Сердце, вязанное из ромашек

      Он, встав с кровати, подошел к окну. Ребенок, стоя сбоку от него, по привычке сощурился. Так было всегда, когда он утром собирался раскрывать шторы. Мальчик опасался, что солнечные лучи будут резкими и очень яркими для него, поэтому он каждый день повторял одни и те же действия: сначала отходил в сторону, жмурился или закрывал ладонью глаза, а после впускал «приветы» солнца.       Наконец раздвинулись голубые шторы, и детская комната наполнилась светом. Она стала будто еще больше и светлее, смягчали радость ярких лучей спокойные оттенки комнаты, которые можно было сравнить с ощущением, когда ты находишься в домике на дереве, где тебя окружают только коричневые деревья и чистое голубое небо. Всякий, кто сюда заходил, чувствовал себя как дома. Ярких цветов в комнате не было, потому что они раздражали глаза ребенка и заставляли вспоминать о светобоязни, которую он имеет. Как комната не была перегружена в цветах, так и пространство не было заставлено мебелью, и все стояло гармонично. По правую сторону от кровати стоял серый журнальный столик, на котором находился светильник с коричневым абажуром. Также по правую сторону, но уже чуть дальше, к проходу, располагался серый шкаф. Настенные полочки коричневого цвета повесили над кроватью, но не над головой - так как такой вариант вызывал мало доверия, - а разместили их с левой стороны. Мальчику это очень нравилось, так как ему не приходилось вставать и идти в другой конец комнаты, стоило лишь полностью подняться и выбрать с полки его любимый журнал о героях мультфильмов или моделей машин. Читал он и энциклопедии, большое удовольствие ему доставляло чтение о динозаврах и космосе. У него был большой соблазн почитать их ночью, когда все спят и делать нечего. Несколько ночей он читал их, но когда его однажды заметил папа и поговорил с ним, указав, что им с мамой и самому сыну важно, чтобы он ложился спать вовремя и был здоровым, мальчик ложился в то время, в которое просили. С тех пор он пока что слушается. Далее на коричневом письменном столе, который стоял по левую сторону чуть дальше кровати, лежал конструктор «Лего», не убранный со вчерашнего дня, приготовленные заранее для первого учебного года тетради и письменные принадлежности. Разбросанные фигурки, которые разнес будто бы недавний хаос, контрастировали с нетронутыми школьными тетрадями. Сразу было понятно, что именно у ребенка вызывало больше интереса.       После того, как мальчик раздвинул шторы, он отошел подальше от окна, чтобы удостовериться, что солнце не будет слепить ему глаза. Убедившись, что оно на его стороне по-прежнему не такое яркое, как в комнате родителей - хотя солнечного света хватает, чтобы осветить все комнаты, - мальчик оперся о подоконник и стал глядеть на улицу. Уже несколько детей играли на площадке. Две девочки делали куличики с помощью ведерок. Одна бегала взад и вперед за водой по их приказу, чтобы с помощью влаги можно было укрепить фигурку, сделанную из песка. Она же, их помощница, натаскала травы, листьев и цветов в придачу. Гуляли еще и трое мальчишек. Двое с палками уселись на горку, представляя себя сторожами крепости, а третий смотрел на них снизу вверх. По-видимому, они у него запрашивали пароль, который тот не знал.       Смотря на ребят, мальчик оживился: ему тоже хотелось играть с ними. Он оттолкнулся от подоконника и быстрым шагом направился к шкафу, достал ту одежду, которую мама с папой называли уличной, ему же самому было не особо важно, во что он одет, но раз родители относили что-то к какой-либо категории, он это запоминал и старался соблюдать выученный порядок «вещей». Однако время от времени проявлял упрямство.       На свое бледное худенькое тело он натянул кофту приятного коричневого цвета, а на такие же худенькие ноги надел багровые легкие штаны. Все части тела одежда строго закрывала, чтобы ребенок не получил ожог. Его кожа «недостаточно сильна», чтобы правильно принять солнечные лучи, она не загорает, может только образоваться ожог, но такого у него пока не случалось, родители хорошо позаботились об этом, как и обо всем остальном. Пока мальчик одевался, из кухни стал исходить приятный запах блинчиков. Он принюхался и понял, что мама уже проснулась и папа, наверное, тоже. Схватил кепку, которая лежала на стуле, и пошел на кухню.       - Доброе утро, Ярославка.       Отец, сидящий за столом, был рад видеть Ярика не заспанным, и первый поздоровался с ним. Это был мужчина крепкого и стройного телосложения, вся его внешность выглядела весьма гармонично. У отца были короткие черные, как уголь, волосы, и серые глаза, которые напоминали чуть прохладный воскресный вечер. Их цвет и глубина отражали некоторые черты его характера. Отец во многих ситуациях сохранял спокойствие и холодную голову, мог много и долгое время носить в себе отрицательные эмоции, и если его терпение было на пике, то мог сильно вспылить. В общем-то он был человеком добрым, всегда считался с желаниями и чувствами других.       - Иди сюда, - отец хлопнул себя по колену.       Увидев, как довольный Ярик идет к нему, тот с улыбкой распахнул руки и потом усадил его на колени. Отец положил ему блин на тарелку, а мальчик клал в него уже заправленный сметаной и посыпанный сахаром творог, сворачивал его и ел. Ярик был рад такому расположению духа отца. Часто он может быть молчаливым и задумчивым, но мальчик никогда не понимал почему, ведь несмотря на все трудности, они же вместе и все хорошо… Верно? Иногда Ярик хочет, чтобы папа был хотя бы чуточку эмоциональнее, хотя бы чтобы у него были реакции примерно, как у мамы.       Вот вышла мама из комнаты. Это была женщина, больше походившая на юную девушку среднего роста, на шесть лет она была младше своего мужа Вячеслава, тому уже было тридцать шесть. Он как увидел ее, сразу ему понравилась. Она была похожа на хрупкую снежинку, а кожа была нежная от регулярной заботы о ней. Она пользовалась различными солнцезащитными, охлаждающими кремами и гелями. Без них кожа становилась очень сухой и сильно страдала от попадания на нее солнечных лучей. Стоило женщине выйти в жару на улицу, не воспользовавшись средствами защиты, как спустя пять минут появлялись ярко выраженные ожоги, которые заживали очень долго и отражались болью.       Слава перед каждым их выходом на улицу мог несколько раз спросить и уточнить, все ли она сделала для того, чтобы защитить себя от ярких лучей солнца. Мужчина сильно любил свою супругу, все ему в ней нравилось: белоснежные волосы и ресницы, серо-голубые глаза, ее молочный оттенок кожи. К слову, их сын внешне был похож на свою мать, но все чаще в характере у Ярослава всплывали отцовские черты. Однако влияние характера не могло так сильно сказываться на крепкость организма, как воздействие самой природы. У больных она отнимает пару лет из жизни, так и отразилось это на еще пока маленьком Ярике и его маме.       Несмотря на проявившиеся уже в детстве проблемы со здоровьем, та же самая природа наградила девушку, по мнению Славы, самой красивой внешностью. Поначалу мужчине понравилась именно она, а очень скоро полюбился и характер. С детства София была веселой и отзывчивой, отчасти наивной. Все эти качества Славу подкупали, до сих пор он умиляется своей дорогой женой. Правда ревнует она его часто и здорово этим надоедает, хотя он никогда не дает ей повода. Несколько лет муж терпит ее непонятно откуда взятые мысли, но всегда говорит ей: «хоть сколько надоедай мне, все равно от меня не отвяжешься, и я от тебя не отвяжусь». Эти слова успокаивали Софию, но недовольства время от времени снова появлялись из-за неуверенности в том, что ее кто-то может любить. Не пользовалась она вниманием у мужчин, хотя ее внешность была очень даже мила, и не обращали на нее особого внимания другие люди. И вот, встретив Славу, она начала приятно удивляться его преданностью и самоотдачей.       Положительные качества характера Софии могли затупляться из-за некоторого их непонимания людьми. Возможно, они принимали эти черты за слабость или просто считали их за неудачную стратегию в общении с другими. Почему-то в наше время уступили место дерзости и «нездоровой» отстраненности. А впрочем, может, и во все времена так было.       Много раз это разочаровывало девушку, и часто она не понимала, что такого сделала, что люди, которых она считала близкими, изменяли о ней мнение и уходили к другим. Потом они снова возвращались к ней, она их прощала, и так несколько раз продолжалось, пока София не стала сознавать себя через свою боль, которую ей причиняли, пока она не почувствовала от нее свое «я» и не стала за него заступаться. И научилась, но после этого на нее стали обижаться. А почему? Она сама уже не понимала, что нужно этим людям. Поэтому она могла быть черствой, могла расстраиваться из-за своего наивного характера, могла отстраняться ото всех, думать о своих поступках, пересматривать свои ценности и мировоззрение. Однако благодаря поддержке мужа она чувствовала себя лучше, и все то, что она пыталась задавить в себе, снова проливалось наружу, по мнению Славы, светом.       Выйдя из комнаты, девушка обратилась к сыну.       - Доброе утро, Роша! - она подошла к нему, протянула руки к его лицу и поцеловала в лоб.       Так София называла ласково своего Ярослава. Она не помнит, в каком порядке меняла форму его имени, но точно знает, что это получилось от перестановки и подбора букв. И это делала его мама не потому, что ей не нравилось имя - она сама дала ему такое в честь своего отца, - а оттого, что когда она оставалась одна и думала о Ярике, то ненароком начинала напевать его имя и складывала разные слова в рифму к нему.       - София, смотри, чтобы блин не сгорел, - обратился к ней муж.       Женщина улыбнулась ему и ответила:       - Не сгорит, - после этого последовал поцелуй в нос, и София поторопилась подойти к плите.       Пока мама готовила, отец разговаривал с сыном о сегодняшних планах и машинально мазал блины куском масла, насаженным на вилку.       - Сейчас с нами поедешь бабушку поздравлять, или мы тебя потом привезем?       - Я сейчас гулять хотел идти.       - Ты пойдешь на площадку?       - Да, там уже дети гуляют, я хочу поиграть с ними.       Отец посмотрел в окно. На кухне оно большое, поэтому можно было разглядеть всю площадку.       - Там два новых пацаненка, - сказал отец. - Не боишься знакомиться?       - Да нет, - немного неуверенно сказал мальчик.       Слава посмотрел на сына, а потом еще раз на улицу. Было видно его волнение за Ярика. Тут стала говорить мама.       - Ты можешь бояться. Люди много чего боятся, но без страха и стремлений жизнь не была бы жизнью. Нужно учиться преодолевать страх и пробовать новое, и с каждой попыткой ты будешь приближаться к желаемому.       София выключила плиту и положила последний блин на тарелку, так же села за стол, и все начали завтракать. Слава снова обратился к сыну.       - Если что, звони. А мама дело говорит, попробуй.       Нередко уверенность перед неизвестностью передавалось от Софии к ее мужу и сыну. Она мало кого и чего боялась. С трудностями она всегда справлялась и добивалась всего, чего желала. Своих усилий ей было не жалко, особенно для семьи.       Что до Ярослава, то он не показывал своего волнения родителям, но сам чувствовал и понимал, что испытывает страх, он знал, как переживает за него семья и не хотел их расстраивать еще больше. В нем также крылась маленькая надежда на то, что дети на площадке не будут такими же, какими были дети в детском саду. Они сразу заметили, что Ярик отличается от них внешне. Им были непонятны эта мертвенно-бледная кожа, белые волосы, ресницы и брови. Еще больше детей пугали его зрачки, их непонятное движение и неспособность остановить взгляд на одной точке. Преимущественно мальчики приставали к нему с этим вопросом и замечанием: «Почему ты такой весь белый, и зачем так двигаешь глазами? Это вовсе не круто, ты странный...». Какие бы мальчик себе оправдания не находил перед ребятами, как бы не старался контролировать горизонтальное, время от времени прерывистое движение глаз, ни то, ни другое у него не получалось. В какой-то степени ему помогали очки и таблетки, которые он принимал регулярно и под присмотром родителей по назначению офтальмолога. Особенно сложно мальчику было в солнечные дни. Иногда он был вынужден сидеть в беседке, которая полностью находилась в тени. Туда же заходили другие дети, только чаще всего их разговор касался обсуждения внешности Ярослава, который поначалу охотно участвовал в разговоре, принимая это за интерес к его личности, но вскоре это желание у него отпало, потому что с каждой беседой он убеждался в том, что другим интересен не он, а его странная внешность и движения глаз, и из разговора в разговор его собеседники не забывали об оценке его облика.       Частые обсуждения некоторым детям давали простор для фантазии, и вскоре Роше дали прозвище «снежинка». Некоторым девочкам это даже поначалу нравилось, потому что звучало мило. Однако из милости мальчишки превратили прозвище в то, которое больше унижает, а не делает благосклонным. Если «снежинка», значит мило. Если мило, значит девочка, а если девочка, то в нем куча слащавости. И девочек надо защищать, а кого этот несчастный Ярик мог защитить, раз он девочка? Слабак.       Так и был он выключен из группы. Чувствовал себя ничтожно, и страх доходил до того, что ребенок становился мнительным и в отчаянии начинал верить словам ребят. А как его родителям было тяжело... Почти каждый день проходил в детской истерике. У матери было и так плохое здоровье, а эти дни делали ее еще тревожнее. Не раз она лежала с высоким давлением, и не раз Слава подолгу находился у их кровати.       Не хотелось им, чтобы их ребенок не любил себя и терял веру в свои силы, способности, свою личность, которая только начинает зарождаться. Никогда бы они этого не хотели. Ни за что любящие родители не желали бы такого своему ребенку.       Со всеми отцами и матерями, у которых было желание, София и Слава проводили несколько бесед, в которых объяснялась ситуация. А те доносили информацию до своих детей. Некоторые, кто очень серьезно относился к проблеме Ярика, передавали все в деталях. Их дети охотно прислушивались и даже проникались симпатией к Роше. Не дразнили его, а даже звали иногда играть, но делать это им было непривычно, и, впрочем, таких детей и родителей было не сказать, что много.       В других семьях ребята послушают, и некоторые даже проникнутся рассказом. Однако они все же относились к этому, как к истории из книжки, а потому так же продолжали ничего не понимать и гнуть свою линию. Почему кто-то свое отношение к Ярику меняет, а кто-то нет? Почему у детей в разных семьях отличается восприятие проблемы? Это уже вопросы к их родителям.