My Ray of Light

— Господин, — следом за нарушившим покой голосом следует отчётливый стук, а спустя пару минут молчания дверь приоткрывается и на пороге кабинета показывается фигура одетого с иголочки мужчины. — Да, Минсок? Снова внеплановая встреча? — мужчина даже не смотрит на вошедшего секретаря, продолжая усердно разглядывать бумаги. Весь его стол завален ими, но те, на удивление, в полном порядке, как и всё остальное в кабинете. Казалось, у этого мужчины всё всегда разложено по полочкам. — Нет, на сегодня больше встреч нет. — Но…? — глаза бегают по строчкам и цифрам. Прекрасный отчёт, осталась только страница, подпись, и на сегодня, можно сказать, он свободен. — Но у меня вопрос насчёт завтрашнего дня. Альфа только подаёт звук, призывая продолжить, пока сам заканчивает с работой. В этом месяце им приходится поднажать сильнее, чтобы обойти своих главных конкурентов, и как показывает отчёт, у них получается весьма успешно. — Я… Честно говоря, я без понятия откуда это в Вашем графике, но прежде чем убрать – решил переспросить. — И что там? — число чистой прибыли ой как прекрасно греет душу. Альфа берётся за оснастку для печатей, поднося её к краю листа. — По правде, я и сам не знаю. Тут только одно слово. — Ммм? — красивая синяя печать накрывает документ. Осталась подпись, а там дальше можно будет и в бар поехать. Его уже не первый раз пытались туда вытащить расслабиться. Хотя это понятие весьма расплывчато, ведь, всем на удивление, альфа уже не первое столетие не касался тел омег. Уже даже слухи ходили о болезнях и неспособности, но кого они волнуют? Люди всегда любили обсуждать других, даже не пытаясь узнать истинную причину. — Индиго. Рука альфы замирает с ручкой над бумагой, казалось, на целую вечность. Секретарь уже подумал, что он сказал бред, пока не замечает лёгкую… улыбку? Этот мужчина и такое умеет? Альфа незаметно выдыхает, всё же ставя подпись и передавая документ секретарю. — Завтра никаких дел. Освободи полностью день, даже если я кому-то понадоблюсь срочно. Даже если это важные клиенты. — Хорошо, — неуверенно отвечает тот. Такое впервые. Все вокруг знают, что их боссу никто не нужен, кроме работы. А сейчас он так просто отказался от всего на день, услышав только одно слово. Мужчина развернулся в кресле к окну, давая понять, что на этом разговор окончен. Намёк был ясен. Секретарь кланяется, покидая кабинет. Завтра того ждёт много звонков, ведь председатель в последнее время очень востребован, а тут пропадёт на целый день. В кабинете тишина, словно никого и нет, а альфа в брендовом дорогом сером костюме будто даже не дышит, стоя у окна. Отсюда открывается великолепный вид на весь город. Как же он изменился за последние года. Казалось, от того, что было раньше, не осталось ничего, кроме пыльных книг со слегка искажённой информацией догадок людей. Как вообще историки могут что-то писать, если они не знают мысли и разговоры, не видели картины изнутри, а не со слов дворцовых писателей? — Значит, уже завтра… — тихий шёпот растворяется в темноте. Мужчина подходит к шкафчику и достаёт оттуда бокал и штоф с виски – весь комплект, что сейчас так нужен душе. Честно говоря, он до сих пор не до конца в это верил, а сейчас нервничает хуже подростка перед первым свиданием. А может это ложь? Вдруг он зря надеялся, зря ждал? Судьба же не может так поступить с ним? Разве он не отстрадал уже своё? Разве было мало потерь и ошибок? Разве ему нужно что-то, кто-то другой? Разве он выдержит ещё больше боли? Разве они не заслужили наконец-то вдохнуть глоток счастья? — Мы же встретимся? — вопрос звучит в пустоту. — Ты ведь обещал… Мужчина закрывает глаза и словно наяву слышит такой прекрасный голос, видит перед собой такую нежную улыбку, такие волшебные глаза и любимые губы, что постоянно повторяли тихое “Люблю”. — Лучик мой… Я так долго ждал тебя…

***

Чёрный порш плавно въезжает на парковку университета. Двое ребят у курилки тут же хмыкают, идя навстречу новоприбывшему. — Чего такой… мёртвый? — омега с мятными волосами, синими порванными джинсами, блёстками на футболке и в цветной куртке протягивает руку другу, а потом они “здороваются” плечами – это уже сродни приветственной традиции. — Что, дела компании навалились? — улыбается альфа, приобнимая блондина и при этом успевая разглядеть его безупречный вид, прямо как у тачки за чужой спиной. Его кожаные штаны второй шкурой облегали ноги, а белая рубашка была расстёгнута на три пуговицы, демонстрируя шикарные ключицы и такую манящую шею, которую жаждут если не пометить, так хотя бы оставить парочку следов, кажись, большая часть студентов, причём не только одного пола, так ещё и часть преподов не прочь. — Юнсок, свали в туман. — Юнги, бяка, дай же пообщаться с другом. — Раз… Два… — тянет омега. Альфа поднимает руки в примирительном жесте, оставляя омег. Юнги тут же уводит друга чуток в сторону. Врать можно сколько угодно, улыбаться также. Говорить о компании и делах, не зная что там происходит на самом деле, также легко. А вот скрывать чувства в глазах нереально. Просто не каждый человек способен разглядеть их. А может просто никто не хочет смотреть, что скрывается под блестящим фантиком дорогой конфетки? А вот Юнги хочет. Может, изначально не по своей воле, но он уже привык. Привязался к этой конфетке по полной. — Всё настолько ужасно? Пак поднимает взгляд и всматривается в зелёные радужки напротив. Кажется, это единственный близкий человек, – да, да, именно так, и других нету, даже если они носят клеймо “семья”, – который знает его не как Пак Чимина — старшего сына семьи Пак и наследника SPK, а просто Чимина со всем грязным бельём, что подкинула ему жизнь. — Юн, это был завтрак с семьей, ничего такого неожиданного, — он улыбается, и улыбка эта выходит даже в какой-то степени искренней, на что друг лишь вздыхает. — Сегодня запой? — Запой… — улыбка тут же меркнет, превращая омегу на подобие усталого человека.

***

— И знаешь что! — Пак закатывает рукава, сверкая своей тату-змеей на руке. Его гордость, или же как Юнги говорит: “Гарри Поттер в голову со своим Слизерином стукнул, а не особое значение у тебя”. — Он даже сказал, что лучше бы оставил меня в приюте! — выплёвывает слова, казалось бы, с полным презрением, но на самом деле с большой обидой, ведь ребёнку больше ничего не нужно кроме любви его родителей. Хотя бы любви папы. И каким бы сильным ты ни был, услышать, что папе было бы лучше, не существуй сына рядом – бьёт поддых с такой силой, что весь воздух спирает в лёгких. — Ещё! — кивает уже бармену. — Писец, — выдыхает Юнги облегчённо. — Ничего нового, чего ты так передёргиваешься? — Это не всё! Они знаешь что?! Этот…Как его… Юнги хмыкает. Ребёнку нужна любовь семьи? Он будет любить их в ответ что бы те не делали? Возможно. Вот только Чимин уже не ребёнок, а запомнить имя младшего брата даже не пытается. А сколько то у него их вообще? — Минчи? — Да. Этот подонок предложил, чтобы я кинул универ! А они только "за"! — Разве ты не об этом мечтал? Где же тот Чимин, который мне промыл все мозги, что лучше бы на хореографический пошёл, нежели в бизнес? — И доказать им, что мной вот так легко помыкать? Что я не способен вести бизнес? Просто пасть у них в глазах? — Чимин тяжело вздыхает, пряча лицо в ладонях, что уже подрагивают от алкоголя и нервов. — Тебе есть куда ниже падать? — Юнги… — тянет блондин. — Ты скотина, а не друг! Мятный только отпивает виски, оборачиваясь на зал, набитый потными от безостановочных танцев телами, хотя время только “начало” вечера-ночи. — Ты и сам прекрасно понимаешь, — всё же говорит Мин, когда друг так же повернулся в сторону зала, попивая голубой коктейльчик через соломинку. — Они тебя к бизнесу не подпустят ни на шаг. Странно, что ты ещё в стране, а не как тот очередной приблуда. Где он, кстати? Живой? — На необитаемом острове каком-то, авось! Я не знаю. Но, Юн, он альфа. Его нельзя разменять, а вот меня — пожалуйста! Красив, с фамилией Пак, хоть и не по закону, но хоть как-то же! И так весь из себя правильный, ласковый, воспитанный, с прекрасной репутацией, чист, чем тебе не заветный омежка! Юнги грустно поглядывает на друга. Так уж случилось, что его отец полюбил двоих омег. Один из престижной семьи, всё как нужно, второй же – просто для души. Вот только залетел именно второй, а не тот, который являлся законным супругом. А аборт на свой страх и риск не решился делать. Жалели об этом? Ещё как. А потом появился Чимин. Сдержал ли слово оставить младенца в приюте любовник? А разве можно было такую пухлогубую милашку отдать? Жалели об этом? Ещё как. Но тогда глубоко почитаемый альфа семейства Пак решил, что позволит, снизойдёт оставить Чимина, при этом даже будет обеспечивать, лишь бы к бизнесу не лез. И ему, можно сказать, очень повезло, ведь к отпрыскам от прочих любовников он не был так благосклонен и не принимал никакого участия в их жизни, постоянно делая вид, словно они и не его вовсе, либо же просто закрывал глаза на любые намёки о их существовании. А сегодня за завтраком он решил ещё и “обеспечить” своему сыночку шикарное будущее. Как же вовремя появился партнёр по бизнесу, не столь важный, но в некоторой степени очень даже. И как же повезло, что у него под рукой есть незамужний омега, который не имеет и доли акций, о чём никто не знает. — Так а что с универом решили? — А всё! Сегодня был мой последний день. Прикинь, я уже в каком-то колледже числюсь на танцевальном! Глоток напитка и взгляд на зал. Там, на шесте, сочетая между собой плавные и дерзкие движения, прекрасно танцует омега. Он ведь тоже этот колледж закончил? Вполне возможно. — Знаешь, не пойму тебя. Тебе бы радоваться. Разве не этого ты хотел? Тебе ведь нравятся танцы. — Я не собираюсь им подчинятся. Они выставили меня как вон ту шлюху. — А ты не думай так. Слушай… Но Чимин не слушал, качая ногой под бит музыки. Алкоголь сделал своё дело – подкинул “гениальные” идеи в бедную головушку. На бледном лице со слегка розовыми щёчками появляется улыбка. Очень милая, если бы Мин не видел насколько она искажена, будто улыбка Джокера, она была прорезана ножами членов так называемой “семьи”. — Они не получат. — Чего? — Не получат меня в качестве ценного товара. — Блять… Как же тяжело тебя понять, когда ты пьяный. Ну давай, — Юнги снова поворачивается к барной стойке. — Выкладывай мысль, гений! А Чимин улыбается ещё более безумно, вставая с места. — Подержи-ка… — И куда твоя тушка попёрлась? — Портить товар! Юнги лишь закатывает глаза, смотря как друг вливается в толпу танцующих, а сам же быстро пытается понять, что же он имел в виду, потому что в прошлый раз, когда он шёл против родоков – ничем хорошим это не закончилось. — Да ну нет… — от удивления даже его всегда маленькие глаза увеличились. Его же друг не настолько долбоёб, что желание сделать пакость своим родителям вышло на новый уровень. Он же не решил… — Твою ж… Мин тут же залпом выпивает жидкость, спускаясь с нагретого места с мыслью лишь бы поскорее оттащить друга от альфы, что уже лапает его явно больше, чем “прилично”. — Серьёзно? — он дёргает Чимина за локоть и силком тащит с танцпола. — Действительно станешь шлюхой как они и считают? А как же твоё: “Моё тело будет принадлежать только тому самому, кого выберут мои душа и сердце”? Где твоё: “Не дамся альфе, которого мне отец выберет”? — Юн-и! — Ты пьян и не соображаешь, что творишь! — Лучше меня трахнет левый альфа, нежели я стану подстилкой, выгодной отцу. Ах, подожди-ка! Да если меня трахнет альфа, тогда кому такая подстилка нужна будет? Упс, упс… Планы отца покатятся туда, куда и сегодня член везунчика. — Чимин. Мы уходим! — тяжело вздыхает тот. Он как никто другой знает, что Пак ещё пожалеет, если сотворит что-то со своим телом. Ведь он так мечтал о том самом. Кажись единственное, во что он верил в этом мире лжи. И вот сейчас он так запросто сделает безвозвратное? Юнги не поверит и не позволит. Это не храбрость и не желание идти наперекор наказам. Это самый настоящий вопль отчаяния. — Нет, это ты уходишь! — Мне плевать, но я не дам тебе сотворить такое с собой! Ты, блять, понимаешь что пытаешься сейчас сделать?! У тебя проявится запах, пути назад уже не будет! Да каждый альфа узнает, что тебя уже испробовали! — Именно! — Ты больной! — Юнги, это судьба! Ты же сам выбрал такой клуб, будто специально для меня! Знаешь чем славиться “Индиго”? Вип комнатами! — И где ты планируешь найти тут себе того, кому по карману вип? В этом ничем не примечательном заведении? Если вип, тогда они где-то под ночь придут. А не в семь, как сейчас. — Юнги… — Пак устало потирает переносицу. — Свали. Нахуй. Отсюда. Это моя жизнь. А завтра ты уже вдохнешь мой аромат. Вали. Ты ничего не изменишь. Глубоко матернувшись и психанув, Юнги вылетает из клуба, не желая видеть как друг гробит свою жизнь. Он весь дрожит от такой перепалки, а пальцы нервно достают сигарету и делают затяжку. Это не первая их ссора. Но именно сейчас Юнги накрывает паника. У него всегда, как говорил Пак, слишком развитое чутьё. Только благодаря ему он ещё учится в университете, сдавая тесты по интуиции. Она же помогла ему во многом, и в жизни с работой, например. Да и из передряг не раз вытягивала их, когда жопе друга не хотелось сидеть на месте. А сейчас она вопит вернутся, долбануть так, чтобы до звёзд, и пойти вдвоём домой. Но он ловит такси один, один и возвращается. Чимин прав. Это его жизнь. Только мятная макушка исчезает, Пак тут же выравнивается. Он не хотел ссориться, не хотел говорить всё это. Только не Юнги. — Прости, но лучше так, чем я буду разменной монетой. Но для такого подвига я слишком трезв. Парень возвращается к бару. Он и сам понимает, что это бред, не вариант. Не повод вешать на себя клеймо. Но разве он способен подчиниться воли отца, расставив ноги перед выгодной партией? — Две лагуны! — и это предел. До того состояния, когда мозг будет приглушён, душа под замком, а сердце закрыто. Теперь им движет хрен знает что, но вот он уже трётся телом об альфу. И верно Юнги говорил. Тут не каждый позволит себе Вип-комнату. Но хотя бы в этом он себе не должен изменить. — Малыш… — фу, как противно… Но Паку уже всё равно. — Давай продолжим не тут? Сделаем этот вечер незабываемым? Но всё же Чимин не шлюха. Он не готов прощатся с девственностю в каком-то несчастном мотеле, а то и просто за углом. Но вот уже четвёртый… пятый? А может больше. Но все не те, кто будет согласен заплатить за одну ночь вот аж столько. А может тут никто и не способен? А ждать ночи уже сил нет. Что, снова изменяем себе, Пак Чимин? — Согласен? — Хорошо, — выдыхает, зажмурившись. Кажись, он даже протрезвел. Обидно. Альфа уже его тянет на выход, а Пак и не замечает. Пытается вернуть то опьянение и не думать о том, что их ждёт. Не думать о том, что с каждым шагом он приближается к выходу из клуба, а дальше в дешёвом и грязном месте этот альфа заберёт самое драгоценное, что имеет омега, как он сам считает. — Какого хрена, чувак! — доносится впереди. Пак приоткрывает один глаз, пытаясь сфокусировать зрение после того, как сильно жмурился. А вот когда он уже видит не просто силуэт, тогда и находит глазами “защитника”. Альфа в джинсах и белой футболке, что плотно обтягивает тело. Уф какой! Мышцы то что надо. С зала небось не вылазит? — Кажется, он не особо горит желанием идти с тобой. А голос то какой… Такой властный… Он-то точно позволит себе Вип! Омега тут же одёргивает руку, отходя на шаг от неудавшегося партнёра. Как только тот, фыркнув, исчезает, Пак слегка приподнимает уголки губ. Он рад, что его возьмут в красивой комнате не просто как шлюху, а дорогую! И всё же он выдаёт: — Спасибо говорить не буду. Вы мне только что такой перепихон обломали! — В углу за клубом, как дешёвую шлюху? А вот это было больно… Когда сам себе говоришь, то как-то привыкаешь, но когда это посторонний человек… — Прости, — кажись, в глазах альфы промелькнуло сочувствие, но это только показалось, потому что он тут же хмыкнул, будто что-то весёлое вспомнил. Но глаза грустные отчего-то. — Да. Шлюха… — а что скрывать? Он сегодня отсюда уйдёт только с запахом. — Не говори так, — мужчина смотрит прямо в душу. И даже строго, но мягко. Такое возможно? — Иногда словам свойственно сбываться. — Я бы тут не оказался, если бы они сбывались. Альфа пожимает плечами, направляясь к стойке. А Чимин за ним. Он действительно настроен решительно. И этот альфа – лучший вариант среди всех здесь. Если первый раз, то хотя бы с красавчиком. — Ты уверен, что оно тебе нужно? Может… — но он затыкат себя, смотрит и смотрит в глаза, – на минуточку, он даже ни разу не обвёл его тело взглядом, неужто такой омега, как Чимин, его не устраивает? – но не предлагает то самое “может”, под которым скрывается второй вариант исхода. Альфа резко выдыхает, глотая жидкость, что ему подал бармен. — Не уверен, что смогу. — Поверь, сможешь. Волк внутри узнает своё. — Я боюсь. — Нам, — высокий альфа с русыми волосами поднимается с бокалом в руках, подходя почти вплотную, убирая виски из рук более крупного мужчины. — Мы не можем идти против судьбы. То, что мы знаем что будет – и так большая ошибка. Но разве ему от этого лучше? Разве он после этих слов должен был успокоить душу и не думать о том, что именно его поступок станет причиной… смерти? — Почему я просто не могу забрать его себе? — Тогда он не упадёт. — А разве этого нельзя избежать? Почему мы не можем просто сейчас оставить всё и творить свой путь? — Потому что тебя может и не быть в этом новом пути. Всё может разрушиться, если мы будем играть не по правилам. — Тэхён, это не игра. Это жизнь. Его жизнь, что непонятно – оборвалась ли при падении или нет. Что если сегодня я вижу его в последний раз? — Тогда запомни этот раз на всю жизнь. — Так что? Альфа немного стряхивает утренний разговор из головы, пытаясь приказать сердцу не биться пойманным птенчиком в груди. А ещё – лучше остановиться вовсе. Он снова обращает внимание на голубые, такие прекрасные, давно увиденные, но до сих пор не забытые глаза. — Прости, что ты сказал? Омега фыркает: — Я говорю, раз ты отогнал моего потенциального партнёра на ночь, может заменишь его? — Хорошо. — Ты хорошо подумай, может… Стой… — Чимин сглатывает. Ему не послышалось? — Ты… Серьёзно? Альфа допивает стакан, поднимаясь, протягивая руку. — Идём? А дальше просто берёт за руку, без права на отказ, ведя ко входу в те самые “Вип комнаты”. А у Чимина коленки трясутся. Как-то всё слишком… Не так. Не то. Страшно. Безумно. Альфа держит крепко, пути назад нет. “Соберись, Чимин! Сейчас потерпеть чуток, пару минуток и ты свободен. Убежишь домой, раздерёшь мочалкой тело, что обретёт запах из-за незнакомца, и уснешь, выпив ту бутылку вина, что спрятана в шкафу”. Прелестный план. Но уверенность трескается одновременно с щелчком замка. Вокруг небольшая комнатка. Бар справа, слева дверь в ванную. А по центру та самая кровать. Всё сделано очень красиво, в цвете индиго. — Не передумал? — шёпот на ухо. Передумал! И очень много раз! И уже жалеет, что не послушал Юнги. — Нет. Альфа снова чему-то улыбается, подходя к бару. — Нужна ванна? — Да, — “чтобы утопится” остается не озвученным. Дверь за омегой закрывается. На замок. Смешно в этой ситуации, но Чимин такой и есть. В этом весь он. Альфа опирается бёдрами о стойку, с лёгкой улыбкой буравя дверь. Если бы он только тогда знал, что запах у омежки появился из-за него… Всё было бы по-другому. А может ничего бы и не было? Спустя десять минут дверь открывается, выпуская гостя наружу. У альфы дар речи пропадает. Он великолепен. Юное тело очень гладкое – он знает, на руке тату змеи – а вот этого он не знал, как и о тату на рёбрах “Never mind”. Омега решил не одеваться. А зачем? Вот и предстал пред альфой во всей красе, сродни божеству, сошедшему с картин. — Кхм. Ты очень красивый… — Спасибо… — он и так это знал, но от незнакомца, ему кажется, это звучало искрение, поэтому и засмущался. Но виду не подал. Сразу пошёл и плюхнулся на кровать. Он тут же закрыл глаза, разводя ноги в стороны. Позорище. Но чем быстрее, тем лучше. Но ни через минуту, ни потом, он не ощущает член в себе. Только лёгкий смешок. — Эй! — коленки тут же соединяются, прикрывая самое интимное. — Прости, — улыбается тот. — Эй! Не хочешь – не надо! — Чимин рыпается схватить покрывало, чтобы накрыться, но альфа успевает наступить на него коленом. — Хочу… Всегда хотел, — последняя фраза звучит еле слышно. — Кхм, — снова тот будто прогоняет ненужные мысли. — Но это так не делается. — Думаешь, что я не знаю как это делается? — да чтоб его! Зачем он так тянет! Чимин и так еле держится от того, чтобы позорно не сбежать. — Так делают только со шлюхами. — Разве я не как они? — Нет, — альфа нависает над блондином. Чимин только и может, что смотреть на загорелое тело. Он только навис над ним, но уже будто придавил всем телом, не давая и шанса на побег. — Только не ты. Никогда. Запомни — никогда, ни при каких обстоятельствах. Понял? А Чимин не дышит. Он замер в тот же миг, когда альфа склонился, а его волосы, темнее ночи, аккуратно усыпали лицо по краям — длина позволяет чуток. Эти тёмные глаза с каким-то непонятным цветом… Линзы? Да, карие линзы. Но зачем такого цвета? Его кожа смуглого оттенка, а тело подтянутое. Когда он успел снять футболку? — Понял? Я серьёзно. Никогда не говори и не сравнивай себя с этими блядями. Понял? Чимин кивает. — Обещаешь мне? Скажи. Голос такой… Грубый… Глубокий… Подавляющий. — Обещаю. — Тогда надеюсь, что ты будешь хорошим мальчиком и не забудешь своё слово. — Не забуду… — как заколдованный обещает. Не забудет. Его словам хочется верить. Лёгкий выдох вырывается, стоило альфе опустить горячую руку (в прямом смысле! Он не знал, что температура тела может быть такой высокой у здорового человека) на хрупкую талию. — Сегодня я не буду тебя трахать, я буду тебя любить. С этими словами альфа без предупреждения накрывает чужие, пока ещё никем не тронутые губы. Сердце бьется как бешеное. Дыхание остановилось. Чимин и не думал, что один поцелуй может разрушить и сразу же воскресить. Он вообще-то не собирался это делать. Хотел оставить хоть что-то для своего “того самого” альфы, но и тут первый поцелуй урвали. Но эти ощущения… Эти губы… Он уже и не против. — Лучик, не плачь… — альфа сцеловывает скатившуюся по нежной щеке слёзку. Чимину бы возразить, что не плачет, но он и сам почувствовал влагу. Но это не из-за того, что сейчас происходит, а потому, что этот поцелуй был таким отчаянным и грустным, будто в нём столько боли, столько жгучего желания… Так просто это не передать словами, а этот мужчина будто передал что-то поцелуем. Вот только Чимин не умеет ещё такое считывать. Ему просто стало грустно. Его поцеловали так чувственно, будто в последний раз. — Мне остановиться? — спрашивает у самой души через глаза. Чимин лишь отрицательно машет головой, сам же опуская руки на крепкое тело, притягивая его к себе. Он рад. Безумно рад, что этот альфа заменил того. Ещё бы минута и он не знал бы, что всё могло было бы быть вот так. Губы опускаются на шею, ключицы и ниже. Чимин лишь плавится в ощущениях. Всё очень приятно, всё будоражит. Такое неизвестное, но в этих руках кажется таким правильным. — О, Боже! — Чимин откидывает голову назад, вдавливаясь в мягкий матрас, стоило лишь альфе взять в плен его маленький член губами, не замечая первого пальца, что легко проскользнул в дырочку благодаря обилию смазки. А вот второй уже был замечен, из-за чего омега слегка зажался. — Неа, — с тихим хлюпающим звуком выпуская сладость из-зо рта, прохрипывает альфа, который теряется рядом с этим божеством. — Не нужно бояться или зажиматься. Расслабься и просто наслаждайся. И Чимин слушается. Отпускает все мысли и лишь впитывает такие приятные ощущения. Альфа продолжает “играть” с его членом до такой стадии, что омега уже и не знает сколько пальцев в нём, а потом они как коснутся чего-то внутри, так светловолосого и выгибает, с протяжным звонким стоном кончая в рот альфы. Сглотнув и облизавшись, альфа спускает штаны, не отрывая взгляда с такого разнеженного Чимина. Его волосы лёгкими мокрыми волнами спадают на лицо, грудь судорожно вздымается, соски немного набухли от того, как их ласкали грубые пальцы, а сам он такой… Очаровательный. Никто не должен видеть его таким. И он очень благодарен судьбе сейчас. — Готов? — альфа наклоняется, поджидая пока поплывший взгляд сфокусируется на нем. — Поцелуй, — Чимин не ждёт, он сам закидывает руки за крепкую шею и притягивает к себе. — Сколько пожелаешь… — горячие губы находят пухлые, а такая же по температуре, если не выше, головка начинает плавно входить. Оба стонут. Кто от лёгкой боли, а кто от такого приятного ощущения. — Такой молодец… — шепчет альфа, сцеловывая слёзки. Одна его большая ладонь успокаивающе поглаживает по волосам, вторая расслабляющее водит по талии, слегка сжимая. — Так хорошо принимаешь… Лёгкий толчок, высокий вскрик. Альфа вошёл полностью, а по комнате начал легонько распространяться запах лаванды с вербеной. Такой нежный и приятный. Волк внутри порыкивает. Или не только внутри? Но он дурманит. Альфа еле сдерживается, давая возможность привыкнуть, сажая зверя на цепь. Его глаза хотят закрыться, чтобы сосредоточиться только на восприятии этого запаха, которым он глубокими вдохами заполняет лёгкие и всё тело. Но он продолжает смотреть на каждую эмоцию, лишь бы омега запомнил свой первый раз только самым лучшим, запомнил как может быть. А сейчас он не будет грубым. Просто не позволит. Он будет любить только нежно, даже если это не то, что нужно такому изголодавшемуся зверю, который не знал вкус омежьего тела будто вечность. Толчки возобновляются, но Чимин готов признать, что альфа держит своё слово – он действительно его любит. Плавно, в меру быстро, отвлекая от неприятных ощущений, пока они полностью не игнорируются. Стоны. Два тела соединяются всем, чем можно. Изучают друг друга, обнюхивают. Омежка, словно слепой котёнок, тычется в шею, что покрыта лёгкой испариной, вдыхая запах терпкого, но приятного одеколона, будто крепкий чёрный чай с долькой апельсина. Этот запах окутал его со всех сторон, точно как и нежный шёпот и ласковые слова: это все унесло его очень быстро и настолько заоблачно, что он и не слышал ничего. Всё было будто сквозь дымку тумана. — Прости меня, лучик, за всё, что делал с тобой, прости… — альфу накрывает волной оргазма. Он выходит до сцепки, следя за тем как белое семья вытекает из мокрой дырочки вместе со смазкой. — Люблю тебя… — но уснувший омега, что окунулся в мир блаженства, уже не слышит.