Пролог.
31 октября 2013 г., 17:08
Ground Control to Major Tom Your circuit's dead, there's something wrong Can you hear me, Major Tom? Can you hear me, Major Tom? Can you hear me, Major Tom? Can you.... Here am I floating round my tin can Far above the Moon Planet Earth is blue And there's nothing I can do. David Bowie "Space Oddity"
Все, что я знаю о Лео, можно было уместить в одну страницу. Это не какие-то удивительные факты, но каждый из них трогает что-то во мне. Лео боится высоты. Не то, чтобы прямо боится, и даже не самой высоты - скорее, его пугает ощущение обрыва. Стоя в метро у края платформы, он подавляет порыв прыгнуть вниз - неосознанный порыв, отголосок разрушительного инстинкта. Зато обожает ощущение скорости. Опять же, не цифры на спидометре и не сужающуюся в точку дорогу, а сопротивление воздуха, треплющий одежду ветер и крепко зажатую между ног силу и свободу целого табуна лошадей, которых он тоже обожает. Хотя Лео болен музыкой, в целом он находит больше удовольствия во вкусах, запахах и картинках, чем в в словах и физическом контакте. Он не такой ласковый, как я, и не такой фантазер. Даже книги ему нравятся такие, которые можно ощутить и представить, не отвлекаясь на пространные размышления. Не любит просчитывать вероятности и строить далеко идущие планы. Можно подумать, что это от избалованности, взращенной с детства уверенности, что все будет как он захочет. Но это не так. Его всю жизнь сопровождает ощущение, что все может измениться в любой момент, что завтра может не наступить, и поэтому глупо тратить время на пустые предположения, каким оно будет. Лео наслаждается жизнью, не упускает ни одной возможности заработать деньги, но только чтобы потом легко и со вкусом их потратить. Он берет от жизни все, только не предлагайте ему себя - слишком дорогой подарок, слишком тяжелая ноша. Лео не дает обещаний и не верит в Бога. Он никогда не сольет назначенную встречу и сделает все, что в его силах, но в состоянии смириться с обстоятельствами, которые бывают сильнее. Он остро чувствует вину и благодарность, это его внутренний двигатель. Из этих вещей он, мне кажется, мог бы строить дворцы, как сказочный джинн. Но получается пока только разрушать города. Лео застревает на понравившейся песне или фильме, книги может перечитывать по двадцать раз, и в этот двадцатый получать еще больше удовольствия. Кроме того, раскопает еще кучу связанных с полюбившимся фактов, совпадений, прототипов. Представляю себе, сколько баек он рассказывает своим туристам... А вот со мной делится этим всем очень редко и будто невзначай. У него просто нереальный объем памяти, но по виду не скажешь, что сильно умный - слишком смазливая мордашка, да еще и эти голубые глаза... Думаю, ему это известно и здорово задевает порой. Лео хмурится зеркалу и своим фотографиям, он видит там не то, что другие, и даже понимает этот факт, но по-своему. Старается совместить эти два образа, периодически впадая в своем стремлении к идеалу в маниакальную фазу. Он никак не может осознать, что обаяние его не в модной стрижке и не в сапогах из кожи какого-нибудь заморского черта, а в посадке головы, прямом взгляде и глубоком, тягучем, как каштановый мед, голосе. Он не отражает, как меняются его интонации в присутствии важного человека, и никому не признается, что считает гитару своим лучшим украшением. Вот в последнем он, кстати, прав. Лео жить не может без помидоров. Ему хочется то летних розовых с рассыпчатой сахарной мякотью - особенно зимой, когда их или нет, или стоят диких денег, - то сочных кисловатых черри, то кроваво-красных испанских, то вяленых, в оливковом масле, то маминых соленых, с тонкой кожицей и светлыми прожилочками - на них он подсел еще в первую свою зиму здесь. Мне кажется, он запросто мог бы съесть томатный суп и запить его томатным соком. Ему иногда хочется какой-нибудь гадости, вроде кильки в томате - да, в томате! Тогда он затихарит баночку на самом дне корзины, дома слопает ее в одно лицо со свежим белым хлебом, а потом сразу пойдет чистить зубы - гадость же! Лео иногда до смешного брезглив. Но эта его брезгливость распространяется только на чужих - мои трусы выигрывают, если цвет резинки лучше сочетается с цветом его новых джинсов. Делая уборку, он проходится тряпкой по нижнему! краю подоконника, а от вечеринок, поезда и самолета отмывается минут по сорок. Самолеты, кстати, он недолюбливает - уши закладывает, да и проскакивает иногда запретная мысль о катастрофах, обезображенных телах и опознании. У Лео есть ритуалы: мыть нож после каждого продукта, во время готовки складывать ингредиенты в отдельные мисочки, пачкая горы посуды; вытирать волосы отдельным полотенцем и взбивать подушку перед сном. Крутить и гладить сигарету в пальцах, прежде чем прикурить... Если лишить его возможности делать это все, или даже просто слегка постебаться, он по-настоящему нервничает и чувствует себя неуютно. Иногда он становится жутко подозрительным и ранимым, каждое слово готов додумать на свой лад, но это только с близкими. Огрызаться и высказывать свои панковатые мысли в присутствии малознакомых или неважных людей он никогда не станет, так что смело можно сказать - если Лео бывает при вас злым и циничным сучонком, то он вам доверяет. Не стопроцентно, но все же доверяет. От чужих он научился отстраняться, и негатива ни за что не покажет. В этом его лояльность переходит всякие границы. Когда он злится, его глаза темнеют, и это не иллюзия. Заставить его покраснеть практически невозможно - только на морозе розовеют уши, щеки и кончик носа. Зато любое потрясение отражается на нем пугающей бледностью и неподвижностью, как будто его облили какой-то заморозкой вроде жидкого азота. Может быть, это действительно так, своего рода анестезия, обезболивание... В такие моменты хочется согреть его любым способом, но страшно дотронуться - слишком он кажется хрупким. Лео терпеть не может любые головные уборы, ему кажется, что они ему категорически не идут. За много лет я тоже привык так считать. Удивительно, но он редко простывает с таким своим заскоком в нашем климате. Очки, шарфы, сумки - особенно сумки, - это его слабость, только они непременно должны быть какого-то значительного брэнда. В этом он избалован с детства - никогда не было проблем с тем, что надеть. Но с вещами обращается аккуратно, слишком аккуратно для парня; у него редко что-то теряется или безнадежно портится. И забавно, и завидно. Наверное, его можно даже назвать метросексуалом, он считает нормальным использовать крем для рук и бальзам для губ, тратить деньги на салонный маникюр. Он не носит украшений и на его теле нет ни одной татуировки, хотя чужие оценить способен. Подозреваю, это как-то связано со страхом перед самолетами. Лео никогда не повышает голос, когда раздражен. Гадости он говорит спокойным тоном, и это действует сильнее, чем если бы орал. У него есть способность удивительно точно подбирать слова, что здорово помогает в работе и располагает к нему людей, но связно сказать что-то по-настоящему откровенное он не умеет. Это нужно просто понимать. Кстати, еще одна его особенность - выразительный взгляд и очень читаемая мимика. Будь он каким-нибудь актером, его улыбка могла бы стать оружием массового поражения. Даже будучи в поганом настроении, Лео приветлив и вежлив со всеми, с кем сталкивается по работе, с соседями и продавцами. Такое происходит само собой, на уровне рефлексов, а некоторые принимают это за лицемерие. Мне жаль этих людей, и в такие моменты я горжусь тем, что Лео, мой Лео, со всеми его несомненными достоинствами, неизбежными недостатками, с его очевидной харизматичностью и внутренними монстрами - мой друг. Мало того - мой и ничей больше. Многое изменилось в последнее время, у нас обоих изменилось. Я стал ловить себя на мысли, что я все идеализировал и теперь не могу смириться с обстоятельствами. Это пугает, не дает мне спать и преследует слишком часто, чтобы можно было игнорировать. И, наверное, поэтому я не стану ограничиваться одной страницей, а напишу все как есть. Вернее, как это было для меня. Я не знаю, как он воспримет все это - что тоже пугает, но все же меньше. Не жду от него объяснений, заверений, вообще каких-то слов. Мне будет достаточно одного знака, я хочу только чтобы он посмотрел на меня.
