Я спрячу тебя от солнца

"Надеюсь, ты усвоила урок." Шелест верхушек пальм, изредка покачивающихся на теплом ветру, разбавлял гулкий звук торопливых шагов шезму, идущей по коридору главного храма Фив. Девушка была погружена в свои мысли о недавнем сне, о том, почему эпистат, который раз, ловя её идущей куда-то ночью, не собирается что-то с этим делать. Возможно, у него не было весомых аргументов и доказательств того, что Эвтида — черномаг, лишь собственные догадки и теории, что обуславливало такое неординарное отношение к малознакомой, но уже достаточно подозрительной девушке. С другой стороны, разве настолько влиятельный и почитаемый человек, которому к тому же поручил поймать всех шезму сам фараон, не может сам покончить с этим? Или Амен играет в игры, правила которых для Эвы останутся загадкой?..

*День назад*

Палящее солнце светило высоко в небе, а среди редких и практически прозрачных облаков летали птицы, привыкшие к обжигающим лучам. Сегодня в центре Фив охотники и все, кто был отправлен с ними для помощи, собрались на главной площади города и ожидали Амена с сообщением. Вышедшему в центр площади эпистату не требовалось вставать на какую-либо платформу или помост: его внушительный рост позволял ему смотреть на всех сверху вниз, ничего при этом не делая. Когда охотник остановился, все взоры были прикованы лишь к нему в ожидании важного объявления. Почти загробную тишину разрушил властный низкий голос: —Мы все хорошо поработали в Фивах, борясь с хворью и отдавая все силы на подавление количества жертв этой страшной болезни. После этих слов Эвтида невзначай подумала: —"Но..." —Но недостаточно для того, чтобы быть уверенными в том, что никто из нас не будет заражён этой хворью. Несмотря на все старания и усилия, что мы прикладываем, этого все равно мало: скот и урожай заразен, число жертв неумолимо растёт с каждым днём. Именно поэтому мы приняли решение перевести отряды охотников и их помощников в поселение, предназначенное для таких нужд. Сбоку от Амена стоял Тизиан и, судя по его лицу, он выглядел ничуть не удивлённым. Оно понятно: правая рука эпистата. —Поэтому вам всем следует подготовиться к завтрашней поездке — колесницы отбывают из Фив на рассвете. И, оставив всех наедине со своими мыслями, ушёл. Эва была удивлена такому внезапному переезду, разве нельзя было сразу продумать этот момент? После того, как она только начала осваиваться в городе, её переводят в абсолютно другое место. Эта новость не устраивала девушку.

***

Ближе к полудню отряд прибыл в поселение. Оно находилось в пустыне, на своеобразном пустыре с редкими участками растительности. После заселения в дома, Амен вновь собрал всех и выстроил в единый ряд. Сосредоточеный Тизиан со списком в руке называл фамилии и говорил, в какой отряд определён человек и чем он будет помогать охотникам. Эва была приставлена к уже знакомому ей лекарю — Ливию. Ей предстояло записывать все этапы борьбы с хворью, а также методы борьбы с ней. Рэймссу повезло меньше: он жил в одном доме с охотниками, что вынуждало его быть осторожнее и предусмотрительнее.

***

Шезму почти дошла до библиотеки храма Амона Ра, чтобы начать работу, ставшую обыденной. Постоянное нахождение с охотниками угнетало, не давало ей в должной мере осваивать черную магию и брать заказы по понятным причинам. Смирившись с этим, девушка села за стол, собираясь переписывать документ, как за дверьми раздались шаги. Через мгновение в комнату вошли эпистат и его помощник. Амен беглым взглядом прошёлся по Эве, а Тизиан произнёс: —Нужно записать кое-что. Диктую: Протей, Эмий, Ретон... Шезму с трудом начала выводить иероглифы на папирусе. Тизиан наклонился, чтобы посмотреть, написала ли Эвтида и вопросительно выгнул бровь: —Ты серьёзно? Только одно имя? Ты точно письму учишься? Эва с досадой ответила: —Если вас это не устраивает, можете обратно в Гермополь отправить. Как могу, так и пишу. Затем подошёл заинтересованных Амен и, взглянув на результаты стараний неумелого писца, бесцветно добавил: —Ещё и криво. Будешь сидеть в библиотеке всю ночь и учиться чистописанию. Тизиан под предлогом того, что найдёт помощника получше, удалился, покачав головой. Прервав затянувшееся молчание, черномаг сказала: —А вот не буду я ночами сидеть в этой библиотеке только ради дурацкого письма, — и кого она обманывает? Твёрдым голосом Амен произнёс, констатируя: —Тебя не спрашивали. Сказали, будешь, значит будешь учиться, сколько потребуется. Не для капризов тебя сюда брали. Эва перебила, исподлобья смотрел на мужчину: —А я и не вызывалась сюда писцом. Перешла почти на крик и резко, слишком резко, встала, забыв о субординации и правилах. Амен рявкнул на неё: —Не смей так разговаривать со мной! — его глаза, казалось, потемнели от злости. Оказавшись так близко к главе охотников, шезму спросила назло тише и спокойнее, чем в предыдущий раз, и, выделив последние слова, будто насмехалась над эпистатом: —Иначе что, господин эпистат? —продолжила—накажете меня? Её губы издевательски дрогнули в ухмылке, хотя это было больше похоже на злую усмешку. Она определённо ходила по грани. Очень тонкой, рискуя упасть в любое мгновение; Испытывала далеко не бесконечное терпение Амена, который, казалось, сейчас набросится на неё, подобно разъярённому животному и разорвёт на куски. Она наблюдала за его реакцией, за каждым движением его губ или прищуром голубых, почти бесцветных глаз. Она давно поймала себя на этом: было глупо отрицать очевидное. Но, к её удивлению, уголки губ военоначальника поползли вверх, изображая подобие ответной ухмылки. Амен одной рукой схватил девушку за плечо, крепко, но не сильно, а ладонью другой обхватил её лицо, слегка сжимая нежные щёки и поднимая голову так, чтобы она смотрела ему в глаза и не могла отвернуться. Хриплым голосом ответил: —Иначе тебе будет очень плохо. И я не шучу, Эвтида. Не испытывай моё терпение: я не тот, с кем можно вот так играть. Затем эпистат резко развернул её спиной к себе, уперев в стол. Взяв Эву за подбородок, провел большим пальцем по нижней губе. Кожа горела от его прикосновений, таких леденяще устрашающих своей силой и горячих, словно раскалённые пески Красной пустыни, о которой слагают легенды. Амен наклонился к ней, и его дыхание обожгло кожу: —Ты поняла меня? Даже не видя его лица, Эвтида была уверена: он точно улыбается, осознавая свое доминирование. Не потерявшая гордость шезму вздёрнула подбородок, демонстративно повернув голову в противоположную сторону, но всё же ответила: —Поняла. Повернув голову девушки в свою сторону, он оказался в сантиметре от Эвтиды. И, пробежавшись взглядом по её лицу, словно запоминая каждую деталь, он подытожил, хищно прищурив глаза: —Я за тобой наблюдаю. Раздраженная своим положением Эва требовательно крикнула: —Отпусти уже! В ответ Амен обхватил волосы черномага на затылке и мягко, но уверенно оттянул их назад, заставляя её выгнуться. Специально ответил Эвтиде её же фразой: —Иначе что? После провёл широкой ладонью по выступающим местам фигуры девушки: груди, талии, бёдрам. Нарочно задержавшись у паха, надавил внизу—с губ Эвы сорвался стон. Он обхватил её тонкое запястье и запустил себе в волосы, а она хотела больше, плевав на гордость и самолюбие. И, словно очнувшись от транса, мужчина отстранился и, посмотрев Эве в глаза, произнёс: —Надеюсь, ты усвоила урок.