Сердце, вязанное из ромашек

      Окинув сонным взглядом комнату, мальчик тихо зевнул. Ярких цветов в комнате не было, потому что они раздражали глаза ребенка и заставляли вспоминать о светобоязни, которую он имеет. Как комната не была перегружена в цветах, так и пространство не было заставлено мебелью, и все стояло гармонично. По правую сторону от кровати стоял серый журнальный столик, на котором находился светильник с коричневым абажуром. Также по правую сторону, но уже чуть дальше, к проходу, располагался серый шкаф. Настенные полочки коричневого цвета повесили над кроватью, но не над головой - так как такой вариант вызывал мало доверия, - а разместили их с левой стороны. Мальчику это очень нравилось, так как ему не приходилось вставать и идти в другой конец комнаты, стоило лишь полностью подняться и выбрать с полки его любимый журнал о героях мультфильмов или моделей машин. Читал он и энциклопедии, большое удовольствие ему доставляло чтение о динозаврах и космосе. У него был большой соблазн почитать их ночью, когда все спят и делать нечего. Например, как этой бессонной ночью. Далее на коричневом письменном столе, который стоял по левую сторону чуть дальше кровати, лежал конструктор «Лего», не убранный со вчерашнего дня, приготовленные заранее для первого учебного года тетради и письменные принадлежности. Разбросанные фигурки, которые разнес будто бы недавний хаос, контрастировали с нетронутыми школьными тетрадями. Сразу было понятно, что именно у ребенка вызывало больше интереса.        С кухни доносился запах свежеиспеченных блинчиков, которые по утрам готовила мама, но даже их аромат и возможность попробовать их первым сегодня не смог заставить ребенка встать рано, поэтому, улегшись поуютнее, он провалился в сон.       Спал мальчик крепко, и наверное, проспал бы еще дольше, если бы не чье-то прикосновение. Приоткрыв глаза и сощурившись ото сна, мальчик заглянул через плечо.       — Ярик, сын, просыпайся, – произнес отец.       Отец мальчика сел с краю кровати. Это был мужчина крепкого и стройного телосложения, вся его внешность выглядела весьма гармонично. У отца были короткие черные, как уголь, волосы, и серые глаза, которые напоминали чуть прохладный воскресный вечер. Их цвет и глубина отражали некоторые черты его характера. Отец во многих ситуациях сохранял спокойствие и холодную голову, мог много и долгое время носить в себе отрицательные эмоции, и если его терпение было на пике, то мог сильно вспылить.       В общем-то он был человеком добрым, всегда считался с желаниями и чувствами других.       Вот на пороге комнаты появилась мама. Это была женщина, больше походившая на юную девушку среднего роста, на шесть лет она была младше своего мужа Вячеслава, тому уже было тридцать шесть. Он как увидел ее, сразу ему понравилась. Она была похожа на хрупкую снежинку, а кожа была нежная от регулярной заботы о ней. Она пользовалась различными солнцезащитными, охлаждающими кремами и гелями. Без них кожа становилась очень сухой и сильно страдала от попадания на нее солнечных лучей. Стоило женщине выйти в жару на улицу, не воспользовавшись средствами защиты, как спустя пять минут появлялись ярко выраженные ожоги, которые заживали очень долго и отражались болью.       Слава перед каждым их выходом на улицу мог несколько раз спросить и уточнить, все ли она сделала для того, чтобы защитить себя от ярких лучей солнца. Мужчина сильно любил свою супругу, все ему в ней нравилось: белоснежные волосы и ресницы, серо-голубые глаза, ее молочный оттенок кожи. К слову, их сын внешне был похож на свою мать, но все чаще в характере у Ярослава всплывали отцовские черты. Однако влияние характера не могло так сильно сказываться на крепкость организма, как воздействие самой природы. У больных она отнимает пару лет из жизни, так и отразилось это на еще пока маленьком Ярике и его маме.       Несмотря на проявившиеся уже в детстве проблемы со здоровьем, та же самая природа наградила девушку, по мнению Славы, самой красивой внешностью. Поначалу мужчине понравилась именно она, а очень скоро полюбился и характер. С детства София была веселой и отзывчивой, отчасти наивной. Все эти качества Славу подкупали, до сих пор он умиляется своей дорогой женой. Правда ревнует она его часто и здорово этим надоедает, хотя он никогда не дает ей повода. Несколько лет муж терпит ее непонятно откуда взятые мысли, но всегда говорит ей: «хоть сколько надоедай мне, все равно от меня не отвяжешься, и я от тебя не отвяжусь». Эти слова успокаивали Софию, но недовольства время от времени снова появлялись из-за неуверенности в том, что ее кто-то может любить. Не пользовалась она вниманием у мужчин, хотя ее внешность была очень даже мила, и не обращали на нее особого внимания другие люди. И вот, встретив Славу, она начала приятно удивляться его преданностью и самоотдачей.       Положительные качества характера Софии могли затупляться из-за некоторого их непонимания людьми. Возможно, они принимали эти черты за слабость или просто считали их за неудачную стратегию в общении с другими. Почему-то в наше время уступили место дерзости и «нездоровой» отстраненности. А впрочем, может, и во все времена так было. Много раз это разочаровывало девушку, и часто она не понимала, что такого сделала, что люди, которых она считала близкими, изменяли о ней мнение и уходили к другим. Потом они снова возвращались к ней, она их прощала, и так несколько раз продолжалось, пока София не стала сознавать себя через свою боль, которую ей причиняли, пока она не почувствовала от нее свое «я» и не стала за него заступаться. И научилась, но после этого на нее стали обижаться. А почему? Она сама уже не понимала, что нужно этим людям. Поэтому она могла быть черствой, могла расстраиваться из-за своего наивного характера, могла отстраняться ото всех, думать о своих поступках, пересматривать свои ценности и мировоззрение. Однако благодаря поддержке мужа она чувствовала себя лучше, и все то, что она пыталась задавить в себе, снова проливалось наружу, по мнению Славы, светом.       Войдя в комнату, девушка обратилась к сыну.       — Все нормально? – Она подошла к нему, протянула руки к его лицу и поцеловала в лоб, – Ты не спал ночью, Роша?       Так София называла ласково своего Ярослава. Она не помнит, в каком порядке меняла форму его имени, но точно знает, что это получилось от перестановки и подбора букв. И это делала его мама не потому, что ей не нравилось имя - она сама дала ему такое в честь своего отца, - а оттого, что когда она оставалась одна и думала о Ярике, то ненароком начинала напевать его имя и складывала разные слова в рифму к нему.       — Я не мог уснуть ночью, я устал, – ответил мальчик хриплым голосом.       — Все будет хорошо, мы со всем справимся, всему тебя с папой научим, все сделаем, чтобы ты счастливым был. Ты спи только спокойно.       Нередко уверенность перед неизвестностью передавалось от Софии к ее мужу и сыну. Она мало кого и чего боялась. С трудностями она всегда справлялась и добивалась всего, чего желала. Своих усилий ей было не жалко, особенно для семьи.       — Собирайся, Ярик, поехали к бабушке на день рождения, сейчас самое время. Ты же помнишь о нем? – обратился отец к сыну.       — Конечно, пап.       Мама ободрительно кивнула и ушла подготавливать одежду для Ярика, а отец пошел приводить себя в порядок. Мальчик, проводив папу взглядом, проговорил про себя то, что начало с недавних пор проявляться все чаще. Мысль о том, что отец довольно часто сух в реакциях нежели мама, душила его и в какой-то степени вгоняла в небольшую внутреннюю панику. Он не понимал, почему родители такие разные и папа не может так же реагировать, как мама. Однако долгие раздумья на эту тему будто мешали ему жить счастливой жизнью и эти размышления в тот же момент неосознанно изгонялись, Ярик внезапно переставал в них верить и жить так, будто их никогда не было.       Мальчик всегда любил праздники, особенно дни рождения. Он очень хотел сосредоточиться сейчас именно на этом событии, однако еще один страх, только перед будущим, был сильнее, его ждало пока еще неизвестное для него место – школа.       Обычно Ярослав не показывал своего волнения родителям, но сам чувствовал и понимал, что испытывает страх, он знал, как переживает за него семья и не хотел их расстраивать еще больше. В нем продолжала сохраняться надежда на то, что дети в его будущей школе не будут такими же, какими были дети в детском саду. Они сразу заметили, что Ярик отличается от них внешне. Им были непонятны эта мертвенно-бледная кожа, белые волосы, ресницы и брови. Еще больше детей пугали его зрачки, их непонятное движение и неспособность остановить взгляд на одной точке. Преимущественно мальчики приставали к нему с этим вопросом и замечанием: «Почему ты такой весь белый, и зачем так двигаешь глазами? Это вовсе не круто, ты странный...». Какие бы мальчик себе оправдания не находил перед ребятами, как бы не старался контролировать горизонтальное, время от времени прерывистое движение глаз, ни то, ни другое у него не получалось. В какой-то степени ему помогали очки и таблетки, которые он принимал регулярно и под присмотром родителей по назначению офтальмолога. Особенно сложно мальчику было в солнечные дни. Иногда он был вынужден сидеть в беседке, которая полностью находилась в тени. Туда же заходили другие дети, только чаще всего их разговор касался обсуждения внешности Ярослава, который поначалу охотно участвовал в разговоре, принимая это за интерес к его личности, но вскоре это желание у него отпало, потому что с каждой беседой он убеждался в том, что другим интересен не он, а его странная внешность и движения глаз, и из разговора в разговор его собеседники не забывали об оценке его облика.       Частые обсуждения некоторым детям давали простор для фантазии, и вскоре Роше дали прозвище «снежинка». Некоторым девочкам это даже поначалу нравилось, потому что звучало мило. Однако из милости мальчишки превратили прозвище в то, которое больше унижает, а не делает благосклонным. Если «снежинка», значит мило. Если мило, значит девочка, а если девочка, то в нем куча слащавости. И девочек надо защищать, а кого этот несчастный Ярик мог защитить, раз он девочка? Слабак.       Так и был он выключен из группы. Чувствовал себя ничтожно, и страх доходил до того, что ребенок становился мнительным и в отчаянии начинал верить словам ребят. А как его родителям было тяжело... Почти каждый день проходил в детской истерике. У матери было и так плохое здоровье, а эти дни делали ее еще тревожнее. Не раз она лежала с высоким давлением, и не раз Слава подолгу находился у их кровати.       Не хотелось им, чтобы их ребенок не любил себя и терял веру в свои силы, способности, свою личность, которая только начинает зарождаться. Никогда бы они этого не хотели. Ни за что любящие родители не желали бы такого своему ребенку.       Со всеми отцами и матерями, у которых было желание, София и Слава проводили несколько бесед, в которых объяснялась ситуация. А те доносили информацию до своих детей. Некоторые, кто очень серьезно относился к проблеме Ярика, передавали все в деталях. Их дети охотно прислушивались и даже проникались симпатией к Роше. Не дразнили его, а даже звали иногда играть, но делать это им было непривычно, и, впрочем, таких детей и родителей было не сказать, что много. В других семьях ребята послушают, и некоторые даже проникнутся рассказом. Однако они все же относились к этому, как к истории из книжки, а потому так же продолжали ничего не понимать и гнуть свою линию. Почему кто-то свое отношение к Ярику меняет, а кто-то нет? Почему у детей в разных семьях отличается восприятие проблемы? Это уже вопросы к их родителям.