Энигма

Опомниться в незнакомом месте, абсолютно ничего не припоминая ни про прошлый, ни про позапрошлый вечер? Ни к чему не прийти, стараясь оценить обстановку и осознать, что произошло? Вдобавок ещё и постараться придумать хотя бы для себя оправдание, почему тело пронизано такими странными ощущениями, а голова то ли забита ватой, то ли постепенно рассыпается на мелкие крупицы? Ерунда. Поменьше нужно увлекаться сомнительными удовольствиями вроде алкоголя. Или же сочинять поубедительней: так Сенку ответил бы раньше. Либо по крайней мере подумал, проявляя мнимую эпизодическую тактичность и не произнося подобное вслух. Как-никак он не был извергом, в некоторых случаях мог всё понять и простить. Иногда. Однако Сенку сам попал в такую ситуацию, и тут стало совсем не до шуток и не до выдумок. Он очнулся полным уверенности, что оказался здесь не по своей вине. Тем более не в результате употребления любых продуктов, способных оказывать мощное влияние на сознание. Из разума словно вырезали огромную часть чего-то, но это чувство нельзя было никак объяснить или с чем-то сравнить, поэтому Сенку не мог опираться на него в попытке проанализировать окружение. Последнее оставшееся воспоминание: закончив заниматься химией в десятом часу, он ответил Тайджу на десяток сообщений, отправленных в течение одного вечера, поставил будильник и лёг спать в постель. Бьякуя находился не дома из-за работы. Он готовился к полёту в космос, который обязан был произойти буквально со дня на день, так что привычного пожелания спокойной ночи Сенку не получил. Интересно, как скоро он узнает о пропаже сына? Если, конечно, это не какое-то недоразумение или внезапно проявившиеся спустя столько лет жизни проблемы Сенку с головой. В любом случае с чего-то стоило начать, и вполне разумным вариантом стал осмотр комнаты. Обыкновенная мягкая кровать не вызывала никакого интереса, как и пустой стол для письма, а вот остальная мебель уже создавала ряд конкретных вопросов. В высоком и крайне просторном шкафу лежало несколько комплектов одежды, абсолютно одинаковых и совершенно точно самому Сенку, согласно его воспоминаниям, в таком количестве никогда не принадлежавших. Они все включали длинные лабораторные халаты, лёгкие рубашки и классические узкие брюки. Единственное, что выделялось среди стопок однообразной ткани — простая пижама, запасной вариант которой на Сенку был надет, да тёмного цвета мантия, предназначенная, судя по меховой изнанке, на случай замерзания. Между прочим, тоже не из его гардероба. Помимо этого, он заметил прицепленное к воротнику надетой рубашки маленькое устройство из материала, похожего на металл. По внешнему виду предназначение угадать было нетрудно, пусть ни на одно знакомое Сенку приспособление оно не походило. Откинув варианты с использованием инструмента в слежке или считывании разного рода показаний, в том числе жизненных, Сенку остановился на микрофоне. Немного необычном, но рабочем. На больницу окружающая обстановка совсем не тянула. Мысль, что с Сенку во сне случилось нечто страшное, вынудившее неведомых людей вызвать скорую ради срочной госпитализации, быстро ускользнула. Оставалось только продолжить начатый осмотр. Сенку приметил две двери, ведущие в неизвестность, ещё давно, почти сразу после пробуждения, но решил, что рациональнее будет сначала закончить исследование целых двадцати квадратных метров. Над ними висели часы, показывающие утреннее время. Достоверны они или нет — неизвестно. Вообще-то было бы неплохо найти хоть какое-нибудь оружие, прежде чем выйти, но вряд ли оно могло тут оказаться. Это точно не квартира Тайджу или Юзурихи, а список друзей Сенку лишь на них и держался. Получается, вероятность похищения не равна нулю. Только вот выделенная комната выглядела слишком хорошо, да и чересчур свободно он себя ощущал для жертвы маньяка или вымогателя. Но Сенку всё равно не был уверен, что так просто причинил бы кому-либо вред, даже если и мог. Холодному орудию он всегда предпочитал не менее холодный разум. Рядом с письменным столом стоял довольно большой деревянный комод, хотя он содержал всего три ящика. Верхние два оказались пустыми, а вот нижний был чем-то напичкан, но открыться не мог из-за маленького замка. Систему его устройства Сенку, конечно, знал, оттого и мог взломать защёлку, но подходящих инструментов под рукой не нашёл. Пришлось временно оставить эту идею. Возможно, там лежало что-то ценное. Также в комнате стояла пустая урна с лежащим рядом рулоном мусорных мешков, а на полке перед выходом красовалась обувь. Если точнее, то одна пара тапок, одна — туфель, и ещё одна, последняя — ботинок. Крепких, хорошо сшитых, поблёскивающего чёрного цвета. Толстые шнурки затягивались туго, как будто делалась обувь специально для военных. Если подумать, всё разумно. Три комплекта одежды — пижамный, обыкновенный повседневный и утеплённый, а к каждому из них подобрана обувь. Больше ничего. Взгляд Сенку теперь приковался к тем самым дверям. Подойдя поближе, он постарался услышать из-за них хотя бы что-нибудь, но это оказалось бесполезно. Тишина. Либо поблизости ни души, либо звукоизоляция потрясающая. Тогда пришлось взять дело под свой контроль. Первая ручка поддалась легко, взгляду Сенку предстала ванная комната с непримечательной плиточной облицовкой. Внутри унитаз, раковина, душевая кабина и ванна. Ничего особенного, самый минимум удобств, но удивителен даже сам факт их наличия. В такой-то ситуации рассчитывать стоило исключительно на худшее. В новом крохотном помещении уцепиться толком было не за что, не говоря уже о тотальном осмотре. Сенку быстро заглянул во все ящики, обнаружил базовые средства гигиены по типу зубной щётки, мыла, шампуня и геля для душа, после чего закрыл дверь обратно. Что же, оставалось лишь одно место, куда ещё можно пойти. До сих пор никакая открытая опасность не выскочила, и на том спасибо. Хотя гарантий на будущее дать никто не мог. На тумбочке рядом со входом лежали ключи. Дверь запиралась и снаружи при помощи них, и изнутри на замок. А как только щеколда повернулась, и она поддалась и приоткрылась, Сенку сразу уловил глухой шум. Отдалённо он напоминал голоса. Те, что различались в этом гуле, принадлежали его ровесникам, не больше. Какие были варианты, кроме как повернуть налево и пойти навстречу им? Разве что остаться в комнате и ждать, пока кто-то сам к нему придёт. Но это имело гораздо меньше смысла, а безопаснее не было ни в коей степени, учитывая полное отсутствие оружия и, что важнее, информации. На двери снаружи Сенку увидел рисунок в пиксельной графике, покрывающий небольшую табличку, с его лицом. Повернув налево, он пошёл прямо по узкому и длинному коридору, замечая, что с обеих сторон располагались точно такие же комнаты с чьими-то «портретами». Конечно, по такому стилю определять пол или возраст было тяжело, но, предположительно, набор людей тут самый необычный. Впрочем, гадать долго не пришлось. Сразу за коридором оказался просторный зал, в котором по меньшей мере находилось человек десять. Сенку не знал, были ли ещё жилые уголки, если пойти, например, дальше до нового прохода. Но в обратном случае он изрядно припозднился, осматривая комнату. Первым на появление Сенку отреагировал крепкий высокий парень с тёмными длинными волосами, стоявший к нему спиной. Его серьёзный вид хорошо сочетался с, как выяснилось, соколиным зрением (или же предельной внимательностью и сильной настороженностью). Буквально краем глаза он уловил движение позади себя, хмыкнул и прикрыл веки, сложив руки на груди, будто происходящее здесь ему уже давно стало ясно. К тому моменту Сенку успел привлечь внимание и остальных присутствующих. — Ещё один, — выдохнул парень, и тишина, повисшая за этим, стала сопровождаться бесконечными переглядываниями присутствующих между собой. Пока Сенку мог только порадоваться. Судя по столь краткой, но весьма красноречивой реакции, должно быть, люди здесь — точно такие же жертвы обстоятельств, как и он. — Сколько же здесь ещё человек? — раздался тонкий голос милой с виду девушки неподалёку, очень ухоженной и одной среди многих, кто не остался в пижаме. Помимо красно-белого платья в полоску она даже аксессуары, заботливо приложенные к комплектам одежды, надеть успела, поэтому в розовых волосах красовались золотые звёзды. Похоже, решила не терять времени зря. Будучи в зажатой позе, она испытывала как минимум лёгкую тревогу, что тоже позволило Сенку почувствовать быстрое сближение с присутствующими. — Я подсчитала лица на дверях в коридоре. Если это всё, то нас должно быть пятнадцать. Голос подала другая юная леди, на вид тоже довольно приятная. Необычный цвет её крашеных волос совпадал с предыдущей, только причёска из них собрана совсем другая: высокий зализанный хвост. Одета она была чуть менее ярко и облегающе, образ составляли только простое однотонное платье и длинные чулки. Она звучала крайне ровно и спокойно, да и в целом производила впечатление человека замкнутого и необщительного, отчего внимания на себе надолго не задержала. — Правда, с одной из них такую табличку уже сняли. — Пятнадцать? — переспросила девушка с заколками, после чего подняла голову к потолку. Предположив, что через телевизор, подвешенный в углу, её могли услышать, она решила воспользоваться шансом, — папа! Я не знаю, что за сюрприз такой ты захотел мне здесь устроить, но это немного пугает. Также рядом с ними стояла третья, последняя по счёту девушка среди присутствующих. Она выглядела великолепно, будучи похожей на древнюю Богиню. Тёмные густые волосы струились по обнажённым тонким плечам красавицы, а фигура скрывалась под лёгким шифоновым платьем чуть ниже колен, подчёркивая грациозность и изящество тела. Она, увидев, как запаниковала бедная её ровесница, не осталась в стороне и сразу подошла поближе, чтобы приобнять за плечи и попробовать успокоить нашёптыванием чего-то на ухо. К счастью, это хоть и немного, но сработало, ведь та, благодаря чужой поддержке, спокойно предприняла попытки дышать глубже. — Ха, «папа»? Так это из-за тебя мы застряли в этом… странном, очень странном месте? — очередной парень, хотя в этом случае уже даже, скорее, мужчина, влез в разговор и вальяжно встряхнул головой, чтобы поровнее уложить торчащие во все стороны после сна дреды. С недовольным выражением лица выглядел он, стоило признать, малость жутко. — Я не знаю! Не знаю… я же ничего не помню, — ответила она, схватившись за голову, и ещё сильнее прижалась к удерживающей её красавице, — наверное, меня привезли сюда, пока я спала. — Ей нужно прийти в себя. Подождите немного, прошу, — вмешалась та самая темноволосая обворожительная дама, в успокаивающем жесте погладив новоиспечённую знакомую по спине. Причём чётко прослеживалось, как сама она нервничала под чужим взглядом, словно этот мужчина ей был знаком далеко не в хорошем свете. Такой ответ спросившего не устроил, но конфликт, который даже не успел начаться, уже встал предотвращать новый влившийся в разговор персонаж. С виду весьма интересный. Представлял он из себя молодого человека примерно того же возраста, что и «оппонент», но более точно судить было трудно из-за чёрной маски, скрывающей большую часть его лица. В руках он крепко сжимал длинную палку, похожую на рукоять метлы, которую уже успел то ли заточить, то ли подбить с краю, чтобы сделать подобием копья. Однако его аура, хоть он и встал на защиту незнакомой девушки, казалась совершенно недружелюбной, даже враждебной. Если бы пришлось составить список подозрительных личностей, то, пожалуй, у него были бы все шансы занять одно из первых мест. — Не начинай ссоры на пустом месте, сейчас не время для драк. Лучше иди и надень что-нибудь. Холодно, а ты тут один полуголый ходишь, как идиот, — сказал он сквозь зубы и вызвал у хмурого жупела сначала секундное замешательство, а затем — азарт в чистом виде. — А у тебя, я смотрю, кишка-то не тонка? Думаешь, я бы ударил таких хрупких и беспомощных девушек? Кажется, в этом плане ты куда более подходящий кандидат, — суровое лицо в один миг исказилось резким мрачным оскалом, несмотря на воспылавшие интересом глаза, — выглядишь чертовски сильным. Может, тянешь на одну десятую меня. М-м, нет, скорее, сотую. Хочешь сразиться? Заодно и выясним, кто здесь идиот. Парень с самодельным копьём собрался ответить ему, и атмосфера в воздухе обострилась. Страсти уже явно начали накаляться к худшему. Нужно было что-то срочно предпринять. Только вот сам Сенку не успел вставить и слова. Буквально из ниоткуда в тот же момент прямо в центре зала появился парень, обе свои руки протянув так, чтобы сцепившиеся языками мужчины не набросились друг на друга, хотя парой реплик перед поединком они ещё были готовы обменяться. Но если подумать, то как раз сейчас и стоило вмешаться, да, он подобрал просто идеальный момент, быстро и очень точно считав ситуацию. Он слабо улыбнулся, стараясь создать благоприятную обстановку, подходящую для примирения, и, склонив голову набок, прикрыл глаза. — Так-так, может, пока обойдёмся без этого? Как мы видим, сейчас здесь все находятся в одинаковом недоумении, поэтому рано делать поспешные выводы. Стоило бы объединиться против проблемы, а не против друг друга, — он говорил мягко и более чем убедительно, слегка покачивая фиолетовыми рукавами свободного плаща, накинутого поверх белой рубашки и брюк. И это помогло. Хмыкнув и закатив глаза, парень в маске заметно расслабился. Его оппонент, в свою очередь, и не выглядел сильно напряжённым до этого, но тоже явно больше не собирался нападать. — Отлично. Итак, с основным мы, конечно, уже разобрались. Никто не помнит, как попал сюда, верно? Сенку, пришедший чуть позже того момента, как все присутствующие по большей части смогли это обсудить, понял, что многие взгляды вдруг стали направлены на него. Он кивнул, демонстрируя полную неосведомлённость касательно событий, принёсших его сюда, и продолжил слушать со всей внимательностью этот чарующий голос. — Ладненько. Это нам ещё предстоит выяснить. Тогда, может, хотя бы представимся друг другу? — предложил он, после чего тот самый длинноволосый качок, как его уже мысленно окрестил Сенку, вновь напомнил о своём существовании и влился в разговор. — Хорошая идея. А потом мы сразу можем осмотреться, — согласился он, скрестив руки на груди, — и оценить обстановку. Если, конечно, те двое уже не нашли выход за нас. Стоило уточнить, о каких «двоих» шла речь, но нужда в этом отпала чересчур быстро. Буквально через несколько мгновений где-то сзади послышался щелчок пальцами и громкий уверенный голос. — Ха! Мы идём обратно к вам. Обернувшись, Сенку стал свидетелем того, как высокий привлекательный светловолосый парень с широкой улыбкой шёл прямо в его сторону, а за ним по пятам шагал другой человек с двумя стаканами чистейшей воды в руках. — Выход не видели, зато здесь просто огромная столовая! Франсуа говорит, что сможет приготовить нам всем завтрак в случае чего, — сказал он, подойдя совсем близко. Теперь Сенку мог изучить его черты лица: приятные, в чём-то даже аристократичные, но природная красота его раскрывалась в полном свете благодаря искрящимся в глазах бодрости и оптимизму. — Это так, — поклонившись в знак повторного приветствия, человек, шедший рядом, — вероятно, Франсуа — кивнул. — Ой, хорошо. Вы, конечно, впереди паровоза, но мы договорились познакомиться и осмотреться всем вместе ещё раз, — парень в фиолетовом продолжал говорить плавно, располагая к себе, и, если честно, тяжело было не повестись на такой приятный тон. — Цукаса Шишио, — коротко и раньше всех представился парень, которого Сенку уже заприметил. Та слегка подрагивающая от нервов девушка в полосатом, стоявшая неподалёку, наконец-то смогла принять уверенную позу. Она отпрянула от другой красавицы, поправила свои заколки, накрутила пряди волос на пальцы и состроила непоколебимое выражение лица, прежде чем тоже поддержать знакомство. — Меня зовут Луна Райт. Совершенно ничего в тот момент по идее не должно было вызвать причины для беспокойств. От близстоящих людей не исходило сильной враждебности, а представившаяся Луна выглядела мило. Ангельский её голос в сдержанном тоне явно должен был успокаивать и отвлекать от всего дурного, но колющий озноб, охвативший волнами спину Сенку, говорил об обратном. Эфемерная тревога словно ощутилась в теле материально: внезапная дрожь по всему телу, задержавшаяся особенно в коленях, пробрала до костей, кровь в одно мгновение заледенела, а волосы вытянулись в тонкие прямые струны. Сзади. Сенку резко повернул голову, и глаза его сразу сцепились с чужим глубоким испепеляющим взглядом, способным не только прожечь в нём дыру, но и, пожалуй, стереть с лица земли всё без остатка одной лишь плещущейся холодной проницательностью. На тот момент для него остановилось всё вокруг. В слиянии взоров, по правде длившемся от силы доли секунды, он успел пробыть целую вечность, прочувствовав и проблеск вспыхнувшего в груди пламени, и непостижимое слияние двух душ, растворившихся в единых временных и пространственных границах. Отражаемые в глазах Сенку черты лица пусть и не были знакомыми до боли, но в голове с обликом по-настоящему близкого ему человека сошлись моментально. Да достаточно было и одного кратчайшего пересечения, чтобы осознать, кем тот являлся. Взгляд Сенку стал скользить по вытянутому силуэту, облачённому в весьма приличные, даже более чем достойные одеяния. Под воротником кристально чистой и выглаженной рубашки на аккуратный узел был туго завязан широкий текстурный галстук, придающий серьёзность и опрятность внешнему виду носителя. Ровно по его фигуре сидели тёмные брюки из поблескивающей на свету ткани, а точно такого же цвета и стиля длинный плащ картинно обтекал плечи и спину, краями достигая тонких щиколоток. Мужчина стоял в крайне уверенной позе: он легко постукивал по полу низкими каблуками лакированных туфель, а пальцами скрещенных на груди рук постоянно перебирал одни и те же складки ткани. Его необычные перчатки с удлинёнными накладными ногтями, выполненными из металла, казались идеальным дополнением — некой особенностью образа — и каждый раз привлекали внимание Сенку, как в первый. В конце концов, человек этот, привычно задрав голову, чтобы глядеть на всех присутствующих свысока, подал голос, не прерывая налаженный с Сенку зрительный контакт. Так как стоял он в самом затемнённом и непримечательном углу просторного зала, многим пришлось обернуться, и некоторые индивидуумы лишь сейчас впервые узнали о его присутствии. Возможно, он вообще только что здесь и появился. — Коли вы видите на то необходимость. Я… — Ксено, — в один момент с говорящим выдохнул Сенку. Стало быть, он и сам не заметил, как чужое имя сорвалось с его губ, но при этом прозвучал так уверенно, словно был намерен самостоятельно представить старого знакомого. Если для остальных всё произошедшее длилось какие-то жалкие секунды, то для Сенку каждая из них была нетленной. Не сказать, что разумом он отреагировал столь же буйно: конечно, удивление от неожиданной встречи присутствовало, но даже в половину оно не было достойно той реакции. Просто ощущения, охватившие его с ног до головы, никак не синхронизировались с мыслями, как будто мозг и сердце существовали по отдельности и вовсе не принадлежали одному телу. Странности места стали ощущаться ещё сильнее, но, увидев знакомое лицо, Сенку больше и не думал их опасаться. В один миг всё стало куда более интересным и взбудораживающим, чем устрашающим. Теперь можно было предположить, что для попадания сюда посредством похищения жертвы отобраны совсем не случайным образом. — Так вы что, — окинув полным пренебрежения и подозрений взглядом Сенку и названного Ксено, тот самый недовольный парень с дредами заговорил, — тоже знакомы? Сначала это «тоже» казалось совершенно непонятным, ведь Сенку не знал, кто здесь был связан какими отношениями, но вскоре суть фразы прояснилась. Все стоящие в комнате осмотрели его, а затем — тех двоих молодых людей, что совсем недавно пришли с новостями о поисках выхода. Имя одного из них, Франсуа, даже успело отпечататься в памяти. Под чужим угнетающим призором они оба ничуть не дрогнули. Напротив, улыбчивый парень стал выглядеть только более довольным, так как к нему оказалось приковано всеобщее внимание, а его спутник как стоял по стойке смирно, так и продолжил делать это, не изменившись в лице. — Что здесь странного? Я уже сказал, что Франсуа — мой дворецкий, и мы, как и вы, совсем не знаем, каким образом сюда попали, — начал абсолютно уверенным и убедительным тоном оправдывать их первый, — а я — Рюсуй Нанами. У современников Сенку, проживающих в Японии, эта фамилия как минимум должна была вертеться на слуху. В детали, правда, любой среднестатистический человек вдаваться не пытался, поэтому о возможном существовании, количестве и внешнем виде наследников знаменитой корпорации Нанами мало кто знал. Но этот молодой человек выглядел богато и ухоженно, даже непонятная выданная одежда, которая на подавляющем большинстве присутствующих смотрелась странно, не могла скрывать его роскошную красоту. Также, в отличие от остальных, он сохранял расслабленное выражение лица и вёл себя непринуждённо, чем и располагал к себе, пусть на самом деле ситуация волновала его не меньше других. Прекрасно понимая, что ни в коем случае нельзя разводить панику или влезать в споры с другими, он пытался для начала объединить присутствующих хотя бы настроем. А затем, возможно, в его планы входило и взятие на свои плечи роли лидера. Из тех, кто как-либо успел проявиться, конкуренцию ему мог бы составить парень в фиолетовом плаще, предотвративший зарождение драки. Сенку очень быстро заметил, как легко тот притаился в углу и принялся молча издалека внимательно следить за всеми, как только его помощь перестала быть востребованной. Его лицо казалось Сенку знакомым. В голове всплыли размытые кадры с Тайджу, зачитывавшим вопросы из дрянной книги по психологии, и её красочная обложка. Точно. Теперь вспомнил. — Между прочим, — неискренне вежливым тоном протянул Ксено, дождавшись подходящего момента, — Вы и сами ещё не представились, мистер. — Хм, — продолжая демонстрировать всё своё недоверие искажённым выражением лица, тот суровый мужчина, которому, очевидно, и было адресовано обращение, с презрением отвернулся от Рюсуя и его дворецкого. И он действительно моментально переключил фокус, ведь сразу после этого решил сделать несколько шагов туда, где стоял Ксено. Ровный, но при том нескрываемо высокомерный взгляд, а вдобавок такой же голос последнего зачастую раздражал других людей. Так что он бы даже не удивился, если бы уже узнал о провозглашении себя всеобщим врагом, и оттого его решили «поставить на место». Как только расстояние между этими двумя немного сократилось, Сенку увидел, как хмурый тип, собравшись что-то сказать, уже потянул к Ксено свои ручонки для неизвестных целей. Однако он и кончиком пальца не успел его коснуться. В тот же момент крайне быстро среагировал ещё один мужчина, молча стоявший до этого где-то в стороне и не подававший никаких признаков заинтересованности да и вообще присутствия в целом. Он сделал шаг вперёд и, заслонив Ксено собой, резко перехватил и сжал чужую вытянутую ладонь за запястье. — Даже не думай, — тихо вырвалось у него сквозь зубы будто на автомате. Сразу после этого, едва заметив поражённое столь неуважительным отношением выражение лица, Ксено усмехнулся. Причём достаточно громко, чтобы это услышал не только он сам, но и все присутствующие в комнате. Такое явно очень не понравилось тому, чей путь к осуществлению задумки прервали, да и вдобавок обратили против него же. — Слышишь, ты, — с нарастающей с каждым произнесённым звуком агрессией начал говорить он, — отпусти, если не хочешь, чтобы я сломал твои руки сейчас же. — Три шага назад, — кратко ответили ему, ничуть не испугавшись угрозы и даже не попытавшись в самом деле ослабить хватку, — и затем представься. — Ты, кажется, не понимаешь, кто тут ставит условия. Лучше стань послушным мальчиком, если не хочешь, чтобы я тебя в следующую же секунду прикончил. И в этот момент, когда вновь возникла угроза возгорания конфликта, Сенку заметил, что тот самый парень в фиолетовой накидке за секунду оказался прямо рядом с недовольными. Но он не приблизился слишком сильно, понимая, как лучше всего разнять мужчин и не попасть под горячую руку. Весьма интересным наблюдением для Сенку стал тот факт, что парень и не дрогнул, когда образовался наезд в сторону Ксено. Он словно заранее знал, как всё сложится, и совсем не переживал на этот счёт. Видимо, раньше всех заметил готовность третьего лица вступить на защиту Ксено в случае чего. — Так-так-так! — Натянув всё ту же милую улыбку, он громко хлопнул в ладони, — давайте мы не будем забывать, в какой ситуации оказались. Сейчас не время для ваших перепалок. Что интересно: обращаясь с этой речью, он смотрел не на конфликтующих, не на сильных парней, которые могли бы разнять их, и не на всех остальных, а прямо на Ксено, будто ждал чего-то именно от него. — Он прав, Стэн. Брось этого сопляка. Сдался он тебе, — в самой величественной позе, которую только можно было принять, сказал Ксено и смахнул невидимую пыль с длинных накладных ногтей. После этого мужчина, вступившийся за него, действительно заметно расслабился. Он прекратил удерживать зачинщика беспорядка, но при этом не сделал в сторону ни шага, чтобы всё ещё преграждать ему путь дальше. — Хрен с тобой, защитничек, — с кричащей неприязнью бросив последнее слово, пробормотал главный скандалист. Едва удержавшись, чтобы не плюнуть в чужое лицо, он тоже пошёл на уступки и немного отошёл. Правда, лишь на два шага, а не три, как его просили, но уже хоть что-то. Теперь Сенку понял, в чём фишка. Учитывая накалённость ситуации, эти двое вряд ли бы успокоились только по просьбе какого-то незнакомца, как в прошлый раз. Спор был куда более серьёзен, а одни и те же схемы крайне редко хорошо работали дважды. А тот парень в фиолетовом, осознав это, попросил вмешаться Ксено, совершенно очевидно как-то связанного с мужчиной, что полез вступаться за него. Лишь поэтому всё смогло так легко разрешиться. Ранее Сенку уже знал о существовании такого человека из электронных писем Ксено, поэтому и влился в полное понимание происходящего быстро. Но настолько развитая чуткость вкупе с умением считывать ситуацию и понимать других людей у кого-то ещё, не посвящённого в подробности дела, просто поражала. — Славно! А теперь давайте так же спокойно продолжим наше знакомство. Меня зовут Ген, — продолжая растягивать гласные, чтобы производить впечатление как можно более дружелюбного человека, наконец-то представился этот загадочный бдительный парень, — я предпочитаю позиционировать себя менталистом. «Ген». Асагири Ген, да. Сенку как раз недавно успел вспомнить, где видел и слышал про него. Так, краем уха. Прокрутив названное имя у себя в голове ещё несколько раз, он понял, что ему нравилось звучание. Краткое и лаконичное, оно очень хорошо сочеталось с носителем. Мужчина, стоявший рядом с Ксено, продолжал хранить молчание. Однозначно он не собирался называться прежде, чем это сделал бы тот самый грозный тип, с которым они только-только разлучились. Тем более его имя уже успело один раз прозвучать из уст Ксено. Необходимость заявить о себе была не особо острой. Теперь-то Сенку мог детально рассмотреть его. Изящные очертания красивой фигуры виднелись благодаря обтягивающим тканям, причём довольно тонким. Сквозь них даже просматривался рельеф мускулов мужчины. Ему было чем хвастаться, поэтому и выглядело это соблазнительно, но без какого-либо грязного подтекста. Молния на тёмной водолазке была застёгнута до конца, не оставляя обнажёнными ни единой линии шеи и ключиц. Брюки из материала того же типа и цвета обтягивали ноги, и поверх этого костюма, наконец, на его плечи была накинута тонкая с виду кофта, которая тоже оставалась распахнутой. Чувствуя на себе чужие изучающие взгляды, он хмыкнул и сам чуть отошёл. В процессе этого он не переставал прикрывать Ксено и в итоге оказался гораздо ближе к нему, чем раньше. Понимая, что ситуация сама по себе никак не сдвинется с мёртвой точки, Сенку хотел завязать разговор из интересующих его вопросов с другими, но Ген оказался быстрее. Всё-таки он попытался раскрыть уже начатую тему до конца: — Вам необязательно говорить настоящие имена, — пояснил он, словно это и без того не являлось очевидной вещью, — просто представьтесь хотя бы как-нибудь, чтобы нам было удобнее общаться, если вы так боитесь. В который раз Сенку отметил, что этот «менталист», как он сам и заявил, очень умело обращался с языком. Добавленное «боитесь» было явно расчётом взять других на слабо и в кои-то веки вынудить рассказать о себе. — Мозу, — легко поддавшись манипуляции, ответил тот самый хмурый мужчина с дредами, успевший создать столько неприятностей всего за пару минут. Сразу после этого он презрительно хмыкнул и горделиво отвернулся от недавнего возражателя, ощутив себя в этой ситуации победителем. Он ведь оказался первым, кто-таки показал, что ничего не «побоялся». Только вот на другого это уже так хорошо не подействовало. Он похлопал по узким карманам брюк, словно хотел что-то нащупать и достать оттуда, но, ничего в них не обнаружив, резко выругался: — Чёрт. — М-м, так и обращаться? — Не удержался бесстрашный Мозу, только вот всем, кроме Ксено, улыбнувшемуся краем губ, явно не хотелось смеяться над мужчиной, который ещё секунду назад был абсолютно не в настроении для юмора. — Не переживай, Стэн, — наконец-то сделав шаг вперёд и выйдя из-за спины приятеля, Ксено заговорил и положил ладонь ему на плечо, — мы найдём тебе сигареты. Теперь хотя бы прояснилось, что за движения руками он сделал и зачем рылся в карманах. Всего лишь одна из привычек курильщика. — Это Стэнли Снайдер, — легко огладив ладонью чужую руку, продолжил Ксено, обращаясь нынче ко всем. — И Вы, конечно, тоже знакомы? — уточнил Ген, интересуясь этим как будто бы в большей степени для остальных, чем для себя. — Мы друзья детства, — выдал в конце концов Стэнли, заметно смягчившись под прикосновениями Ксено. Он расслабил лицо и стал выглядеть более спокойно, нежели настороженно, как раньше, хоть на самом деле и не потерял своей бдительности ни в коей мере. Внезапно Сенку увидел, как Ген повернулся в его сторону, и случилось это так неожиданно, что он не успел перевести своё внимание на любую другую мишень. Так, они пересеклись взглядами, но, судя по всему, это не было таким уж поводом для беспокойства. — Славненько. А ты… — Сенку, — довольно быстро последовал ответ, — Ишигами Сенку. — Хорошо, Ишигами Сенку. Мы уже поняли, что ты тоже знаком с доктором Ксено. Неужто ещё один друг детства? — с очевидной несерьёзностью спросил Ген и улыбнулся. Конечно, Сенку выглядел вполне на свой возраст, и отсюда следовал очевидный факт: в то время, когда Ксено был маленьким, он сам существовал разве что в утробе матери. — Очень смешно, — послышалось от Ксено, и несмотря на то что сама фраза звучала саркастично, он говорил это серьёзно и искренне считал шутку забавной. К сожалению, зачастую это понимали не все, но Ген, казалось бы, всё уловил с первого же раза. — Он был моим научным руководителем, когда я начинал проектировать ракеты, — ответил Сенку достаточно подробно и перевёл взгляд на упомянутого наставника. Тот лишь кивнул в ответ. — Надо же, как всё серьёзно, — вопреки ожиданиям, после этого Ген решил не продолжать разговор с Сенку, а сразу перейти на остальных присутствующих, чтобы обо всех узнать как можно больше. И это, несомненно, было абсолютно разумным решением, только вот выглядело крайне странно. К самому Гену просто не придраться: он вёл себя полностью естественно и как будто от души всем интересовался, но сама структура разговора напоминала игру на публику. — А вы, уважаемые? — Спросил он у тех, с кем Мозу затеял конфликт раньше всех. Первой отреагировала милая темноволосая красавица, что помогала уже давно представившейся Луне прийти в себя. — Меня зовут Амариллис, — ответила она, поправив слегка растрепавшуюся, но оттого ничуть не портившую её вид причёску, и состроила максимально милый вид для продолжения, — приятно познакомиться. — Хьёга, — сухо представился мужчина в маске, прежде защитивший её и Луну от нападок и подозрений Мозу, чуть не устроив драку прямо в зале. — Я Хомура, — добавила последняя из девушек, ранее передавшая информацию о количестве спален в коридоре. Она стояла по правую руку от Хьёги и, вероятно, также была с ним знакома, ибо периодически они переглядывались и на что-то друг другу кивали. Из людей в зале, с которыми можно было полноценно завязать разговор, больше не оставалось безымянных. Тогда взгляд Сенку упал сначала в один угол, затем — в другой, и каждый из них вызывал вопросы. — Что насчёт них? — Изогнув брови в недоумении, уточнил он, надеясь услышать хоть какое-нибудь разумное объяснение увиденному. — Ах, это… — Ген поспешил взять на себя роль рассказчика, — понимаешь ли, возникли небольшие проблемы незадолго до того, как здесь появился ты, дорогой Сенку. Проигнорировав, как его только что назвали, Сенку подошёл поближе к одному из смущающих мест. В углу, прислонившись к стене, полулежал-полусидел парень с закрытыми глазами. Примечательно, что он был не в сознании. Вид у него, в отличие от большей части находящихся в зале за парой исключений, был немного необычный. По крайней мере, для современной моды. Голубой костюм ещё куда бы ни шёл и странных чувств не вызывал, а вот пояс в виде толстой верёвки, например, или устаревшая ещё очень давно обувь на высокой каменной платформе вызывала странные чувства. К слову, такая же была на Мозу и Амариллис. Однако Сенку не давал никаких личностных суждений по внешности, да и его это никогда не заботило, поэтому мысль даже не успела пройти в голове должную обработку. В конце концов, он в этой самой моде даже не так хорошо разбирался, чтобы думать о подобном. — Он был слишком громким. Кричал ересь про колдовство, постоянно разглядывал и дёргал тут всё. Пришлось ненадолго успокоить его. Не переживай, он в порядке. Скоро придёт в себя, — пояснил Цукаса, который в этом зале оказался одним из первых и успел застать появление и первую реакцию едва ли не каждого, — мы уже успели выяснить, что его зовут Хром. Кивнув, Сенку присмотрелся и убедился в сохранности жизни парня. Он абсолютно спокойно дышал сквозь «сон», а на беззащитном теле не было ни царапины, что определённо успокаивало. Тогда он повернулся в другую сторону — туда, где был последний оставшийся человек. Им являлся очередной молодой парень, причём весьма привлекательный и даже не бессознательный. Правда, находился в крайне странной позе: скрючившись, как старый дед, он сидел на корточках и ковырял что-то у себя в руках, не отвлекаясь ни на какие сторонние факторы. Заметив намерения Сенку завязать с ним разговор, Ген поспешил вмешаться: — Не стоит. Мы уже пытались поговорить, это бесполезно. Он нам совсем не доверяет, только огрызается, — с досадой выдохнув от воспоминаний о попытках завязать диалог, сказал он. — Понял, — Сенку не стал спорить и просто оставил идею из-за предупреждения. Этот парень в самом деле немного походил на сумасшедшего, поэтому даже неудивительно было услышать о нём такие подробности, — так, — повторно окинув помещение коротким взглядом, он попробовал вновь оценить обстановку и настрой присутствующих. И захотел что-то добавить, но не успел. Громкий пронзительный скрип раздался со стороны стены, и в следующую секунду она разбилась на две части и начала расползаться. Все взгляды тут же направились именно туда. За разъезжающимися бетонными пластинами стала виднеться небольшая комната круглой формы, больше похожая на дополнение к залу. Она отдалённо напоминала обычную сцену, так как низкая винтовая лестница, покрытая бархатом, вела к одному лишь широкому величественному трону, а окружали его расписные колонны в цвет мраморных стен. Воздушные бордовые шторы из полупрозрачного материала стекали с потолка и перекрывали тенями хрупкую белую плитку на полу. От любого вдоха ткань начинала развеваться, огибая волнами все линии яркой сцены. На том самом огромном позолоченном троне, расположенном в самом центре композиции, располагалось нечто… странное. Огромный серый предмет причудливой формы, переполненный разнообразными встроенными деталями, располагался на сидении так, словно там ему и было место. С виду он ничего не напоминал, кроме нелепым образом скрученной металлической ленты. Как только стены перестали двигаться и издавать раздражающий шум, а все присутствующие люди, кроме спящего парня, погрязли в заворожённом наблюдении, он вдруг поднялся с места. В прямом смысле. Теперь этот объект парил над троном и не касался его, а чуть позже и вовсе вылетел немного вперёд, чем вызвал поражённые вдохи некоторых. — Что это-, — начала говорить Луна, прикрыв рот руками, но низкий механический голос, звучащий очень неестественно, быстро прервал её. — Все игроки собрались. Молчать. Всем, — послышалось со стороны неизвестного устройства, — мне дано имя Почемучка. Я есть ваш ведущий. Говорю просьбу соблюдать все правила, которые я буду перечислять затем. Также не снимать датчики и микронаушники. Они есть помощники для понимания речи друг друга. Переводчики разных языков. Если странный микрофон, прикрепленный к воротнику рубашки, Сенку заметил ещё давно, то о микронаушниках узнал только сейчас. Они были настолько крошечными и удобными, что совсем не чувствовались в ушах до тех пор, пока он не попытался сосредоточиться на этом ощущении намеренно. По внешним признакам большинство людей походило на японцев, но вот Ксено вместе с его спутником точно были американцами. Сенку даже не обратил внимания на тот факт, что их речь в голове совершенно не отличалась от речи остальных. Вероятно, у других произошло то же самое. В таком случае им предоставили действительно крайне полезные устройства. — Для участия в игре пришлось стереть вам память. Несколько лет. Говорю просьбу не делать острую реакцию. Всё для блага. Для интереса. — Чего-о-о?! — Вмешался в разговор с выкриком скрюченный парень, что до этого сидел в углу и чисто выполнял роль местного чудилы, — это ещё что за бредни? — Заткнись. Сказали слушать, — грубо прервал его Стэнли, чем сразу же вызвал ещё более бурное возмущение и поток активных жестикуляций, выражающих всю раздражённость и униженность от столь простой фразы. — Ты кому сказал заткнуться, ущербный? — Повтори-ка. — Тихо вдвоём. То не бредни. Важно слушать. Я говорю, — спокойно продолжило непонятное устройство, заставив обоих спорящих умолкнуть, — итак, теперь продолжить. Здесь нет окон. Нет дверей. Выйти невозможно. Только если принять участие в игре. Я есть ваш ведущий. — Кто управляет этой ерундой? Отключите, это уже не смешно, — выступила вперёд Луна, в очередной раз за считанные секунды изменив выражение лица и поведение до неузнаваемости. Её вечно бросало в дрожь от страха, но она слишком быстро брала себя в руки и состраивала уверенность, причём довольно убедительно. Вслед за этим многие другие тоже перестали молчать. Переглянувшись, они начали обсуждать всё происходящее, да так, что галдёж в зале поднялся неимоверный. Даже разобрать, какой голос кому принадлежал, стало крайне затруднительно. — Почему оно летает? На нитку подвесили? — Я не вижу никакой нитки. Может, это такой фокус? — Да нет же, смотри внимательней! Очевидно, там должна быть какая-нибудь прозрачная леска. — Что это за странный робот? Кто-то наверняка сидит с пультом управления и смеётся сейчас над нами. — Эй, слышишь, ты! По ту сторону экрана. Живо отпусти нас! Но сначала лучше расскажи, как вообще сюда затащил. — Ты накачал нас снотворным? — Точно! И потом похитил во сне. — Давайте его сломаем? Бесконечный поток случайных выкриков и фраз прервался столь же резко, как и возник. Правда, если инициаторкой начала долгой болтовни оказалась Луна, то вот завершить его решил тот самый робот, причём методом весьма эффективным за счёт сразу нескольких факторов: жёсткости, неожиданности и необычности. Впрочем, прямых улик, указывающих на его причастность к произошедшему не было, но с учётом ситуации всё становилось слишком очевидно. Вряд ли в комнате был ещё хоть кто-нибудь, способный реализовать подобного рода происшествие. В один момент парень, выглядевший самым недовольным, — единственный, чьё имя ещё не было названо — поднялся в воздух. Он замахал руками и принялся активно дёргать всем телом в надежде нарушить баланс, как только почувствовал, что ноги сами оторвались от пола. Но его попытки сохранить контакт с землёй никак не могли увенчаться успехом. Довольно справедливо он стал кричать и ругаться, всё сильнее наращивая громкость по мере приближения к потолку. Некоторые люди, стоило им увидеть случившееся, не смогли сделать ничего, кроме как ахнуть и броситься на пол. Словно на инстинктах они попытались вжаться в плитку и зацепиться пальцами за гладкую поверхность, лишь бы не постичь той же участи, что и несчастный парень. Ещё некоторое время он провёл над землёй, неведомая сила продолжала удерживать его там. Собрав всю волю в кулак, он попытался выкрикнуть что-то в духе «отпусти меня», но из-за страха, вызванного неконтролируемостью происходящего, и вечных подрагиваний выходило крайне плохо. Однако самопровозглашённый «ведущий» понял даже так. — Просьба будет выполняться, — озвучил он всё тем же устрашающим голосом, и реальность в тот момент для всех, а в особенности для того парня, по ощущениям застыла. Как и ожидалось, очень быстро неизвестная сила просто пропала, и перепуганный (или же раздражённый — у него были явные проблемы с выражением эмоций, а у Сенку — с их считыванием) юноша стремительно полетел вниз. Когда от опасного столкновения с твёрдой плиткой его отделяли считанные мгновения, то он закрыл глаза и сжался, выдав очередной громкий визг. Если бы не потрясающая реакция Стэнли, который раньше всех понял, что к чему, и успел преодолеть необходимые метры, дабы поймать бедолагу, то страшно было даже представить, каким ужасом всё могло обернуться. Учитывая высоту и положение падающего, варианты развития событий в духе «расшибить голову» или «свернуть шею» являлись не самыми худшими, а о правдоподобности их звучания не могло идти и речи. — Закрой рот, — зажмурился Стэнли, тут же отделавшись от парня, приземлившегося к нему на руки, и закрыл уши. Просьба эта, хотя, скорее, приказ, тут же оказалась услышана. Убережённый умолк, но по мерцающим глазам было видно, что кричать ему всё ещё хотелось, да желательно погромче. Так, человек, с которым минуту назад у него разразилась словесная перепалка, теперь стал спасителем его жизни. Оттого парню стало дурно, тошно от себя же, и это наложилось на схожие физические симптомы после подъёма и падения. В первую очередь по той причине, что извиняться ему не хотелось, но и благодарить другого — тоже. Поэтому оставалось лишь сохранять нейтралитет: молчать. Причём с видом полного отсутствия раскаяния. Правда, Стэнли, по всей вероятности, это вполне устраивало. Он отряхнул ладоши в попытке стереть ощущение недавнего прикосновения к неприятной личности и отвернулся, будто бы не сделал ничего особенного, удержав человека от гибели. — Ой-ой, ты с ума сошёл? — Всё ещё обращаясь к неизвестному, «управляющему роботом», спросил Ген, — ты же его чуть не убил. Остальные, правда, поток ругательств продолжать не стали. Наглядная демонстрация способностей странного ведущего дала им понять, что рот лучше держать на замке. Или же по крайней мере в открытую перечить точно не стоит. Даже этот ненормальный парень теперь сидел на полу тише воды ниже травы. — Тише! Иначе он и тебя схватит, — схватившись за голову от того, как её перепугал этот выпад Гена, прошептала Луна. Только вот на Гена это совсем не подействовало. Он вёл себя так, словно знал заранее всё наперёд или просто мог хорошо это предсказать, поэтому, как он и планировал, никто больше никого не потревожил. У него получилось остаться на месте в том же положении и не вызвать гнев ведущего, что весьма похвально. Сенку понимал: кто-то обязательно должен был высказать претензию. На их глазах в самом деле едва не убили человека почти беспричинно, за обоснованное положением раздражение. Хотя даже наличие достойной причины вряд ли скрасило бы положение. И Ген, кажется, тоже осознавал важность избежать игнорирования или замятия этой темы. Так он взял самое страшное — диалог — на себя. — Да. «Чуть не убить». Пришлось. Это первый толчок. Убить — ваша игра, — ведущий вновь заговорил в ответ на слова Гена, — пора говорить условия. На этом Почемучка, как он назвал себя ранее, вылетел ещё немного вперёд, ближе к толпе. Он сохранял ровно такую дистанцию, на которой никто не мог дотянуться до него хотя бы за пару мгновений. Так, теперь наученные временем (или же чужим опытом) участники не стали перебивать его или выкрикивать что-то, продолжая лишь внимательно слушать механическую речь. — Повтор слов. Первое: отсюда нет выхода. Окон нет. Дверей нет. Один способ выбраться — принять участие в игре. Лимита времени нет. Можно ждать один день, можно один год. Пока не останется пять человек. Понятно? Заданный вопрос на деле как будто бы не требовал ответа, но присутствующие всё равно активно закивали, подтверждая ясность вышесказанного. — Второе: для победы нужно убить. Другие будут расследовать. Кто убьёт и не попадётся, тот сможет выбраться. Остальные будут дисквалифицированы. Кто попадётся, будет дисквалифицирован сам. После убийства можно расследовать. Потом сделается собрание для обсуждения. Все проголосуют. Убийца победит, если не наберёт больше всех голосов. Понятно? — Вновь повторил уточнение Почемучка, выжидая ещё одного подтверждения. Только вот сейчас люди застыли, не выражая никакой реакции, так как они либо не вникли в это сложное затянутое объяснение, либо просто не поверили. Серьёзно, повестись на такое — уже перебор. Не мог же действительно этот ведущий ожидать, что кто-то среди них внезапно решится на подобный шаг? — Что за розыгрыш? Вы записываете материал для какого-то телешоу? — Спросил Цукаса, сощурившись, из чего ясно выражалось полное отсутствие какой-либо веры в толковость происходящего. — Нет. Не розыгрыш. Правила реальны, — быстро пояснил Почемучка, до сих пор ожидая ответа на недавний вопрос, — понятно? — А что тогда значит это «убить»? — ненавязчиво поинтересовалась Луна, всё ещё пребывая в некой потерянности меж эмоциями, которые следовало использовать. — Убить — значит убить. Лишить пребывания, изгнать. Уничтожить, исключить, материально разрушить. Вы сами выберете метод. Это неважно. Также нельзя убить сразу всех. Максимум — два человека. Иначе дисквалификация. Мера безопасности. Никто не победит за раз. Игра на ум, не на силу. Расследование. Понятно? Пока другие всё ещё собирались с мыслями и, корча лица непонимающими выражениями и вечно переглядываясь, шёпотом о чём-то расспрашивали друг друга, Ксено лишь усмехнулся. Он был в числе едва ли не единственных, кто за весь период времени, начиная с появления Почемучки, не проронил ни слова. И тут настал его час напомнить о себе. Ранее скрещенные на груди руки теперь он убрал за спину. К высокомерному взгляду прибавилась ещё и гордая ухмылка, отчего один только вид мужчины мог вызвать озлобленную неприязнь особо восприимчивых людей с вечной потребностью ощущения собственного превосходства. Один из таких, к слову, уже был в числе находящихся в комнате. Однако Сенку не мог сказать точно, оправданно ли Мозу считал себя лучше других. Возможно, он имел заниженную самооценку, оттого и лез на всех подряд, желая самоутвердиться. Но с учётом того, что истинных его способностей никто не знал, было страшно брать в рассмотрение мысли о подлинном могуществе и справедливом самомнении. Имело смысл уточнить об этом у милой Амариллис. В целом она была единственной, с кем Мозу имел внешние сходства, подобные родственным. При том девушка смотрела на него, как на кого-то знакомого, пусть ответной реакции не получала. Но, впрочем, к приоритетным задачам сие дело не относилось. Да и «страшно» — не то слово, которое Сенку предпочитал использовать по отношению к чему-либо. Неизвестность отнюдь не пугала его, а лишь подогревала интерес, и даже самые тяжёлые и ужасающие других загадки он был готов встретить лицом к лицу. — Было бы интересно понаблюдать за простофилями, что восприняли это всерьёз, — Ксено выдохнул, — нам всё понятно, мистер Почемучка. Благодарим за разъяснения. Все замолчали. Многие устремили взгляды в пол, призадумавшись. Поверили они в действительность «игры» сами, хоть на мгновение? Что думали на этот счёт? Способны ли вообще принять участие в подобном? — Славно, — закончив своё представление, Почемучка в полёте вернулся к сцене. Какие-то мгновения, и будто бы сама по себе она открылась подобно люку, предоставляя возможность скрыться внутри, — сегодня у вас отдых. Завтра ждите первый мотив. Чтобы вы сильнее хотели начать. До свидания. Приятной игры. Не дожидаясь ответного прощания, ведущий скрылся в образовавшемся отверстии. Цукаса и Стэнли, у которых помимо быстрого мышления была хорошо развита ещё и реакция, тут же взобрались по ступенькам. К сожалению, сцена съехалась назад раньше, чем они успели подобраться. Быть может, оно и к лучшему: ни схватывать, ни нападать на Почемучку не стоило, пока никто не знал о чреватости подобных действий. — Так… и что теперь нам делать? — Некоторое время вся толпа пробыла в недоумении, и первой голос подала Луна. — А есть много вариантов? Давайте полностью осмотрим дом и поищем способ выбраться. Уж если нас сюда как-то затащили, то и обратный путь должен найтись, — сказал Цукаса, поднявшись с колен и отряхнув руки. Ему заметно поднадоели попытки голыми руками сдвинуть целый пласт металла, являющийся частью прочного механизма, а смысла продолжать их уже и не было. Однако стоило взять во внимание тот факт, что совсем недавно на осмотр здания в поисках выхода ходили Рюсуй с его дворецким и ничего не обнаружили, один интересный вывод напросился сам по себе. — Возможно, нас привели сюда как раз через этот люк, — указав пальцем на месте в сцене, где ещё минуту назад образовалась большая дыра, высказал разумное предположение Сенку, — и если он никак не открывается, то это плохо. Система управления, надо полагать, тоже за ним. Тут, выслушав приведённую догадку, к стоящим наверху ступенек Стэнли и Цукасе вышел Хьёга, а за ним, чуть выждав пару секунд, и Мозу. То есть самые крепкие оставшиеся мужчины смекнули, что стоило им помочь. Даже если у них не получилось раздвинуть конструкцию, то можно было, например, отчаянно попробовать встать на неё всем вместе и попрыгать в попытке прогнуть. — Эй-эй, постойте-ка! — Ген вновь полез разбираться со сложившейся ситуацией сам, опередив и Сенку, и Ксено, которые в любом случае собирались вмешаться, — вы же не хотите в самом деле просто взять и полезть туда? Допустим, у вас получится, но какой смысл ломиться? Вы уже видели, на что способен этот ведущий. Добровольно идти к нему в логово — самоубийство! — Он прав, Стэн. Слезай оттуда, — обратился Ксено к одному только своему другу так, словно никто другой из находящихся в зоне риска людей его больше не волновал. Разумеется, просьбу услышали. Стэнли моментально спустился и вернулся на прежнее место, а остальные, подумав над словами Гена, мысленно с ним согласились и тоже спустились обратно. — Славненько. А теперь давайте пойдём и наконец-то осмотримся. Думаю, поодиночке нам лучше не ходить. Разбейтесь хотя бы на парочки, — продолжая широко улыбаться, на одном дыхании тараторил Ген, — так будет безопаснее в случае возвращения этого ведущего. Всё-ё, вперёд! Взглядом Сенку скользил по весёлому лицу говорящего. Он ощущал что-то крайне необычное на подсознательном уровне, когда смотрел на него, будто они уже были знакомы. Правда, это легко списать на обыкновенные подозрения, коих Ген вызывал немало, или впечатления от прослушивания его книги. Так, большая часть людей сама по себе разбилась на пары или маленькие группы. Тогда все, как и договорились, решили пойти на исследование местности. Ген, наблюдая за этим, стал улыбаться ещё больше. — Я начну вот оттуда, — ткнув пальцем в один из двух проходов, добавил он. Другие тоже стали оглядываться и расходиться по разным углам. Сенку уже собирался последовать их примеру, но в последние секунды перед тем, как он должен был прекратить пилить взглядом Гена, произошло нечто, заставившее напрячься только сильнее. Весь такой улыбчивый и милый, Ген преобразился сразу, стоило ему лишь отвернуться. Именно то мгновение, когда его выражение лица перестало быть открытым для всех, кто стоял рядом, сопроводилось внезапной переменой. Глаза, ныне совсем не такие весёлые, устремились в пол. Во взгляде считывалась исключительно серьёзность, и пропала оттуда вся прежняя жизнерадостность вместе с жаждой сплочения коллектива. Губы стали прямой линией, никакая улыбка отныне их не искажала. Ускользнуло ощущение, что Гену было дело хоть до кого-то. Но тогда, словно почувствовав себя объектом изучения, Ген опять повернул голову. Чётко в том направлении, где стоял Сенку. Их взгляды пересеклись, и почему-то это глубокомыслие вновь исчезло с чужого лица. Можно подумать, у Сенку просто случилась галлюцинация. Или помутнение рассудка, как вариант. Глядя на столь же милого Гена, как раньше, он почти засомневался, в самом ли деле тот вообще изменялся. Неужели померещилось? Нет-нет, такого не признала бы ни наука, ни здравый смысл. И возникало у Сенку чувство, будто он специально так ярко играл, только чтобы привлечь его внимание. Впрочем, подобные безосновательные ощущения наука тоже не признавала, поэтому стоило о них забыть раз и навсегда. — М-м, дорогой Сенку! — Тут же сократив между ними расстояние, Ген оказался совсем рядом. К слову, этот слащавый стиль общения ему очень даже подходил, — ты ведь один? Раз уж дорогой Ксено ушёл со своим кавалером, тебе остаётся объединиться разве что со мной. Здесь Сенку оглянулся. В самом деле, Ксено уже не стоял у него за спиной, хотя, как казалось, всего пару секунд назад всё было иначе. Вместе со Стэнли он словно провалился под землю, ведь, уходя, они вообще не издали лишнего шума. — Я планировал осмотреться в одиночку, — честно сказал Сенку и пожал плечами, но, судя по реакции, Гена такой ответ не устроил, — но если не будешь мешать, то я не против. — Пф, — выдохнул Ген, слегка насупившись. Это выглядело немного нелепо и неуместно в их ситуации в целом, но Сенку поймал себя на мысли, что ему это показалось забавным. — Обещаю лишний раз не путаться под ногами. Но как так, разве тебе не страшно оставаться самому? Ты ведь видел, сколько тут жутких типов? Мало ли, вдруг кто-нибудь повёлся и уже начал планировать убийство! — Продолжая попытки развязать диалог, он начал целый расспрос. — И почему же тогда меня, в отличие от них, ты не опасаешься? — Спросил Сенку, уже сделав несколько шагов по направлению к тому месту, куда Ген указывал изначально, — к тому же ты был готов пойти туда один, пока не заметил, что я смотрю на тебя, — будучи человеком, привыкшим говорить обо всём прямо, добавил он. — Брось! Я думал спрятаться в комнате, — проходя в тот момент как раз мимо комнат с пиксельными изображениями лиц участников на них, Ген ткнул в единственную между ними дверь, где не было никаких картинок, — я для себя не вижу никакого смысла изучать тут всё. Сенку вспомнил рассказ Хомуры о том, что она изначально увидела пятнадцать изображений участников, но уже вскоре одно из них пропало. Видимо, это именно Ген решил снять оттуда свой портрет. — Так здесь твоя комната? Буду знать, — кивнул Сенку, понимая, что причин спрашивать, зачем Ген так поступил, не было. Как минимум данный поступок мог быть мерой безопасности, как максимум — проявлением испуга. Мало кому понравилось бы увидеть себя нарисованным на двери в неизвестном месте. Только вот сам Ген и без того почувствовал для чего-то важным акцентировать внимание на этом моменте. — Не то чтобы «моя», но в ней я появился. Замечание, впрочем, справедливое, ничего не сказать. Сенку понимал, о чём речь, ведь так-то и комната с его собственным изображением тоже ему не принадлежала, но он проснулся в ней, получил ключи и воспринимал как место, куда ещё мог бы вернуться, в отличие от «чужих» спален. — Я снял табличку. Всё равно та картинка была совершенно на меня не похожа! — Ген сказал это с улыбкой, прямо-таки шутя. Сенку даже повеселил тот факт, что истинной причиной данного поступка стало банальное эстетическое недовольство. Лица в пикселях выглядели немного странно, поэтому неудивительно, что Гену своё могло просто не понравиться, если не оскорбить. — Но сейчас мы не об этом. В общем я хотел скрыться, но потом подумал, что ты будешь не против, если мы объединимся. — Да ну. И с чего же ты так решил? — М-м, по твоим глазам всё видно. Я неплохо разбираюсь в людях, а некоторые для меня просто как открытые книги. Ничего личного. — Точно, ты ведь у нас психолог. Уже наслышан по никчёмным книжкам. Если подумать, за столь короткий промежуток времени Ген не раз успел показать, насколько хорошо он чувствовал грани, влезая то в один конфликт, то в другой. Поэтому действительно нетрудно было поверить в его компетентность в сфере психоаналитики, пусть и писал бездарные творения. — Я? Нет-нет, чего уж там. Сказал же, что предпочитаю называться скромным менталистом. А вот про книгу обидно. — Не сказал бы, что ты производишь впечатление скромного, — усмехнулся Сенку, но прежде чем успел услышать в ответ негодование, заметил первую дверь, не похожую с виду на все предыдущие, — кажется, это уже не спальня. Давай начнём проверку с неё. — Как угодно, — с этими словами Ген быстро схватился за ручку и распахнул деревянную дверь, — ух ты. За ней оказалась комната, хотя, скорее, целый зал, переполненный самыми разными вещами. Среди них обнаружились и разного рода мелочь, и предметы мебели, и средства гигиены. Все они были аккуратно разложены по полочкам и стеллажам, а некоторые оказались припрятаны в большие полупрозрачные ящики. — Похоже на какое-то хранилище, — сделав несколько уверенных шагов внутрь, сделал быстрый вывод Сенку. — Или же магазин. — Да. Но тут ни цен, ни продавцов. — Посмотри туда, дорогой Сенку. На табличке всё написано. Тогда Сенку, послушав напарника (если, конечно, можно так выразиться), перевёл взгляд на стену, где на огромной доске в самом деле было аккуратно напечатано какое-то послание. — «Всё принадлежит вам. Можете брать товар в любых количествах по мере необходимости. Плата не нужна». Интересная щедрость, — вычитав это, Сенку обратил особое внимание на крупную кнопку, расположенную рядом с текстом, — как думаешь, для чего она? — Ну, — не потратив на размышления ни секунды, Ген подошёл прямо к ней. И прежде, чем Сенку успел прокричать ни к чему бездумно не прикасаться, та самая кнопка уже успела оказаться активированной руками менталиста. — Всё это принадлежит вам. Можете брать товар в любых количествах по мере своей необходимости. Плата не нужна, — раздался механический голос, безобидно озвучив надпись. — Ты что, с ума сошёл? — Несмотря на минование опасности, Сенку не мог не возмутиться такой беспечности, — в следующий раз сначала думай, а потом — делай. — Я всего-то хотел показать тебе, что случится. — Озвучка. Но для чего? — Или же «для кого». Как ты думаешь, дорогой Сенку, может, дорогой Хьёга на самом деле слепой? Он постоянно так щурится, что его глаза кажутся закрытыми. Да и та палка наверняка нужна ему для ходьбы, — хоть Ген и звучал достаточно серьёзно, выражение лица выдавало в нём смех от собственных домыслов. Либо он просто не относился к ним с достоинством, прекрасно понимая, что нёс околесицу. — Стомиллионопроцентный бред, — поразмыслив над этим всего долю секунды, ответил Сенку, — он даже не использовал её, когда поднимался по ступенькам. Да и вообще, ты видел, как он ориентируется в пространстве. — Но ведь у слепых хорошо развит слух. Почему бы и нет? — Не пудри мне мозги, — категорично заявил Сенку, — наверняка есть другая причина. — Хорошо-хорошо, — мило согласился Ген, резко умолкнув. Завидев, что напарник начал ходить между рядов и рассматривать все предметы на наличие чего-нибудь полезного, он просто решил не отвлекать его. Какое-то время проведя в тишине, Сенку подошёл к огромной пирамиде из напитков. Жажда после пробуждения и так всегда ощущалась довольно сильно, а теперь, после столь долгих представлений, и того сильнее. Тогда он взял бутылку с водой, открыл её и сделал несколько жадных глотков, после чего схватил такую же и без лишних слов бросил прямо в Гена. — Лови. — Ох, ну ты даёшь, дорогой Сенку! И даже не спросил меня, — сумев поймать бутыль в последний момент, выдохнул менталист, — ты мог дать мне и свою, раз всё равно не допил. Не таскаться ведь с ней повсюду. — А ты не брезгуешь? Вместо чёткого ответа Ген расплылся в улыбке. Судя по всему, нет. И сразу Сенку понял, что вне зависимости от обстоятельств ему в последнее время постоянно напрашивалось одно суждение об этом человеке: он странный. — Кажется, здесь больше нет ничего примечательного. Если что-то понадобится, мы знаем, куда нам, — последовал вскоре вывод, который вновь заставил атмосферу оживиться. — Отлично. Идём дальше? — радостно хлопнув в ладони, Ген оторвался от бессмысленного рассматривания себя в отражении стеклянной банки. — Ага. Давай. По дороге к следующему месту, которое могло бы вызвать интерес, по крутому завороту Сенку понял одну деталь. Здание выстроено по кругу, либо по крайней мере таковым сделали длинный коридор. И, вероятнее всего, в конце маленького расследования они вернутся в тот же зал, откуда вышли изначально, а от него — к комнатам. — Какое твоё последнее воспоминание перед попаданием сюда? — Решив не терять времени, Сенку задал волнующий его вопрос. В самом ли деле сказанное ведущим по поводу их памяти было правдой? — Ой, я тогда немного поболтал со знакомым, покопался в компьютере. Потом присел за стол в очень удобное мягкое кресло, нацепил на себя кучу всякой ерунды. Всего ненадолго прикрыл глаза, и… вот! — Ха, — сопоставив это с тем, что случилось с ним самим, Сенку выдохнул. В целом их истории похожи, — я тоже часто вырубаюсь прямо в кресле. В последний раз, правда, я лёг спать уже в своей кровати, а проснулся тут. — Да уж! Неудобно получилось. Ты думаешь, нас всех выкрали во сне? — Вполне допускаю такой вариант. Не то чтобы сейчас у нас были причины думать иначе. — Но тогда как?! Неужели ворвались в квартиру и тихо напичкали чем-то вроде снотворного? Или же… может, телепортировали? Нет-нет, это ещё один бред. Забудь. — Скажи, ты заметил что-то странное в тот момент, когда Почемучка поднял этого парня в воздух? — Словно наведясь на какую-то мысль от этого набора слов, спросил Сенку. — А? Нет, ничего такого. Видимо, он крайне хороший фокусник, — особенно выделив интонацией слово «крайне», ответил Ген. — Вот и я тоже. Хотелось бы узнать, в чём секрет этого фокуса. Обычно меня не подкупить дешёвыми трюками. — Боюсь, сам он не расскажет. — Это да, — Сенку положил ладонь на ручку ещё одной двери, встретившейся им следующей, — хотя попытать удачу потом будет можно. «Удачу», — скорчившись, будто одно только это слово уже вызывало у него кучу сомнений, пробормотал Ген. Но вместо продолжения затягивания темы он подбежал поближе и спрятался у напарника за спиной, приготовившись снова войти в неизвестность. — А-а-а-а-а! — Послышался протяжный визг изнутри нового помещения, стоило Сенку лишь дёрнуться, чтобы открыть дверь, — и-и-и-у-а! А. Это вы. Источником шума оказался, как ни странно, тот самый парень, который оказался объектом обсуждения минутной давности. Если подумать, с причудами в нём было всё, начиная от поведения и заканчивая прикидом. Чёрную футболку и длинный белый фартук с необычными узорами понять ещё можно, но вот воротник в виде линейки, галстук наподобие стрелок часов и линза на ленточке, заменяющая ободок, вызывали вопросы. — Да. Тебе не о чем беспокоиться, не переживай, — Ген приподнял пустые руки в жесте, указывающем отсутствие у него злых намерений, и вышел из-за спины Сенку, дабы уладить ситуацию полностью, — мы здесь просто осматриваемся. — Я понял. Уже можешь заткнуться, — последовал весьма грубый ответ, но ни менталиста, ни Сенку это не спугнуло, поэтому они уверенно прошли внутрь. — Ага. Так- — Вау! А это?! Это что?! Выглядит потрясно! — Послышался ещё один крик из-за огромной кучи коробок в углу, на который все трое встретившихся обернулись. Сенку отметил, что ранее не слышал такой голос и не мог определить точно, кому он принадлежал. — Сколько же раз я тебе должен повторять: не ори! — Громко, резко и очень раздражённо прикрикнул парень в фартуке, едва не начав дёргать глазом от возмущения, — как же ты меня достал за эти пять минут! Прямо-таки заноза в заднице. — А это ещё кто такой? — Спросил Сенку, но догадка пришла к нему параллельно с тем, как таинственный крикун выпрыгнул из-за укрытия. Конечно, им оказался единственный, кто находился в зале физически, но никак не духовно. Тот самый Хром, которого, со слов Цукасы, пришлось «временно вырубить» из-за чрезмерной активности. Теперь Сенку даже понимал, о чём шла речь. — Быстро очнулся, — заметил Ген, в то время как его напарник внимательно изучал помещение и анализировал поведение в нём присутствующих. Больше всего вопросов, пожалуй, вызывал бережно сокрытый Хромом на груди, словно то был бесценный артефакт, предмет. В самом деле выглядело это так, словно вот-вот начнётся воспевание серенад обычному куску металла. — Это пресс для давки чеснока, придурок. — Правда?! Для него есть свой прибор? Круто! Тебе дать посмотреть, Джоэл? Теперь Сенку узнал имя стоящего рядом с ним слегка безумного парня. Наконец он мог свободно обращаться ко всем, кто встретился и приглянулся ему в зале. Обычному человеку запомнить за раз столько новых знакомых было бы тяжеловато, но возможно, а Сенку с его складом ума подобная задача вовсе не доставляла проблем. Особенно если прикинуть, сколько цифр и подсчётов он способен удерживать в голове одновременно. — Спасибо, обойдусь, — отмахнулся Джоэл, явно не считая кухонную утварь чем-то достойным его внимания, — говорю вам сразу: он поехавший. Говорит, из какой-то деревни в глуши, где до сих пор воду таскают вёдрами, а об электричестве даже не слышали, — далее парень приблизился к Сенку с Геном, чтобы последнюю фразу добавить шёпотом, — может, староверы какие-нибудь. Одно Сенку мог сказать наверняка: уж если этот Хром, как было сказано, «поехавший», то точно не один. Он и Джоэл определённо стоили друг друга, и их дуэт выглядел просто убийственно. Два чудика нашли себе собратьев по разуму. И неважно, что вместе они оказались по стечению обстоятельств. — Ты рассказал ему о случившемся в зале? — Уточнил Ген, припоминая, как из-за потери сознания Хром пропустил абсолютно все объяснения ведущего и правила «игры». — Естественно, чёрт подери. Вы же не думаете, что я по доброй воле пошёл с ним сюда?! Он проснулся и прицепился ко мне со своими вопросами, ибо остальные свалили. Я пытался уйти и спрятаться здесь, но он таскается за мной повсюду. Пришлось рассказать. — Присматривай за ним, — в очередной раз улыбнулся Ген и перевёл тему до того, как успел услышать резкий отказ и обоснованную порцию недовольства, — так что здесь? Ещё один магазин? — Больше похоже на кладовую, — сказал Сенку, уже во всю рассматривающий коробки и их содержимое. — Так… если смотреть по сути, в нашем случае это одно и то же. Только вещи разложены не так аккуратно. — Здесь в основном строительные инструменты и реквизит. Много опасных штучек. В обычных магазинах такое редко встретишь, разве что в огромных или специализированных. Вполне понятно, почему всё это добро в отдельном помещении, — Сенку постарался объяснить свою точку зрения как можно понятнее, разложив доводы по полочкам. — Верно. Очень внимательное наблюдение. Спасибо, дорогой Сенку. Ген тоже потянулся рукой к одной из полок с коробками, но вдруг со стороны, где Хром рылся в вещах, начали валиться вещи. Быстро осознав происходящее, все трое рядом с ним стоящие выскочили из комнаты прежде, чем их успело придавить чем-нибудь. — Ты совсем?! Ещё и убить решил нас?! — Джоэл завёлся ещё сильнее, максимально повысив голос. Разумеется, произошедшее было чистой случайностью и каждый прекрасно это понимал, но бешенству парня и без того не было предела. Так, он имел полное право и желание вести себя подобным образом. — Ох, кажется, теперь здесь придётся наводить порядок, — почуяв большое количество скучной физической работы, Ген быстро подхватил дражайшего приятеля под локоть и собрался потащить в неведомом направлении, — ну, вы развлекайтесь, а у нас с дорогим Сенку другие дела! — Решил слиться с уборки? — Моментально просёк его план последний, на что явно должен был получить утвердительный ответ. — Думаю, нам там больше делать нечего. Ещё минута, и они свели бы меня с ума, — Ген хитрил в открытую, это очевидно, но никаких претензий ему никто предъявлять не собирался. Всё-таки Сенку и сам не горел желанием заниматься уборкой, когда впереди столько всего нужно узнать. — Сделаем вид, что так и должно быть. Ты прав, — согласился он, пожав плечами, — но отпусти уже мою руку. — Ой, точно-точно! Извиняюсь. Следующая на очереди дверь слегка отличалась от предыдущих не только наличием или отсутствием на поверхности каких-либо изображений, но и формой, и размером. Огромная арочная конструкция предстала двум увлечённым взглядам, и даже просто надавить на массивные деревянные пласты, чтобы войти внутрь, оказалось тяжело. Во всяком случае для тех, кто никогда не связывал судьбу со спортом и был далёк от физических нагрузок. Но задачей невыполнимой назвать такое никак нельзя, поэтому уже вскоре, истратив немного сил, Сенку с Геном смогли попасть в новый зал. Обширный, хорошо освещённый и заставленный мебелью. В основном — стульями и столами, покрытыми белоснежными скатертями. Причём один из них выделялся на фоне других большим размером и вытянутой формой. — Столовая, — понял Сенку и заметил небольшую дверку в противоположном конце помещения, — а там, думаю, кухня. — Идём, убедишься. — Конечно. Как и следовало ожидать, предположение оказалось полностью верным. За дверью той располагалась значительно менее просторная комната по сравнению со столовой, а из-за огромного количества всяких стоек и вовсе казалось, что там ступить некуда. Плиты, столешницы, холодильники, всякие ящики фруктов и овощей, столовые приборы, разделочные доски и многие другое атрибуты были расставлены и развешены повсюду. А вдобавок к ним место занимал уже знакомый дуэт: Рюсуй и Франсуа. Дворецкий, держа в руках огромный нож, возился с громадным куском мяса, а его господин стоял рядом и наблюдал за этим. Правда, лишь краем глаза, ведь основное его внимание было сосредоточено на сортировке яблок. Впрочем, почти все они были идеальными и вполне пригодными к употреблению даже в чистом виде. — Ого-го, какие люди. Вы здесь осматриваетесь или пришли помогать? — Чуть ли не расплываясь в совершенно искренней улыбке, которая, кажется, почти никогда не спадала с его лица, спросил Рюсуй. — Первое. А у вас, вижу, другие приоритеты? — Подойдя немного ближе, Ген решил рассмотреть, над каким именно блюдом возились эти двое, — баранина? Должно быть вкусно. — Да мы десять раз всё обошли, пока искали выход, не беспокойся! А вот подкрепиться уже хочется. Наверняка и остальные скоро проголодаются, — ответил Рюсуй, подбросив одно из яблок в воздух, чтобы вскоре изящно его поймать и надкусить, — Франсуа готовит отменно, так что за свои желудки и вкусовые рецепторы не беспокойтесь. — Охотно верю. Лишь бы ингредиенты не были отравлены заранее, — с до боли милым выражением лица выдал Ген, словно вёл речь о чём-то обыденном, а не потенциальном методе убийства. Очень даже эффективном, но до боли простом и легко раскрываемом. — Думаю, если это и заговор против нас, то избавиться ото всех предпочли бы другим методом, — Сенку вдохнул приятный аромат еды, заполняющий помещение, — у нас есть куда более важные причины для беспокойства. — Да уж. Проделать столько усилий, собрав здесь пятнадцать человек, чтобы накормить их гнилой едой. Если это так, то у похитителя явно не все дома. — Полагаю, у «похитителей» при любом раскладе не могут быть все дома, дорогой Рюсуй. Удивительные люди. — Кстати об этом, — Сенку приложил указательный палец к подбородку, словно задумался о чём-то важном, — количество. Когда мы слушали правила, нас было только четырнадцать. — Конечно. Ты тоже заметил, — Ген ухмыльнулся и приковал вмиг изменившийся взгляд к полу. — Было бы нелепо не заметить столь очевидный факт, — выдохнул и едва ли не закатил глаза Сенку. Это несходство смутило его с самого начала, но подходящего момента для жалобы до сих пор не находилось. Благо, объяснение на то, судя по всему, было у Рюсуя. Тот просиял и щёлкнул пальцами, залившись ненадолго громким хохотом. — Всё в порядке! Пятнадцатый — мой брат, Сай. Он вообще не любитель выходить из комнаты. Только и делает, что сидит в компьютере и пишет коды. Даже сейчас, сколько я не пытался достучаться, он отказывался вылезать оттуда и прогонял меня. Вот ведь нашёл время, — хмыкнул Рюсуй, воспроизводя в голове недавние события, — это нормально. Он потом покажется. Надеюсь. Да уж. «Нашёл время» — сказано очень точно. Сенку и представить себе не мог, насколько стеснительным или боязливым человеком надо быть, чтобы не выйти к брату, предпочитая остаться отсиживаться в незнакомой для себя комнате, причём не зная причины заточения в ней. — Его комната первая вдоль внутренней стены. Можете убедиться сами. — Думаю, пока нам и этого хватит. Спасибо за объяснение, — воспользовавшись ситуацией, Ген стащил со стола немного тёртого сыра, — больше не будем отвлекать вас. Надо бы успеть осмотреть и остальные места, пока я не решил окончательно остаться с вами здесь из-за этого чудесного запаха. Правда, дорогой Сенку? — Есть такое. — Так бежим! Поторопимся к ужину. Было тяжело не заметить, как Ген вновь чуть не ухватил Сенку за локоть, но вовремя опомнился и избежал этого. Не то чтобы последний был против подобных действий, но и причин быть «за» у него не обнаруживалось. — По ощущениям мы почти сделали целый круг. Да, смотри, там проход в главный зал с другой стороны. Значит, остались только эти двери, — Ген ткнул пальцем в две последние неизведанные комнаты на весьма небольшом, как оказалось, этаже. Вход в одну из них не отличался от прежде разведанных ничем, кроме цвета. Древесина оказалась белой, что сразу встало в ассоциативный ряд с больницей, причём, как выяснилось вскоре, совсем не зря. По одному лишь запаху, исходящему изнутри, стало ясно: это лазарет. Лекарства всех видов, куча банок с химикатами и различными составами, мази, крема, бинты и прочее — словом, медицинские принадлежности весом едва не прогибали тонкие пластмассовые полочки. Вплотную к одной из стен были приставлены носилки и одинокая кушетка с кожаным покрытием, а на столике при ней располагались пустые пробирки и колбы для самостоятельного вклада в создание препаратов. Внутри, конечно, как и в большинстве других помещений, не было пусто. Первой на чужое прибытие отреагировала Луна. Она стояла перед ящиками с медицинскими принадлежностями и перебирала их, внимательно рассматривая каждый предмет от пинцетов до повязок. Далее с пришедшими поздоровалась Амариллис, что заинтересованно рассматривала картинки и плакаты, висящие на стенах. Само собой, все они как-то связаны с человеческим телом. На одном постере был во всей красе изображён человеческий череп: его строение со всех сторон, каждый отдел и выступ во всевозможных ракурсах, а также подписи к их составляющему. На другом полотне не менее хорошо и подробно встретилось описание брюшной части тела. На третьем — кровеносная система. И рядом с каждым из плакатов висела кнопка, подобная встретившейся Сенку с Геном в магазине. Прежде чем в воздухе повис вопрос о её значимости, Амариллис нажала на ту, что располагалась возле информации о строении позвоночника. — Шейный отдел: между первым и вторым позвонками нет диска, соединение на гвоздике. Со второго по седьмой сосуды идут в кольцевых фороминарных отверстиях. Грудной отдел: двенадцать позвонков, к ним крепятся двенадцать пар рёбер. Поясничный отдел: пять позвонков. Крестец: пять сросшихся позвонков. Копчик: три-пять неподвижных. — Спасибо! — Поблагодарила Амариллис за подробный рассказ и сложила ладони, чтобы поклониться кнопке. — И здесь они расставлены? — Сенку подошёл поближе, чтобы тоже рассмотреть получше все эти интересные схемы, — и зачем же? — Амариллис не умеет читать, — пояснил последний присутствующий в комнате, немного неожиданный, так как в компанию двух милых девушек он совсем не вписывался. — На острове, где я выросла, мы не знали о письменности, — скромно добавила сама Амариллис, дополняя слова Цукасы. Контингент, судя по всему, для несчастной «игры» собран крайне интересный. Сначала парень из деревни, где никогда не слышали об электричестве и прессе для чеснока. Теперь девушка с острова, не умеющая ни читать, ни писать. А также, например, Ксено, да и сам Сенку, которые по сути без лишней скромности могли смело звать себя учёными, всю жизнь росшими в развитой цивилизации. Что вообще могло объединить этих людей? — Тот парень, кстати, тоже, — выдохнула Луна, задав абсолютно неявную формулировку мысли, ведь под сказанное ею определение подходила большая часть повстречавшихся сегодня людей, — тот… с дредами. — Мозу. Это один из двух сильнейших воинов на нашем острове, — напомнила знакомой Амариллис. От одной мысли об этом мужчине она вздрогнула, что не укрылось от чужих глаз. — Неудивительно. Вы единственные, кто здесь хоть как-то похож внешне, — хмыкнул Сенку, не прекращая рассматривать все медицинские плакаты. — Я сначала подумала, они брат и сестра, — Луна неловко почесала затылок. Она наконец-то убрала в сторону все принадлежности, с которыми возилась, и положила локти на стол, опершись подбородком о поднятые ладони, — только вот он, в отличие от Амариллис, просто ужасен. — Он подошёл к нам и стал разговаривать. Наделал кучу комплиментов. Благо, за нас вступился Цукаса, а самого Мозу утащил Хьёга с его розовой подружкой. Они чуть не подрались, — пояснила Амариллис, чтобы ввести Сенку и Гена в курс дела, — здесь нет ничего удивительного. На острове у него есть свой гарем. Девушки — это единственное, что ему интересно. — Он просто извращенец! Говорил нам, мол, «не хотите забрать ключи от моей комнаты? Я буду не против, если вы «случайно» перепутаете дверь посреди ночи». Я думала, что сойду с ума, пока слушала это. — Да, это в его характере, — выдохнула Амариллис, — спасибо господину Хьёге. Надеюсь, у него не будет проблем из-за нас. — Ох, вот же мутный тип — этот Мозу. Правда, дорогой Сенку? Услышав этот вопрос и обращение, Сенку обернулся, чтобы взглянуть Гену прямо в глаза. Что-то в этом сладком тоне крайне смущало, да и в целом абсолютно всё, вылетающее из уст менталиста, каким-то невероятным образом всегда обходило его собственное мнение, но при том обвивалось вокруг Сенку. «Не мутнее тебя», — чуть не вырвалось на автомате, но, к счастью, ему удалось удержаться от столь острого высказывания. — На десять миллиардов процентов, — лишь кивнул он, не прерывая уже установленный зрительный контакт. — Я и не сомневался, — Ген, правда, такого пристального внимания не понимал (или просто делал вид), поэтому вскоре бессовестно отвернулся, похлопав в ладоши, — пойдём дальше, дорогой Сенку? Осталась всего одна комната. С ней-то мы быстро расправимся. Сенку кивнул. Наспех попрощавшись с Амариллис, Луной и Цукасой, он вышел в коридор и направился к единственному оставшемуся месту. Ген, разумеется, выскользнул из лазарета за ним. В своём великолепии дверь не напоминала ни одну из встреченных ранее. Она со всех сторон украшалась резьбой по дереву, металлическим опылением и детальным прокрасом всех элементов. В самом центре красовалась табличка, на которой позолоченными буквами блистала надпись «вход в зал суда». При первой попытке дёрнуть ручку дверь не поддалась. При второй, третьей и четвёртой — тоже. Сенку уже понимал, в чём дело, но всё равно для уверенности предложил Гену попробовать распахнуть дверь самостоятельно. Как и ожидалось, его ленивые попытки тоже не привели к успеху. — Похоже, здесь закрыто. — Да, пока туда не попасть, — Ген вздохнул, — а жаль. Уверен, там будет всё самое интересное. — Если «зал суда» для тех судов, о которых сказали… то я надеюсь, что идти в него нам не придётся никогда. На лице Гена отчётливо прослеживалось несогласие со сказанным Сенку, однако возражать он не стал. Лишь прошептал под нос «всему своё время» и, решив не накалять обстановку, любезно задал Сенку вопрос на другую тему. — Получается, мы всё осмотрели. По кругу дальше только зал, а за ним — наши комнаты. Есть какие-нибудь выводы? — С момента ухода ведущего ничего подозрительного. Кажется, мы и впрямь застряли. — И что ты об этом думаешь? — Не получив чёткого ответа, перефразировал Ген. И сделал он это вовсе не зря, учитывая, что последующие слова заставили его лицо засветиться. — Ку-ку-ку, что вообще об этом можно думать? — Ухмыльнувшись, Сенку сложил руки на груди. Вместо разочарования в его глазах загорелся огонь, — будь то вызов, я его принимаю. Будь то загадка, я её разгадаю. Будь то игра… — он запнулся, но лишь ненадолго, ничуть не растеряв свою уверенность, — это очень волнительно. Он испытывал интерес к тому, как могла сложиться жизнь пятнадцати заточённых в стенах игровой площадки людей. И знал, что впереди много тайн и вопросов, которые предстояло раскрыть. И начать стоило, пожалуй, с малого. Например, с пропажи двоих участников, о которых он ничего не услышал повторно. Или же причины, по которой всё вокруг вызывало в нём столько эмоций.