Лео, мой Лео.

Праздники прошли у нас в расслабленной атмосфере. В феврале Лео все-таки сподобился поехать отдохнуть в Макао. Я подозревал, что едет он не один, но спрашивать ничего не стал: то ли сглазить боялся, то ли узнать... Мы с Марией выбрались на несколько дней к родителям. Прошло все гладко, и я уже думать забыл, как меньше года назад говорил Лео, что мне в ней нравится: мол, самодостаточная и за свободные отношения. Быстро все изменилось, и я даже не сопротивлялся. О скорой свадьбе никто не заговаривал, билетик в семейную жизнь я себе забронировать успел, и все могло тянуться годами, если бы в один прекрасный день вскоре после возвращения домой Мария не показала мне пластиковую штучку. Я сразу не разглядел даже, подумал на градусник - она приболела малость тогда. А когда увидел две голубые полосочки, только и сумел округлить глаза и застыть с разинутым ртом, как идиот. Нет, я понял, что это, но мы же не собирались... На надежные способы предохранения давно забили, но прокатывало же до сих пор? Я знаю, что она ждала от меня другой реакции, и потом чувствовал себя ужасно. Запоздало, конечно, но я старался исправить тот момент: мы поговорили, я ходил с ней в клинику, внимательно слушал, что говорит доктор, скакал вокруг нее оленем и по часу выбирал в супермаркете какие-нибудь полезные вкусности. Свадьба замаячила уже в непосредственной близости, но уже казалась мне простой необходимостью, вроде медкомиссии и оформления каких-нибудь документов, как бы дико это не звучало. Я вообще был в прострации и зачем-то ждал Лео - меня не оставляло смутное ощущение, что как только я скажу ему, все станет реальностью и можно будет расслабиться. Так оно и вышло. В тот же день, когда он приехал из отпуска, Мария надумала собрать дома девчонок и устроить пижамную вечеринку с просмотром свадебных журналов, а меня ненавязчиво выпроводила к нему. Я купил литр скотча и раскололся прямо с порога. И даже не удивился, когда как в зеркале увидел свою глупую физиономию - просто все встало на свои места. Серьезно, у него сначала было такое лицо, как будто он сам был автором этих двух полосочек. Правда, в отличие от меня, через три-четыре стаканчика пришел в себя и разулыбался. - И что смешного? - обиделся я. - Мы пили как не знаю кто в последнее время! А вдруг оно родится... - Даже произнести было жутко, и я только покрутил руками. - Того..? Там на УЗИ вообще какое-то невнятное... Рыба какая-то с хвостом... Лео ржал. Наливал еще, почти не глядя чокался со мной и угорал откровенно. Я подумал, что надо было взять фотографию рыбы и показать ему. Мария наверняка девчонкам уже засветила... - Рыба! Алекс, ну ты... - Он всхлипывал и чуть не рыдал. - Рыба, блин! С хвосто-ом! Слушай, а это точно хвост был? Или, может, оно просто "он"? Вам пол-то сказали? - Нет, рано еще. И, говорят, может быть вообще не определить... Они отворачиваются, стесняются. - Серьезно? Надо же, - удивился он. Даже ржать перестал. - С хвостом, а уже стесняется... А ты кого хочешь? Я пожал плечами. Всегда представлял себе мальчика, но сейчас задумался и о девочке. Это пугало больше, но от самой мысли дух захватывало, и чуть не слезы наворачивались от восторга. Или от скотча, которого мы от избытка чувств приговорили поллитра за полчаса. - Знаешь, чувак... Кажется, я и мальчика, и девочку хочу, - признался я вдруг. Сам не ожидал. Язык уже слегка заплетался, и чего тут было не ожидать? - Только не знаю, кого сначала. А ты? - Сначала мальчика, - решил Лео. - Но это уж как у вас получится, тут не загадаешь... - Он усмехнулся. Так, будто на минуточку протрезвел совсем - уж слишком серьезно. То ли пожалел меня, то ли позавидовал - я не успел уловить, он сразу отвел глаза. - Лео... Но он будто не заметил, быстро перевел тему. А может, и правда не услышал. - А Мария? Наверное, ей больше девочку хочется... Кстати, как она вообще? - Мария... - Я только вздохнул. - Как удав. Ее на голый токсикоз не возьмешь... Вообще все по барабану, мне кажется, ее только платье волнует. - То есть ты психуешь за двоих? Ну, традиционно, конечно... Меня так размазало от алкоголя и противоречивых эмоций... Ту неделю я даже думать толком не мог, а теперь меня прорвало. Я снова лез к нему обниматься, нес маловразумительную чепуху о том, что какой из меня отец, если я сам вообще ни на что не способен, и что бы я без него делал? - Чува-ак! Знаешь, как страшно?! - Я хотел разреветься и на ручки. Серьезно. В двадцать восемь лет. - Подозреваю. И все равно... - Вот так. Не жалел он меня. И, похоже, тогда ему отбили еще и его вечный цинизм. Мы оба были в той кондиции, когда тормоза слетают напрочь, и поэтому даже не думали друг друга остановить. - У вас все правильно. Просто настолько правильно, что ты не понимаешь... И даже если бы это было не так - все равно лучше, чем... Это все должно было звучать не так горько, как звучало, и я вспомнил о своих подозрениях. Если это и была другая девушка, то снова не получилось. С парнем он бы и начинать не стал. - С кем ты отдыхал? - Лео заткнулся. И, видимо, забыл, о чем только что старался сказать. - Ты ведь не один был, я прав? - Я был прав. Более того, подтверждались мои худшие догадки, те, которые я гнал из головы. Я снова купился на его покерфейс. - Конечно, не один! Там тьма народу... И ни одного знакомого лица, потрясно... Шоппинг, мосты и каналы... - Фотки... - потребовал я. Он презрительно хмыкнул и дал мне телефон. Оскорбленная невинность, тоже мне. Я листал тихие закаты, отражающиеся в каналах витрины и выкрашенные в белый живые скульптуры, застывшие в вечерней синеве. "Китайская Венеция" и вправду почти не отличалась от европейского города. - У нас таких лодок нет, там... - Лео... Почему у тебя всегда так? - Он опять осекся. И испугался, судя по тому, что не сразу поднял глаза. Я имел в виду фото. Даже идущие люди казались на них безмолвными неподвижными статуями, просто выхваченными из жизненного потока картинками, мухами в янтаре. Это всегда казалось мне драматичным, но в голову не приходило как-то сформулировать это ощущение в слова. Конечно, снимать все это он мог и в компании, и один, но выдало одно фото. Его фото, и точно сделанное основной камерой, с расстояния гораздо больше вытянутой руки. Никаких там особенных улыбок, просто не мог он так смотреть на незнакомого человека. И даже на просто знакомого - не мог. Я знал, что аргумент это хлипкий, да и спорить не хотелось - скотч мешал, точнее. Залитый им мозг выдал наиболее доступное решение - надавить на уже известное больное место. - Ты можешь мне сказать. Ты мне все можешь сказать... Я попал. Всего доли секунды - но я видел, что попал. Только не знал, насколько точно. - А что, ты уже прикупил страховку? - Одним вопросом и гаденькой усмешкой и признался, и попробовал напугать. Теперь я был уверен, что снимала его Дина. Не могу сказать, что мне было не страшно - я знал, чем эти его поездки могли обернуться, и не только для него самого. И он ведь знал, слишком хорошо - но это его не остановило. Я не нашел достаточно сильных слов, чтобы обозвать вслух, мне хотелось просто запереть дверь и никуда этого идиота безбашенного не выпускать. Отобрать телефон, отрубить интернет... - А ты что - завещание написал? - жестко спросил я. Адреналин туманил разум сильнее алкоголя, толкая меня ближе, заставляя напрячь все мышцы и не отрываясь следить за каждым его движением. Если бы он ухмыльнулся еще раз, я бы точно врезал, и он это видел. Подействовало. Он отвернулся, надул губы и ворчливо-неуверенным тоном высказался, что это никогда не рано. Теперь мне хотелось просто придавить его к дивану, слегка придушить, надавать подзатыльников - и было понятно, что он все это терпеливо снесет. Знает, что заслужил. - Ага... Поэтому ты с восьмого класса тренируешься? - припомнил я. - Давай, вспомни еще что-нибудь... - совсем разобиделся Лео и потянулся за бутылкой. - Записываешь, чтобы не забыть? Сколько уже тетрадочек накопилось? Потом мемуары напишешь и издашь? Как в воду глядел... Ничего я не записывал, никогда - и так все прекрасно помнил, с самого детства, а некоторые моменты даже слишком хорошо... Я резко притянул его к себе сзади, зажал локтем за шею - так, что ему пришлось запрокинуть голову и замереть. Виски выплеснулся нам на колени, но мне было плевать. И вот так, сквозь зубы, заставил пообещать, что никогда больше не увижу его в белой футболке. Кажется, сначала он подумал, что я конкретно двинулся. Потом наверняка разозлился, но в итоге до него дошло. Думаю, это была самая откровенная вещь, что я когда-либо говорил ему вслух. Не имеет значения, насколько я был пьян, и в каком вообще тогда душевном состоянии находился. Когда я разжал руки и откинулся на спинку дивана, Лео чертыхнулся, потер шею и пошел переодеваться. Я поставил чайник, сходил умылся. Из зеркала на меня смотрела хмурая рожа, похожая на фотороботы всяких маньяков и грабителей, какие иногда висят у нас в парадной или в маршрутках. Только глаза были как у перепуганной мыши. Меня мутило. Надо было срочно трезветь. - Когда твоя рыба вылупится, ты так же нажрешься? Или еще хуже? - ехидно заметил Лео, болтая ложкой в кружке с чаем. Тоже успел немного прийти в себя после моих выходок. - Я тебе бутылку привез, кстати... Но теперь не отдам! Пусть до свадьбы стоит. До мальчишника, то есть... Штаны дать? Я отмахнулся и тоже взял кружку. Чай меня не спас. Судя по тому, как мы задорно начали, Лео должен был убраться первым, но, похоже, он меня споил. Остаток той ночи я помню очень смутно: была еще одна бутылка, початая и допитая под пару зеленых яблок, мои пьяные слезы - уже неизвестно, по какому поводу, помню только, что они не давали дышать и говорить. Что мне такое важное надо было сказать, понятия не имею, и даже опасаюсь вспоминать. Были еще руки: много рук, везде, но их казалось недостаточно. До перерыва в биографии я напивался всего пару раз, в первый еще в школе. Это был третий, и, как я себе пообещал, едва очнувшись, последний. Проснулся я в одних трусах, одеяло скомканным валялось где-то позади. Лео рядом не дрых, и даже не слышно было, чтобы где-то шатался по квартире. Я осторожно поднялся и донес себя до ванной. И пальцы, и все остальное мелко дрожало, мышцы ныли - похмелье. Я залез в душ. Мыться не было сил, я просто стоял под водой, делая то погорячей, то попрохладней, и медленно приходил в себя. Исполнял ли я вчера что-то кроме - так до сих пор и не знаю, но тогда, пытаясь выловить из сознания хоть какие-то фрагменты, заранее боялся их. Выдохнул с облегчением только тогда, когда Лео заглянул в ванную и кинул на полку какую-то одежду. - Джинсы отдашь, я их еще люблю... - предупредил он. Мне даже видеть не нужно было - я слышал по голосу, что все в порядке. Точно. Я вымылся каким-то новым гелем с японскими закорючками - он шибал ментолом, но после остался только запах травы, свежий, отлично забивающий похмельную кислятину. Надел, что дали: боксеры были, кажется, мои; джинсы умеренной разодранности и простая белая футболка СК, которую он не сказал мне вернуть. Все правильно, такие ему больше не нужны - пообещал же, что не наденет. Стыд окатил меня как кипятком. Что я там говорил? "Не предавал доверия, не осуждал, не пытался переделать..." Все это так, только я всегда хотел от него чего-то еще, что сам толком не мог осознать, и чего он мне дать просто не мог. Какого-то безграничного доверия... Такое бывает вообще? Готов ли я был знать абсолютно все его мысли? А доверить свои? Был ли он действительно ангелочком, или героем моих детских фантазий? Может ли вообще хоть кто-то во всем соответствовать чьему-то воображаемому идеалу? На все вопросы ответ "нет". Я увидел еще какой-то новый крем, обещающий "свежесть и энергию", намазал свою опухшую и небритую физиономию. Кожу слегка стягивало, но в целом было лучше. Лео успел сгонять в магазин за минералкой и томатным соком - похмелье и его не миновало. Под гору бутербродов мы выпили и сок, и водичку, и два чайника китайского зеленого чая. - Почти два литра в два лица, - сообщил мне Лео. - Так пить нельзя... - Ты меня напоил, гад... - Голос был какой-то не свой. Хриплый и гнусавый одновременно. Лео посмотрел на меня: "Ага, конечно. Ты пришел ко мне с литром вискаря, а я тебя напоил!" - скорчил жалостливую мордашку и уткнулся в свой чай. - Что было-то? - Снова получилось противно, я попытался откашляться. - А что такое? - Ему стало весело. Конечно, у меня кусок памяти исчез - чем не повод постебаться? - Горло болит? - Невинный вопрос в сочетании с таким же невинным взглядом наводил на подозрения. Я не был уверен, что мы никуда не поехали после... После того... Автоматически потянулся проверить карманы - джинсы были не те. Свои, облитые, я снял в ванной. Кажется. Лео понял мой жест по-своему. - И задница?! - Он округлил глаза, а сам еле сдерживался. - Я тут ни при чем, чувак, честно! - Свою береги! - Я попытался лягнуть его под столом, но не достал, попал по коленке. Он так загибался и хихикал, что мне тоже стало смешно. - Чай допью только... Горло реально побаливает... Перекурил, что ли? - Китайские самокрутки, - кивнул он. - Я попробовать взял. Дрянь такая, м? Я пожал плечами. Экзотическая дрянь прошла мимо меня, и курить пока как-то не хотелось. Видимо, и вправду крепкие были. - Я больше не пью, - признался я. Так дурно мне давно не было. - Мы хоть из дома не вылазили? - Нет... Серьезно не помнишь? - нахмурился он. - Ну и ладно, считай, что повезло. Уши у меня давно горели, но от этих слов кинуло в жар. Я закрыл лицо руками. "Разреветься и на ручки", точно... - Позорище-то... Твою же... - пробормотал я в ладони. - Да ладно... Вечно ты на все покупаешься... - Он не услышал. И решил, что раз я не помню, то пусть вроде ничего и не было. - Ну, перебрал маленько, что такого? Даже сам спать лег. После этого я не чувствовал себя вправе заговаривать о Дине. Зудело, конечно, но я сдержался. И Марии ничего не сказал. Наверное, это прозвучит отвратительно, но тот факт, что у Лео все было плохо, помог мне. Собраться помог, и отвлечься в некоторой степени. И еще осознать, что у меня по большому счету и пожаловаться не на что, и проблемы мои кого-то только порадовали бы. Насчет "все плохо" я не погорячился: он не выглядел отдохнувшим и готовым с энтузиазмом пахать еще полгода. Даже не загорел, а улыбался как-то коротко, будто трудно было удержать на лице улыбку. Нет, вид у него был вполне здоровый, традиционно облизанный с головы до пяток, просто немного рассеянный. А когда я дня через три после нашей пьянки спросил, когда планировать дату свадьбы, чтобы он точно был свободен, оказалось, что он свободен всегда. Я опешил. Основной доход Лео приносили туристы, маленькие группы от трех до десяти человек, с которыми он носился по городу, водил по музеям, культовым местам, клубам, театрам. С ним можно было попасть хоть на закрытую вечеринку, хоть на запертую крышу, и стоило это все соответственно, эксклюзивных денег. И хоть выматывало его невероятно, я не думал, что он может отказаться от этого. Кроме заработка это занятие приносило ему еще кое-что важное. Да, самоутверждение. Пусть кому-то это покажется смешным, но это действительно важно. Если бы не это, я сам никогда не смог бы преподавать - серьезная психологическая нагрузка без такого выхлопа просто не окупается. - Не могу я с ними... Серьезно, Алекс, не могу,- признался он в ответ на мой скептический взгляд. - В прошлый раз у меня уже к обеду голова пухла... А когда они все одновременно что-то говорить начинают, я вообще ни черта не разбираю. До паники... И настроение ниже плинтуса, и... Короче, не дело это. Я забеспокоился. Лео редко жаловался на что-то конкретное - максимум, "устал, хочу напиться и спать трое суток". Насчет головы посоветовал ему сходить к врачу, но он отмахнулся. Мол, ничего не болит, просто "как в гробу". - "Как в танке", ты хотел сказать? - Над таким сравнением и не посмеяться, только поежиться. - А разница? - пожал он плечами. - Большая разница, чувак. В танке ехать можно... - Тогда точно как в гробу, - вздохнул Лео. - У меня перед второй группой было дикое желание просто не пойти, сказать, что заболел, умер - что угодно. Лучше поискать занятие поспокойней, а пока переводами перебьюсь. Подумаешь, не куплю себе лишние шмотки... И с тусовками надо завязывать. Если с последним можно было согласиться, то первое мне совсем не нравилось. Многие, кто работает с людьми, рано или поздно перегорают, но это не повод бросать вот так сразу. Я собрался с духом и предложил ему сходить к психологу, или пока просто взять тайм-аут. Мне подумалось, что слишком рано он начал, и после больницы надо было отдохнуть, сменить обстановку, а потом уже с новыми силами браться за работу. Уже морально подготовился и гадал, до какого момента надо поспорить и надавить, а когда лучше остановиться. Но он просто кивнул. "Посмотрим". На том и закончили. Просто смотались в супермаркет за продуктами, я отвез его домой, а по дороге немного поговорили о свадьбе. Нормальные люди планируют это событие заранее и, подозреваю, даже получают удовольствие от самого процесса подготовки. Нам было не до этого. За то, что свадьба состоялась, и даже вышла с претензией на изысканное торжество, надо поблагодарить Лео. Начиная с ресторана, где нам дали неожиданную скидку и закрыли зал на двадцать человек, и заканчивая платьем из какого-то ателье, где, оказалось, водились ткани, оставшиеся от подиумных коллекций таких брендов, о которых мы и не мечтали. Я на полном серьезе заставил его пообещать, что никаких подарков не будет, а Мария была в восторге, не вспоминала о "злой карме", и все пыталась познакомить со своими девочками. Стоит ли говорить, что он сбегал при первой же возможности, мило поулыбавшись и даже не заикаясь о следующей встрече? Пару раз Мария даже пробовала поговорить с ним откровенно; она не могла понять, в чем дело, почему он шарахается от девушек. Нетрадиционная ориентация ей в голову не приходила - была ведь Дина. А я думал, что, может, с парнем у него что-то могло и выйти - вот только никого на горизонте не видно было. В наше время это уже не считается постыдным, но Лео сразу дал мне понять, что не хочет афишировать, и вообще "это просто секс". Чем больше мы на него давили - даже неосознанно, своим собственным благополучием, - тем больше он замыкался. Отмалчивался, переводил тему на более актуальные и жизненные... Мне это напоминало Марину, вечно пропускавшую мимо ушей болтовню Паоло. Лео всегда был похож на нее, но в детстве я этого сходства не осознавал. И если она смогла в восемнадцать лет просочиться в почти капиталистическую Югославию, неизвестными путями перебраться оттуда в Италию, выжить сама и вырастить ребенка, то те финты, что выкидывал Лео, не должны никого удивлять. Неправильно, не так, не похоже на него... Мне все казалось настораживающим: и то, что Лео так печется о наших отношениях с Марией, и то, что с этой удаленной работой превращается в хикки, не таскается по барам и клубам, не сливает деньги на развлечения и вещички из новых коллекций. Я разрывался. Не хотел ему мешать и в то же время боялся проглядеть - а вдруг что случится? Мы виделись нечасто, больше переписывались в скайпе, почти не отрываясь от насущных дел. И вот за несколько дней до свадьбы, когда откладывать было уже некуда, мы решили наконец устроить подобие мальчишника. Никакой грандиозной пьянки я не хотел, отчасти потому, что и на свадьбу-то не приглашал почти никого из старых друзей - странно было бы звать на связанную с ней вечеринку. Мы с мелким и Лео закупились снэками, текилой и засели дома, первым делом открыв привезенную еще из Макао бутылку. Начиналось все отлично, даже скучающая в последние месяцы гитара была снята со стены. - Такое ощущение, что все забыл... - усмехнулся Лео, взяв пару пробных аккордов. - Я так и не услышал ту песню, - пожаловался мелкий. - И мне кажется, что я ее знаю, только не помню... - Боуи? - Лео посмотрел на меня. Да, это была она. Паоло пел ее так, что не узнать, но у Лео получалось ближе к оригиналу, хоть на английском, хоть на итальянском, и даже кухонное звучание с его голосом оставалось психоделичным. Она не была у нас любимой, мы вообще как-то больше по русскому року... В этот раз Лео спел "Space Oddity", мне остался обратный отсчет и второй голос в финале. Мелкий узнал мелодию, я увидел по улыбке, которая, впрочем, быстро сползла с его лица. Он смотрел только на Лео, и я уже тогда мог предположить, о чем он думает и какие ассоциации у него теперь будет вызывать эта песня. Были потом и БГ, и Крематорий, и Сплин - годами отрепетированная тоска. Не болезненная - эфемерная, то ли существующая, то ли привидевшаяся нам в бледном питерском воздухе. Она рассеивается в электрическом свете, заглушается звоном посуды и гомоном в публичных заведениях, смывается горячей водой и парфюмированной пеной в душе, заталкивается в дальний угол вроде шуршащего комка ненужных пакетов... Но стоит только замереть, остановиться - и она снова здесь, привычная. Мы то ли родились с ней, то ли искали, а уже потом сделали своей, вырастили, пригладили и приодели, чтобы не стыдно было людям показать. Она не исчезла, когда Лео отложил гитару и я включил негромко дежурный плейлист. Мы открыли вторую бутылку, надеясь за ритуалами и разговорами просто ее не замечать. - ... задумался о смысле жизни, - кивнул я на Лео. Пока мы с мелким обсуждали родственников, кто с кем точно сойдется и что из этого выйдет, он отвлекся на что-то. Смотрел прямо перед собой и то ли к музыке прислушивался, то ли вообще ушел в себя с головой - даже не отреагировал. - Может, он тебе завидует? - Мелкий заулыбался, предвкушая его фырканье, но Лео даже на это не обратил внимания. - Ага, конечно... - Да-а, я что-то не завидую... Ты смелый, чувак. Смотри, чтобы Машка на тебе ездить не стала... - Да ладно?! Она меня ни в чем не ограничивает, и правильно делает... А он бы, наверное, обрадовался... Я же нудный и нотации читать люблю! - Заведет себе собаку. Или кота... Меня бы кто-нибудь завел? Мать все равно мозг ест... - Хех, чувак, не надейся! Он ни кота, ни собаку не возьмет, тем более человека. Ему... - Лео! - Мелкий позвал его, похлопал по руке. - Слышишь, чего он про тебя..? Тебе кто больше нравится... И Лео психанул. Не разбираясь, о чем была речь - он и правда не слышал. Смерил нас уничтожающим взглядом, резко поднялся и выдернул руку, за которую я попытался его удержать. Мы с Ильей переглянулись и пожали плечами. Хлопнула балконная дверь. Он встал, взял сигареты, тяжко вздохнул, жалобно посмотрел на меня и пошел объясняться. Дверь хлопнула еще раз, Илья начал что-то говорить, быстро и неразборчиво... "Не надо, я понял. Мне и слушать не обязательно, и так знаю... " - услышал я. И Лео ушел. Просто накинул куртку, обулся и ушел, пока я сидел как пришибленный. Я был в шоке. Что мы такого сказали? Что он подумал? Как будто для меня обычное дело всем говорить про него гадости, не смущаясь его присутствия... Я не обиделся и не разозлился, просто было больно. - Алекс! - позвал меня мелкий из коридора. - Идем со мной, пожалуйста! Я с ним один не справлюсь! - Он взглянул на меня и понизил голос, до этого взволнованный. - Только давай ты не будешь так же..? Он испугался. Быть свидетелем, и тем более невольным участником нашей ссоры ему было стремно. Я велел ему сидеть дома, выложил ключи - на всякий случай, чтобы мог закрыть. А сам кинулся догонять Лео. Илья пытался меня остановить или пойти тоже, но он там был не нужен, о чем я и сообщил непреклонным учительским тоном. Я успел увидеть, как Лео садится в пойманную десятку, но, как назло, машин было мало. Не знаю почему, я был уверен, что найду его в "Устрице". Я ехал туда и шел как по навигатору, бездумно, и сейчас мог бы удивиться, как меня такого пьяного и с шальным взглядом пустили в клуб. Временами мне казалось, что если потороплюсь, то могу нагнать его, но пульс колотился в ушах, и быстрее я просто не мог. Мы ругались тысячу раз, но ни один из нас никогда не хлопал дверью. Там он и был, забился в единственный более-менее свободный угол слева от стойки и, похоже, даже заказать ничего не успел. И куртку не снял. Я протолкнулся к бару прямо со входа, удачно попав на бармена с пустыми руками, попросил две текилы, кивнув на тот угол. Одновременно с тем, как тот поставил стопки с дольками лайма на стойку, я положил руку Лео на плечо. Он вздрогнул и сразу отвернулся. "А вот не дождешься! - Я повернул его к себе и взял шот. - И только попробуй отказаться пить!" Лео пошарил взглядом где-то позади моего плеча, и вот тут меня осенило. Он искал мелкого, думал, что я сказал ему... Бред, конечно. Я за шею притянул его поближе: - Маленьким мальчикам рано знать про такие места! Он кивнул и взял стопку. Мы выпили, не глядя друг на друга. Лео сунул в рот лайм вместе с корочкой и скривился, а я свой выкинул в пепельницу. Взял его за руку и просто вывел наружу. То ли меня так накрыло последней текилой, то ли от избытка эмоций помутился разум, но сейчас мне кажется, что было еще что-то между - между барной стойкой и улицей. Жаркое и безрассудное, мучительное. Иначе откуда у меня в памяти его расширенные, почти во всю радужку зрачки, влажные приоткрытые губы и крепкая хватка? Может быть, мне это в пьяном угаре привиделось или приснилось после... Уже в парадной он вдруг остановил меня и хотел что-то сказать, но, похоже, не вышло. Мы оба просто не умеем просить прощения, выдавить из себя слова, да и выслушать их, такие трудные, оказывается, еще более неловко. Это совсем не то, что автоматически извиниться за какую-нибудь мелочь. На следующий день он заполз на кухню чуть живой, но уже с мокрыми волосами, покряхтел над кофеваркой и промямлил что-то насчет вчера и "никогда больше..." Я уныло попялился на его опущенные плечи, велел заткнуться и сказать лучше, что с ним такое творится. - Ты что, правда думал, что я могу кому-то разболтать? Обиды уже не было, я ее едва успел осознать вчера. Лео пожал плечами, не поворачиваясь. - Лечиться надо... Скажи, что я идиот, а? - посмотрел он на меня. Глаза были влажные, как заплаканные, и ресницы слиплись - увидел себя в зеркале, наверное, напугался и решил закапать. Я отмахнулся, хлебнул кофе и еле проглотил, замахав руками. Аж слезы на глаза навернулись... Было адски горячо, я язык обжег. Лео просто забыл добавить мне холодной водички. Забавно, но после этого я совершенно искренне обозвал его, и не только идиотом, а он извинился и похихикал - я залпом выдул стакан воды и высунул язык охлаждаться, дыша как собака. Потом проснулся Илья, и наступило обычное похмельное воскресенье. Вот такими были наши последние дни вместе. Если бы я знал... Мне тяжело думать, что я мог бы удержать его, но думать иначе просто невыносимо.