12.
13 ноября 2013 г., 01:37
Некоторые наши одногруппники переженились еще на пятом курсе. На парочку свадеб мы с Лео даже оказались приглашены, и особого восторга эти мероприятия у нас не вызвали. Хотя меня, признаться, тронул один момент в загсе, но это уж моя впечатлительность... Глядя на сложившиеся давно и прочно пары наших родителей, я, бывало, раздумывал о браке. Что это вообще: любовь, привычка? Я не представлял себе, что смогу сосуществовать в одном пространстве с женщиной даже просто в бытовом плане. Мама как-то спрашивала об этом, и сказала, что для этого необходимо какое-то душевное родство. Да, они с отцом и правда больше походили на родственников, даже их редкие поцелуи не содержали ничего эротического - просто жест, обозначающий близость. Внимание там, благодарность... Любви я не видел в упор, и тем больше мне нравились Паоло и Марина: они улыбались друг другу как-то по-особенному и переговаривались одними глазами, нечасто, но позволяли себе при нас целоваться, и это было так нежно, что становилось неловко и хотелось отвернуться. Даже то, что они ссорились, добавляло романтики в моих глазах. Лео по вполне понятным причинам ничего романтичного в этом не видел. Ему как раз больше нравилось простое и мирное соседство моих родителей, а моей матери он, кажется, доверял больше, чем Марине. С ней легко было быть ребенком, хоть в двенадцать, хоть в двадцать пять. Даже когда мы уехали, он сам ей звонил: то спросить какой-нибудь рецепт, то просто поболтать. Мне это нравилось - у нас обоих не было ни братьев, ни сестер, а так оставалось ощущение, что мы все семья.
Лео почти никогда не рассказывал о том времени, когда мы еще не были знакомы. Думаю, сначала он так скучал по дому, что боялся о нем заговорить, а потом многие детские впечатления просто забылись, вытесненные новыми. У меня так и было, и если бы родители не припоминали каких-нибудь забавных случаев, я бы и не знал. На воспоминания это походило мало - просто принимал на веру их рассказы, да и все. Он хорошо помнил вкусы и запахи, какие-то картинки, а вот событий или просто эпизодов, кажется, у него в памяти вовсе не осталось. Насколько я знаю, родился он где-то возле Венеции, на северном побережье, а уже позже Марина подалась вглубь страны в поисках стабильного заработка и приличных условий для ребенка. Около десяти лет, пока не переехали к нам, они жили в маленьком городке - по нашим российским меркам вообще деревня. По словам Паоло, по обрывочным воспоминаниям Лео там были нескончаемые кукурузные поля, холмы и не слишком привлекательные для туристов развалины, которые вечно хотели реставрировать, но все никак не могли взяться. К тому же, в каком-то лохматом году, когда Паоло еще был маленьким, половину города смыло наводнением и оползнями, и восстановлено это все было нескоро и весьма бюджетно. Детей там было мало, иностранцев почти не встретишь - Лео и там был особенным, не таким как все. Но вряд ли так же, как у нас: он все-таки был незаконнорожденным сыном русской эмигрантки, да и никто бы не дал ребенку такое имя в придачу к вполне обычной и распространенной фамилии. Если уважение к "своему" Паоло, который ее пригрел, его собственное обаяние и красота Марины и могли перекрыть этот факт, то доля недоверия к чужакам все равно оставалась, я подозреваю. Насколько я могу судить по фото, ребенком он был очень симпатичным, и, думаю, неглупым и воспитанным, хотя и не слишком общительным. Вряд ли у него могло быть много друзей, но, уверен, они все-таки были. Когда же они переехали в Россию, завести новых оказалось не так-то просто: он чувствовал любопытство и стеснение одноклассников, и это накладывало определенную ответственность. Он должен был соответствовать их ожиданиям, образу иностранца, привыкшего к роскоши и явно видевшего больше, чем любой из них. Лео четко понимал привлекательность такого образа, ему самому он стал нравиться. Естественно, не хотел никого разочаровывать, и нашел беспроигрышную и не требующую особого труда позицию: поменьше болтовни, побольше улыбок. Все остальное дорисуется в воображении, приклеются ярлыки, впишутся стереотипы...
Даже когда поездки в Европу стали обычным делом для всех, а финская виза для жителей Петербурга практически показателем благополучия, Лео так ни разу и не доехал до своего родного городка, несмотря на то, что ему-то и визы не требовалось. В Рим и еще кучу европейских столиц мы ездили вместе после диплома - ему время от времени подворачивались рекламные туры. Но, видимо, связи между детскими впечатлениями и той Европой, где мы были, он не нашел, и постепенно, с каждой поездкой, привык и охладел. Здесь у него было гораздо больше, и еще больше хотелось.
Хотелось ему, к примеру, мотоцикл. Марина предложила нам сдать на права и купить машину, для начала какую-нибудь попроще. Но он уперся, а Марина была категорически против: в нашем климате это непрактично, да и просто опасно. Вообще, такое случалось крайне редко, на моей памяти только с электрогитарой и репами в подвале было, да еще по поводу концертов и клубов она высказывалась отрицательно - но этого запретить уже не могла. В итоге от родительской щедрости Лео отказался, на права мы сдали вместе, сразу на две категории, а через полгода он заработал себе на игрушку сам. Из вредности. И родителей, конечно, в известность не поставил. Катались мы вдвоем, поздно вечером наматывали круги по городу, а потом, не заходя домой, заваливались в наш бар. Лео ездил отлично, уверенно, но без той рискованности, которая присуща новичкам; никогда не садился за руль даже после стакана пива и принципиально не катал девушек. Объяснял он это просто: не готов взять ответственность за чужую жизнь. За мою, главное, он не беспокоился - и невозмутимо подтверждал это, когда я пытался развалить его идиотскую аргументацию.
- Садись за руль и проверь... - Он стебался - после таких слов я ехал аккуратно, как на экзамене. На светофоре хлопал меня по плечу - мол, давай, газуй нормально! Я в зеркало видел, что он ухмыляется, и газовал так, чтобы его отбросило назад. Он инстинктивно хватался за меня, повторял каждое движение на поворотах, и это было незабываемое ощущение - как будто мы сливались в одно целое, один дикий, стремительный организм из горячего металла и живой человеческой плоти.
В то время мне было этого достаточно, я не хотел никаких острых ощущений, приключений, влюбленностей, ничего такого. Максимум ненавязчивое общение да такой же ни к чему не обязывающий секс. Я почти неосознанно оберегал то, что у меня было: недавно появившуюся квартиру, не такую уж большую зарплату, которой едва хватало на шмотки и мои прихоти, свой душевный покой и своего Лео. Мы часто обсуждали это: большинство сверстников уже либо жили с девушками, либо встречались, а кое-кто и жениться успел, и родить детей, и развестись. Мы же, два оболтуса, были вполне довольны обществом друг друга, хотя лично я задумывался иногда о том, что пора бы уже посерьезней относиться к жизни. На вопросы приятелей мы беспечно отвечали, что ждем, когда в России разрешат однополые браки, а потом откроем семейный ресторанчик - кто бы это воспринял всерьез?
- Где бы взять такую девочку, чтобы в постели девочка, а так - чувак? - философствовал я. Тогда мы как раз распробовали скотч, и пили только его, начиная со льдом, а под конец с горячим чаем.
Лео ржал, как над забористым анекдотом. Но я ж тогда не знал, что ему это действительно смешно! Сейчас-то я понимаю, что много было таких полупрозрачных намеков: кажется, временами он хотел, чтобы я догадался о его равных предпочтениях, а временами боялся - ворчал и отбивался от моих шуточек и приставаний. Девушки у него тоже были "разовые", но, думаю, не по тем причинам, что у меня. Он и здесь не готов был взять на себя ответственность хотя бы номинально.
Из тех наших разговоров - они по большей части были теоретическими, - я вывел его философию относительно мужчин и женщин. Женщины по этой философии - существа внешне хрупкие и мягкие, но внутри тверже гранита. Каждая из них могла бы править миром, но наш мир слишком велик, и поэтому они создают маленький, но свой собственный: дом, семью, детей, дачу... Мужчины же для них - инструмент. От природы они и физически сильнее, и объем памяти для всяческих прикладных знаний им дали побольше. Казалось бы, это они должны мир вертеть на том самом своем отличии от женского пола, но сами они не могут. Потому что внутри, под грубой щетиной и твердой мускулатурой слишком чувствительные и ранимые, вечно все идеализируют, да вдобавок еще и трусы. И из этой трусости готовы горы сворачивать, чтобы никто не догадался - парадокс тоже. Помани их хоть грудью идеального третьего размера, хоть богатым внутренним миром - они одной рукой будут строить хрустальный дворец для неземного создания или адронный коллайдер, а другой изо всех сил цепляться за грудь. Можно относиться к этому как угодно, но так уж устроено природой.
Звучало это вполне здраво, только одно напрягало - самого себя Лео в эту концепцию не вписывал. То есть совсем.
- А как же дети? После тридцати можно будет... - Я не искал слабые места, просто на самом деле живо представлял себе маленькую копию Лео, лет трех или около того, с ямочками на щеках, с длинными ресницами и легкими льняными завитками на затылке, с пухлыми пальчиками и тонкой шейкой, одетого как с рекламной картинки. О том, что к такому малышу должна прилагаться жена, я как-то забывал.
- Нет, никаких детей! - Он на этот счет был категоричен. - Это сколько денег надо? Мне самому мало...
Это был полный бред. Лео по определению не мог пожалеть денег, никогда их не жалел. А тут на воображаемого ребенка не хочет тратиться? В жизни не поверю...
- А может, у тебя уже бегает где-нибудь детеныш, не думал? Ты все свои подвиги помнишь? На поражение не бил, вот прямо ни разу?
Лео делал огромные испуганные глаза и открещивался от всего. Мне стыдно было признаться, что я хотел детей - вообще, в принципе. Мальчишек, похожих на нас с ним... Даже мелькали мысли, какие кроссовки можно было бы им купить, и все такое... Радиоуправляемые машинки, роботы-трансформеры - все, чем нам не удалось поиграть, я надеялся когда-нибудь купить детям и тогда уж наиграться. Лео на машинки в супермаркете поглядывал заинтересованно, но молча, и покупал себе игрушки посерьезней.
А вот стрелять друг у друга презервативы для быстрого секса в загаженном туалете клуба нам было не стыдно...
