"G-23". Проект "Гамма".

      Существует ли рецепт по приготовлению полного дерьма из обычного самодостаточного человека? Хёнджин, сам того не понимая, изобрёл его, как только открыл глаза. Алкоголя вчера было слишком много, потому что сейчас чувствует омега себя мягко говоря отвратительно. Но что ещё хуже — где-то внутри противно ползают червяки, а заставляет их ползать мозг, подсовывающий с утра пораньше воспоминания прошлой ночи. Да какого хрена они вообще есть, если он вчера столько выпил?!       Он поступил очень глупо. Отвратительно. Неправильно. Нет. Им воспользовались. Да, над ним просто пошутили, надеясь, что они ничего не запомнит. Наверное, так оно и случилось. Минхо себе не изменяет — находит его слабого, под спиртным, целуется с ним, а потом бросает на постель. Ничего удивительно. Хорошо, что Хёнджин не помнит всего, меньше жалеть придётся.       На тумбочке блондин видит полный стакан спасительной жидкости и рядом с ним — пару таблеток, по виду напоминающих обезболивающее. Блондин протягивает к ним руку и обессиленно расслабляется: не достаёт. Так близко, но так далеко.       Надо было самому брать себя в руки и отшивать этого ублюдка. Он даже не помнит, из-за чего всё началось. В детстве его учили всегда брать на себя ответственность, кто бы ни был виновен. Почему нужда в психологе появляется тогда, когда уже поздно?       Джин всё-таки находит в себе силы дотянуться до таблеток и проглотить их. Вода помогает им проникнуть внутрь, вдобавок смачивая горло. Уже на этом этапе становится легче. Легче хотя бы выносить то, что творится у него в голове.       Какой Минхо молодец — оставил обезбол специально для него, позаботился. Хёнджин расценил это скорее как насмешку. Всё это время он держался, вёл себя прилично, и вот в один миг всё обрушилось. Кошмар.       — Кошмар…              Голос возвращается к нему. Это хорошо, значит в скором времени должно вернуться желание работать, а оно у него точно есть. Работа и учёба всегда позволяли ему отвлечься от внешних проблем, позабыть о личном. Это был и остаётся его любимый пузырь, в котором он всегда зависает, переживая бурю.              Хван встаёт с постели, мчится в ванную приводить себя в порядок, а затем как ни в чём не бывало идёт в общую лабораторию, где равнодушно здоровается сначала с вечно бдящим наёмником из Тайпана на входе, а затем с остальными — Сынмином, Сону и Тэхёном. Его команда заметно оживляется, увидев его. Сынмин спрашивает о самочувствии, на что Джин скупо кивает и говорит лишь: «Порядок». Больше его не беспокоят.              Кроме одного альфы. Того, кто уж больно любит его компанию. Того, которого невозможно никак воспринимать — всерьёз или в шутку. Хёнджин чует его за версту.              — Тебе что-то нужно? — первым спрашивает Джин обыденным тоном.       — Да, — так же отвечает Ли, всё ещё стоя у него за спиной. Уточняет следом: — Немного твоего времени.       Да он издевается.       — То есть вчера не хватило.       — Вчера было достаточно.       Он сейчас скальпель ему в шею воткнёт. И плевать, если не успеет. Хотя бы попытается, выразит своё недовольство.       — …Но я просто зашёл сказать, что ничего не было. Просто ты такой угрюмый с утра…       — Может хва… что? — Хёнджин поворачивается к нему и смотрит, словно каменная статуя. Не может выразить ни эмоции. Он раздражён, зол, счастлив. Разнообразие слишком большое, он не может выбрать.       Ему же не послышалось.       — Ты был сильно пьян и вырубился, — продолжает спокойно Ли, складывая руки на груди. Они не наедине, никто не знает, что Минхо вчера заходил к Хвану. Альфа сам подталкивает его к тому, чтобы закрыть тему, но Джин вдруг хочет подробностей. И Минхо по его взгляду понимает, что он хочет подробностей. Но не здесь и не сейчас.       — Мне надо работать.       Последнее, что выдавливает из себя омега, прежде чем к нему подходит Сону. Очень кстати. Руководитель оставляет их, напоследок кивнув своему человеку, что означает «продолжай наблюдать за ними». Он всё ещё не может упустить ни одной детали.       — Доктор Хван, готовы результаты анализа на гормоны.       В голосе беты нет беспокойства, скорее замешательство, значит, в строчках белых листов, лежащих в его руках, есть что-то занимательное. Хёнджин берёт их, не дочитывает, потому что Сону переходит сразу к сути.       — Тестостерон намного выше нормы.       Гормон, присущий альфам, также содержится и в омегах, но намного меньше ввиду доминирования над другими веществами. Мужчина, стоящий у входа, напрягает слух, топчась на месте, учёные не обращают на него внимание, всё равно рано или поздно все об этом узнают. Хёнджин внимательно изучает данные и приходит к очень интересному выводу у себя в голове — нужно собрать анализ семени, как бы абсурдно это ни звучало.       Если его организм содержит всё то, что есть у альф, он может хотя бы попытаться, хотя бы убедиться. Проверять теории — его профессия.       Сону он пока что ничего не говорит, благодарит за информацию и принимается дальше делать вид, что ничего не замышляет.

*

      — Купи его, — пожав плечами, непринуждённо выпаливает Чан, возясь с компьютером в связной. Минхо сидит неподалёку и не сразу понимает, к кому он обратился.       — Кого?       — Хвана. В этом мире правят деньги. Семи-восьмизначное число? Пусть скажет, Китай обо всём позаботится. Пусть он пойдёт добровольно, так будет проще, всем.       — Но не ему, — отвечает за него Ли, прекрасно зная, с чем они столкнутся. — Хёнджин не станет предавать свои убеждения ради денег, поэтому лучше не заговаривай с ним об этом, если жить хочешь.       — Ха-ха, а ты прям всё про него знаешь? Один раз потрахались и всё, он тебе, помимо своей задницы, ещё и душу открыл? — смеётся альфа, крутясь на стуле.       — Иди к чёрту, Бан.       — Китай отправил якобы туристический ледокол, который проездом окажется здесь меньше чем через месяц.       — Корея это просто так не оставит.       — Значит избавимся от свидетелей, пусть страны сами разбираются, мы здесь будем уже ни при чём. Если, конечно, не высунемся.       Значит, у Минхо есть меньше месяца, чтобы понять, на чьей он стороне.

*

      Омега, находясь в полнейшем шоке, откидывается на спинку стула. Он только что смотрел в микроскоп, разглядывая образец своего семени, и сейчас был готов волосы на себе рвать. Это странно, это так странно.       — Что это, блять, за зараза… — шепчет он одними губами. Он оглядывается — снова остался один в лаборатории.       Хван прибирает место, не забыв сделать пометки в ежедневнике, и вместе с ним идёт в свою комнату, где среди неразобранных вещей достаёт камеру. Он не знает, не загадывает, попадут ли его ролики в руки нужным людям, но по крайней мере он делает это в первую очередь для себя.       Он включает видео, нажимает кнопку записи.       — Запись от восьмого июня. Я Хван Хёнджин, доктор медицинских наук в области генетики. Примерно в двадцатых числах августа, по-моему, это было двадцать третье число… В общем я заразился новым ранее не изученным вирусом. Начальные симптомы: повышенная температура, недомогание, тошнота, лёгкая боль в паху. Появляются красные узоры в виде вен по всему телу. Симптомов лучевой болезни нет, гамма-излучениям не подвергался. Спустя семь дней я пошёл на поправку, выздоровел полностью, как мне тогда казалось. Болезнь оставила после себя изменённую ДНК и повышенный тестостерон, присущий альфам. В мире редко встречаются гермафродиты, но в основном они рождаются такими, либо люди принимают тестостерон извне. На мои гормоны повлиял этот вирус. Но это не то, что подвергло меня в шок. Я собрал анализ своего семени и рассмотрел сперматозоиды под микроскопом. Некоторые из них стали активными. Я точно ничего не путаю, но вообще-то я омега, — между монологом раздаётся нервный смешок. — У меня не может быть активных сперматозоидов. Так или иначе, кажется, я превращаюсь в альфу, — он глубоко вздыхает. — Я специально веду эту запись, чтобы посмотреть, как эти перемены повлияют на меня психологически. Голос, поведение, внешность. Всё задокументирую. Конец связи.       Дрожащими руками Джин пересматривает запись, убеждается, что ничего не пропустил. Камера захватывает край входной двери, которая на середине видео бесшумно отворяется. Он не видит, кто стоит в проёме. Не видит, но прекрасно понимает.       — У тебя собеседника нет, что ли? — устало бормочет Хван, даже не смотря в сторону Ли. Эти встречи его уже порядком не удивляют.       — Я за отчётом пришёл вообще-то. Смотрю, у тебя информация посвежее будет, — усмехается Хо.       — Ты всё слышал. — Хёнджин устало пожимает плечами и холодно отдаёт ему камеру с отснятым материалом, просит не удалять, собирается уходить. Минхо вдруг хватает его за руку.       Когда Хёнджин смотрит Минхо в глаза, он видит совсем не того человека, который ранее терроризировал группу. Как будто человек с биполярным расстройством, каждый день он разный, не всегда угадаешь, что приходит ему на ум. И сейчас он мягкий, сопереживающий. Тот, кто готов раскаяться в своих действиях.       — Ты боишься? — голос альфы какой-то хриплый.       — О чём ты?       — Ты боишься того, что с тобой произойдёт дальше?       — А как бы ты чувствовал себя на моём месте? — Хёнджин ещё раз глядит на него, скорее оценивающе, чем высокомерно. — Ты за отчётом пришёл, — напоминает он, а затем уходит, не дождавшись ответа.       Минхо снова остаётся один, но в этот раз в руках у него видеоматериал, который содержит буквально первую страничку личного дневника омеги. И он хочет смотреть снова и снова.              Буквально за неделю-полторы у Хёнджина увеличивается аппетит и на фоне всего этого появляется желание направлять калории в мышцы, а не в бока. Он занимается физическими нагрузками, что отлично помогает его напряжённому мозгу, не обращает внимание на Тайпан, хотя втащить кому-нибудь из них очень хочется. Учёный не дурак — гормоны добавляют агрессии, подначивают на глупые импульсивные поступки, но он держится, срывается на подушке в своей комнате по вечерам, а на следующее утро спокойно выслушивает насмешливые перешёптывания наёмников между собой.       — Бракованные омеги — вот, что плодит вирус. Жуть, — весьма артистично вздрагивает Кан. — Или какой лучше термин подойдёт? Монстр? — вслух продолжает альфа, специально, как будто нарочно выводя Джина из себя. В итоге последний встаёт из-за стола, за которым тихо-мирно работал, и, вместо просьбы замолчать и не мешать, парни слышат в свой адрес кое-что другое.       — Если уж монстр, то тогда вам всем здесь крышка. Сколько существует хорроров на эту тему? — задумчиво протягивает Хван, отчётливо замечая в них частичку испуга. — Вы ведь до конца не в курсе, что я могу.       — Блеф, — начинает Чан. — И что ты нам сделаешь, подопытный?              Альфа лишь замахивается на омегу, планируя запугать, но на кулак ложится уверенная ладонь. Бан пытается надавить, но неожиданно встречает сопротивление, причём довольно сильное. Может быть, он бы и смог покалечить Джина, но в процессе бы запыхался. Омега не такой сильный, но сильнее, чем раньше. Это не странно, учитывая его занятия спортом, но скорость, с которой меняется его тело, поражает.              Минхо появляется только к концу перепалки, раздаёт приказы, тем самым снова расчищая себе путь до омеги и долгожданного разговора.       — Я поговорю с ними, ты не подопытный. Если я так не считаю, то и они не будут.       Доктор не может скрыть своего удивления. Ещё чего — ему теперь нужна защита от самого руководителя! Тихий смех разлетается по кабинету, Ли стоит в недоумении: что он такого сказал? Он вполне серьёзен.       — В рыцаря решил поиграть? Мне твоё благородство не сдалось от слова совсем. И поцелуй… — он усмехается про себя. — Что вы задумали, мистер Ли?       — Я обязательно должен был что-то замышлять? — невозмутимо отвечает альфа, спрашивая скорее у самого себя. Порыв поддаться желанию захлестнул их обоих тогда, к чему оправдываться?       Минхо всё ещё хочет узнать его, изучить поближе, не тело — душу, со всех сторон. Если Хван позволит.       — Я слышал о том, что твой организм меняется. Продемонстрируешь?       Хёнджин опускает взгляд, думая несколько секунд. Когти выпускать бессмысленно, он лишь выставит себя не в лучшем свете. Минхо меняется, остаётся лишь понять, как извлечь из этого выгоду. Удастся ли уговорить альфу не совершать глупости? Группа точно пострадает от рук Тайпана. Если он сможет сделать для них хоть что-то…       Джин кивает, сосредоточенно глядя на него, и садится за стол, перед этим сняв халат, оставшись в одной футболке. Минхо подсаживается к нему, вкладывает свою руку в его. Они принимаются соревноваться в силе. Первые секунды Ли планировал поддаваться, но понял, что не сможет в лёгкую победить его. Омега хватается за край столешницы, Хо делает то же самое. В итоге альфа выигрывает, но намного позже, чем планировал. Хёнджин переводит дыхание и одним взглядом говорит, мол, видишь, и Минхо соглашается с ним. Некогда тонкие ручонки доктора обрастают рельефом мышц, постоянно спрятанных под плотной белой тканью халата, Хо это видит и поражается. Джин за это время только расцветает после болезни, чего не сказать о его предшественниках-альфах и бетах.       Этим же вечером Хван лежит на койке возле Сынмина, смотрящего в монитор портативного аппарата УЗИ (был найден на станции), и думает об альфе, хотя следовало думать о том, что говорил Ким.       — Матка в порядке. За исключением гормонов и активных сперматозоидов, ты полностью омега, но при этом альфа… Если не считать матку. А ты когда… это… анализы собирал, ты пробовал…       — Что? Узел? Нет, я… давай пока не будем забивать себе голову.       — Я ещё поразмышлял, и на самом деле, раз уж на то пошло, то ты в теории сможешь зачать ребёнка. Просто ты буквально являешься родоначальником не просто нового гендера, а пола! Эти замёрзшие останки вряд ли могут быть доказательством, но ты — нечто живое, и… Чёрт, нет, ты человек, ты всё ещё человек. Просто другой.       — Эти люди не просто так вымерли, — скептично бурчит Джин, не проявляя особого интереса к его словам.       — А если просто так? Вдруг им просто не повезло?       Сынмин пишет на пустом листе тетради какие-то символы, ими оказываются греческие буквы, означающие тот или иной пол.       α, β, Γ, δ… Ω       — Альфа, бета, гамма, дельта, эпсилон… — перечисляет Сынмин, как будто что-то ищет. — Омега — в самом конце, последняя. А что, если у вас всё это время был потенциал, и вы должны стоять, должны быть… — он обводит в кружок одну букву.       Гамма.       — Звучит?       — Что? — переспрашивает Джин. Пока Сынмин рисовал в тетради, он его почти не слушал.       — Гамма. Как тебе?       Хёнджин не выражает ни недовольства, ни восторга. Он теперь просто думает. О всяком.       А конкретно — о своём небольшом календарике, который он в последние дни таскает с собой постоянно, открывает, смотрит, и сильно нервничает. В этом календарике он постоянно отмечает свой цикл. Течка, о которой он вспоминает последнюю неделю, должна начаться завтра.