Энигма

К месту преступления — хотя, скорее, согрешения — вскоре подошла и отставшая троица в лице Ксено, Стэнли и Цукасы. Сенку с Геном к тому моменту ещё не успели получше осмотреть тело или в целом хотя бы подойти поближе. Они переглянулись, не проронив ни слова, и крепче сжали сцепленные руки, вложив в этот жест все накопившиеся эмоции. — Самоубийство? — спросил Цукаса, стоило только краем глаза зацепиться за развернувшуюся в кладовой картину, — или всё-таки подстава? — он бросил на Ксено и Стэнли сощуренный взгляд, полный подозрений. — Почти на всех атрибутах, включая верёвку, вы найдёте мои отпечатки пальцев, — заявил Ксено чересчур уверенно для человека, который сам себя закапывал, — не думаю, что могу оправдаться. — Уверен, можешь. Просто не хочешь, — Сенку, пожав плечами, попытался собраться с мыслями и подойти ближе к телу Сая для осмотра. Переживания следовало оставить на потом, когда дело касалось смертей. С каждым разом сохранять рассудок холодным становилось всё легче, и это невероятно пугало. Сенку ощущал боль в сердце, ужасно сопереживал жертве, но даже сквозь волнение умудрялся сосредотачиваться на эмоционально тяжёлой работе. — Да ну? И как же ты это определил, Сенку? — Ксено явно наслаждался своим положением и получал огромное удовольствие от подобных вопросов, — я бы на твоём месте сразу набросился на себя. Скрутил, может, крепко связал… а потом отправил на допрос. И никакие суды с расследованиями не нужны. — Этого, допустим, мы сделать не можем. Пока рядом Стэнли, в этом смысле он прикоснуться к тебе не позволит, — параллельно с ведением диалога Сенку внимательно разглядывал мёртвое тело перед ним. Первым делом, конечно, внимание он обратил на позу Сая, способ прикрепления верёвки к шее и мысленно соотнёс размеры и расположение коробок, валяющихся внизу, с возможными в качестве подставки для ног предметами. Следы обуви Сая прослеживались в виде вмятин на картоне. Борозда на шее виднелась всего одна, она обрывалась около узла петли, шла в косо восходящем направлении и не замыкалась полным кругом, что вновь свидетельствовало об отсутствии вмешательства в смерть посторонних рук. Сине-зелёные трупные пятна вырисовывались у Сая на ногах и сильно выделялись на фоне бледной восковой кожи. Довольно быстро Сенку мог вынести вердикт: Ксено лукавил. Как и в случае с убийством Мозу, он просто пытался запутать следствие. В первый раз это было из-за его несерьёзного отношения к происходящему вокруг, а сейчас, во второй, по тем же причинам, что скрывал Ген. — Даже если ты, Ксено, придушил и сразу подвесил Сая, борозды выглядели бы по-другому. Хочешь сказать, выбил опору у него из-под ног? — Сенку принялся складывать коробки друг на друга, пытаясь воссоздать, как они были сложены Саем, — но вмятины на них только от столкновения с полом. И следы ступней, конечно. — М-м, так неинтересно, — вздохнул Ксено, скрестив руки на груди. Тем не менее разочарованным он не казался, лишь наоборот, был явно восхищён сообразительностью Сенку. — Да и будем честны. После всего, что было, ты бы не пошёл на убийство. Жертвовать Стэнли слишком расточительно. Не так ли? Молчание. Само собой, Ксено отводил взгляд всякий раз, когда разговор заходил о Стэнли. В конце концов, это единственная тема, где зачастую его чувства превосходили над разумом, и оттого отвечать что-либо ставилось в сравнение с выкапыванием собственной могилы. — Но у меня всё ещё остаются некоторые вопросы. Что такого ты увидел, раз уж почти тронулся головой? Узнал новую информацию об этом месте? На протяжении всего разговора Ген, пусть не вмешивался, стоял рядом и вслушивался в каждое слово. Он тоже осматривал Сая, даже если не слишком внимательно, но особо не старался влезть в разговоры. Ровно до последней фразы, брошенной Сенку. Она заставила Гена внезапно понять что-то. — Дорогой Ксено, — приложив указательный палец к губам в задумчивом жесте, Ген улыбнулся, — а не подскажешь, куда пропали часы дорогого Сая? — Так и знал, мистер Ген, что вы, будучи замешанным во всём, обратите внимание на столь важную деталь. Конечно, подскажу, — Ксено тепло улыбнулся в ответ. Они с Геном смотрели друг на друга, и оба натягивали как можно более притворно милое выражение лица. Ксено в подтверждение слов потянулся в карман плаща и неторопливо вытянул оттуда за металлический ремешок наручные часы, принадлежавшие ранее Саю. Слишком просто. Ген быстро почуял подвох, судя по тому, как он нахмурился и недоверчиво склонил голову, но ничего не предъявил. — Не возьмёте их? — спросил Ксено, намереваясь спровоцировать Гена, — я считаю до трёх. Один… Выдохнув, Ген пошёл ва-банк и потянулся за часами. Конечно, в ту же секунду Ксено выпустил их из рук, позволив удариться о пол, и резко раздавил хрупкое устройство каблуком лакированной туфли. Осколки и маленькие детали механизма разлетелись во все стороны. Ген тихо ахнул. — Но не переживайте, мистер Ген. Специально для Сенку мы успели запечатлеть на камеру всё, что нам позволил увидеть этот удивительный ключ. — Значит, часы Сая служили пропуском в ту дверь, где, насколько мы поняли, комната Почемучки? — осознав, к чему был весь разговор, спросил Сенку. — Верно. Нам даже предоставилась возможность переговорить с ним. Вас не смутило, мистер Ген, что прозвучало это объявление? И уж тем более разговоры о суде, хотя ничего подобного быть не должно. — Думаю, в глубине души я уже догадывался обо всём, что ты, дорогой Ксено, задумал, — ответил Ген, — значит, ты правда договорился провести последний суд? — Вы же не имеете в виду, что суды над самоубийцами не проводятся. Тогда в чём дело? Это потому что Сай, как и менталист, «необычный» участник? — слова Сенку, впрочем, не должны были походить на вопросы: он был уверен в своих догадках. Но Ген, как обычно, не захотел давать полноценные объяснения, а Ксено, тепло улыбнувшись, вновь протянул Сенку руку. — Предлагаю прямо сейчас спуститься и разобраться во всём этом, — сказал он, испытывая нестерпимое желание приступить к самому странному судебному заседанию за время пребывания здесь. Сенку, что удивительно, слегка неуверенно сделал несколько шагов вперёд и действительно принял поданную ему ладонь. После танца, подаренного в библиотеке, его уже мало что смущало в поведении Ксено. Тот, опешив от столь скорого согласия, немного помедлил, но всё же уверенно заявил: — Вперёд по Виа Долорозе. Бесспорно, вместе с мнительностью, внушаемой окружением, Сенку испытывал огромное любопытство, как бы аморально ни было это признавать.

***

Ещё немного, и зал суда Сенку начнёт видеть чаще, чем школу в своё время. Вставать за стойку, рядом с которой в любой момент возможно провалиться вниз по прихоти ведущего, уже не страшило. Вдобавок внутреннего спокойствия прибавлял Ген, постоянно тёршийся под боком. Его невесомые прикосновения и ласковые взгляды, словно не было вокруг ни убийств, ни расследований, позволяли на крошечные мгновения забывать обо всём на свете, а подтверждение своего существования находить лишь в гулко отдающем сердце. — Итак, — в ту же секунду, когда оставшаяся в живых пятёрка заняла места, Ксено довольно ухмыльнулся и потёр руки в предвкушении одного из любимых занятий. Наблюдать за размышлениями Сенку — как рассматривать великолепную картину или читать невероятно интересную книгу. Невозможно насытиться этим процессом, слишком уж затягивает и интригует. — На правах человека, уговорившего мистера Почемучку, — сам ведущий, как всегда, возвышался на троне и не вмешивался в разгар обсуждений, — организовать этот суд, предлагаю обсудить вопрос более важный и интересный, нежели самоубийство мистера Сая. Так? — Сомнений в том, что он наложил на себя руки, лично у меня нет, — кивнул Цукаса, нехотя соглашаясь с предложением Ксено, — если ваши темы сейчас объяснят всё происходящее здесь, то я не против. — Само собой, это и есть наша первоначальная цель. Да, Сенку? — Показывай уже, что там с камерой. Не томи, — Сенку едва удержался, чтобы не закатить глаза. Ему немного нравилось, что Ксено выдерживал интригу и старался преподнести информацию красиво, но интерес внутри так и горел, разнося по телу жажду ускорить дело и поскорее докопаться до правды. — Приготовься удивляться. Или подтверждать догадки, кто знает, насколько далеко ты продвинулся, — и Ксено действительно достал ту самую камеру, повидавшую уже значительно больше, чем огромная часть участников, изначально оказавшихся здесь же, — лови. Передашь мистеру Цукасе, как просмотришь материал. Ему ведь тоже интересно. — Ага, — Сенку кивнул и поймал брошенное ему с небольшого расстояния устройство, — наконец-то. Вмиг Ген оказался рядом. Он оставил своё место, дабы подбежать к Сенку и посмотреть, что же такого важного наснимал Ксено, пусть ответы на все интересующие других вопросы знал заранее. Будь Сенку верующим, наверняка произнёс бы «с Богом», нажимая на кнопку включения. С техникой он мягко говоря на «ты», поэтому долго разбираться, что делать и куда жать для просмотра материала, не пришлось. Файлы были рассортированы по новизне. Первым делом Сенку наткнулся на видео, записанное в день кончины Франсуа. Тогда им руководила надежда узнать хоть малейшие крупицы информации о том, кто мог работать на Почемучку и заниматься техническими моментами вроде уборки. Лужи крови, алые следы и отпечатки на стенах кладовой — всё это в точности соответствовало воспоминаниям Сенку и даже мысленно вернуло его в тот роковой день. Горестный плач Луны и надменный смех Ксено плотно засели в памяти до сих пор, а о решении Гена взять вину на себя, из-за чего вскоре возникло множество проблем, и говорить не стоило. Сенку каждый последующий этап событий обдумывал практически ежедневно. Но главным в записи было узнать, что же произошло с местом преступления, пока все яро спорили на суде. Каким образом в столь короткий срок оно превратилось в идеально чистое? Благодаря перемотке ответ не заставил себя долго ждать. При первом просмотре Сенку просто не поверил своим глазам. Поразмыслив некоторое время, он отмотал видео назад и пересмотрел вновь, теперь внимательнее, но столкнулся с тем же удивительным феноменом. Абсолютно всё «лишнее», оставшееся в кладовой после убийства, исчезло по щелчку пальцев. При том никто даже не прошёл мимо, всё произошло без прямого участия людей или существ вроде Почемучки в уборке. Кровь просто растворилась, как голограмма, и вместе с тем подобным образом исчезли пятна со стен, вернув комнату в первоначальное состояние. Сенку явно уже хотел спросить что-то, но Ксено прервал его жестом вытянутой руки: — Смотри дальше. То, что мы наснимали со Стэном. И Сенку принялся листать. Фотографии просторного помещения — предположительно «комнаты Почемучки» — занимали приличную часть памяти. Тяжело было составить какие-либо ожидания касательно данного места, поэтому он не знал, стоило ли удивляться увиденному. Комната выглядела необычно — это бесспорно. Она полностью была заставлена экранами с камер наблюдения, огромными компьютерами высотой во всю стену, толстыми проводами, покрывающими пол, и всякой гарнитурой. В основном на мониторах сверкали списки различных команд и элементы программного кода, понятные, вероятно, лишь Саю. Сенку потёр виски, устало вздохнул и передал камеру Цукасе, не проронив ни слова. Ему нужна была пара секунд на осмысление увиденного. Как минимум хотелось убедиться, что догадки не звучали слишком абсурдно — хотя это не слишком плохо. — Ну что? — подперев подбородок рукой, Ксено чуть наклонился перед стойкой и заинтересованно склонил голову вбок, — теперь ты понимаешь? — Хром был прав с самого начала, — отметил Сенку, заставив наставника довольно улыбнуться и сверкнуть взглядом. Значит, он действительно понял всё верно, — похоже, нас и впрямь «запихнули в плоскую коробку». — То есть… — Столько подводок, намёков и мыслей. И всё ради этих слов. Сенку ещё раз вздохнул. Теперь он был уверен полностью. — Мы не в той реальности. — Хотите сказать, эта «игра»… настоящая игра? Верно? — с хмурым видом просматривая записи с камеры, спросил Цукаса, — если это очередные проделки Ксено- — Нет-нет. Мне бы не хватило времени и ресурсов. Не могу, конечно, сказать, что вы правы, потому что сам не знаю истины, но по крайней мере наши точки зрения совпали. — Зато я могу сказать, — Ген сделал паузу. Стоя совсем близко, Сенку мог заметить, как мелко задрожали его плечи. Он поджал губы, рвано выдохнул и схватился за сердце. Похоже, Ген был счастлив. Или, скорее, испытал невероятное облегчение от мысли, что все дошли до правды, и скрываться более не было нужды. — Абсолютно верно! — И Вы с мистером Саем знали это с самого начала, так? — Так. Правда, мы попали сюда на разных условиях, я уже частично рассказывал дорогому Сенку. Я всего лишь занял место другого участника и сохранил память, в то время как дорогой Сай по-настоящему особенный. — Исходя из того, что Сай носил на руке ключ от последней оставшейся и, как оказалось, самой главной комнаты, он не просто «особенный». Он должен быть замешан во всём этом в первую очередь. — Наравне с организаторами? — Думаю, он и есть организатор, — вместо Сенку разговор продолжил Ксено, увлечённый темой обсуждения не меньше, — наверняка статус, о котором говорил мистер Почемучка, это не статус человека, а статус участника. И мистер Сай таковым не являлся с самого начала. — Поэтому ты и сказал, что сам уговорил Почемучку провести этот суд? По факту смерть Сая ничего не вносит в «игру», так как с самого начала он не был её участником? — Именно, Сенку. — Тогда, если подумать, понятно, что он мог сказать Рюсую. Зная, что эта реальность поддельна, покончить с собой звучит не так страшно. К тому же он сам повторил это. При упоминании имени Рюсуя Стэнли вздрогнул. По его телу пробежали мурашки. Он обхватил себя руками, заключившись в объятия. Ксено, конечно, не мог вытерпеть такой картины, поэтому моментально бросил стойку, дабы подойти к возлюбленному и положить ладонь ему на плечо. — Между прочим, из этого вы уже можете понять, что и дорогой Цукаса был прав ещё в самом начале, — «к слову» бросил Ген, поймав чужие заинтересованные взгляды. — Я? — Цукаса принялся перебирать в голове всё, что мог сказать ранее и при том впечатлить Гена, — кажется, я понял. Про конгломерат Нанами, не так ли? — Да-да, оно, — Ген активно закивал, — я о-очень испугался, не вскроешь ли ты ненароком правду раньше времени. К счастью, ничего подобного не случилось! — Получается, организовал всё при помощи своих программистских способностей Сай, а проспонсировал это Рюсуй. Разумно. Но остаётся вопрос: зачем это им? — Вы не совсем правы, когда называете дорогого Сая организатором. Точнее, да, он организовал пространство, в котором мы находимся, но если мыслить глобально — о том, как возникла игра, то он всего лишь исполнитель. Понимаете, о чём я? Долго ломать голову не пришлось, Сенку и эту информацию схватил на лету. Получается, Сай просто написал код, а Рюсуй выделил бюджет на игру, заказанную другими людьми. Хотя в последнем случае одно другому не мешало. — То есть организатор — кто-то другой. Точнее, кто-то другие. И, кажется, я уже окончательно понял, что к чему, — Сенку не выдержал. Он улыбнулся. — Ну да, — кивнул Ксено, ни на секунду не отстраняясь от Стэнли, — кем могли бы быть люди, сумевшие убедить нас участвовать в этом, стереть память, так ещё и залезть в головы, чтобы придумывать каждому личный мотив, комнату, одежду и прочее? Ответ очевиден. И всё это время он лежал то ли на самой поверхности, то ли в глубине происходящего. — Это мы. Все до единого. Каждый приложил руку к созданию места, ставшего настоящим испытанием. Мучительным, жутким, но донельзя интересным. — Бинго! — счастливо улыбнулся Ген, — теперь ты понимаешь, дорогой Сенку, почему я не хотел рассказывать? Ты бы прикончил меня в первые секунды, как вернул себе память. Столько стараний, планирования, продумывания деталей, а ради чего? Услышать от меня ответ, поданный на готовом блюдечке? Если это правда, то Ген в самом деле до сих пор поступал исключительно разумно. Возможно, он придумывал не лучшие оправдания, но зато они все до единого были честны. Он действительно здорово веселился от происходящего. — Не могу сказать, что не ожидал от себя такого, — протянул Ксено, — уверен, конструкция элегантного источника энергии на нулевом этаже — наших с тобой, Сенку, рук дело. А вот мотивы наверняка придумывал не я, иначе всё было бы куда интереснее. — Я помню, какие мотивы ты предлагал на стадии разработки, дорогой Ксено. Поверь, великое счастье, что мы не согласились. Дорогая Луна чуть не упала в обморок, только услышав некоторые из них. Причём самые лояльные. Стэнли, прежде пребывавший в молчании, явно хотел заговорить о чём-то. Немного проанализировав его поведение, Сенку показалось, словно он не решался задать вопрос из-за возможного плохого ответа. Однако, немного помедлив, в нужный момент его голос всё же зазвучал: — Все те, кто здесь погиб… они на самом деле не мертвы, да? Когда Почемучка заикался о проигрыше, то говорил про дисквалификацию из игры. Он не адресовал свой вопрос кому-либо конкретному, но, очевидно, ждал ответ либо от Гена, либо от самого ведущего, дабы быть уверенным в достоверности информации на все сто процентов. — Есть ли шансы, что они просто вернулись в «настоящую» реальность и продолжили жить, как раньше? С вернувшимися воспоминаниями и памятью об этом месте. — Зависит от выбора, — пожал плечами Ген, но, увидев, как глаза Стэнли округлились, поспешил объясниться, — нет-нет, конечно, они… выбор касается только воспоминаний. Ладно, дорогой Стэнли, я сомневаюсь, что тебя волнуют «все». Если уж переживаешь об одном человеке, можешь так и сказать. Я не хочу выдавать, всё равно скоро ты увидишь это своими глазами. По правде говоря, Сенку прекрасно понимал эмоции Стэнли, ведь тоже сильно волновался за одного человека. Конечно, его печалил уход каждого из участников, но по факту больше всего мыслей в голове было о том, кто в этом жутком месте даже не появлялся. Бьякуя. Наверняка Ген не солгал, сказав, что тот в порядке. Но сердце наливалось кровью всякий раз, стоило начать думать, в какие приключения мог вляпаться старик, пока сам Сенку занимался подобным. — А когда мы вернёмся… туда? — спросил Цукаса, и ответ вдруг последовал от ведущего. — Ночь. 12 часов. — Получается, у нас не слишком много времени, — отметил Стэнли, — около семи часов. До этого будем ждать. — Голосования на суде, как я понимаю, не будет, — Сенку граничил между вопросом и утверждением, так что продолжил говорить лишь после того, как получил краткое «да», — логично. Тогда, кажется, мы разобрались со всем, с чем хотели. — Я крайне доволен подтверждением моих догадок, — возрадовался Ксено, похлопав самому себе, — очень элегантно! Так ведь, Стэн? — Конечно, — ни секунды не раздумывая, подтвердил Стэнли, осторожно приобнял Ксено за талию без малейшей нотки стеснения и немного расслабился, — твоя правда — единственная верная во вселенной. Несогласные с этим просто недостойны жить. — Сердце дорогого Стэнли такое слабое для дорогого Ксено, — одного лишь взгляда в сторону влюблённой пары было достаточно, чтобы Ген полностью снимал маску безразличия по отношению к другим, — очаровательно, не так ли? — Нашёл, на что переключиться, менталист, — Сенку цыкнул. Не удержался. Ген рядом сдавленно посмеялся в кулак. — Я тебя как свои пять пальцев знаю, дорогой Сенку. Завидуешь им — так и скажи. С радостью подарю тебе поцелуй, а то и несколько. — Я вообще-то думаю о том, как произойдёт наш переход в реальность, — принялся оправдываться Сенку, но Ген, игриво ухмыльнувшись, подхватил его под локоть и потащил в сторону лифта. — Зачем? Рядом есть я, убеждающий тебя, что всё будет хорошо. Не лучше ли предоставить мне внимание, по которому я ужасно соскучился за это время? Эх, дорогой Сенку, ты не представляешь! — Ладно, ладно. Только перестань «случайно» задевать все мои части тела. Раз уж ты хорошо читаешь людей, должен понимать, что это помутняет рассудок. — Знаю! Именно поэтому и продолжаю делать так. Ощущение окончания никак не могло настичь Сенку, как бы он ни пытался прочувствовать его. Даже при воспроизведении в памяти всех событий, одно за другим приключившихся в этом невероятном месте, время казалось сильно искажённым. Вот, они с Геном неторопливо заходят в лифт, держась за руки. Раньше он и представить не мог, что проклятый зал суда может оставлять после себя не только негативный осадок. За ними идут Стэнли с Ксено, ненавязчиво болтающие о чём-то, и Цукаса, тихий и задумчивый, как всегда. Они коротко обмениваются впечатлениями. Как только лифт начинает двигаться, Ген улыбается, машет ведущему и кричит радостное «скоро увидимся, малыш Почемучка», словно любимому ребёнку в детском садике, а не могучему существу с образом кровожадного и беспощадного монстра. Наверху Сенку делает шаг, первым выходит в коридор и по-прежнему не верит, что всё происходит взаправду. Он хочет обернуться, ощущая тяжесть мыслей, но Ген вовремя прикасается и нежно оглаживает голову, пока сзади Ксено с типичными отблесками насмешки обзывает его Орфеем. Единственный верный способ провести последнее время здесь — это за разговорами с Геном. Обычно Сенку не позволял руководить выбором времяпрепровождения сердцу, но тут случай эксклюзивный. Да и в целом разум согласился с тем, что отдых подле Гена — заслуженная награда для измотанного тела. Теперь, когда все вопросы оказались позади, а главные секреты совместными усилиями распутались, оставалась лишь одна вещь, о которой хотелось думать дальше. — «На десять миллиардов процентов да». Ха-ха, дорогой Сенку, ты очень прав, как всегда. Сенку понадобилось призадуматься, чтобы вспомнить контекст цитируемой фразы. Благо, в связи с тем, что сейчас менталист выглядел так же счастливо, сиял той же светлой улыбкой и в расслабленной позе валялся на кровати, ассоциация пришла довольно быстро. — Ку-ку-ку, это к разговору о том, были бы мы хорошей парой в других реальностях? Понятия не имею, что у нас с тобой там, — честно заявил Сенку, однако не постеснялся продолжить, — но здесь я точно… — Точно — «что»? — заметив, как Сенку стеснительно запнулся, Ген моментально просёк необходимость подтолкнуть его. — Точно люблю тебя. Ген вовсе не выглядел удивлённым, но его облик выдавал нарастающее смущение. Он спрятал притаившуюся на губах улыбку и проступившую на щеках красную пыль за широким рукавом накидки, поджал ноги и едва удержал рвущийся наружу возглас. Сенку с нескрываемым любопытством наблюдал за реакцией Гена. Под пристальным взглядом тот пытался не слишком сильно демонстрировать эмоции, но позволял увидеть ровно столько, сколько считал приемлемым в их ситуации. — Дорогой Сенку, — тихо прокашлявшись, Ген заговорил привычным бархатным голосом, — и здесь, и там, и, я уверен, где угодно ещё… я тебя тоже люблю. — Фух, — Сенку выдохнул с облегчением и медленно опустился на край кровати, где лежал менталист, — значит, «там» мы тоже… хорошо. — Как же ещё. Единственное, за что обидно, так это что я не могу забрать его с собой, — проговорил Ген, вытащив из кармана металлический цветок, подаренный ему Сенку. — Ерунда, подумаешь, — последовал скорый ответ, — хоть сотню таких тебе сделаю, только попроси. — Мне нужен именно этот. Ни сотня, ни тысяча других его не заменит. — Найдём способ, менталист. Если уже этого не сделали. — Смотри мне, дорогой Сенку. Ловлю тебя на слове. И, более не проронив ни звука, Ген чуть приподнялся, схватил Сенку за воротник и притянул к себе, намереваясь оставить невинный отпечаток губ на его щеке. Однако Сенку, только уловив это действие, сам положил руки на спину Гена и максимально сократил расстояние между ними, чтобы слиться в полноценном головокружительном поцелуе. И Сенку был готов проводить так время до тех пор, пока сама реальность не отнимет у него это, растворив тело и погрузив сознание в бесконечную тёмную пучину. Изначально Ген появился рядом с ним, чтобы сеять хаос. Но теперь Сенку понимал, что никогда в жизни не чувствовал такого умиротворения и спокойствия в душе, как сейчас.