Энигма

Шум стих, люди разошлись по комнатам, наконец-то настало время отдыха. В тишине, не нарушаемой раздражающим регулярным звоном, жаждой есть и обостряющимися болезнями, Сенку мог вновь мыслить ясно. Хотелось выспаться, абстрагироваться от внешнего мира, полного ужасов, и полностью избавиться от боли в животе, голове да и практически всём теле, но из-за долгого потока размышлений сделать так оказалось крайне тяжело. Перед глазами Сенку мелькала картина окончания суда. В памяти осталось раздосадованное лицо Стэнли, услышавшего переданные ведущим слова его друга. Пустой взгляд, застывший в ресницах блеск от слёз, опущенная голова. Он явно из последних сил сдерживался, дабы не разрыдаться при всех. Помогали в этом лишь ладони Ксено, устроенные у него на плечах, и тихий влюблённый шёпот на ухо. Ген вернулся, хотя не то чтобы он исчезал. Подошёл после тяжёлого заседания, молча постоял рядом с Сенку в лифте, проводил до комнаты и, когда пришло время разлуки, мягко подхватил за руку и спросил: «Ты же не против?». Более Сенку был не в силах отказать. День назад он испытывал спорные чувства по этому поводу: то ли злился, то ли слишком переживал за Бьякую, то ли просто сложная для понимания обида ударила в голову. Но после суда, где Ген показал искренность намерений, избегать его не хотелось. «Не против», — коротко ответил Сенку, пропустив Гена в комнату. Теперь они, как раньше, лежали вместе на одной кровати, но с разных её сторон, и очень громко думали. Рассмотрение ситуации, возникшей между ними — единственное, что удерживало Сенку от провала в сон. — Ты знаешь, что Сай ему сказал. Не так ли? — он даже не пояснил, о ком конкретно шла речь. Ген должен был понять и сам. — Ага, — промычал Ген. Судя по слабому голосу, он тоже боролся с желанием уснуть, оттого звучал душевнее обычного, — мы с ним, так сказать, в схожих ситуациях. Но не переживай, ни он, ни я не собираемся тебе навредить. — «Игра» закончится, когда останется пять человек. Так ведь? Сейчас нас шесть. Значит ли, что последний убийца в любом случае останется на свободе? Почему так? — М-м, — Ген задумался над вопросом, — по идее да. Всё слишком сложно, я не могу тебе с ходу ответить. Это связано и с особенным положением дорогого Сая, и с тем, что дорогой Хьёга расправился сразу с двумя… с самого начала всё было слишком непредсказуемо. Конечное число выживших просто определилось ставками тех, кто собирался следить за нами. — Это и пошло в спонсорство проекта? — Не совсем. Скорее, это было просто развлечением. Организаторам в целом не требовалось чьё-либо спонсорство. И вообще, ты правда хотел бы сейчас обсуждать это? Мне казалось, есть темы гораздо интереснее. — Например? Громко выдохнув, Ген моментально приподнялся с кровати, перешёл к её противоположному краю и сел на колени, рассчитывая обрести возможность смотреть Сенку прямо в глаза. Тот слегка напрягся, но не двинулся в попытке сбежать от собственных чувств. Сейчас менталист вовсе не казался ему монстром, скорее, наоборот. До невозможности красивые черты лица, чарующий голос, ласковые прикосновения только и делали, что манили в бездну. Сенку, правда, не пытался сопротивляться. Даже в тот момент, когда Ген осторожно приблизился к его лицу. Теперь Сенку чувствовал на щеках чужое тёплое дыхание. Он понимал, к чему шло дело, но не позволял себе отступить. — Дорогой Сенку, — тихо, обжигая каждым словом все внутренности Сенку, заговорил Ген, — как ты думаешь, из нас бы получилась хорошая пара? — С точки зрения совместимости, — едва удерживая здравый рассудок вместе с тем, как бешено колотилось сердце, Сенку принялся нервно перебирать в голове все варианты развития диалога, — думаю, да. — Эй, дорогой Сенку, ты совсем не думал! По крайней мере точно не об этом. Или просто не сейчас, — Ген улыбнулся, — выглядишь так, будто вот-вот взорвёшься. Ну же, не стоит слишком переживать. Вместе с тем Ген приблизился ещё сильнее. Судя по слегка выступившему на бледной коже румянцу, он и сам не до конца был раскрепощён, но в поведении старался не отражать этого. — В любом случае, — он продолжил чуть тише, — я знаю, что ты прав. Чем дольше Ген томил Сенку в ожидании каких-либо серьёзных действий, тем страннее ощущалась ситуация. Всё на фоне плыло, ладони потели. Время вокруг словно замедлилось. Эти чувства были подобны сбоям — внезапные, прерывистые и часто выводящие из равновесия. Сенку не припоминал за собой подобного и не знал, как с этим справиться сейчас. Лишь раз бросив короткий взгляд, потемневший от желания, на чуть приоткрытые губы Гена, Сенку понял, какую серьёзную ошибку допустил. Больше он не мог сосредоточиться ни на чём другом, кроме как на воле в одно мгновение преодолеть всё оставшееся между ними расстояние. Но в последнюю секунду, когда казалось, что момент вот-вот должен был наступить, вместо финального шага вдруг послышалось: — Дорогой Сенку, — Ген говорил едва уловимо, слова горячо соскальзывали с манящих губ и застывали в раскалённом воздухе, — можно тебя поцеловать? Если Сенку хоть как-то двигался, то теперь он застыл. Чуть помедлив, будучи не в силах быстро обработать неожиданный вопрос, он оказался в полном недоумении. — Зачем? Ген, вопреки ожиданиям, даже не дрогнул. Наоборот, он лишь шире улыбнулся, словно и так знал, что за этим вопросом должно последовать продолжение. Собравшись, Сенку в самом деле повторился, но в этот раз с законченной мыслью. Чуть тише и сокровеннее: — Зачем спрашиваешь? Ты ведь прекрасно читаешь людей. Более не было нужды что-либо говорить. Преодолев последние сантиметры, казавшиеся бесконечной дорогой, Ген медленно, но напористо поцеловал Сенку. Слившись в поцелуе, они оба не могли думать ни о чём, кроме удовольствия, приносимого долгожданным моментом. Ныне, в безмолвии, их сердца соединились в вожделенном касании. Всё вокруг внезапно потеряло какое-либо значение. Души разъединились с материей, витавший в воздухе страх растворился. Важным оставалось лишь одно — ощущение, каким же правильным казалось целоваться с Геном. Возможно, так сказалось влияние Ксено и Стэнли, недавно выпустивших волю чувствам. Тогда Сенку благодарен им за это. Он нуждался в толчке, будь то душевный разговор или радость сближения после недолгой разлуки, чтобы принять и поддаться пленению Гена. Перед погружением в сон Сенку был готов повторить поцелуй хоть сотню раз, а ещё лучше — уснуть в том же чувстве. С каждой секундой сантиметры свободного пространства неумолимо сокращались. Вот, ладони Гена уже обхватывают плечи Сенку, а сам он притягивает его за затылок ближе, ближе и ещё ближе. В жарких объятиях они взъерошивают волосы, мнут одежду и вгоняют друг друга в яркие краски. Ген, чуть растрёпанный, смотрящий из-под полуприкрытых век и облизывающий припухлые губы сразу после поцелуя — зрелище, за которое Сенку готов отдать многое и позабыть вообще всё. — А в других реальностях? — вдруг раздаётся вопрос дрожащим, сбитым из-за тяжёлого дыхания голосом, и Сенку уточняет едва ли не на рефлексах: — Что — в других реальностях? — Мы были бы хорошей парой? Точно. Ген ведь уже спрашивал об этом. И, возможно, не самый рациональный, но у Сенку определённо был только один ответ. — На десять миллиардов процентов да, — он говорил решительно, но немного взволнованно от огромного количества смешанных эмоций, — Ген. Большего Ген не ждал. Задумчиво улыбнувшись, он на мгновение вздрогнул, будто предался ностальгии, и вернулся к бесстыдным поцелуям. Они заменяли всё: еду, кислород и отдых. Сенку теперь жалел, что не подпустил менталиста раньше, ведь с принятием чувств и долгожданной близостью мир заиграл иначе. Далее он ничего не помнил. Опьянённый влиянием Гена, он мог только подставляться под вечные прикосновения и от каждого приглушённо вздыхать, пока в тех же приятных объятиях они вдвоём не погрузились в сон. Ночь полностью окутала их бархатным одеялом. Воздух, напоенный жаром пылающих сердец, перестал казаться удушливым. Тишина и покой, такие необходимые обоим, впервые полноценно появились в стенах этого жуткого здания.

***

Ежедневные сборы в библиотеке больше не имели нужды, но для участников они успели войти в привычку. Так что и Сенку, и Ген, и Ксено со Стэнли, и Цукаса ничуть не смутились, когда проснулись с утра к двенадцати часам, как по будильнику, и встретились за длинным круглым столом с книгами. Рюсуя очень не хватало. Это чувствовалось с первых секунд встречи, причём не только для привязавшегося к нему Стэнли, но и для остальных. Удивительный диссонанс: их жизням ничего не угрожало, можно и есть, и спать, и быть немного уверенным в завтрашнем дне, но вот мотивация чудесным образом пошла в обратную сторону. Без вдохновляющих фраз и громких криков каждое утро атмосфера стала угнетать намного сильнее. Ксено бегло осмотрел Сенку и Гена. Они держались за руки, как раньше, и всем своим видом кричали об отсутствии напряжения, что стало причиной обсуждения на суде. — Не сказал бы, что утро элегантное, но не поприветствовать вас не могу, — Ксено легко улыбнулся краешками губ. Про отношения между протеже и менталистом, как ни странно, не заикнулся. Скорее всего, просто не хотел в ответ получить напоминание о себе и Стэнли, полулежавшим с сигаретой во рту под боком. — И тебе, дорогой Ксено, утра, — ответил Ген, — выспались? Хотя, судя по дорогому Стэнли, вопрос глупый. На упоминание своего имени Стэнли не отозвался. Головой он лежал на столе, в качестве подушки сложив под собой руки, и с закрытыми глазами почти не реагировал на происходящее вокруг. Исключение — тихие мурчания, издаваемые им, когда Ксено беспрестанно перебирал светлые пряди волос и нежно гладил его по голове. — Потише, — один из пальцев свободной руки он приложил к губам, — он только засыпает. Со всей этой ситуацией и мистером Рюсуем… Стэн ночью глаз не сомкнул. — Довольно непривычно видеть его таким, — отметил Сенку, на что Ксено просто пожал плечами. — Все мы люди. Стэн и так взвалил на себя больше остальных, — спустя ещё несколько ласковых прикосновений Ксено наклонился, дабы оставить в волосах Стэнли лёгкий, почти невесомый поцелуй и добавить шёпотом, — о, ты прекрасен, возлюбленный мой, и любезен. — А ты, дорогой Цукаса? Как самочувствие? Получше? — Терпимо, — на долгие разговоры Цукаса не был настроен, но этого никто не требовал. Он спокойно пил протеиновый коктейль из спортивной бутылки, сидя в отдалённом углу библиотеки, и особо не стремился вступить с кем-либо в диалог, — желудок выворачивает, голова болит. Вырвало с утра. В остальном ничего особенного. — Ох, как неприятно-то. У нас ситуация схожая. Только выпил коктейль, и сразу всё вылезло обратно. Сочувствую. — Я предупреждал, менталист, что масляное плотное месиво с шоколадом — не лучший вариант для завтрака. — Я ни о чём не жалею, дорогой Сенку. Уж лучше вкусно поесть и излиться от недовольства организма, чем впихнуть в себя какую-нибудь овощную гадость и точно так же излиться от омерзительного вкуса. — А заботу о здоровье, я так понимаю, ты откидываешь напрочь, — вздохнул Сенку, устало подперев подбородок ладонью, — кстати, пока мы здесь. Ты ничего не хочешь спросить у всех остальных? — Я? — Ген удивлённо прислонил указательный палец к груди и переспросил, но понимание намёка Сенку пришло к нему раньше, чем тот успел пояснить, — а-а, да. Точно-точно. Дорогие наши Ксено, Цукаса и спящий Стэнли! Вы случаем вчера не натыкались в коридоре ни на какие… странные предметы? Может, кто-нибудь из вас даже прикарманил чужое. Мы с дорогим Сенку крайне обеспокоены, ведь эта вещь ему очень нужна. — Думаю, не только мне. Информация оттуда сильно пригодится всем поголовно. Если, конечно, она ещё сохранилась, а в обратном я сильно сомневаюсь. — Ах, вы случаем не про разбитую камеру говорите? — тут же спросил Ксено, — мистер Рюсуй принёс вчера. Нашёл её перед тем, как навестить мисс Хомуру. Отдал мне со словами, что сам в этом не нуждается. Вероятно, из-за скорой смерти. — Ты смотрел запись оттуда? — спросил Сенку, на что получил несколько отрицательных мотков головой. — Не было времени. Думал заняться как раз после сегодняшнего собрания. Карта памяти не повреждена, но требуется её извлечение и замена или восстановление самого корпуса камеры. — Такие же есть на складе. Переставить карту — и готово. Мы с менталистом можем сейчас сбегать и притащить сюда. На месте разберёмся, что да как. — Она лежит в нашей со Стэном комнате, закрытой на ключ. Разумеется, вам его я не доверю, — Ксено сложил руки на груди, закинул ногу на ногу и спиной облокотился о спинку стула, демонстрируя всем лучшую возможную надменную позу, — разве что принесу сам. — Было бы славно. Давай. — Стэна здесь могу оставить только под твою, Сенку, ответственность. Если вернусь, и хоть один волосок упадёт с его головы, можете не сомневаться: прикончу всех. И Вас, мистер Цукаса, тоже, поверьте: мне не нужны мускулы для расправы. — Я помню, что ты таскаешь с собой невероятно подозрительные вещества. Не переживай. Твой Стэнли мне сейчас не нужен. Глупо пачкать руки убийствами. Мы уже зашли слишком далеко. — Очень надеюсь на ваше благоразумие. Спасибо. И уж извините, что так получилось на суде. — Ничего. Я бы тоже на твоём месте предпочёл оставить в живых именно Сенку. А из нас с Геном я куда более опасен. И Ксено, кивнув, поднялся со стула, поцеловал Стэнли в макушку, отряхнулся от невидимой пыли и в самом деле направился к выходу из библиотеки, накручивая ключи на указательном пальце. Однако стоило лишь услышать шум шагов Ксено, и Стэнли подскочил с места, как облитый ледяной водой. Возможно, со стороны решение оставить его с посторонними людьми могло выглядеть странно, но эти двое точно знали, что если бы Ксено видел хоть малейшую опасность или угрозу жизни возлюбленного, то ни в коем случае не решился бы на подобное. — Я с тобой, Ксено. — Стэн, — чуть расстроившись вновь отобранным у Стэнли минутам отдыха, протянул Ксено, — мой элегантный, ты перенапрягаешься. Я решил пойти только чтобы заодно принести тебе подушку и одеяло. Так бы чёрта с два захотел показать всем камеру. — Всё равно. Идём вместе. — Не беспокойся, Стэнли. Менталист у меня под рукой, он бы тебя не тронул, а с Цукасой- — При чём тут вы? — перебив Сенку, Стэнли не горел желанием даже дослушивать речь, — приблизьтесь ко мне хоть на метр — я и сквозь сон всех пристрелю. А вот тебе, Ксено, в одиночку разгуливать не стоит. Рефлексы Стэнли поражали. Он мог спокойно дремать, не реагируя на разговоры вокруг, но стоило лишь услышать шаги Ксено, и его тело поднималось само. — М-м, — Ксено ненадолго призадумался. Впрочем, он заранее знал, что исход у подобного разговора возможен только один, — хорошо. Но после всего этого нам правда нужно будет организовать тебе элегантный сон. — Рядом с тобой — запросто. — Ты и прошлым вечером так говорил. А что в итоге? — Всё, не ворчи. Прекрасно понимаю. Но ты сам чувствуешь, Рюсуй… слишком внезапно. Разумеется, Ксено чувствовал, оттого и не говорил ничего против сложной реакции Стэнли. Так, вдвоём они наконец-то направились вниз. На лестнице Ксено аккуратно перехватил ладонь Стэнли, чересчур задумчивого, и трепетно переплёл их пальцы. В голове сразу всплыла сцена, как Рюсуй за такое дразнил и называл их «сладкой парочкой», а они в ответ лишь увиливали от конкретики. Ксено отводил взгляд и прятал лицо в ладонях, а Стэнли просто растекался в улыбке, закуривая новую сигарету. Отвлечься помогала лишь вполне конкретная задача, поставленная перед ними. Забрать разбитую камеру из комнаты — полбеды. Далее нужно было навеститься в кладовку за новым корпусом для карты памяти, и тут-то началось всё самое странное. Как минимум никто не ожидал обнаружить, что эта комната, маленькая и невзрачная, окажется не пустой. Стэнли, едва поняв это, моментально перегородил Ксено путь рукой, толкнул его себе за спину, достал пистолет и ногой отворил дверь, однако никакой опасности над ними не нависло. — Это всего лишь мистер Сай, — заметил Ксено, вновь встав подле спутника и мягко прикоснувшись к его руке с оружием, — убери, мой элегантный. Всё в порядке. Само собой, Стэнли послушался. Сидевший спиной ко входу Сай на приход гостей обернулся, но ярких впечатлений не показал. Этот взгляд — Ксено сразу проникся непривычным для себя сочувствием, подумав, что смерть Рюсуя, должно быть, стала ударом и для него. Он перешагнул порог и захотел что-то сказать, но слова застряли в горле, стоило поближе рассмотреть условия, среди которых находился брат покойного Рюсуя. Кругом темнота — она свойственна пыльной кладовке. Желтоватое освещение придавало особую атмосферу, а воспоминания о травме Франсуа, полученной непосредственно здесь, тяжелили воздух вдвойне. Среди всякого мусора на полу валялся длинный потрёпанный канат. Колючие нитки торчали из него во все стороны, а грязный коричневый цвет сливался со скользящей по полу тенью Сая. Сам он с опущенной головой сидел на обшарпанных коробках, сгорбленный, зажатый, и то ли нервно перебирал пальцы рук, то ли дёргал часы и судорожно бил по циферблату в непонятных целях. — Ой-ёй, мистер Сай. Ну и дела. Ксено быстро понял, что к чему. Он видел Сая поникшим, отчаявшимся, а в глазах его читал не что иное, как полное безразличие ко всему. Вероятно, смерть Рюсуя напрочь отбила у него самого страх перед гибелью. Угасание жизни ничего не стоило, она всё равно отныне оставалась лишь во внешней оболочке. Много раз Рюсуй повторял, что Сай на деле не так плох, как кажется. Теперь Ксено мог предположить, как именно это проявлялось. Отчаяние в связи со смертью брата — довольно прискорбно. — Подождите меня пару минут, пожалуйста. Стэн, ты проследишь, чтобы мистер Сай не успел ничего сделать? Я хотел бы увидеть всё своими глазами. И, получив в ответ краткий кивок, Ксено ушёл. Напоследок он видел, как Стэнли молча смотрел в спину Саю и думал, какие же, должно быть, душевные терзания тот испытывал. Ксено торопился. Он ни в коем случае не хотел заставить долго себя ждать, оттого быстро пронёсся по этажу в поисках нескольких необходимых принадлежностей. Выбирал и сравнивал он их также недолго, а возвращался к кладовой уже с задумчивой улыбкой на омрачившемся лице. И те самые взятые предметы, конечно, в первую очередь Ксено с довольным выражением лица протянул Саю. — Вот, прошу. Теперь можете приступать. Сай, медленно подняв взгляд, среагировал на что-то лишь когда Ксено подошёл к нему слишком близко и перегородил тенью весь поступавший свет. — Что это? — Верёвка и мыло. Хорошие, я уже рассчитал для Вас необходимую длину. Не на канате же вешаться из-за мистера Рюсуя. Он бы не оценил. — Что-что? — Коробки помочь сложить? Или, может, петлю завязать? Не беспокойтесь, мне вовсе не сложно. — Да я… да. Да, наверное, — Сай, всё ещё растерянный, схватился за голову, — спасибо. Так будет даже проще. И под тяжёлым взглядом Стэнли Ксено начал помогать с приготовлениями. Подал руку, помогая взобраться на коробки, снял перчатки, чтобы длинные ногти не мешали ему завязать красивую петлю, привязал верёвку к люстре, хорошенько намылил её, даже любезно улыбнулся, осторожно продевая голову Сая через неё. — Кажется, всё. Дальше уже Вам надо действовать самостоятельно. Коробки из-под ног не выбью, иначе окажусь виноватым. Вперёд. Словно зажатый в угол, Сай смотрел по сторонам, крепко сжимал в руках верёвку, обёрнутую вокруг его шеи, и нервно дышал. Ксено смотрел на него внимательно, прожигающе, не давал ни единой возможности к отступлению. Вдобавок присутствием давил Стэнли, так и оставшийся в дверном проёме. Наконец, он в последний раз щёлкнул по наручным часам. Циферблат погас, будто экран монитора. Сай крепче вцепился в плетёные нити, приподнялся на носочки и глубоко вздохнул. Последний шаг — он резко отталкивается ногами, башня из коробок падает, инструменты оттуда разлетаются по полу, создавая ещё больший беспорядок. Сай не барахтается в петле, не мучается от удушения и не плачет. Смерть наступает почти мгновенно, не имеет места здесь даже хоть какая-нибудь реакция со стороны Ксено. Он, оглядев сотворённое им, лишь кивнул и похлопал, ничуть не изменившись в лице. — Мы делаем благо, Стэн, — потянувшись к руке Сая, чтобы стянуть часы, холодно бросил Ксено, — помогаем воссоединиться мистерам Рюсую, Саю и Франсуа. Не замечательно ли это? — Зачем тебе его часы? — поинтересовался Стэнли. — Пойдём вниз подтверждать мои последние догадки. Ты ведь ещё не забыл о комнате мистера Почемучки, для которой нужен некий круглый ключ? И захвати одну из камер, пожалуйста. Запись оттуда тоже посмотрим, прежде чем показать остальным. — Ты решил не спрашивать, что такого он сказал Рюсую? — Я ведь дал вам время побыть наедине, Стэн. Неужели ты не уточнил сам? Я думал, всё-то мне расскажешь, как только вернусь. Хотя, впрочем, не особо важно, если сейчас все подозрения сойдутся, но ты… Разумеется, говорил Ксено без единого упрёка. Он лишь искренне удивлялся отсутствию инициативы со стороны Стэнли касательно темы, которая по-настоящему его волновала. Так что и с ответом Стэнли медлил. Он сменил две сигареты по дороге вниз, пока собирался с мыслями и обдумывал всё про всё. Благо, давления на него по-прежнему не было. В глубине души он давно знал, какой была настоящая причина молчания в тот момент, просто не хотел озвучивать. Но Ксено заслуживал знать правду. Так, он наконец заговорил сквозь опустошение, нескрываемое в подавленном голосе: — Узнать причину, по которой Рюсуй, самый светлый и жизнерадостный человек в моей жизни, захотел покончить с собой? — Стэнли вздохнул, — я чувствую, что не хочу знать это. Ксено сдержанно улыбнулся. — Я знаю, ты не боишься смерти. Ты боишься, что может со мной случиться, если тебя не станет. Но не переживай, Стэн. Нас ведь осталось всего пятеро? Значит, только что мы победили, — вопреки радостной новости, Ксено звучал досадливо, — похоже, накладывать на себя руки — это у них семейное. «А помогать с этим — семейное у нас». Но времени на грустные мысли у Ксено и Стэнли было не слишком много, прежде чем погрузиться в них с головой. Если точнее, ровно пока они не дошли до двери, куда идеально встали часы Сая в качестве ключа, и не удостоились чести узнать, какие возможные тайны хранила семья Нанами.

***

— Их нет уже очень долго, — слегка напряжённо отметил Ген, повернувшись к Сенку, — как бы чего не взбрело в голову дорогому Ксено. — Ку-ку-ку, чего переживаешь, менталист? Подождём их ещё немного. Если не придут, найдём сами. Может, Ксено не выдержал и отправил Стэнли спать в тёплую постель. Теперь сидит рядом, любуется. — Так-то да, — Ген улыбнулся, демонстрируя наигранную беспечность, но Сенку не купился на это, продолжив выжидать ответ, — просто… не бери в голову. Мало ли. У меня обыкновенное нехорошее предчувствие. — Если подозреваешь что-то, колись сразу, — несмотря на присутствие Цукасы рядом, Сенку особо не стеснялся разговаривать с Геном открыто. Чем ближе становился конец, тем лучше он ощущал, как возможная разлука дышала в спину. Однако от необходимости клепать одно нелепое оправдание за другим Гена спасла внезапно распахнувшаяся дверь. Конечно, даже не оборачиваясь все уже поняли, кто к ним вернулся, причём очень вовремя. Вот только с первых секунд стало понятно: что-то не так. Лицо Ксено, обычно окутанное маской безразличия, с каждым шагом всё больше переставало походить на себя. Тёмные глаза, как правило ледяные и отстраненные, теперь сверкали возбуждением, не скрываемым под непроницаемой внешностью. В руках он держал два бокала красного вина, нёс их осторожно и периодически постукивал по стеклу длинными металлическими ногтями. Поначалу его губы дрогнули в слабой улыбке, кроткой и неуверенной. Но постепенно она расширялась, становясь более фанатичной и безумной, пока не исказила черты бесстрастного лица полностью. Он выглядел одновременно одержимым и опьяненным, как будто какая-то сумасшедшая идея завладела его разумом и влекла к пропасти. Наконец, он встал прямо перед Сенку. Протянул один из бокалов, но в ответ получил сначала недоумевающий взгляд, а затем — пару отрицательных мотков головой. Тогда, глубоко вздохнув, он по очереди поднял оба бокала и сделал из них по нескольку глотков, неторопливых, но честных. Теперь бледные губы вдобавок блестели от капель алкоголя, застывших на них. — Не отравлено, как видишь. — Спасибо за предложение, Ксено, но я опасаюсь употреблять спиртное на полупустой желудок. — Хорошо, — тут же Ксено переставил бокал к Гену, ничуть не расстроившись, — в таком случае, думаю, мистер Ген будет не прочь выпить. Он ведь знает, что опасаться не за что. Так? — Дорогой Ксено, неужели ты… ты посмотрел запись? Уже догадался обо всём, да? — Надеюсь на это. Точнее, я полностью уверен, — и, даже не удостоив обеспокоенного Гена взглядом, Ксено чуть наклонился перед подопечным и вытянул вперёд ладонь, — потанцуем, Сенку? — Чего? — Сенку не сразу понял, что Ксено говорил всерьёз. Он некоторое время наблюдал за тем, как выжидал наставник, не убирая руки и по-прежнему стоя в уверенной позе, — я не умею. — Ах, не думаю, что это проблема. Пара клавиш — и ты не будешь узнавать собственные ноги. Так ведь? — Ксено поднял взгляд в потолок, словно обращался к кому-то свыше, — давай, Сенку. Я знаю, ты не против. В свою очередь, Сенку не был так уверен в желании потанцевать с Ксено, но любопытство оказалось сильнее. Он недоверчиво протянул руку в ответ и моментально оказался скован в чужих объятиях. Выражение лица Ксено блистало смесью триумфа и безумия. Будто он знал, что его путь ведет к гибели, но не мог устоять перед искушением следовать ему. — Элегантно, — прошептал Ксено на ухо Сенку, сразу после чего взмыл одной рукою вверх, вновь обращаясь к неведомым высшим силам, — ну же! Не соизволите обрушить на нас своё божественное величие? Прошу, музыку. — Я в Бога не верю, — категорично заявил Сенку, осторожно устроив ладони на плечах у Ксено. — Он в тебя тоже. Что толку верить, если можно знать наверняка? О-о, едва ли в тебе был смысл сомневаться. И тут, словно в ответ на мольбы Ксено, в зале неожиданно заиграла музыка. Сенку ненадолго застыл в изумлении, его глаза расширились от удивления. Ксено тихо посмеялся. «Прекрасно, не так ли?» — прошептал он, трепетно прикоснувшись к талии Сенку. Малейшие прикосновения заставляли его вздрагивать и вздыхать. На полноценный танец их вальсирование не особо походило, но уродливым от этого оно не становилось. Первые шаги самые сложные. Меланхоличная мелодия проникает в сердце зала и отдаёт в ушах приятным волнением. Неизвестно как, Сенку быстро обнаружил, что тело двигалось в такт с хаотичными движениями Ксено. Шаги ощущались неуклюжими и неуверенными, словно он разучился контролировать свои конечности, но со стороны выглядели чётко отточенными годами тренировок. Ксено невероятно близко: Сенку начал терять понимание, были они по-прежнему рядом или же уже слились в единое целое. Его дыхание чувствовалось на шее, взгляд — на лице, а тонкие пальцы обжигали кожу и рёбра множеством узких полос. — Не хочешь воспользоваться моментом и расспросить меня о чём-нибудь? Вижу, вопросов у тебя накопилось много. Так не держи в себе. — Что с камерой, Ксено? Ты прямо-таки сходишь с ума, как погляжу. Неужели настолько важная информация? Стук каблуков Ксено, звон браслетов на его ногах, россыпь чарующих звуков мелодии на фоне: всё это слегка приглушало разговоры, и без того тихие. Благо, хотя бы непосредственно главные участники могли слышать друг друга, будучи на расстоянии считанных миллиметров. — Камера? О-о, уж с ней точно всё хорошо. Не переживай, ты получишь её обратно. Отдам на суде. Как раз будет, что обсудить там, коли дело ни о чём. — Суд? «Дело»? — Всё так. Ах, Сенку, я ведь совсем забыл рассказать тебе, за что предлагал выпить, — Ксено вновь залился смехом, но отнюдь не радостным. Скорее, зловещим и вместе с тем торжествующим, — поздравляю. Можно сказать, мы победили. Условия мистера Почемучки выполнены, участников осталось всего пять. Кровь застыла в жилах Сенку. На мгновение показалось, что и время остановилось вокруг, и возможность дышать пропала, и слова застряли в горле. Осознание даже не приходило — оно сидело в голове Сенку с самого начала, но отчаянно скрывалось из-за нежелания признавать эту информацию. Сай мёртв? Ген и Цукаса не сразу поняли, что произошло, когда Сенку внезапно оттолкнул Ксено от себя, схватился за голову, тяжело дыша, и громко спросил одно лишь «где?». При том Стэнли, стоявший в стороне, ничуть не был удивлён. Вероятно, он знал, чем всё закончится, с самого начала, оттого и просто наблюдал за происходящим издалека. — Первый этаж, кладовая. Мы пришли туда за новой камерой, чтобы переставить карту памяти, но встретили нечто гораздо более интересное. Дальнейшие показания можно было не слушать. Куда разумнее отложить их на потом. Поэтому Сенку, быстро схватив Гена за руку, чуть ли не пулей вылетел из зала, слыша, как малость менее торопливым шагом за ними увязались и остальные. Ксено кричал что-то вслед, но слова терялись и отдалялись с каждой секундой всё сильнее. — Дорогой Сенку, в чём дело? Только не говори мне- Сай мёртв. Все сомнения у Сенку отпали, стоило лишь заметить открытую дверь в кладовую, куда он и нёсся. Ген, видимо, тоже это осознал, поэтому прервал вопрос до того, как успел полностью его озвучить. Наконец они подошли ближе: так, что предоставлялась возможность увидеть происходящее внутри комнаты. Мрак. Разбросанные по полу коробки и рассыпанные инструменты. Вытянутый силуэт, возвышающийся над полом, и протянутая с потолка петля. Вместе с тем, как взгляд Сенку зацепился за мёртвое тело, раздалось очередное объявление Почемучки, уже хорошо всем знакомое. «Тело было обнаружено».