Calmedtale

Во всей школе царила расслабленная и беззаботная атмосфера. Оно и неудивительно — все-таки, сейчас последняя неделя мая, до каникул осталось совсем немного, а потому ученицы на учебу особо не налегали. Результаты экзаменов уже были объявлены, и большинство девушек только то и делали, что собирали вещи или болтали, предвкушая трехмесячный отдых. И, пожалуй, единственной девочкой во всей школе, что не была рада предстоящему лету, была только Фриск. Она молча сидела в спальне, каждые несколько минут поглядывая на часы, будто рассчитывая, что так время будет длиться медленнее. Возвращаться домой ей не очень то и хотелось, в отличие от своих подруг. Девочка прекрасно знала, что дома ее ожидает мать, которая наверняка встретит дочь с самым недовольным видом из всех возможных. В тот же день из своей школы вернутся и двое ее братьев, и старший, конечно же, не упустит возможности как-то подколоть или задеть сестру. Тряхнув головой, стараясь вытрясти из нее ненужные мысли, Фриск поднялась с кровати, глядя в зеркало. Поправив длинные черные волосы, заплетенные в два низких хвоста, девочка несколько раз постучала пальцами по небольшому столику, глядя себе прямо в глаза. Несколько минут девочка простояла у зеркала, и продолжалось это до тех пор, пока в комнату не вошла (хотя, правильнее будет сказать «ввалилась», тут же упав на кровать) ее одноклассница. — Фриск, а почему ты не идешь на улицу? Сейчас такая классная погода, куча девчонок гуляют, и ты давай присоединяйся! Не собираешься же ты всю следующую неделю проторчать в спальне. — Нет, Ари, собираюсь. Я просто не хочу верить в то, что первое июня уже через неделю. Если бы не мой брат, я бы здесь и осталась на все каникулы. Ари прикусила губу, а Фриск только села на пол, поправляя рукав светло-голубой кофточки. Сейчас она чувствовала себя как Том Реддл из романов о Гарри Поттере, которому хочется остаться на лето в школе, одному, лишь бы не возвращаться в приют. Правда, в отличие от «Того, кого нельзя называть», у Фриск была одна единственная причина возвращаться — ее младший брат. Девочке было попросту больно от осознания того факта, что Скотту уделяет внимание и заботу только она одна. Со стороны матери и старшего брата попросту верх эгоизма и жестокости — оставить ребенка фактически одного, помимо всего прочего еще и больного, забив на лечение. Останься Фриск здесь — Скотта либо доведет старший брат своими бесконечными «шутками», либо мать сделает с ним что нибудь еще хуже. При одной только мысли о том, что может ожидать ее дома, девочка скривилась, достав из тумбочки небольшую книжку по истории, в надежде хоть немного отвлечься. Чуть ли не с того самого момента, как она научилась читать, вскоре нашла эту книжку в комнате матери. Перечитывала она ее множество раз, и сейчас могла рассказать чуть ли не наизусть. Было неизвестно, повествует ли она о реальных исторических событиях, или же является выдумкой автора, но было глупо отрицать, что «Повесть о Людях и Монстрах» прочно засела в памяти девочки. Казалось, разбуди ее кто-нибудь посреди ночи, и спроси, почему Монстров изгнали с Поверхности, она бы ответила без единой запинки, при этом выталкивая человека из комнаты за то, что посмел потревожить ее сон. — Слушай, тебе не надоело зачитывать до дыр эту книжку? — скептически спросила Ари, глядя на нее, чуть вздернув брови. — Нет, не надоело. — ответила Фриск, перевернув книгу, глядя на изображение небольшого белого сердечка, подписанного как «Душа Монстра». Ей хотелось углядеть в ней что-то эдакое, пускай эту иллюстрацию она видела далеко не в первый раз. — Не знаю как ты, но я верю, что эти Монстры действительно могли существовать, и что война тоже была… — Фриск, ты эта подчерпнула из книги, у которой даже автор не указан? — спросила Ари, скептически глядя на обложку. Девочка не обратила на это должного внимания. Придирка Ари была более чем ясна — ни на одной странице не было указано имя того, кто написал книжку. Однако Фриск помнила, что когда она только начала читать, подпись была, но имени она не помнила. Но вот если все остальные видели в этом что-то странное, неправильное, то в вот сама девочка видела в этом что-то… сказочное. Неописуемое. Волшебное. Пускай это и не было художественным произведением, скорее, что то историческое, но писать что-то такое просто так бы не стали. Но вот касаемо этих фантазий, девочку никто не поддерживал. Все думали, что она просто это придумывает, а потому, когда разговор переходил на эту тему, она, как правило, очень быстро менялась. Вероятно, остальные считали ее какой-то чокнутой девчонкой, которая верит в призраков, монстров, и во всякое паранормальное. Но Фриск не могла в это не верить, когда видела ту самую гору Эббот из окна своей комнаты, пускай и вдалеке. Да и не только — она ведь каждый месяц-два приходит туда, что бы собрать немного чабреца. И тем более, это ведь не художественная литература, скорее, что-то историческое, а кому бы пришло в голову такое написать, и тем более издать? Фриск мечтательно вздохнула, но только вспомнив о той самой горе и доме, сразу помрачнела. Если бы не Скотт, она бы, наверное, поднялась на гору только с той целью, что бы закончить свое существование. Мать не обращает на нее внимания, старший брат не упускает случая как-то подколоть или унизить, в школе с ней почти никто не общается. А если и заводят разговор, то всегда смотрят, как на душевно больную. Никто, так же, как и она, не верит в магию, в то, что пару веков назад между Монстрами и Людьми была война, нет. Ее предпочитают избегать, да даже Ари, что сейчас лежит, насвистывая какую то мелодию, делает вид, что Фриск здесь нет. И зачем она вообще здесь нужна? Лучше уж остаться где-то одной, или с младшим братом, который дарит ей ответное понимание, и, в каком то роде, даже заботу. Только вспомнив о семье, девочка поджала губы, и вышла из комнаты, незаметно вытирая слезы рукавом. Для нее до сих пор было загадкой, почему ее мать не лишили родительских прав. О ее отношении к младшим детям никто не знал, а если это и доходило до опеки, то после проверки они заявляли, что «жалоба была ложной», поскольку с детьми все нормально. Оно и неудивительно — Флагеллия была наследницей довольно богатого рода, а потому могла позволить себе все, чего только ей хотелось, как, например, жилье. По их дому и не скажешь, что детям приходится плохо — новая мебель, декор, не единой пылинки, в детских ровно такой же порядок… Фриск до сих пор не понимала, зачем их матери понадобилось заводить детей. Со старшим понятно — Джеймс первый ребенок, еще и желанный сын. А почему она не избавилась от Фриск и Скотта, пока еще была беременна, было неясно. Хотя, на взгляд девочки, лучше либо умереть, либо вообще не рождаться, чем жить с такой матерью. Так что Фриск, с какой стороны не глянь, находилась чуть ли не в безысходности. Если она не вернется домой, Скотту грозят неприятности в лице их старшего брата. А если вернется, то все снова начнется по новой — истерики, скандалы, бесконечные придирки и унижения… Вытерев влажное от слез лицо, Фриск вздохнула. Размышляй она об этом, не размышляй, первое июня все равно когда то настанет. Она вернется домой, будет терпеть бесконечное игнорирование матери, унижения старшего брата… Все будет как всегда, ничего не изменится. Если только она не примет попытку побега или чего еще хуже.

***

Ровно через неделю, стоя уже на пороге дома в очень плохом настроении, Фриск разглаживала складки на длинном голубом платье. Входить ей не хотелось, но и вечно сидеть на перилах, глядя в пустоту, она не могла. Хотя нет, могла, но лучше уж пусть мать ее игнорирует, чем начнется очередной скандал. Все так же смотря на замочную скважину, Фриск пыталась заставить себя войти. Но окончательно ее вынудили крики и звуки гулких ударов. Девочка абсолютно точно знала, что происходит внутри, и быстро шагнула за дверь, увидев грустную, но уже привычную картину — Джеймс прижимает Скотта к стене, а тот пытается сопротивляться. Осторожно зайдя брату за спину, девочка обхватила брата вокруг груди, стараясь оттащить его подальше от стены. — Ну вот опять, — разочарованно протянул Джеймс, без особых усилий оттолкнув Фриск от себя. Очевидно, что в своим пятнадцать лет он был физически сильнее младшей сестры. — можешь радоваться, Скотт, тебе в очередной раз пришли на помощь. И, надеюсь, что в последний. — тихо добавил он. — Я бы на твоем месте не утверждал столь уверенно. — мальчик сощурил серые глаза до тонких щелей, глядя на брата с сильнейшей ненавистью. –Видишь ли, если ты… Скажем, внезапно исчезнешь, то и защищать меня не придется. — Господи! Ты считаешь, что в свои двенадцать тебе под силу справится со мной? А я ведь надеялся, что у тебя присутствует хоть какая-то доля мозга. — Ребята… — Поверь, я сам не понимаю, как ты дошел до третьего курса. — колким, но одновременно вкратчивым тоном ответил Скотт. — Разумеется, ввиду того, что у меня фактически нет руки, я вряд ли смогу причинить тебе хоть малейший вред. Но, знаешь… Я не думаю, что Флагеллии понравится новость о том, что сигареты и деньги, которые она хранила в сейфе, сейчас лежат у тебя в комнате, хм? Уловка Скотта сработала на отлично — Джеймс сначала побледнел, а после осторожно дотронулся до правого плеча, глядя на младшего брата со странной смесью неприязни и опасения. Фриск не требовалось долго думать, что бы понять, почему Скотт так сказал — пускай старшему ребенку их мать уделяла гораздо больше внимания, но наказать за какую то провинность даже его женщина не боялась. А за воровство — тем более. — Так что, — Скотт продолжил все тем же тоном, не отводя от брата глаз. — твои усилия бессмысленны. Ты либо наткнешься на мать, которая не будет рада этим новостям, либо же… — Что происходит? — за беззвучными шагами последовал резкий ледяной голос, и все трое вздрогнули, как по команде повернув головы в одном направлении. В конце коридора стояла Флагеллия, и вид у нее был откровенно суровый. В своем обычном, темно-изумрудном, почти черном платье, она выглядела еще и угрожающе, как и всегда напомнив Фриск перевернутый бокал шампанского, который оставили пылиться где-то в самом дальнем углу. Окинув взором всех троих детей, женщина поправила аккуратно уложенные седые волосы, резким движением сложив веер и убрав его за пояс. Взгляд ее стал уже требовательным, пока она глядела на всех своих отпрысков по очереди, явно ожидая объяснений. Фриск в этот момент очень сильно захотелось провалиться под землю, убежать, или же вовсе исчезнуть, но она будто оцепенела, боясь сделать лишнее движение. Было просто до ужаса некомфортно попросту смотреть на мать, а вот объясняться перед ней за этот конфликт, который она даже не знала как начался… Братья, в точности, как она, застыли, не зная, что говорить. Первым в себя пришел Скотт: — Неприятно поражен тому, что вы решили уделить нам свое драгоценное время. — ледяная ненависть сочилась из каждого слова, и в этот момент Фриск захотелось подойти к брату, и насильно заткнуть ему рот. Он же сейчас нарывается на неприятности… — Хотя обычно вы предпочитаете делать вид, что нас никогда не существовало. — Скотт, где твое уважение и манеры? — Флагеллия вновь закрыла лицо веером, глядя, казалось, не на сына, а куда то мимо него. — Точно там же, где и ваше сердце. Их никогда не существовало. — Скотт развернулся на каблуках, двинувшись в сторону второго этажа. — Дурачье! В курсе ведь, что тебя накажут за это! — издевательски крикнул Джеймс вдогонку брату. Скотт проигнорировал эти слова, идя своей дорогой. Казалось, что он ничего даже не услышал. Флагеллия молча глянула на уходящего сына, только ухмыльнувшись, и это ее выражение лица Фриск очень не понравилось. В этой кривой ухмылке ясно читались высокомерие и жестокость, что пугало, пожалуй, больше всего остального. После этого, смерив испуганную дочь быстрым взглядом, женщина ушла, высоко подняв подбородок. Джеймс, покачав головой, последовал примеру матери. Очнулась девочка только через несколько минут. Быстро схватив с порога вещи, она со всей возможной скоростью, путаясь в подоле платья, побежала к себе в комнату. Швырнув чемодан на кровать, Фриск некоторое время стояла у соседней двери, но все же решилась постучаться: — Скотт, я… Могу войти? Дверь тут же распахнулась. Скотт, резко затащив ее в комнату, заперся на несколько замков сразу, подсунув под дверь небольшую железку. Фриск пару секунд смотрела на это с недоумением, но после, вздохнув, отмела мысль об этом в сторону. Ее младшему брату было свойственно несколько параноидальное поведение, оно и не удивительно — дома Джеймс, который постоянно над ним издевается, да и в школе, по его словам не лучше. Если Фриск все просто считали странной из-за ее веры в магию, то вот Скотту приходилось еще тяжелее, учитывая еще и болезнь Паркинсона, которой он был болен уже несколько лет, издевательства казались уже очевидным, ведь дети часто бывают жестоки. — Как ты? — тон мальчика изменился. В этот раз он уже не был холоден, скорее, заботлив. — Ты ведь вернулась из школы только недавно… — Все как обычно. Остальные девчонки все еще считают меня странной. Нет, я не за этим… Зачем ты вообще нарвался на неприятности? Кому, как ни тебе, не знать о том, что с Флагеллией лучше не спорить… — Это, конечно, правда. — мальчик сел на полу, здоровой рукой убрав с лица спутанные черные волосы. — Но здесь есть несколько фактов. Эта стерва будет наказывать меня, как и тебя просто потому, что у нее родились «не идеальные» дети. Какая чушь… Фриск опустила голову. По правде, иногда ей казалось, что Скотт выглядит и говорит старше своих лет. Вспомнить его слова, адресованные Джеймсу прошлым летом: «Факт того, что я младший ребенок, ко всему прочему еще и больной, не дает тебе никакого права надо мной издеваться». Так и сейчас Фриск казалось, что брату не двенадцать, а где то за тридцать. — Но в этот раз я сделал это намеренно. Видишь ли, в прошлый раз я заметил у нее довольно… Интересные штуки, кажется, для ритуалов черной магии, или чего то подобного. Вероятно, сейчас она не пускает их в ход, что бы не вызвать подозрений. Однако мне они могут пригодиться. — Скотт, я надеюсь, что… — Нет, я не собираюсь использовать их по назначению. Помнишь ту книгу о Монстрах, что ты мне показывала? Там были отдельные главы о душах, и если у людей они тоже есть, хотя по некоторым такого не скажешь, я пытаюсь каким то образом заставить свою проявиться. Должно же хоть что-то сработать… Фриск невесело улыбнулась. Глядя на искрящиеся от интереса глаза брата, ей почему то становилось легче. Было просто приятно поговорить на тему, не касающейся семьи. И магия — чуть ли не самый удачный выбор. Им обоим было интересно узнать, существует ли она на самом деле, могут ли души быть визуализированы, какого они цвета… Обычно они беседовали об этом среди ночи, когда ни Джеймс, ни мать не могли их заметить. Однако в ближайшее время это навряд ли получится — за слова, сказанные в ее адрес, Флагеллия, несомненно, накажет сына, и ночью, да и в целом вообще, Скотту будет явно не до разговоров о магии. Девочка отвлеклась, глядя в окно. Отсюда едва-едва виднелось подножье горы Эббот, верхушку которой скрывали белые облака. — Фриск? Что-то не так? — Скотт, как ты думаешь, то самое «Подземелье» может существовать? Просто иногда мне кажется, что я начинаю сходить с ума вслед за матерью. Ну, ты ведь в курсе о ее зацикленности на средневековье: все трое ходим в школу только для представителей своего пола, мебель в доме, сами сейчас сидим в мантиях… Может, я, как она, тоже зациклилась на мысли о том, что вся эта магия и правда существует? — Вряд ли. Эта старуха попросту сумасшедшая, а ты — единственный нормальный человек, которого я знаю. Да и сомневаюсь, что автора книги, кем бы он ни был, не прибили бы за то, что он подает свои фантазии, прикрывая это наукой и историей. — Пожалуй, ты прав, — облегченно вздохнула Фриск. Ей хотелось предложить брату как-то взобраться на гору, и посмотреть, есть ли там вообще какой-то проход, но удержалась. Не стоит подвергать брата опасности, — он ведь может ненароком упасть, и тогда уже врядли получится его вернуть. Если кому-то и проверять эту легенду, то только ей.

***

Проснувшись скучным, туманным утром, Фриск в первую очередь посмотрела в окно. Гора едва-едва виднелась отсюда, еще и серые облака почти ее скрывали. Быстро поднявшись, и натянув платье прямо поверх брюк и футболки, девочка, прихватив с собой небольшую дорожную сумку, осторожно двинулась по коридору к комнате брата, но только дотронувшись до ручки, вздрогнула, услышав знакомый голос: — Что тебе от него нужно? Флагеллия, цокая каблуками, подошла к дочери, которая смотрела на нее, не зная, что говорить. — Ну, я… Помнишь, я говорила, что хочу пойти с Джеймсом на поляну за цветами дле гербария? Он должен уже ждать меня, но я ведь не сказала об этом Скотту, он ведь наказан. Фриск ото всей души надеялась, что ее ложь звучала правдоподобно. Разумеется, с Джеймсом она никуда идти не собиралась. Ей хотелось буквально одним глазом посмотреть, есть ли в горе проход в Подземелье, и быстро прийти домой. Джеймса сюда она подвязала только потому, что заметила, что каждое утро он уходит из дома. Однако, поскольку Скотт был наказан, ему запрещалось попросту выходить из комнаты, да и не сказать, что он сам горел желанием. — Вот именно. Абсолютно заслуженно Скотт сейчас под арестом. Не пытайся его беспокоить. Просто иди, куда шла. Сказав эти слова, женщина удалилась. Фриск некоторое время смотрела ей вслед, и после зашла в комнату, принявшись рыться в ящиках стола. Вскоре она нашла то, что искала — небольшой серебряный медальон и кинжал в кожаном футляре. И то, и другое было подарено Скоттом на прошлое Рождество. Внутри чехла все еще была видна надпись: «Если конфликт зайдет слишком далеко». Положив оружие вместе с любимой книгой в сумку, Фриск положила внутрь медальона небольшую записку, в которой было всего три слова. «На всякий случай» Просунув медальон под дверь Скотта, Фриск быстро двинулась к выходу. Она не просто так положила медальон — было неизвестно, как долго она задержится. Ей ведь нужно дойти до горы, подняться на нее, и через время спуститься, дойдя до дома. Это может занять довольно долгое время, и вернуться она может вообще к обеду или даже вечеру. А так она оставит Скотту небольшое напоминание, что жива, раз смогла подложить подарок. Да и он может ему пригодиться для каких то изучений или чего-то подобного.Что же до кинжала, то использовать его как оружие Фриск не собиралась. Что бы доказать «правдивость» своих слов перед матерью, немного цветов и трав стоит нарвать на обратном пути. А у некоторых растений довольно прочные стебли, которые руками так просто не оборвешь. Будучи уже на опушке леса, Фриск скинула с себя платье, двинувшись через деревья. Пробираться через чащу, пускай и не слишком густую, еще и взбираться на гору в такой одежде не слишком удобно. Примерно через полчаса добравшись до подножья горы, девочка остановилась, что бы перевести дух. Сейчас Эббот казалась ей действительно неприступной, из-за того, что она впервые смотрела на гору вблизи. Однако, подойдя ближе, Фриск заметила нечто похожее на узкую тропинку, указывающую на то, что на нее раньше кто-то взбирался. Очень не вовремя ей вспомнились слова той самой легенды: «Те, кто взбирались на гору, никогда не возвращались». Но ведь она не альпинист, и не собирается покорять Эббот, просто посмотрит одним глазком, и все. Начав взбираться на гору, Фриск то и дело оборачивалась назад. Дом остался далеко позади, но отступать она была не намерена. Если она не умерит свое любопытство, то вплоть до следующего случая будет изводить себя от сумасшедшего желания. А что то внутри подсказывало — этот случай выпадает ей ой как не скоро. Примерно через час поднявшись на гору, Фриск утперлась руками в колени, переводя дыхание, и чувствуя себя настоящим победителем. Она, наконец, на месте. Осторожно пройдя вперед, девочка оказалась в каком-то подобии пещеры. Держась за стены, и с некоторой опаской глядя на сталактиты, Фриск увидела, что в нескольких метрах от нее сияет что-то странное. Свет этот был очень мягким, и как бы колыхался от порывов несуществующего ветра. Под сводами, чуть выше свечения, росли толстые лозы, обвивающиеся вокруг камней. На некоторых из них и вовсе висели маленькие ягодки, похожие на вишню, но светло-золотого цвета. Они тоже излучали мягкий свет, как бы говоря этим «Давай, давай, попробуй нас! Смелее!» Выглядела картина очень завораживающе, и Фриск неосознанно сделала шаг вперед, стараясь рассмотреть, что же скрывает за собой это свечение, но после одумалась. Она ведь может упасть, если что-то пойдет не так. Но ведь… Да, что-то за этим светом есть, только вот что? Не в силах побороть распиравшее ее любопытство, Фриск, крепко схватившись за одну из лиан, осторожно подошла к довольно большому отверстию, в котором и мерцал этот свет. С этого ракурса она видела только каменную стену, и поэтому подошла чуть ближе. Теперь уже где-то внизу виднелось что-то зеленое, похожее на траву, и несколько высоких колонн. Но бы еще и что-то непонятное, золотистое. Может, это те ягоды, просто упавшие вниз? Стараясь разглядеть все внимательнее, Фриск неосознанно наклонилась вперед. И все ничего, если бы лиана, за которую она держалась, зловеще натянулась, но девочка этого не заметила. Однако когда растение тихо затрещало, Фриск резко обернулась, при этом вздрогнув, и тут же поняла, что это было ошибкой: лиана оборвалась, начав падать в пропасть, и девочка, стоявшая на самом краю ямы, полетела следом за ней. Только сейчас Фриск поняла смысл той легенды, и почему с горы никогда не возвращаются. Наивно было предполагать, что неведомое свечение сможет удержать ее. Девочка лишь пролетела через него, как сквозь маленькое облако, и продолжила падать вниз. Фриск за эти несколько охватила такая сильная паника, какой она не испытывала ни разу в жизни. Нет, нет, она не может просто так упасть и умереть просто потому что ей стало любопытно взглянуть на что-то! Но чем ближе она приближалась к земле, тем четче в голове звучала фраза: «Пожалуй, на этом все» Еще пара секунд, звук удара, хруст костей… — Господи, да когда это уже кончится! Хотя, кажется, нет…