Сердце, вязанное из ромашек

      Роша решил пойти на другую улицу, чтобы побыть наедине со своими мыслями и не видеть никого.              Дойдя до той улицы, Ярик сел спиной к забору в тень, за которым был его дом. Даже так, не находившись в нем, он чувствовал безопасность, его теплый прием и надежность. Казалось, что и не выходил Роша никуда, а был там, внутри.              Убедившись, что ему никто не помешает, он согнул колени, положив на них руки, и, откинув голову назад, закрыл глаза, предаваясь мыслям. Первое, от чего ему было грустно, это то, что он не может подолгу разглядывать яркое ясное небо. Даже та сторона небес, на которой не было солнца, постепенно колола ему глаза из-за светлого цвета. Он не мог позволить солнцу ослепить его даже на несколько секунд, которые может разрешить себе человек, не имеющий светобоязни. Он не мог вести игру, пытаясь показать солнцу свою смелость и доказать, что он может смотреть на него дольше минуты, или просто в любопытстве пытаться его разглядеть, залезть в самое ядро, мысленно его разобрать, прикинуть и создать свою версию «как же оно устроено». Ярик не мог также насладиться приятным теплом солнечных лучей, падающих ему на ладони — они делали ему только больно. Второе, что ему сильно хотелось — иметь настоящего, верного друга, с которым бы они не обсуждали его внешность, а просто наслаждались общением, играли, гуляли, смеялись, ели конфеты или ходили к Роше в гости. Все это он хотел получить от знакомства с другими ребятами, но никак не мог этого добиться.              И третье, что приносило бы в его жизнь еще больше наполненности — это возможность не быть одиноким, но рядом совсем никого не было. Только он задумался об этом, как вдруг раздалось мяуканье. Он посмотрел в сторону, откуда издавался звук — к нему потихоньку шла Мурка. Как только она приблизилась к Роше, он усадил ее к себе на руки. Поглаживая кошку за черным ушком, он обратился к ней:              — Одиноко как-то, как хорошо, что ты пришла... С тобой много кто разговаривает, вот бы и мне много с кем общаться и постоянно гулять с кем-нибудь, тогда бы я себя не считал одиноким.              Мальчик просидел в этом месте несколько часов вместе с кошкой, которая задремала у него на коленях. Когда Роша уже собирался идти домой, неподалеку послышался шум машины, все приближающейся к нему. Повернув голову в ту сторону, он понял, что это едут его родители. Они остановились около него. София вышла к сыну, а Слава, оставшись за рулем, раскрыл дверь и следил за происходящим.              — Родной, мы уже волноваться начали...              Ярик улыбнулся и помахал им рукой:              — Привет! Я с вами поеду.              Слава слегка засмеялся:              — Да что ты? А мы и так за тобой. Пора уже, все только тебя ждут.              Мальчик осторожно поднялся, уложив Мурку на траву, и пошел к машине.              — А Влад там будет?              — Конечно, уже от скуки помирает, пока тебя ждет. Только ты можешь его спасти.              — Ага, как к экзаменам готовиться, то он что-то от скуки не помирал, а как ждать меня, то сразу скучно и спаси да помоги ему.              Родители засмеялись.              Семья проезжала мимо небольших домиков и магазинов. Вокруг поселка Солнечного, где они жили, росли густые леса, а в самом поселении было много другой растительности. Неподалеку расстилалась речка, где Ярик с родственниками любили купаться и устраивать пикники. Его родители очень любили это уютное, тихое и милое поселение. Сам же Роша пока не мог понять, чем это место отличается от городов, кроме численности населения и масштаба. Пока мальчик в тишине разглядывал виды за окном, его отец намеревался поговорить с ним, задать те вопросы, которые тревожили его и маму, когда увидели Рошу одного за домом на траве, отделенного ото всех.              — Как все прошло? Почему ты сидел один?              Ярик внезапно оторвался от окна и, посмотрев сначала на отца, понурил голову.              — Ну, прошло все не очень. Мне были не рады. Встретили меня со «снежинкой»...              Тут раздался мамин вздох. Она поставила локоть на открытое окно машины, и подбородок ее опустился на кулачок. Ее расстроила эта новость, и она стала волноваться за сына.              ... А мне уже надоело это слышать, я устал.              Роша хотел плакать, но сдерживал себя как мог. Было сложно заметить, что лицо отца поменялось, изменились совсем тонкие детали. Только чуткий и наблюдательный человек мог их заметить. Они делали Славу по-странному грустным, если лицо Софии принимало одну понятную эмоцию, то в случае ее мужа было куда все сложнее. Было загадкой, какую именно эмоцию он чувствует или их в нем две? А может несколько? А вдруг целое море?              Когда Роша и его родители приехали к бабушке на день рождения, их встретили гости, которые там были, но вперед к ним пустили Лилию Леонидовну как именинницу и старшую по возрасту. После того как зашедшая семья искренне поздравила ее, гости тепло одарили Ярика и его родителей: поцелуями в щеку, крепкими объятиями. Мальчик любил праздники именно за это: за то, что все родственники рядом, а грусть и волнение уступают место счастью и радости. После горячего приветствия все ушли в большой зал, где был праздничный стол. На нем стояли различные напитки для взрослых и детей и сытный ужин. Пахло свежими фруктами, овощами, разными салатами и недавно приготовленным мясом на мангале. А торт, украшенный сверху белыми цифрами «72», с шоколадной начинкой находился на кухне и ждал своего часа. Ярослав в бодром расположении духа пошел туда, в то время как все остальные ушли в зал. Он знал, где по «традиции» стоит нетронутый торт. Внимательно рассмотрел его и узнал этот стиль работы: он принадлежал самой близкой бабушкиной подруге. Впрочем, Лилия Леонидовна была очень общительная, поэтому и близких друзей у нее на праздновании было много, а сама семья Ярика большим количеством родственников не выделялась ни по маминой линии, ни по отцовской. На дне рождении из родственников были лишь крестный Ярослава, два двоюродных брата Ярика и их родители, ну и наконец Роша с Софией и Славой. Что касается родителей Вячеслава, у них был только он и Яков — крестный Ярика.              Пока Роша разглядывал форму и цвет торта, раздался звук закрывающейся двери. Мальчик побежал на него и увидел двух своих братьев — Влада и Марка, первый был тем самым «дурашливо-умирающим», пока ждал Ярика. Раздался его радостный голос:              — Хэ-э-эй, Роша!              Влад широко улыбнулся, присел на корточки и развел руки в стороны. Ярослав с разбегу побежал на него с радостным визгом. Казалось, этот вскрик счастья мог услышать весь мир! Влад, поймав брата, поднял его на руки и, повторив за ним порыв радости, пронесся по залу, где сидели гости, а после и по другим комнатам, пока не прибыл с ним обратно в коридор. Марк по-доброму рассмеялся, проследив за ними, а после сказал:              — Какое глупое счастье! Влад опустил Рошу прямо перед Марком. Ярику хотелось проявить тепло по отношению к нему тоже, но не был уверен, что это нужно двоюродному брату, и застеснялся. Однако что было бы, если бы Роша обнял Марка?

***

Выборы

‐ Обнять его - Не обнимать