Сладко.

pov: сынри; au: одна встреча - навсегда; Когда я посмотрел на него, то подумал, что это судьба. Ничего особенного, просто одна мысль, настойчиво бьющаяся о черепную коробку. Он подошел ко мне, мягко почти невесомо, я даже попытался заглянуть за него, чтобы убедиться в том, что этот человек способен оставлять следы на песке; иначе бы можно было бы сказать, что ко мне прилетела птица. - Отдыхаешь? - Спросил парень, подходя ближе и усаживаясь прямо на песок, возле моего камня, который еще утром, я считал спасительным холодным островком, а теперь мне просто было лень уходить отсюда. - Скорее просто не хочу вставать, - улыбнулся я, - а ты кореец? Не думал что встречу здесь кого-то, тем более... По правде говоря, я очень удивился. До этого момента мне казалось, что за пол года жизни в этом городе, я перестал удивляться; если ночь начинается с появления оленя, гордо цокающего по небосводу, а от копыт его зажигаются звезды; если улочки вымощены яркими пятнами-бликами, ходишь и чувствуешь живое тепло; если камень - живой, а единственные, кто говорят - мудрые вороны; и засыпаешь сыпля на глаза песок, после всего этого просто перестаешь удивляться. - Почему бы и не быть корейцем, меня зовут Джиён, - мой новый знакомый мягко улыбнулся и чуть склонил голову в поклоне. Он смотрел на меня с тем же любопытством, что и я на него. Мне показалось это очень забавным, и я даже почувствовал себя немного более значимым, чем могло бы быть. Я назвался в ответ: - Сынри. Какое-то время мы молчали. Надо признаться, что здесь оно течет по своим собственным, тайным для меня, законам. Я никогда не мог точно сказать, сколько сейчас времени; день наступал для меня так же неожиданно, как и ночь. Иногда какое-то время суток длилось чуть дольше пары дней (если верить моим ощущениям, то однажды день длился целую неделю), а иногда всего лишь несколько часов. - Тебе скучно, - Джиён нарушил молчание и посмотрел на меня. Его слова не были вопросом или утверждения, его манера выражаться было похожа на констатацию факта, более мягкую чем выносят приговор, но недостаточно, чтобы было комфортно. Я пожал плечами. Может мне и было скучно, здесь не было привычной суеты, не было шумных людей, когда-то окружающих меня, не было даже телевизора или плеера, чтобы скоротать время ожидания., но я знал, что это единственная возможность отдохнуть. Все вокруг было наполнено умиротворением и духовной силой. Кажется первые месяцы, у меня постоянно дух захватывало, от понимания этого. Я посмотрел на мертвое море, которое вместо пены, одаряло прибрежный песок белыми монетами. "Сейчас бы искупаться", - подумал я и тут же почувствовал, словно моё сердце кто-то от души хлопнул мухобойкой. Страх перед этой мертвой водой привел моё текло в оцепенение. Мне сложно было перестать пялиться на воду, даже дышать и то – было сложно. - Не бойся, - строго сказал Джиён; он уже сидел, облокотившись спиной на мой камень. На периферии зрения я заметил, как он поднимает руку вверх, как будто пытается ухватиться за что-то невидимое. - Возьми меня за руку, - скомандовал он, - отведи взгляд, если не сделаешь этого, твоё сердце не выдержит, а я не хочу этого. Мне пришлось послушаться. Уж больно убедительно звучат слова этого парня. Вообще-то говорить и думать проще, чем делать. Да уж, легко сказать - отведи взгляд - на это мне потребовалось немало сил. Я вцепился в протянутую руку и кое-как отвернулся. Джиён улыбался. Хотя с высоты камня, я все же больше видел его макушку и нос, но настойчивое чувство говорило мне о том, что сейчас - Джиён улыбается. - Спасибо, - отдышавшись, поблагодарил я. "В любой ситуации нужно быть вежливым", кто-то учил меня этому. Новый знакомый не отличался болтливостью. А вот мне жутко хотелось поговорить. В этом месте моё настроение легко менялось, без каких либо причин. И если недавно я был напуган до смерти, то сейчас мне было спокойно. Не смотря на воронов, и покой, который был здесь, мне жутко не хватало человеческого общения. Поэтому несколько следующих часов я тараторил без умолку. Эта маленькая помощь, которую оказал мне Джиён разрушила какой-то барьер и теперь я знал, что все что с ним - правильно. И разговоры, которые вел по большей части я, и то, что он так и не отпускал мою руку. Все это было более правильным, чем это место: пляж и город вообще. - А ты видел старое сухое дерево на центральной площади? – спросил я у Джиёна, - Оно такое старое, мне кажется оно намного старше, чем выглядит. Правда здорово? А еще там всегда стоит корзинка с мандаринами и тень, которую отбрасывает дерево всегда – лиловая. Ты давно здесь? - Время от времени, - ответил Джиён мягко поглаживая большим пальцем мое запястье. Такое движение приятно щекотало, но нисколько не отвлекало. Я продолжал беззаботно болтать, пока мне не пришла в голову мысль, что после моего длиннющего монолога стоит поблагодарить Джиёна еще раз: - Спасибо, - смущенно произнес я. Сейчас мне стало даже неловко, от секундных мыслей и образов, которые пронеслись у меня в голове. Джиён рассмеялся. Я оторопел: почему он смеется? надо мной? А потом я так сильно зажмурился, когда парень в розовой рубашке резко потянул меня за руку и я начал падать прямо на него. То, что я видел сквозь веки - зарево. Яркое, жгучее зарево и больше нечего. Я чувствовал прикосновение мягких губ на своих щеках и дрожащих губах. Я обнимал себя за плечо, цепляясь пальцами за собственную плоть, боясь перестать существовать. - Даже не думай! - Его шепот был настойчив, а дыхание сбивчивое. – Просыпайся, Сынхён, черт побери! Это было ужасно: ужасно чувствовать себя настолько хорошо, когда тебя целует Квон Джиён; ужасно знать, что нужно просыпаться, потому что этот самый парень, самая требовательная из скотин планеты Земля, где меня сейчас не было, но я начинал появляться. Мне сильно захотелось вырваться из неудобных объятий и сбежать, спрятаться где-то на цветастой улочке, может быть в кафе или под ковром. Лишь бы чувствовать себя не так тошнотворно. Он ждал меня и просил вернуться. Я знал это каждой клеточкой тела и не мог этому противостоять.

***

- Это хорошо, что ты очнулся, - резко сказал Джиён; я осмотрелся: больничная палата, цветы на полке, его мокрое от слез лицо, капельница тянется к моей руке с белой бабочкой у вены. Кажется, дела были паршивыми. - Теперь я могу тебя собственноручно убить, а потом ты будешь обязан опять очнуться и я тебя снова убью, и так будет продолжаться пока я тебя не прощу! Он тараторил это так, будто заранее готовился. Я смотрел на это знакомое лицо с изумлением, потому что еще никогда не видел столько беспокойства. Неужели мой глупый лидер так сильно переживал? - Пять дней, мать твою, пять дней! - этот парень продолжал свою тираду, - Следующие пять лет - никакого отдыха! Все наотдыхался! Джиён говорил еще несколько минут, пока резко не замолк. Он позвал медсестру и пока та колдовала с пищащей аппаратурой у меня за головой, я пытался понять, как сильно можно любить Джиёна, что даже там, он приходит ко мне. прим: Спасибо трем человечкам, они дороги мне. Одному за веру в чудо, второму за пляж, а третьему за то, что я научилась бескорыстно восхищаться. Я очень не люблю пов и всячески избегаю его, но потом мне показалось, что не стоит судить, не попробовав самой. Так что вот, как-то так. Я по-прежнему думаю, что это сложно и мне лучше не соваться Х)