула меня к цели. Трон мой, и самое время показать отцу, что я ничуть не хуже Тора, а даже куда достойнее, чем он.       Селена глядела теперь на Локи и не предполагала, что должна сказать ему, чтобы остановить это безумие, причиной которого была только обида – обида на отца и брата. Ах, если бы только Фригга слышала его сейчас!..             – Ты едва мне все не испортила, Селена, и у меня не было больше выбора, кроме как помешать твоему не самому удачному плану по возвращению Тора. Извини, что немного покалечил. – Юноша осторожно убрал её ногу с колен и встал с постели. Вытерев руки, он подобрал со столика ту самую карту, вырванную из справочника, и демонстративно развернув её перед ведьмой, бегло рассмотрел перед тем, как она внезапно вспыхнула в его руках. Бросив горящую бумагу в огонь, Локи вернулся к отчаявшейся девушке.       – Я умоляю тебя, – заговорила она, срываясь на тихий плач, – прекрати все это. Воссоединив Тора с семьей, ты докажешь свое благородство, а пока все выглядит бесчестно и корыстно, пока ты лишь оправдываешь статус бога обмана. Если ты не остановишься сейчас, потом уже нельзя будет повернуть назад.             – Поворачивать назад – не в моей природе. К тому же впереди ждет ещё так много интересного: убийство Лафея, уничтожение Ётунхейма. – Он говорил так, словно речь шла об охоте или скачках. – Уверяю, любимая, тебе все очень понравится.             – Нет, нет, не делай этого, прошу!.. Неужели ты способен на убийство? Он ведь твой родной отец, Локи!             Трикстера слегка передернуло. Наверное, это и был тот самый подходящий момент рассказать ей правду о её происхождении, приоткрыть завесу тайны её родословной. Локи был убежден: у Селены тоже возникнет желание всадить меч в сердце отца, если она узнает, кто он и что он сотворил с её мамой. Однако юноша не решился. Он теперь ясно представлял ту отупляющую боль, терзающую изнутри день за днем, как нескончаемая пытка. И от этой боли не спастись, её ничем не перекрыть. Только молча терпеть, глядя в отражение зеркала.       – Родителей не выбирают. Очень жаль.             – Уничтожение ётунской расы не избавит тебя от их крови, ты всегда был и останешься их потомком. Неужели ты считаешь этот поступок достойным? Неужели ты думаешь, что истребление неповинного народа возвысит тебя в глазах Одина? Ты потеряешь остатки его доверия!              Нравоучения от ведьмы были недопустимы, особенно если каждое её слово – правда. Болезнетворная, сокрушительная, изводящая. Переход от сожаления до вспышки гнева занял несколько секунд. Локи, пораженный её дерзостью, теряет контроль и наотмашь ударяет её по щеке, едва ли осознавая, что делает. Со звонким вскриком от неожиданности и жгучей боли она откидывается на подушки и беззвучно плачет.       – Я не позволю какой-то девке учить меня жизни, – рычит маг, нависая над ней. Она, чувствуя его жаркое дыхание на своей коже, сжалась в комок. Лафейсон дернул её за локоть и заставил повернуться. Схватив обеими руками её лицо, он потребовал смотреть ему в глаза.       – Ты вынуждаешь меня идти вразрез со своими чувствами. Что ж, если нет другого варианта… Логр, Эйваз, Иса, хексен. Логр, Эйваз, Иса.       Заклинание, составляющее которого было покрыто мраком, медленно проникало в сознание девушки. Её глаза тускнели и закатывались, а дыхание из отрывистого постепенно превратилась в размеренное. Ядовитый шепот отравлял все зоны восприятия, и лицо нависшего над ней бога начало расплываться, а голос неизбежно отдалялся, либо отдалял её.       –Логр, Эйваз, Иса, хексен. Логр, Эйваз, Иса, – шепот Локи все повторялся, эхом то где-то очень глубоко, то где-то очень высоко над ней. Селена чувствовала, будто стоит на краю пропасти и словно тростинка качается на обрыве, а потом стремительно срывается и падает вниз. Набрав в грудь воздуха, она летит бесконечно долго, и свет плотного серого неба тухнет, и голос угасает, разрывая последнюю её связь с миром. Она пытается назвать имя бога, но связки как будто лопнули, и все, что ей удается издать, это беспомощный хрип. Слезы высыхают быстро, тело погружается в невесомость, и наконец обреченную ведьму, то ли её призрак, проглатывает тягучая тьма, и тело девушки полностью ослабевает в руках коварного Локи. Селена плотно закрывает глаза и просто засыпает, очень и очень крепко. Грудь вздымается в ровном дыхании, пульс, что различает маг на её тонком запястье, снижается до нормального, и только после этого он поудобнее устраивает её на подушках, вновь укрывает и указательным пальцем чертит линию на её воспламененной щеке, алеющей после его нехилой пощечины. Только вот Селена не чувствует его прикосновений. Уже не чувствует…             – Спи, моя маленькая. А когда проснешься, все уже будет хорошо.              Теперь, когда сознание девушки было заперто, оно будет подвергаться различным пыткам вне реальности. Заклинание, под которым Локи намерен оставить девушку, продержится достаточно, чтобы за это время он успел без лишних помех закончить начатое.              – Доброе утро, мама, – Локи бесшумно прошел в родительские покои, которые даже при лучах солнца окутаны сонным мраком. Женщина приветливо улыбнулась сыну, встретив его в дверях. – Я видел в гостиной нетронутый завтрак. Мама, прошу, не забывай о себе.             – Я просто ещё не успела, Локи. Ты пришел так рано. Что-нибудь приключилось? – Фригга обеспокоенно поглядела в опечаленные глаза сына.             – По-моему, уже приключилось все, что только могло, – Локи перевел взгляд на огромное овальное ложе, покрытое прозрачным золотым свечением – там почивает седовласый Один, не шевелясь и едва заметно дыша. – Как он?             – Все без изменений, – сокрушенно проговорила богиня, – тоска разъедает его сон…             Два преданных ворона звонко гаркнули в тишине покоев и присели на балки, у самого ложе. Они – верные охранники – остаются здесь, когда Фригга покидает свой пост. Снаружи также стоит стража.             Царица выходит вслед за сыном в гостиную.             – Локи, скажи, ты передал Селене, чтобы она пришла ко мне? – этот вопрос мать задала так внезапно, но колдун не позволил себе растеряться. На её вопрос у него был уготован лживый ответ:             – Разумеется. Разве она тебя не навещала?             – Нет. Она куда-то запропастилась… Локи, я ведь просила тебя за нею присматривать. Девочка совсем осталась одна.             – Не переживай о ней. Уверен, она в порядке. К тому же ведьмочка не так уж и одинока, у неё есть друзья в Асгарде.             – Например?              – Фандрал от неё без ума.             – Фандрал без ума от всех девушек, Локи. С Сиф у неё не складывается дружба из-за Тора, да и остальные… к ней пренебрежительны. Прошу тебя, найди её и, если понадобится, лично приведи её ко мне.             – Хорошо, мама, я сделаю все, что смогу. Ты уж прости, сейчас у меня есть дела поважнее Селены. Но я обещаю, что найду её.             Фригга пожала вложенную в её руки ладонь юноши, а потом он проводил её к столу и пожелал приятного аппетита.              Царица тревожно посмотрела на сына. Он что-то не договаривает, и она это чувствует, но вмешиваться не имеет права. Ей остается только доверять норнам и надеяться на их здравомыслие. А ещё она надеялась на то, что свет в конце концов пересилит тьму в душе младшего принца, временно занявшего престол.       Фригга ждала визита Селены ещё на прошлой неделе, но Локи намеренно не позволял этой встрече случиться, потому-то девушка до сих пор ничего не знает о просьбе царицы.             Тот мир, в котором Локи запер ведьму, перечил любой реальности. Здесь её сознание блуждало по бесконечному лабиринту, о масштабах которого оставалось только догадываться. Туман плотной стеной стоял на её пути, и девушка не различала дороги, но все же продолжала нестись куда-то в панике, лишь бы выбраться поскорее, лишь бы найти верный путь.       Но лабиринт тот был соткан из множества видений, лиц и образов, переплетенных между собой. Подол белого легкого платьица, в котором ведьма видела себя здесь, стелился по холодной каменной земле, пачкаясь об опавшие листья, что ветер разметает по разным сторонам. Над головой нависает черное небо с густыми свирепыми тучами. Только и ждешь, что вот-вот сверкнет молния и воздух сотрясет раскат грома. Но гроза – это глас Тора. Здесь ему Локи места не выделил.              – Кто-нибудь! Прошу, отзовитесь! – молила Селена, но, отражаясь от глухих толстых стен, отзывалось лишь её собственное эхо. Селена плутала, ища хоть какой-то знак, кого-то или что-то, способное привести её к выходу из этой ловушки. Из тумана начали возрождаться самые странные вещи: голос матери, который она так хорошо запомнила, вдруг окликает её сзади, и девушка немедленно оборачивается.       – Мам? Это ты? Мама!             Дама с черными кудрями возникает из неоткуда на руках с младенцем. Она баюкает его и нежно зовет по имени.             – Мама… – Селена кидается к ней со слезами счастья, но в тот же миг образ её размывается, и ведьма слышит знакомый детский смех – то юная Фрейя. Ванахейм тотчас же вырастает перед ней настолько натуральным, будто она и впрямь стоит перед его белокаменным городом, и шум бушующего моря навевает те времена, когда Селена думала, что у неё есть семья. Стремясь нырнуть под волну, девушка в конце концов ныряет в чьи-то руки. Кожу жжет неистовый мороз, а ледяные синие пальцы сковывают её запястья.             – Ты принадлежишь мне, ведьма! – ревет жуткий бас, и Селена в ужасе визжит, как только лик Лафея возникает прямо перед её носом. Огромные ручищи хватают её, словно тряпичную куклу и поднимают высоко над землей.       Девушка металась из стороны в сторону на постели, томительно стонала, затихала, а потом снова начинала кричать. На её лице проступили капли пота, пока она отчаянно пыталась кого-то побороть. Её магия находилась в усыплении и больше не служила верным помощником. Клацая зубами, она словно в горячке говорила с кем-то, но слов разобрать было трудно.       – Нет… Прочь! – единственное четкое, что она сказала. Кожа её блестела в испарине, а волосы спутались.             Локи сидел рядом с девушкой и контролировал каждый её сон, управлял им, делал его таким, каким хотел, путал её мысли, кидал из одной реальности в другую и закрывал все возможные выходы из лабиринта видений. Её разум полностью был в его власти, её магия – в пленницах, а сознание напоминало тесто, из которого можно слепить все, что угодно. Но Локи в конце концов надоедает мучить бедняжку, и он опускает ладонь ей на голову – Селена умолкает, расслабленно вздыхает и успокаивается. Только вот слезы, проступившие из глаз, настоящие, а не выдуманные.              – Ты должна быть сильной, моя милая, – говорил колдун, целуя её в уголок губ. – Когда твое хождение по мукам закончится, ты поймешь, как необходимо быть той, кем ты была рождена.             Прошло уже несколько дней, в течение которых никто не искал Селену и почти не вспоминал о ней. Никто, кроме царицы. Но в силу действующего в данный момент сна Одина, мысли её все же по большей части были заняты исключительно мужем.             А ведьма все скиталась, заключенная во вселенной видений. Ей не было ведомо, сколько минуло дней со дня её заточения в этом странном мире и как выбраться из него. Осознавая, что находится за пределами реальности, что попала сюда по воли Локи, она чувствует себя абсолютно бессильной. Магия, которая живет в ней, больше не ощущается, и тело словно выбитый ковер. Девушка не в состоянии ни воспротивиться, ни прекратить это запутанное путешествие, ни остановить то, что предназначено для её глаз.             Многие вещи, творящиеся здесь, пугают её. Она слышит голоса, которых никогда не слышала в своей жизни, но говорят они не с ней, а просто создают путаницу из множества непонятных слов. Бежать от них бесполезно, скрываться негде. В какой-то момент становится настолько невыносимо, что Селена начинает кричать, выясняя, что только её собственный крик и способен заглушить эту какофонию.              Проходят долгие минуты зловещей тишины, прежде чем где-то в глубине густого тумана вспыхивает огонь, или что-то, что напоминает огонь, и девушку озаряет теплый оранжевый свет. Легкий ветерок, похожий на морской бриз, обдает её своим дыханием, и Селена даже позволяет себе улыбнуться и понадеяться, что Локи наконец сжалился над ней. Но все это было лишь иллюзией, актом милосердия.              – Море, – шепчет ведьма и делает неуверенный шаг вперед. Всегда море было для неё чем-то особенным, знаком свободы и вольности, опасности и умиротворенности, а самое главное – мира. Однако стоило на секунду поверить в его реальность, как и ветер прекратился, и свет исчез.       Туман в ответ начинает движение; из его вихрящихся клубов вырываются образы, которые совершенно незнакомы Селене, и их призрачные тени плывут совсем рядом, обступают её со всех сторон, от них исходит такая мощь, такие сила и давление, что хрупкое сознание едва выдерживает. В какой-то момент тени обретают лица, и девушка видит над собой надменного высокого мужчину с прямыми чертами лица, с волосами, подобными снегу, такими же белоснежными, а рядом с ним такую же огненно-рыжую даму; они оба напоминают представителей некой древней расы. Их взгляды строги и полны безмолвной ярости. Селена взирает на них, и крик застревают у неё в горле. Она лишь совершенно точно чувствует, что магия, исходящая от этой странной пары, сковывает её по рукам и ногам.              Едва эти тени растворяются, ведьма поднимается на ноги и кидается в седой туман, начисто лишаясь видимости. Теперь даже стены утопают в нем.             – Локи! Умоляю, вытащи меня отсюда! Локи! – она почти что уверена, что мольбы её так же напрасны, как все попытки заставить упрямого, опального бога отказаться от своего плана, тем не менее он сейчас был единственным её спасением и избавлением.             – Прошу… Локи… – сквозь вязкий сон ведьма шепчет, а маг, к которому она взывает, сидит рядом и безжалостно наблюдает за ней.              – Я верну тебя к реальности, – отвечает он, чуть наклоняя голову, – когда придет время.              Действие его заклинания продолжается уже несколько дней, и этому кошмару нет конца. За чертой безумия, которую Селена боится переступить, скрывается что-то, что навсегда изменит её жизнь. Она несется куда-то, на ощупь прокладывает себе дорогу, а потом вдруг туман рассеивается, и Селена понимает, что стоит на Радужном Мосту. Тишина, которую она слышит, не свойственна этому месту, но проходят секунды, и внезапно яркая вспышка озаряет все вокруг и ослепляет ведьму; ей кажется, будто ударная волна накатывает на её тело, и под ногами мост начинает дрожать и как будто расщепляться. Он вспыхивает всеми цветами радуги, а под ногами хрустят его осколки, и, словно кристаллы, они мерцают в полумраке и грозят порезать кожу при первом касании.       – Биврёст… – снова шепчет Селена, чем привлекает внимание Лафейсона, который стоит у излома в боевом облачении. – Локи?.. Нет, постой. Не отпускай!             Его силуэт исчезает в звездной пучине, и она вдруг осознает, что они оба летят по необъятному Космосу, но в разные стороны. Ётунхейм       Стон ветра и завывание вьюги сопровождают Локи на заснеженной дали. Только сейчас он начинает замечать, что холод, проникающий во внутрь, становится частью его самого, и так было всегда. Только позже, в Асгарде, он чувствовал, как лед колит сердце, как поражает все тело, жидкий как кровь течет по венам, отражаясь на коже.             Он с омерзением окидывает взглядом заметенные снегом просторы, с ненавистью давит куски льда сапогами, цепляет ветер и, управляя его малой долей силы, расчищает себе путь. Как же он жаждет услышать треск земли под ногами, увидеть, как плавится лед, как с криками отсюда бегут его… враги.              Дворец Лафея вскоре вырастает перед богом, и он заходит туда, словно король. Хотя, почему это «словно»? Ведь он прямой наследник Лафея, и как бы отвратительно это ни звучало, но у его отца нет иных претендентов на трон. Только вот Ётунхейму не понадобится больше правителя.             Локи дерзко усмехается, когда Лафей, прожигая его алыми глазами, велит солдатам немедленно убить аса.             – И это после всего, что я для тебя сделал? – изворотливо шипит Локи.             – Так это был ты… Ты открыл нам дорогу в Асгард? – Лафей нисколько не смягчается, но желание покончить с сыном Одина заметно ослабевает. – Весьма неожиданно видеть в тебе соратника.             – Это довольно забавно, не находишь? Коронация моего брата испорчена. Мне удалось избавить наш мир хоть ненадолго от его идиотского правления.             – И зачем ты снова пожаловал сюда? Полагаю, ты уже добился того, чего хотел. Борьба за трон между братьями – дело обычное.             – Скажем так, остались ещё кое-какие нюансы. Думаю, тебе будет интересно услышать мое предложение.             – Слушаю. – Лафей по-прежнему не доверял этому юнцу, глаза его горели слишком ярко и слишком обманчиво, но вместе с тем держался мальчишка убедительно и не оставлял за собой и своими словами никаких сомнений. В голосе сквозил гнев, в каждом его движении чувствовалась властность, и Лафей вдруг подумал о том, что хотел бы видеть своего наследника таким же расчетливым, целенаправленным и беспощадным.             – Я могу обеспечить тебе и отряду твоих воинов скрытный проход в чертог Одина, и вы убьете его прямо в его постели.             – Почему ты сам этого не сделаешь? – оскалился Лафей.             – Не думаю, что асы примут царя, который убил своего предшественника. Когда Один умрет, ты получишь Ларец и вернешь Ётунхейму былое величие.             – Заманчиво звучит, – произнес ледяной великан с грозным придыханием, – но это ещё не все. В Асгарде живет ведьма… Я хочу вместе с Ларцом и величием, которые ты обещаешь мне, возвратить и её.             Локи не ожидал такого поворота событий. В тот же миг ему захотелось всадить в сердце Лафея клинок, но не только стража остужала его пыл, а ещё исполнение коварного плана, который невозможно поставить под угрозу. Локи ухмыльнулся, не выдав себя. К счастью, единственный чтец мыслей в этом помещении – он.             – Ты о той очаровательной девчонке? Зачем она тебе?             – Она принадлежит мне по закону.              – Сдается мне, дело тут совсем не в законе. Я не прочь отдать её тебе, но скажи, для чего она нужна? Никто не будет лить по ней слез в Асгарде, но я не могу быть уверен, что в будущем ты снова не используешь её против нас или других миров.             – Нет, об этом можешь не беспокоиться. Она нужна мне не как ведьма.             Локи почти вскипал изнутри, понимая, к чему клонит этот старый кусок льда.             – Как наложница?             – Никогда! – вскричал Лафей, резко поднимаясь с трона и надвигаясь на Локи. Это заставило стражу обнажить копья и направить их в сторону юноши. – Глупый мальчишка! Для тебя существует лишь плотская утеха. А ведь бывает нечто другое. Эта ведьма очень похожа на женщину, которую Асгард забрал у меня.             Локи показалось, что одно из острых копий все же пробило его грудь, когда он вдруг понял, что под той женщиной подразумевается его настоящая мать. Он знал со слов Фригги (она все же сочла нужным поведать ему о ней), что мама его была асиньей, что добровольно отправилась в Ётунхейм ради того, кто сейчас стоит перед ним. Локи захотелось понять, что именно имел в виду Лафей, говоря о схожести той никогда невиданной женщины и Селены, но все это – слабость! никчемная, жалкая сентиментальность! позорная уязвимость! Если он даст волю чувствам, неизведанным, манящим и, безусловно, мощным, то крах всем его планам обеспечен.             Выпустив яд в свою улыбку, Локи сделал вид, что проникся этим тонким намеком на отцовское отношение Лафея к Селене.             – Ведьма будет твоей, – вкрадчиво прошипел бог.             В самом деле, что он теряет, обещая её? Ведь ничего из обещанного не сбудется.             – Ты лично приведешь её в Ётунхейм.       – Давай не будем отходить от нашего плана, – отвечает маг, – ты получишь девушку, когда у моих ног будет лежать труп Одина.       Асгард       – Я не знаю, как вы, а я больше не намерен сидеть сложа руки, – Фандрал демонстративно вскочил со скамьи, ненароком скинув с неё мех. – Наш лучший друг изгнан! Локи на троне! Асгард на грани войны! А ты все устраиваешь застолья! – ас немедленно смел со стола все кушанья, которые Вольштэгг поглощал с жадностью.             – Как ты смеешь прерывать мой обед?! – взревел тот и едва не схватился за свою тяжелую секиру.             – Стойте! – вмешалась Сиф, растащив друзей по разным сторонам. – Вы, оба, прекратите немедленно! Нам осталось ещё между собой перессориться. Этим мы Тору не поможем.             – Да мы вообще ничем не можем ему помочь, – отмахнулся Фандрал сокрушенно, – я был уверен, что ведьма повлияет на ситуацию. Между ней и Локи что-то происходит, уж поверьте, у меня в этом деле глаз наметан.             – Ты думаешь, она с ним заодно? – осторожно поинтересовался Вольштэгг.             – Не удивлюсь, если это так, – проговорила Сиф сквозь зубы, – чего еще ожидать от ведьмы? Они с Локи стоят друг друга. Мы должны сами что-то предпринять!             – Она права, – раздался хриплый бас Хогуна, – ждать больше нельзя. Нам надо найти Тора.             – Это измена, – напомнил Фандрал.             – Хуже, это самоубийство… – Вольштэгг утер губы и задумчиво посмотрел себе под ноги.             – Тор поступил бы так же, будь он на нашем месте. Мы – его единственная надежда. – Сиф была готова прямо сейчас отправляться в любую точку Вселенной, лишь бы найти возлюбленного друга и спасти его, но мужчины все ещё колебались, не могли решиться, раздумывали; никто из них не был уверен в благоприятном исходе дела.             – Ладно, тихо… – вдруг произнес Вольштэгг. – Хеймдалль наблюдает за нами.              В тот же миг двери их уютной залы распахнулись, и вошедший стражник сообщил, что страж моста ожидает их у себя в чертоге.             Тьма довольно быстро обвалилась, будто куски старой краски с облезлой стены. Селена снова оказалась в лабиринте, сотканном из зябкого, свинцового тумана, сочившегося, казалось, из-под каменных плит. В какой-то момент она поверила, что отыскала выход, но свобода была не более чем иллюзией, насмешкой коварного бога озорства, который запер её здесь и испытывал на прочность. Все больше он напоминал ей кукловода, находящего умиротворение в величественном одиночестве, когда в гармонии с собственным злым, но гениальным разумом он дергает за тонкие нити, плотно пришитые к рукам своих марионеток.       Селена лежала неподвижно в течение нескольких минут, раскинув руки и апатично скользя взглядом по седым облакам, которые скорее всего не имели никакого отношения к небу, а были частью тумана, не выражающими ничего, кроме безмолвия, загнанности и пустоты.  Что именно представлял собой лабиринт, Селена не знала, но готова была смириться со своей участью. Все, что она видела, это неразборчивые образы, возвращающиеся к ней из прошлого, настоящего и, по всей видимости, будущего, чей загадочный лик до поры до времени оставался в тени. Она нашла здесь обрывки своего детства, проведенного в заточении, призраков своего незабываемого кошмара, являвшегося к ней в виде Ингрид. И голоса, говорящие без умолку, медленно сводили её с ума.       Правда, сейчас в глубине ползущего тумана притаилась долгожданная тишина, и Селена долгое время прислушивалась к ней, поневоле благодаря Локи за передышку. Быть может, он подает ей какой-то особый знак, призывающий её к действию? Очевидно, что трикстер не собирается так просто её отпускать. Он, как и Один, ничего не делает бесцельно. Стало быть, она обязана принять брошенный богом обмана вызов.       Ведьма, болезненно морщась, поднимается на ноги и осматривается. Локи ждет, что она найдет выход, и интуиция подсказывает ей двигаться в самую непроглядную часть лабиринта.       – Нечестно, что ты лишил меня магии, подонок…       Она уверена, что он её слышит и даже видит. Что ж, так только лучше. Пусть наблюдает, как она обыграет его на его же собственном поле.       Медленно двигаясь, Селена продолжала прислушиваться и постепенно начала различать голоса. Далекие, но отчетливые, они принадлежали кому-то, чьего языка она не знает. Беря во внимание то, что у неё нет никаких сил, ведьма решительно направляется прямиком к неизвестным. Там, где испытания, там же и выход на свободу. Логика вполне понятная, но слишком жестокая для той, кто не имеет возможности защититься. Голоса приближаются, то ли это она приближается к ним, но слов по-прежнему разобрать не может. Как только Селене кажется, что говорящие находятся на расстоянии вытянутой руки, их речь внезапно смолкает, а из пучины тумана вырывается свирепый огонь.       – Решил сжечь меня заживо?! – кричит девушка, отпрыгивая в сторону, но позже ей становится ясно, что это лишь театральная постановка, просто декорация для устрашения наивного зрителя. От огня не пышет естественным жаром, хотя и выглядит пламя вполне натурально. Фальшивка, как и все, что он здесь создал. В конце концов Селена спокойно проникает сквозь прыткие языки, намеревающиеся поджечь её одежду. Страх – вот что она преодолевает шаг за шагом.       Ведьма теперь движется быстрее и увереннее, пока вдруг не зацепляется мыском туфельки за что-то, лежащее на земле. Упав на живот, Селена оборачивается и видит перед собой клубок черных змей. Осознавая, что под нею их сотни, она немедленно вскакивает и в ужасе начинает прыгать по ним. Но пресмыкающиеся никак не реагируют, даже когда она ненароком на них наступает. Очередной трюк.       Её путь продолжается, а вместе с ним продолжаются и препятствия. Теперь на неё обрушивается ураган, шквалистый ветер и разгневанные небеса, метающие молнии. В ворожбе клубных облаков она замечает красный плащ, который треплет безудержный ветер, и человек, чью спину он прикрывает, сотрясает небо своим могучим Мьёльниром.       – Тор! Тор, я здесь!       Он её не слышит. Он не оборачивается. Тогда Селена решается прыгнуть под обстрел крупного града, чтобы таким образом оказаться ближе. Но прямо перед ней из тумана вырастает Леди Сиф.       – Даже думать не смей о нем! – брызгая ядом, шипит воительница. – Вы никогда не будете вместе!       – Хорошая попытка, Локи, – смеется ведьма. – Но меня уже давно не задевает её ко мне неприязнь. Выдумай что-нибудь поинтереснее. Селена, буквально подвинув асинью со своего пути, рванула вперед и неожиданно для себя влетела в твердую каменную стену. Эта стена тянулась на много миль, больше похожая на высокий забор, по которому не вскарабкаться из-за его идеальной гладкости. На нем были изображены различные сюжеты из прочитанных ею книг, образы Семи Сестер, луна, волк и свеча.        – Да чтоб тебя! – ударив ладонями по стене, Селена зарычала от злости. Ничего вразумительного эти иллюстрации собой не несли. По крайней мере, поначалу девушке так показалось. В какой-то момент она, осевшая на землю, прикоснулась рукой к груди, но не нащупала на ней своего камня. Подавив тяжелый вздох, Селена вновь встала и еще раз изучила все, что было нарисовано на стене. Она шагала вдоль, ища смысл в каждой неприметной трещинке, пока вдруг не наткнулась на руну воды.       Тогда она вспомнила об озере, что находилось в Обители. Там, на валунах тоже были изображены руны. Видимо, это тест на внимательность и умение их читать. Селена точно помнит, что видела там те писания, которые при сложении воедино образуют нечто, способное дать защиту собственному сознанию. Напряженно думая, Селена ходила взад-вперед, приложив указательный палец ко рту. Пытаясь восстановить картину озера, она мысленно возвращалась к расположению этих валунов. Локи тогда сказал, что смысл тех рун ему неясен, покрыт тайной. Интересно, он снова солгал, или таким образом решил найти ключ к разгадке?       – Кейназ… Партро… – бубнила Селена, потирая виски. – Ну давай же. Кейназ… Лахгус… Алгиз!.. Точно!       На лицо девушки легла тень ликования. Она была уверена в своей визуальной памяти, а ещё изучение словаря не прошло даром. Разумеется. Приведенные на валунах руны – важнейшие для ведьмы, так как способны скрыть её разум и мысли от любого вмешательства.       Вернувшись к стене, она приложила к ней свои ладони, с минуту пытаясь сосредоточиться. Её магия слабо откликалась на призывы, но её пульсация была ощутимой. Локи не отнял её, он просто создал ещё одну иллюзию её блокировки. Девушка закрыла глаза, выманивая её, будто напуганную пичугу из укрытия, и малосильные подачи послушно отзывались, накапливая мощь.       – Кейназ Партро Алгиз Лахгус.       Под подушечками пальцев началось какое-то движение, и плавный контур ладоней очертило сиреневое свечение. Селена произносила заклинания без остановки, и стена зашаталась. Трещины штрихом покрыли поверхность, а потом все вокруг залил яркий свет. Неизвестно, сколько времени прошло с момента взлома лабиринта до того, как этот магический свет угас, а сознание вернулось, укрепляя связь с постепенно возрождающейся неотвратимой реальностью.       Зрение вернулась не сразу… Ещё несколько минут назад открывшая глаза Селена не могла рассмотреть перед собой ничего, кроме размытого пятна, словно смешанной палитры золотого и изумрудного. Она практически не чувствовала своего тела и долго не могла понять, где вообще находится.              В голове начал понемногу стихать гуд, а на смену ему пришла тупая боль возле переносицы. Селена позже поняла, что лежит на постели под пледом, и вместо голых холодных стен и тумана её снова окружает привычная обстановка покоев младшего принца. Сам он сидел рядом и заставил ведьму обратить на себя внимание, когда ободряюще погладил её руку.             – С возвращением, любовь моя, – добродушно произнес он и улыбнулся настолько искренне, что непременно хотелось поверить в эту улыбку.             – Мерзавец… – ответила она, скидывая его руку. – Не прикасайся ко мне.       Едкий смешок.             – Как скажешь. Но позволь хотя бы осмотреть твою ногу.              Селена промолчала и отвернулась. Голова все ещё шла кругом.             – Здесь не больно? – заботливо спросил Локи, когда без разрешения принялся проверять результат своего лечения. Девушка оставалась безразличной к его действиям, а маг продолжал надавливать на лодыжку, выше, и ждать реакции. – Что ж, вижу, все в порядке. Ещё я приготовил чай, он поможет восстановить силы.              – Не буду я ничего пить!             – Придется, Селена, и попить, и поесть. Ты несколько дней провела в забытье, так что…       – По чьей вине?! – вскричала она отчаянно и рассерженно.       Лежа на подушках, она готова была разрыдаться от переполняющих её эмоций, смешение которых лишили её возможности отличать тьму от света, а правду от лжи. Все стало однотонным. И только его глаза неустанно излучали яркость изумруда.       – Ингрид пророчила мне страшное наказание в Асгарде, – понизив голос, произнесла Селена. – Быть может, ты – это оно и есть?       – В твоем умозаключении привлекательно лишь одно: наша с тобой встреча так или иначе судьбоносна.              Локи поднес чашку чая к её губам. Селена упрямо отвернулась и сомкнула губы.             – Пей. Станет легче. Пей, я сказал.             Сопротивления казались ей бессмысленными. Селена сделала пару глотков. Чай отдавал малиной и мятой; горячий напиток растекся по телу и как будто пробудил уснувшие его клетки.       – Что это за странная игра, в которой ты вначале топишь меня, а потом       героически протягиваешь руку помощи?       – Ты думаешь, мне доставляет удовольствие причинять тебе боль? Да, я был зол на тебя, я и сейчас зол, а ты только и делаешь, что усугубляешь ситуацию своими лишними телодвижениями. Все будет так, как я сказал. И никакого вмешательства в свои планы, даже твоего, я не потерплю.       – Ты идешь по лезвию ножа, Локи. И я знаю, каков будет итог этому. Я видела…       – Видела? Где ты могла такое видеть?       – Там, куда ты меня отправил.       Локи чуть отпрянул, всучив ей чашку с чаем.       – Кстати, о твоем самопознании. Должен признаться, что горд тобой. Ты не просто разгадала колдовской ребус, ты преодолела свои страхи, ты перестала верить иллюзиям. Таким образом ты противостояла по-настоящему сильной магии.       – Ты не рассчитывал, что я выберусь из твоего лабиринта так скоро, да? Думал, что успеешь осуществить задуманное до этого момента. Так бы я не сорвала твоих грандиозных планов.       – Мои планы – ничто по сравнению с твоей нынешней проницательностью.       – Именно так. Теперь ты не сможешь читать мои мысли, Локи. И мне слабо верится, что ты не раздосадован этим фактом. Наверняка и здесь найдешь для себя лазейку.       – Пусть для тебя это послужит стимулом. Сделай все возможное, чтобы ни я и никто другой её не нашел. Видишь ли, умение защитить свое сознание и свои мысли от чужого влияния – это результат кропотливого труда и упорных тренировок. То, что теперь ты знаешь заклинание, не приближает тебя к цели. И я готов тебе в этом помочь, если позволишь.       – С каких пор тебе понадобилось разрешение?       – Должно быть, я меняюсь в лучшую сторону. Как ты и хотела. Тебе ещё многое предстоит узнать о себе и о своих способностях, и все, что я хочу, это сберечь тебя не только от внешних угроз, но и от ран, которые саднят во мне. Как видишь, получается не очень, и во многом ты виновата сама. Лезешь на рожон, не слушаешься. Но как бы там ни было, знай: я люблю тебя. Пусть порой мои поступки говорят тебе об обратном, но я не лгу. Наверное, это едва ли ни единственная вещь, о которой я не лгал никогда.       Она по-прежнему не желала на него смотреть, но каждое его слово, произнесенное в эти мгновения, как будто простреливало её грудь. И говорил он как-то странно, даже торопливо, словно боялся, что не успеет признаться потом. Наконец Селена повернула голову.              – Говоришь так, словно прощаешься со мной.       – Нет, глупышка, нет, – он позволил себе прикоснуться губами к её виску. – Впрочем, наше будущее покрыто мраком тайны. А мое – просто мраком. Ты видела, к чему все приведет.       – Нет! Я лишь думаю, что видела. Это просто бред… Бред, который ты наколдовал!       – Это не совсем так. Сейчас поешь, а после расскажи мне все поподробнее.       Локи все с той же неизменной заботой помог ей подняться и проводил к столу, где ждал горячий суп, аппетитный мясной рулет и её любимый персиковый сок. Селена приступила к ароматному ужину с большим удовольствием, и поняла, что испытывала действительно зверский голод.                     … – а потом Биврёст взорвался. – Селена сидела на диване, сжавшись в уголке и обнимая колени руками. Взгляд её был устремлен в одну точку, а пальцы нервно сжимали ткань платья. Пережитые в лабиринте видений слишком правдоподобные моменты ведьма теперь пыталась восстановить в своей памяти.       Локи же медленно измерял шагами расстояние от стены до стола, уныло свесив голову и сложив руки на груди. Кажется, его магические махинации спровоцировали пробуждение ещё одного её дара – предвидения. Способности Селены становятся обширнее, и ноша этой девочки тяжелеет с каждым новым открытием.       – Мне не по себе от всего этого, Локи…       – Твои сны предопределяют будущее. Этот дар дан только избранным ведьмам. Он, как правило, передается по наследству. К сожалению, в этой магии я тебе не помощник.       – А что, если я не готова к такому будущему? Я могу его изменить?             – Теоретически да, но… Время – это очень тонкая материя, и в нем есть свой определенный порядок, череда событий, которые неизбежны. То, что должно произойти, неотвратимо и верно, по законам норн. Если кто-то вмешается в эту череду, то будет проклят девами судеб, ибо только они имеют право что-либо менять. Именно поэтому моя мать хранит свои видения в тайне, именно поэтому этот дар тяготит её. С познанием будущего приходит мудрость, Селена.              – Давненько меня не пугали проклятиями…       – Понимание этой магии дается не сразу, не сразу приходит и смирение, но рано или поздно тебе станет ясна вся суть провидения. Локи вдруг оказался прямо за её спиной, аккуратно вешая на шею лунный камень.       – Я одолжил на время. Подумал, что тебе стоит попытаться справиться без него.       Маг провел тыльной стороной ладони по щеке девушки, и она опустила голову, вспомнив, как стерпела оскорбительную грубость, которая глубоко ранила сердце.       – Прости мне мою несдержанность, Селена, – произнес Локи, взяв её за подбородок. – Я был сам не свой, не смог совладать со своей яростью. Такого больше не повторится.             – Я знаю, откуда это, – прервала его ведьма внезапно. – Локи, рядом со мной тебе не нужно прятаться. Никогда. – Подавшись вперед, ближе к нему, она обожгла горячим дыханием его кожу, а затем все так же порывисто вовлекла юношу в поцелуй. Впервые она решилась взять инициативу в свои руки, и богу обмана это понравилось. Селена потянула мага на себя за ворот жилета и устроилась под ним, не прерывая поцелуя.             В этот момент, когда его руки забрались под её платье, а металлические наручни случайно поцарапали кожу, девушка думала лишь о том, насколько сильными и неотвратимыми могут быть чувства, заставляющие совершать безумные поступки, идти на риск, начисто лишать здравомыслия. Возможно, что в этом противостоянии и кроется особая страсть, великий соблазн. Локи для неё как нечто запретное, опасное, непредсказуемое, и она не в состоянии отказать себе в удовольствии любить его. Вряд ли её по-настоящему заботит, к чему в итоге приведет их связь. Возможно, исход окажется фатальным, даже губительным для обоих, а может быть, Вселенная получит несокрушимый союз, способный влиять на судьбы миров.       Кажется, у них в запасе ещё тысячи лет, но Локи вдруг резко сокращает это время вплоть до нескольких дней. Его напористость обусловлена его непреодолимым страхом перед ближайшим будущим, которое теперь, как он понял из слов своей ведьмы, не будет соответствовать его представлениям. Однако девушка внезапно останавливает его на самом интересном месте, когда искусные пальцы почти проникают под подол.       – Нет, постой. Я хочу по-другому, Локи, – настойчиво заявила она и сама с трудом верила в свое дикое и сумасшедшее желание. Колдун недоуменно посмотрел на ведьму, взгляд которой хоть и выражал волнение и страх, все же был серьезным и полным решимости. – Иначе твой внутренний ётун так и будет стоять между нами. Сделай это, умоляю.             – Ты точно уверена? – прошептал Локи, чуть ослабив объятия. Селена нервно и быстро закивала головой, словно боялась передумать. – Я не могу обещать, что тебе понравится. Скорее всего даже будет очень больно.             – Все равно. Я хочу этого. Пожалуйста.       Учащенное дыхание говорило о накопившемся в ней тягучем возбуждении, сотрясающим трепещущее тело. Внешне Селена старалась оставаться спокойной; она сама сняла с себя платье и открыла жадному взору трикстера свою упругую грудь; набухшие, отвердевшие горошины сосков так и манили, чтобы немедленно зажать их между зубами. Затем девушка потянулась к трусикам и через секунду оголила нежный лобок с привлекательной, но едва заметной дорожкой волос. Нервно сглотнув, ведьма слегка напряглась, ожидая действий Локи. Сейчас была его очередь довериться ей. Юноша перенес их обоих из гостиной в спальню. Бегло осмотревшись вокруг, Селена немного отпрянула от Локи.       – Здесь будет удобнее, – прошептал он. Ведьма мимолетно улыбнулась. Превращение в ётуна заняло не больше пяти секунд. Девушка предпочла наблюдать за тем, как меняется цвет его кожи, как разбухают вены на его руках, наливаясь синей кровью, как в изумруд в глазах обращается в пылающий рубин. От Локи исходил неистовый холод, какой Селена запомнила на всю свою жизнь, но в этот раз он мягко обволакивал её отливающее золотом тело. Локи отлично научился контролировать эту силу и не давал ей разгуляться. Селена осторожно протянула руку к его лицу и еле ощутимо очертила эстетичные узоры. Такие же она видела у Лафея. От мысли, что отец и сын так похожи, у неё сердце рвалось на части.       Локи в ответ точно так же несмело и очень бережно обхватил её запястье и поднес к своим губам, принимаясь жалить короткими поцелуями. От жгучей боли Селена зашипела, и маг тут же прервался.       – Ты в порядке?       – Продолжай, прошу, – ведьма напутственно перехватила его ладонь и накрыла её свою левую грудь. Мороз нещадно жег и щипал атласную кожу, и девушка терпеливо сносила каждый из этих ожогов. Внезапно прильнув к магу всем телом, она буквально ощутила лед. С её стороны это было как нырнуть в ледяную прорубь, или обнаженной лечь на айсберг. Селена не удержала вскрика, ощущая, как пальцы, которыми она впивается в его шею, немеют.       Локи не ожидал от неё такой прыти. Он немедленно завладел её губами, проникая языком в её рот, и заставил лечь на подушки. Боль, которую он так опасался ей причинить, стала основой их сегодняшней ночи. Древние морозы Ётунхейма, казалось, воцарились в комнате, и Селена искренне не понимала, как Локи умудряется поддерживать в ней тепло. Она вряд ли догадывалась о том, что трикстер мечтал проделать подобный эксперимент с тех самых пор, как Селена узнала правду о его происхождении. Но первый опыт должен был пройти с участием любой другой девушки, той же Сальдис, например. Однако, его ведьма стоически переносит эту болезненную страсть. Никто другой, он убежден, не смог бы.       Селена целовала его ледяные губы, неразборчиво шепча что-то; из её рта шел пар. Доверчиво подставляя ему свою шею, она запрокидывала голову и едва слышно шипела. Грудь, плечи, ключицы – все было усеяно мелкими ожогами ультрамаринового оттенка, немедленно застывающими на тонкой коже. Селена не успела опомниться, как вдруг почувствовала, что дикий холод теперь хозяйничает не только снаружи, но и внутри. Тогда её дрожь усиливается до такой степени, что её тело начинает непроизвольно дергаться. Она плачет, отчаянно цепляясь за Локи, позволяя его длинным пальцам проникать в глубины её тела, заполнять её и в конце концов притеснять первобытный ётунский мороз волной огненного жара.       Ощущения сменялись, пластами накладывались одно на другое, и в их бесконечной веренице можно было легко потерять голову. Собственно, именно это с ведьмой и произошло. Сгребая простыни под себя, она закусывала губы до крови, пронзительно и громко вскрикивала, ощущая себя в бесшумных волнах пасмурного моря, которое вдруг рассыпается под ней, и её выкидывает на заснеженные равнины, в самый глубокий, но мягкий как перина сугроб, где она свободно расправляет руки; едва она привыкает к свежести колючей зимы, как вдруг обретает себя у побережья лавовой реки, в воды которой спонтанно ныряет.             Локи ждал, что она начнет умолять его остановиться, но Селена только и делала, что побуждала к более смелым действиям. Кажется, эта девочка решила окончательно свести его с ума. Он старается незаметно заменить свои пальцы и проникает в девушку настолько медленно и аккуратно, насколько хватает его собственного терпения. Ему хочется шепнуть ей что-то нежное и приятное, но на это попросту не остается сил, и разум полностью отключается.       Локи самолично выстроил между ними стену, которую упорно отказывался замечать. Теперь же разрушить её было делом чести. Ему не уберечь эту девочку от всего, но он обязан подготовить её к трудностям. В её стон врывается имя, сравнимое теперь со смыслом целой жизни. Он отнял у неё все, чем она жила прежде, но взамен дал нечто такое, о чем она никогда не мечтала – свое сердце. Он сделал ведьму вместилищем для собственных тайн и демонов.       Есть маленький шанс, что однажды Селена осознает всю тяжесть этой ноши, но сбросить её с себя уже не сможет.