Потерянные письма

      1902 г.       Знакомые улицы Лондона встречали тусклым светом фонарей и размеренным звоном копыт. Она появилась из ниоткуда, и из-за бесформенного облачения вполне могла сойти за призрака. Не лучший выбор для викторианской столицы, но, судя по грязи на лице и руках, времени у нее не нашлось даже элементарно умыться.       Путница нырнула в узкий переулок и через пару минут добралась до нужной двери.       Раз стук, два, пауза… раз, два, пауза, три.       Большая темно-зеленая дверь отворилась сама собой и мягко захлопнулась за спиной гостьи. В нос ударил сладкий аромат лимонов и запеченного мяса, а в проходе уже ждала знакомая фигура.       Капюшон сполз, выставляя напоказ графитовые глаза, постепенно наполняющиеся слезами. Истерзанное шрамами лицо застыло в маске раскаяния. Спустя десять лет непрекращающейся борьбы, ей наконец-то удалось вернуться домой.       И дело было даже не в доме — этот уютный таунхаус с изобилием картин и цветов она видела впервые. Домом для нее был именно этот человек.       Он словно предчувствовал ее появление, причем не заранее, а за пару минут: на нем еще был повязан фартук, а испачканные мукой руки сжимали полотенце.       Саквояж бухнулся на пол, и странница бросилась в объятия старого друга. Когда-то они были одного роста, но теперь ее ухо упиралось в его грудь, где учащенно билось сердце. Родной запах, которого не хватало все эти годы, словно повернул время вспять. И тогда слезы сожалений сорвались с ее глаз, скатываясь по лицу на спутавшиеся темные волосы.       С минуту он стоял неподвижно, ошеломленно моргая, потом аккуратно обнял за плечи. Туманные глаза метались от нахлынувших чувств; чтобы сдержаться, ему пришлось запрокинуть голову и прикусить нижнюю губу — напрасно: предательская слеза все равно покатилась по щеке.       Столько лет — ни единой весточки, ни единого знака, заверившего бы в ее здравии, и вот — она вернулась. Возможно, ненадолго и уж точно не навсегда, но хотя бы на этот короткий, отмеренный промежуток душа найдет покой. Его руки крепче сжали ее плечи, словно боясь, что она вновь исчезнет, а нос утонул в волосах с почти забытым ароматом.       В тишине они простояли несколько минут, прежде чем их прервал глухой стук.       — Эльза! — раздалось с лестницы. Гостья резко отпрянула и еще больше размазала грязь торопливой попыткой скрыть эмоции. — Ты вернулась!       Разумеется, Анну не мог не смутить столь близкий прием мужа, но отрада встречи со старой приятельницей с лихвой пересилила все ревностные мысли. Подлетев к Эльзе, она тут же ее обняла.       — Ты, должно быть, устала. Ванна наверху, в конце коридора гостевая — можешь устраиваться там. Чувствуй себя как дома, — с радушной улыбкой сказала хозяйка.       — Спасибо, Анна, ты так добра. Как ты? — растерянно вымолвила свои первые слова гостья. Было странно слышать голос Анны, который, казалось, уже навсегда остался только в воспоминаниях. Собственный голос звучал здесь еще страннее.       — Все хорошо. Иди, дорогая, тебе определенно нужно помыться, — подруга похлопала по спине.       Анна всегда умела снять неловкость и не стеснялась прямоты. Эльза усмехнулась хорошо знакомой черте, но совету последовала.       Запотевшее зеркало в ванной навеяло воспоминания, из-за которых Эльза незаметно потеряла счет времени. В реальность вернул стук.       — У тебя все хорошо? — глухо спросила Анна.       — Да, я уже выхожу.       Выбор наряда пал на одно из черных платьев с высоким воротничком и манжетами. Распутанные волосы легким взмахом палочки собрались в прическу. Теперь можно было спускаться в гостиную.       Отведя взгляд от цветочного узора на диване, Эльза спросила:       — Известно, когда он прибудет?       — Должен был быть в четверть десятого, — ответил Оминис, постукивая пальцами по коленке. Он, несомненно, начинал нервничать.       Его голос почти не изменился — все тот же мягкий тембр, похожий по вкусу на лимонный джем. Губы из-за него самовольно дрогнули в улыбке.       — Пахнет чудесно. Лимонный пирог?       — Да. — Он слегка улыбнулся, но, кажется, раскусил ее попытку сменить тему.       — Если мой брат не появится в ближайшие полчаса, я сяду ужинать без него! — поругалась утомленная ожиданием Анна. Хотя по интонации было понятно, что шутит.       Через минуту в дверь постучали знакомой комбинацией. Все замерли. Темная дверь с легким скрипом отворилась, в комнату вошел крепкий мужчина. Гость был выше того Себастьяна, которого Эльза помнила. В воздухе повисло напряжение.       Свет лампы упал на лицо, и все выдохнули. Может, он и стал шире в плечах, но черты остались прежними — те же глаза, та же ухмылка, только прибавилось с десяток шрамов и ссадин.       — Мерлинова борода! Себастьян, ты пришел! — вскрикнула Анна и кинулась ему на шею.       — А вы ждали кого-то другого? — рассмеялся он, кружась с сестрой под ее радостные крики.       Оминис и Эльза подошли скованней. Эти одиннадцать лет Себастьян провел в неволе отчасти по их вине. По вине всех троих, но на сестру он не держал зла, друга простил. С Эльзой все было сложнее.       Она знала, что кто-то должен был его остановить, но все же вина не отпускала: «А что, если не стоило? Что, если это не мне решать?» Справедливости ради, она ничего и не решала, а лишь поддержала позицию друзей.       — Анна, как же я скучал, — голос Себастьяна стал много ниже и грубее. — Выглядишь восхитительно.       Он обнял сестру крепче. Ее выздоровление и редкие визиты не давали ему сойти с ума в заключении.       Следом Себастьян повернулся к старому другу и приобнял, похлопав того по плечу.       — Рад тебя видеть. Как ты? — тон подрастерял теплоты, но еще оставался дружелюбным.       — Ты здесь, ты в порядке — значит, все замечательно.       Себастьян хотел что-то сказать, но лишь задумчиво покачал головой и перевел взгляд на последнюю из присутствующих.       — И ты здесь. Здравствуй, Эльза. Спасибо, — он мотнул подбородком в сторону сестры. Голос засквозил холодом, но не лишился искренности.       — Рада, что ты вернулся, Себастьян, — Эльза попыталась ответить в том же тоне, но и сама услышала, что прозвучала чересчур сухо.       Уловив напряжение, Анна поспешила разрядить обстановку:       — Давайте уже ужинать! Я умираю с голоду.       Компания провела за столом несколько часов, обсуждая общие воспоминания, годы разлуки и несбывшиеся мечты. К полуночи разговоры стихли, и все принялись расходиться по комнатам.       Эльза настояла на том, чтобы убрать со стола, но в действительности уснуть бы не смогла. Слишком много ран было вскрыто, слишком много призраков прошлого бесцеремонно потревожено.       Без сложностей управившись с уборкой набором заклинаний, она не спешила покидать классический интерьер, со вкусом украшенный вазами, картинами с натюрмортами и цветами. Цветов здесь было много, даже слишком. Некоторые стояли в горшках, иные в вазах и кувшинах. По большей части это были тюльпаны — их сладкий аромат придавал дому определенный шарм.       С полупустым стаканом воды она подошла к окну. Снаружи моросил дождь. Его капли, соревнуясь между собой, скатывались по стеклу и утягивали за собой в воспоминания.