Calmedtale

Фриск сидела возле одной из елей, глядя на то, как над городок медленно начинает просыпаться. Девочка встала довольно рано, пускай и не знала, в чем была причина — в поднявшемся ветре, или в целом сбитом режиме. Но, так или иначе, она ненадолго вышла на улицу. Папирус и Санс все еще спали, а это значит, провернуть кое что трудов не составит. Убедившись, что никого рядом нет, девочка тихо двинулась по снегу. Это было довольно непросто, ибо ее часто задевали хвойные лапы, но иначе было никак. Фриск старалась идти именно рядом с деревьями просто потому, что бы ее следы не были столь заметны. Мало ли, братья решат узнать, куда она на самом деле ходила. Через время снега начало становиться все меньше и меньше. В конце концов девочка увидела под ногами довольно странного вида землю, мало чем похожую на обычную почву: она была темно-синего цвета, с разноцветными, чуть светящимися вкраплениями. Фриск громко выдохнула, сев на землю. Ей очень хотелось одним глазком взглянуть на Водопадье, узнать хоть, что ждет ее дальше. И даже увидев такой маленький кусочек этой части Подземелья, девочка разочарованной не осталась. Виноват в этом был толи шум воды, толи сине-фиолетовая цветовая гамма, но место выглядело дико завораживающим. Хотелось просто смотреть на это, до того самого момента, пока глаза не начнут слипаться от усталости. Откуда то из Сноудина послышался приглушенный смех. Значит, монстры уже начали просыпаться… В таком случае ей лучше вернуться домой, до того, как Папирус поднимется, и начнет переживать. Поднявшись с земли, Фриск быстро оглядела полы пальто. Кажется, они не сильно промокли, а значит, заметать следы особо не нужно. Может, со стороны девочки и было странно — так переживать на этот счет. Но не было желания просто заставлять братьев волноваться — ведь если заметят, то придется объяснять, зачем она вообще выходила на улицу так рано. Тихонечко войдя в дом, Фриск прислушалась. Ни Папируса, ни Санса, слышно не было. Значит, она выиграла немного времени, что бы просто посидеть и подумать, сидя в тишине. Девочка прекрасно понимала, что ей придется двигаться дальше. После недавнего разговора с Папирусом так и вовсе хотелось идти не только ради того, что бы вернуться к Скотту, но и потому, что хотелось переступить через свой же страх и нерешительность. Но вот в голове за эти пару недель засела мысль, что если кочующий образ жизни будет продолжаться вплоть до выхода, то ей стоит не особо привязываться к монстрам. Как-то неприятно даже думать, что в ближайшее время Фриск уже не будет видеть Папируса и Санса так же часто, как и сейчас. Да, она будет навещать их время от времени, но… как-то все равно немного печально. Когда со второго этажа послышался тихий шорох, девочка легла на диван, притворившись спящей. За те пару недель, что она провела вместе с братьями, у Фриск появилась немного странная привычка: ей просто хотелось, лежа и не вызывая подозрений, смотреть на то, как скелеты дурачатся. Совсем чуть-чуть приоткрыв глаза, девочка, стараясь не издавать никаких лишних звуков, прислушивалась к тому, что сейчас происходит в доме. Все, конечно, пойдет по тому же сценарию, как и в прошлые разы, но все равно было интересно, что же братья натворят. Через пару минут послышалось нечто странное: звук был похож ни то на треск, ни то на шелест. За ним последовало тихое шипение: — Санс! — Пап, не злись. Я в курсе, что мне уже пора взяться за эти петли. Да и это вряд ли ее разбудит. В этот момент Фриск не требовалось открывать глаза. Она даже так могла представить выражение лица Папируса, которое говорило лучше любых слов: «Ну вот опять…» Когда шаги приблизились к ней, девочка постаралась выровнять дыхание, дабы остаться незамеченной. Через пару секунд Фриск почувствовала, как кто-то из братьев поправил ей одеяло. Этот жест почему-то напомнил ей о чем-то, но вот о чем именно, она вспомнить уже не могла. — Что ж, понятно, — усмехнулся Санс, заставив Фриск немного напрячься. Кажется, заметил… — давай, малая, поднимайся. — Да как ты это понял?! — девочка спрятала лицо в подушку, ударив по подлокотнику кулачком. Такое уже происходило несколько раз, и Санс, по каким-то неясным причинам, замечал, что она, так или иначе, выходила из дома. — По пальто. — просто пояснил скелет, но после недовольного взгляда Фриск все-таки пояснил: — Плечи остались мокрыми, а окно ночью не откывалось. Девочка в ответ проворчала что-то нечленораздельное. Внимательность Санса в такие моменты порядком подбешивала, и было не совсем понятно — это она продолжает наступать на те же грабли, или скелет разглядывает каждый ее миллиметр, стараясь найти самое маленькое, даже незаметное отличие. У Фриск было всего одно предположение, почему Санс так делает — он знает о ее желании двинуться дальше. Жажда приключений распирала и ее саму, но было еще кое что, мешающее просто взять и уйти. Не нежелание расстраивать братьев, или тех, с кем она знакома, но нечто более весомое. Страх, что Фриск может больше их не увидеть. Даже если ее не убьет Андайн, то пловец из нее довольно плохой, да и упасть с какого-нибудь обрыва — задача несложная. Так что хотелось просто растянуть этот мемент, пускай она и понимала, что от этого может стать наоборот тяжелее, а не легче. — Ну, не ворчи. Все равно замечу, ты же знаешь. — Санс легонько потрепал Фриск по плечу. — Да как ты это делаешь? — девочка повторила вопрос, пригладив растрепанные волосы. — Скажем так… — скелет отвел взгляд, который в этот момент стал каким-то хитрым, даже непредсказуемым. С таким выражением лица он обычно начинал шутить. — Через жизненный опыт. — Прости? — Это так, что я в детстве сам в Водопадье бегал. По ночам, чаще всего. И так бы и продолжалось, если бы в один счастливый вечер меня не поймали на попытке выбраться из дома. Как-то вот так. Фриск рассмеялась, пускай и не была уверена в правдивости истории. Теперь хоть что-то стало понятным, и на том хорошо. Интересно, а Санса быстро на этом спалили? Хотя… был еще один вопрос, более волнующий, даже нужный именно в этот момент времени: — А зачем ты так делал? — Просто было интресно посмотреть на кристаллы. Ну, или же звезды, можешь называть, как хочешь. Но днем времени на это особо не было, поэтому приходилось прибегать к таким мерам. — И тебе не было страшно? — Да не особо. Людей даже тогда было мало, да даже если и были, то с Монстрами и Ханстерами отношения складывались доверительные. Так что прибить меня могла только собственная глупость. Фриск улыбнулась. По каким-то причинам сейчас думать о своем скором уходе в Водопадье уже не хотелось. Интересно, а Сансу сильно досталось за свои ночные похождения, когда правда все же всплыла на поверхность? Навряд ли, сейчас он не выглядит травмированным… — Вы как там? — Папирус выглянул из кухни, глянув на них обоих заинтересованным взглядом. — Замерли, ничего не слышно. Вдруг уснули. — Мне не настолько нравится это дело, бро. — ответил Санс, поправляя шарф. «Как можно вообще называть сон полноценным делом? Хотя это же Монстры, все по другому может работать…» — подумала Фриск, перенимая из рук Папируса чашку с горячим шоколадом. Некоторое время все они сидели молча. Глядя на то, как за окном кружится снег, у девочки, невесть почему, возникли ассоциации со звездами. Маленькие, белые точки, летающие туда сюда, будто танцующие под порывами ветра… Жаль только, что созвездия не двигаются по небосводу. Тогда было бы необязательно пересекать пол-Земли, что бы увидеть какую-нибудь условную Кассиопею. Фриск помрачнела. Санс ведь упомянул, что какие-то кристаллы в Водопадье напоминают звезды… Так, все! Хватит! — Я могу спросить? — сейчас девочка обращалась сразу к двум братьям. Те лишь спокойно на нее посмотрели, как бы разрешая продолжать. — А когда мне лучше уйти? — Что ты имеешь ввиду? Прости, просто я не совсем тебя понял. — ответил Папирус, при этом мельком глянув на ее пальто, висевшее у входа. — Ну… Когда я уходила из Руин, мне сказали, что лучше идти с утра, а не дня или вечера. Опасность, неизведанная территория, вот это все… А сейчас? Я ведь так и так двинусь дальше через пару дней. — А сейчас десять часов утра. — Санс, ну не буквально же! — Папирус, а в чем дело? Я ведь сказал малой выдвигаться именно тогда. Может, это просто прозвучало несколько странно. — Ладно. — Фриск кивнула, невольно подумав, что эта фраза отчасти похожа на каламбур. Отодвинув от себя тарелку с тостами, девочка почему-то спросила, при этом понимая, что она сама не знает, зачем это говорит: — А почему именно в это время? — Потому что Андайн, к сожалению, большая любительница встать пораньше, и разбудить все Подземелье, как правило, на пару с информатором. Но не суть. К тому времени она заканчивает патрулирование той части Водопадья, которая соединена со Сноудином. Я очень сильно сомневаюсь, что тебе хочется сразу спалиться. Подожди… В этот момент кольцо на руке скелета несколько раз мигнуло блеклым светом. Сейчас камушек больше походил на маленький фонарик, заключенный в железную оправу. Скелет только вздохнул, подняв глаза к потолку: — А какое сегодня число? — Тридцатое июня. Санс, только не говори, что ты забыл про ваше собрание! «Собрание?» — хотела было спросить Фриск, поочередно переводя взгляд с одного брата на другого. Делать она этого не стала, поскольку старший, кажется, собрался уходить. Но вот Папируса молчание, кажется, напрягало: — Санс! — Ну ты же сам сказал: не говорить. — скелет только пожал плечами, после чего, глянув на часы, коснулся дверной ручки: — Я вернусь где-то… К двум часам, должно быть. Не переживайте за меня, окей? Фриск с Папирусом кивнули. Не прошло и пары секунд, как Санс исчез, растворившись в воздухе. Девочка некоторое время смотрела в окно, будто надеясь увидеть в нем силует скелета, но ничего не происходило — за стеклом лишь шевелились еловые лапы, подхваченные ветром. Интересно, а погода в одних частях Подземелья влияет на остальные? Или это от чего то зависит? — У тебя есть какие-то планы на сегодня? — спросил Папирус. — Ну, помимо сборов и подготовки. Девочка прикусила губу. Фриск очень редко когда «планировала» свое времяпровождение, делая то, что в голову взбредало, в рамках разумного, конечно. Но, учитывая обстоятельства, будет, наверное, нелишним завести такую привычку. Однако, если задуматься, то у Фриск ни на завтра, ни на сегодня, особых дел не было. Она ведь просто не знает, что может ждать ее дальше, а потому глупо что-то делать, если оно с большей вероятностью не пригодится. Хотя… есть одна идея. — Да не особо. Но можешь мне кое что сказать? — Конечно. — Тебе не лень сотню раз решать свои же головоломки, каждый раз, когда ты хочешь куда-то пройти? — А кто говорил, что я их вообще решаю? — Папирус лишь пожал плечами, заговорив таким тоном, будто рассказывал об очевиднейших вещах. — Я просто прохожу мимо. Это все равно тратит лишнее время, а если меня еще и Человек заметит, то дальше неинтересно будет. Фриск ничего не сказала, лишь молча сидя с выражением лица, по которому можно было прочитать фразу: «А что, так можно было?». То есть она могла сэкономить кучу времени? Хотя нет, Папирус ведь старался над этим, а его понять можно, так что лучше не возникать. — А почему ты спрашиваешь? — Ну… Я просто думала навестить кое-кого в Руинах. Просто, что бы на обратном пути не тратить лишнего времени. — Тебя кто-то ждет там? — Папирус передал ей пальто; наверное, понял, что если он попытается отговорить Фриск, то результатов это никаких не даст. — Да не особо. Просто мне сказали, что я могу приходить в любое время. Думаю, ей будет приятно увидеть меня. А ключ у меня все равно с собой, время еще есть. — девочка поправила меховые наушники. Несколько секунд она стояла молча, но все же решилась обнять Папируса. — Человек, ты чего? — скелет осторожно похлопал ее по спине. — Мы же не навсегда прощаемся! А я буду в порядке, пока вы оба не вернетесь. — Угу. Просто мне почему-то захотелось кого-то обнять. — ответила Фриск, сильнее уткнувшись носом в красный шарф, почему-то приятно пахнущий каким-то чаем. Когда объятия распались, девочка махнула Папирусу рукой, выйдя за порог. Морозный воздух моментально обдал лицо. Фриск поежилась, побежав вперед. Когда она выходила утром, было немного теплее, но с этим, к сожалению, ничего сделать нельзя. Девочка старалась не обращать особого внимания на температуру, просто идя, куда ей нужно. Дотронувшись до ключа, висевшего у нее на шее, Фриск только сейчас заметила, что на нем выгровированна небольшая буква «Д». Если это сокращение от названия, то Руины не всегда такими были? Хотя… Странно называть место, в котором ты живешь, именно так. Как именно девочка дошла до двери, она не помнила. Слова Папируса о том, что он обходит головоломки, довольно сильно ей помогли — как оказалось, рядом чуть ли не со всеми загадками была узкая тропинка, протоптанная среди деревьев, так что найти ее было непросто. Интересно, а она давно здесь? Вставив ключ в скважину, Фриск осторожно просунула внутрь голову. Коридор остался таким же, как и во время ее ухода — темным и мрачным. Разве что на клумбах больше не было Флауи, но навряд ли это можно считать разительным отличием. Когда дверь за ней закрылась, девочка почему-то почувствовала себя очень неуютно. Не было ощущения, что ее не ждали, нет. Просто отсутствие каких либо звуков напрягало, даже настораживало. Уже подходя к лестнице, и снимая с себя пальто, Фриск услышала что-то, похожее на тихое пение. Слов она различить не могла, а потому лишь на цыпочках двинулась к истонику шума. Однако не прошла и нескольких шагов, как все тут же прекратилось. Дверь одной из комнат открылась, и в коридоре показалась Инна. Вид у нее был довольно веселый, даже мечтательный, но вот какая-то странная шляпа на голове уже вызывала некоторые вопросы. Заметив Фриск, девушка широко улыбнулась: — Ох, дорогая! Я так рада, что ты пришла проведать меня! — может, девочке только показалось, но в этих словах будто прозвучала нотка горечи. Кажется, упавшие дети очень редко ее навещают… Не выдержав, Фриск обняла Инну за шею. Сейчас почему-то на душе заскребли кошки. Было очень неприятно от того, что девушка начала так говорить. С этого момента захотелось поставить в этом доме какой-то телепорт, и возвращаться сюда каждый раз, лишь бы удостовериться, что Инна не грустит. — Тише, дитя, тише. — девушка погладила ее по голове. — Как ты на новом месте? Фриск была безмерно благодарна Инне за то, что она сменила тему. Девочка вздохнула. Ей хотелось, нет, ей очень хотелось рассказать о своих похождениях, но она понятия не имела, с чего начать. Еще ведь и нужно преподнести все это нормально… Как сложно! — Со мной все хорошо! — наконец сказала Фриск, прекрасно понимая, что этих слов очень мало, что бы описать все, что с ней успело произойти. — Правда! — Это замечательно, дорогая. — Инна приятно улыбнулась, жестом приглашая девочку пройти в комнату. — Ты еще не встречала членов Совета? — Одного только. И… — девочка обернулась, будто желая проветить, нет ли Санса поблизости. Не могла ведь гарантировать, что он не подслушивает. — пока что от него я получила больше вопросов, чем ответов. — Разрешу себе немного проспойлерить, но так в принципе будет чуть ли не совсем Подземельем. — Инна чуть усмехнулась, поправив бумаги, лажавшие на столе. — Я живу здесь почти двенадцать лет, и до сих пор не понимаю, почему Монстры пошли в один конец пещеры, что бы потом вернуться обратно. Не логичнее ли было возвести столицу именно здесь? Фриск наморщила лоб, стараясь понять, о чем именно говорит Инна. Если она все помнила правильно, то Руины были старой столицей королевства, до того, как Монстры вернулись назад, ближе к барьеру. А ведь действительно, зачем было так делать? Оглядывая комнату, девочка увидела на столе пергаментный свиток, довольно странного вида. Он был очень старым и помятым в некоторых местах. Создавалось ощущение, что ему не одна сотня лет, и до этих дней он сохранился только чудом. — Ты не знаешь, что это? — спросила Фриск. — Письмо; нашла его во время уборки. Должно быть, прошлая Хранительница Руин берегла его… Сказав это, Инна поджала губы и помрачнела. Было ясно, что попытки расспросить ее на эту тему закончатся крахом. В комнате повисло напряжение, атмосфера сразу переменилась с теплой на неуютную, тревожную, даже траурную. — Прости, — тихо сказала Фриск, косым взглядом смотря на пергамент. У нее появилось очень странное чувство. Не любопытство, нечто большее. Письмо будто манило к себе, прося прочитать, но девочка не решилась трогать его именно сейчас — если Инна так загрустила от этого, то лучше показать себя хорошим ребенком, и не ворошить старые воспоминания. По крайней мере, сейчас. — я не… — Ничего страшного в этом нет, дорогая. — девушка выглядела на удивление спокойной — в ее глазах читалась лишь крохотная нотка грусти. — Просто… иногда бывает неприятно вспоминать о некоторых вещах. Фриск отвела взгляд в сторону. Значит, Инна не первая, кто приглядывает за этим местом. И по ее реакции понятно, что с прошлой Хранительницей Руин отношения у нее были, как минимум, доверительные. Так просто по кому-то не тоскуют. — Ну… хорошо тогда. — девочка цеплялась глазами за каждый предмет, надеясь найти то, что поможет сменить тему разговора. — А откуда ты достала… эту шляпу? — Ты об этом? — Инна улыбнулась, снимая головной убор, и придирчиво его разглядывая. — Честно, понятия не имею, как она могла оказаться у меня в шкафу, учитыва еще и то, что в этом месте в ней нет как таковой надобности. — А что это значит? — Точно не вкурсе, как устроена погода в остальных местах Подземелья, но именно в Руинах нет как такового солнца. Это просто магический свет, насколько я знаю. Здесь никогда не идут дожди и прочее, все всегда ясно. И зачем мне понадобилась эта шляпа — ума не приложу. — пояснила девушка, скептически глядя куда-то на стену. — Но да ладно, сейчас не об этом. Хочешь, что бы мы занялись чем-нибудь? — Да не особо. Я просто пришла тебя проведать и помочь, если надо. — Фриск только пожала плечами, пускай она и знала, что будет делать ближайшие несколько минут. — Это мило. Что ж, если у тебя есть такое желание и немного времени… Можешь немного помочь мне с садом? Фриск кивнула, но, когда Инна удалилась, следовать за ней не стала. Вместо этого она подошла к столу, взяв с него то самое письмо. От бумаги почему-то веяло приятным теплом, может, из-за старости, а может еще по каким причинам. Убедившись, что никого рядом нет, девочка осторожно развернула свиток, стараясь его не повредить. Что странно, чернила не выцвели, видимо, эту бумагу хранили очень бережно. Слова, написанные тонким, убористым почерком, Фриск разобрала не сразу, но вскоре все же смогла прочитать текст: «Может, это необязательно с моей стороны, однако после Вашего последнего письма я чувствую перед собой обязательство не только извиниться, но и дать некоторые пояснения. Я ничего не требую от Вас обоих. Вы позволили мне находиться подле вас — этого достаточно. Что до тех рассказов, то лично я не вижу ничего интересного или странного. Это просто мое увлечение, по крайней мере, сейчас. Может быть, в будущем это переростет во что-то более серьезное, но утверждать точно не следует. Должность, на которой я нахожусь, меня более чем устраивает, и координально менять сферу деятельности я не собираюсь в ближайшие несколько лет. Буду только рад, если Вы решите выдать мне повышение, но и обиды держать не буду. Как уже писал выше, меня устраивает текущий ход событий, а мысли о проекте возникли мимолетно, и, сомневаюсь, что когда-то станут явью, пускай Вы и одобрили эту идею. Однако, это не все, на что бы мне хотелось пролить свет. С моей стороны было безумно глупо — говорить в Вашем присутствии такие вещи. Поскольку мы не имеем возможности поговорить, ввиду пропажи моего голоса, я прошу Вас принять извинения в письменной форме. Мне действительно жаль, что не учел того, что эти слова могли столь глубоко ранить, и потому, как мне кажется, следует избегать этой темы, если Вы оба решите обдумать те мысли более серьезно. Я не знаю, прочтете ли Вы вообще это письмо. Но если, все-таки, да, то примите мои безграничные благодарности. Поскольку я не имею возможности разговаривать уже несколько недель, наша небольшая переписка хоть и немного, но смягчила возникший конфликт. Еще раз благодарю за то, что выслушали». После этих слов, в самом низу бумаги было приписано только одно предложение, но уже другой рукой: «Вряд ли во время написания этого письма ты знал, к чему приведет твое «влечение к изучению неизвестного», …» Ничего не понятно, но очень интересно. Это была единственная мысль, которая пришла Фриск в голову после прочитанного. Стоило ли говорить, что это письмо только нагнало вопросов? Но, несомненно, самым неясным было то, что касалось предложения в самом конце. Имя того, к кому обращались, просто не было. Его будто забыли написать, при том поставив многоточие. Причем имя не было стерто — на бумаге не было никаких следов того, что чернила были выведены. Некоторое время Фриск молча смотрела на пергамент, после положив его в сумку. Она не знала, почему именно это сделала, но внутри было какое-то чувство важности, что это письмо может ей еще пригодиться. Но вот для чего?..

***

Как оказалось, Фриск немного задержалась в Руинах, и вместо того, что бы покинуть это место к двум часам дня, вышла только в четыре. Дело было не сколько в том, что она задержалась у Инны. Девочка, пускай и немного, прогулялась по городу, но все мысли все равно были захвачены только одним — тем письмом, что сейчас лежало у нее в сумке. Глупо было думать, что его мог написать кто-то из тех, кого она знала (учитывая, что таковых было довольно немного). Но вот расспрашивать об этом у Папируса и Санса было попросту глупо — наивно предполагать, что они знают о таких мелких вещах, которым уже наверняка не одна сотня лет. — Человек! — один из братьев помахал ей рукой, как только Фриск зашла в дом. Девочка чуть улыбнулась, при том отведя взгляд. Она попросту не знала, как Папирус отреагирует на то, что девочка пришла немного позже обещанного времени. — Мы все никак не могли дождаться, когда ты вернешься. — Пап, ты уверен, что именно мы изводились? — с ноткой иронии и сарказма спросил Санс. Только сейчас Фриск заметила, что он сидит на спинке дивана, что-то чиркая в небольшом блокноте. — Ну ладно, по большей части я. — поправился Папирус, помогая девочке раздеться, пускай та и пыталась вырваться из его хватки. — Эм… Человек, а что с твоими руками? Фриск посмотрела на ладони, не совсем понимая, что Папирус имел ввиду — едва видные царапины на запястьях, или небольшие зеленые пятна, оставшиеся на коже после срезания растений. И если второе объяснить достаточно легко, то вот с порезами… Как-то не хочется разговаривать с братьями на тему насилия по отношения к ней. — Немного порезалась о растения в саду, что в Руинах. — эта половинчатая правда далась Фриск не слишком легко, но лучше уж так, чем рассказывать братьям такие… неприятные вещи. Тем более, накануне своего ухода. Взяв в руки мишку, Фриск постаралась украдкой заглянуть в блокнот Санса, и увидеть, что он рисует, но не тут то было — скелет явно нарочно прикрыл картинку рукой. — Ну как? Уже готова к выходу? — Санс говорил таким тоном, будто ничего не произошло. Наверное, ему не хотелось акцентировать внимание на этом. — Думаю да. Просто я и так это довольно сильно затянула… А мне выбраться все-таки нужно, пока… Неважно. Девочка поджала губы, надеясь, что Санс не обратит на это особого внимания. Кажется, тот это заметил, но развивать тему не стал. — Провести тебя? — спросил он, а Фриск недовольно насупилась: — Я не маленькая! — Классика. — максимально спокойно сказал Санс, будто ожидая подобного ответа. — Только без нашего ведома не ускользай, это может немного запутать. Девочка только пожала плечами, пускай и не поняла, как именно это может «запутать». Вряд ли Подземелье действительно очень большое, но, наверное, найти в нем ребенка, который лезет куда можно и нельзя, действительно сложно. — Сними шарф, в таком случае. — посоветовал Папирус, и недоуменный взгляд Фриск чуть ли не буквально примерз к нему. — В Водопадье довольно влажно, как бы странно это не звучало. И ближе к середине там становится довольно тепло, так что ты просто спаришься. О Хотленде я вообще говорить не буду. Девочка послушно сняла шарфик, но вместо того, что бы убрать его куда-то в сторону, скатала в небольшую трубочку, положив в сумку. Хотелось сохранить его; не сколько потому, что это может пригодиться в недалеком будущем, а потому, что ей хотелось взять с собой что-то, связанное с этими скелетами.

***

Утром девочка проснулась довольно рано. Ну, как утром — в три часа ночи, но тем не менее. Ну и какая высшая сила соизволила поднять ее в это время? Ей ведь нечего делать сейчас, еще и Санс сказал не уходить без ведома, а противиться этому как-то не хочется. Как и выскальзывать из дома в это время — на улице наверняка холодно, и если не в Сноудине, то в Водопадье температура точно на несколько градусов ниже обычного. Быстро поняв, что снова заснуть у нее вряд ли получится, Фриск встала с дивана, неожиданно нащупав под подушкой что-то странное. Не в силах побороть любопытство, она протянула руку, и обнаружила, что это всего-то небольшая книжка, похожая на какое-то учебное пособие по физике. Наверное, Санс забыл ее здесь… Фриск взяла книжку в руки, надеясь хоть что-то понять. Физику в школе она учить еще не начала, да и сомневалась, что со своей любовью к литературе и истории вообще сможет понять, о чем здесь говорится. Но, на удивление, девочка не увидела никаких заумных формул, схем или графиков. Да даже больше — в книге вообще не было страниц. Вместо под обложкой расположилась… Как ни странно, другая книга, но это уже был сборник научно-фантастических рассказов. Очень странные у Санса предпочтения, касаемо оформления книг… И зачем было прятать одну из них в другую? Хотя нет, не одну: как оказалось, обложки просто сменяли друг друга. Было неизвестно, сколько их точно, но через десять обложек Фриск попросту бросила это дело. Все остальное время девочка просто пролежала с закрытыми глазами. Она прекрасно понимала, что не сможет заснуть, но ей просто не хотелось тратить лишнюю энергию. В животе будто копошился комок скользких змей, и от этих неприятных спазмов хотелось избавиться, но Фриск знала — пока она не войдет в Водопадье, все так и продолжится. — Человек! — девочка ощутила, как что-то слегка трясет ее за плечо. И только через несколько минут Фриск поняла, что каким-то образом умудрилась задремать, и сейчас кто-то из братьев будил ее. — Ты в порядке? Ну, все понятно. Папирус. — Что такое? — Фриск с трудом продрала сонные глаза, толком ничего перед собой не видя, кроме смутной пелены. — Ты собиралась уходить сегодня. — напомнил скелет, помогая ей встать, при этом не свалившись на пол. — И сейчас тебе уже почти… — Я пошла. — сказала Фриск, но поняв, что от резкого подъема у нее голова начала немного кружиться, разумно прекратила через несколько шагов. Переждав несколько секунд, девочка перебросила сумку через плечо: — Вот теперь все. Хотя… подожди чуть-чуть. Пускай Фриск и знала, что оставить ей так-то нечего, но все равно несколько секунд шарилась в вещах. Хотелось кое-что уточнить. Девочка, немного сомневаясь, достала тот самый шарфик, показав его Папирусу. — Я могу… Забрать это себе? — спросила Фриск, стараясь не смотреть на скелета. — Просто… — Конечно, ты можешь. Он ведь твой с недавнего времени. — не раздумывая ответил Папирус, но, заметив взгляд Фриск, чуть нахмурился: — Человек, ну мы же не навсегда прощаемся! Мы ведь будем видеться, так что не грусти на этот счет, ладно? Сомневаюсь, что тебе нравится ходить с опущенной головой. Фриск покачала головой, и, перед тем как уйти, крепко обняла Папируса. Причем когда это продолжилось чуть дольше, чем обычно, скелет спросил: — А ты разве не собираешься идти? — Часть Сансу от меня передашь. — буркнула Фриск, чувствуя, как у нее болезненно кольнуло в груди. Так, ничего страшного, они еще обязательно увидятся! — Я к нему не пойду, он спит. Папирус хмыкнул, на прощание потрепав девочку по волосам. Та же, улыбнувшись, помахала рукой, перед тем, как выскользнуть за дверь. Стоило ей только выйти на морозный воздух, как Фриск, неожиданно даже для самой себя, почувствовала что-то… странное. Похоже на приключенческий дух, а вроде и не совсем. Но все равно, мысль, вертящаяся в голове, не давала покоя. «Нужно двигаться дальше». Как только Фриск ступила на синюю землю, то на краткий миг замерла, навострив уши. Вроде, никого пока не слышно, а это значит, что можно быстро, и, что немаловажно, безболезненно, пройти до этой самой встречи с кем-то опасным. Проходя все дальше и дальше, девочка просто не могла налюбоваться окружившей ее картиной. Все происходящее было похоже на волшебную сказку, не иначе: сине-фиолетовые тона стен и потолка пещер, кристаллы, походившие на звездочки, которые висят к земле очень близко — протянешь руку, и получишь диковинную, мерцающую штучку. Еще и редкие фонари на высоких, прямых столбах только довершали атмосферу: сейчас они неярко светили, давая разглядеть протоптанную тропинку. Наверное, здесь они включаются именно днем, а не ночью, из-за отсутствия более яркого освещения. Девочка остановилась и насторожилась, услышав тихие шаги. Прозвучали они почему-то очень странно — хоть и были приглушены расстоянием, но походили больше на звон, а то и вовсе лязг чего-то металлического. Не означает ли это, что тот, кому принадлежат шаги, носит броню? Вполне возможно. Значит, стоит держаться в тени, дабы не быть замеченной и схваченой. К удивлению, но никаких звуков более не последовало, и потому, Фриск, немного переждав, двинулась дальше, но с куда большей осторожностью. По правде ее несколько удивило отсутствие в Водопадье каких-либо растений; здесь довольно влажно, разве это не идеальная среда до такого? Хотя, рановато утверждать, ведь девочка толком еще не знакома с этим местом. — Ну… не знаю. Пока что никому ничего не известно. Услышав чей-то голос, Фриск резко встала, и прижалась к стене так, что чуть было не вросла в нее. Она была абсолютно точно уверена, что рядом с ней никого нет. Этот голос девочка никогда не слышала, и сейчас только надеялась на то, что-бы говоривший, кем бы он не являлся, ее не заметил. Возникла мысль, что это может быть та самая Андайн, но самой же Фриск она показалась глупой — судя по тембру, явно говорил юноша. Осторожно сделав несколько шагов вперед, девочка снова остановилась, но уже не от испуга, а от недоумения. В нескольких метрах от Фриск располагалась поляна, полностью засаженая густой травой, чуть не с нее ростом, и только изредка на поле виднелись голубовато-синие цветы. А зачем это здесь вообще нужно? Жители Подземелья ведь уже должны были узнать о существовании садовых ножниц… — То есть как «никому»? А что насчет той девушки и братьев? Этот голос, ответивший первому, уже был женским, и слышался откуда-то сверху. Только сейчас Фриск поняла, что поляна находится в тени довольно высокого уступа, и успела себя поблагодарить за то, что решила идти, прижимаясь к стене. — Ну, как бы да, но прошу не забывать привычку, что у Санса несколько свой взгляд на некоторые вещи… Стараясь не упускать ни слова, Фриск осторожно подошла к траве, стараясь раздвинуть ее так, что бы не было видно движений. Можно было, конечно, остановиться и ждать здесь, но тогда шанс быть схваченной возрастал в разы. Пройти через поле тоже рисковано, но так хоть можно постараться прошмыгнуть незаметно для болтающих. — Это я вкурсе. — девушка усмехнулась, и послышался странный, металлический лязг. «Андайн» — только одно слово промелькнуло у Фриск в голове. Сердце забилось, как бешеное, но девочка, несколько раз глубоко вздохнув, попыталась успокоиться. Если она проявит осторожность, то ее не схватят… — Но чего ты замолчал? — Я не хочу сплетничать о том, который дал мне возможность заработать лишние деньги. Но на твоем месте я бы не радовался — все полученное, в первую очередь, идет к Азгору. — Который раз поражаюсь твоей хитрости… Фриск осторожно, и прекрасно понимая, что сейчас может стать замеченной, высунула голову, стараясь разглядеть говоривших. Но видела она только тень Андайн, второго же, по каким-то очень странным причинам, нигде не было. — Ой, ну что ты, не нужно мне льстить… — Фриск тихо усмехнулась про себя. Она понятия не имела, как выглядит юноша, но из его голоса так и сочилось странное, но довольно забавное выражение, похожее одновременно на смущение, смешанное с иронией. — Малый, с чего ты это вообще взял? Поверь, сейчас меня намного больше интересует та девчонка… Фриск остановилась. Сейчас ей казалось, что она чувствует, как все ее внутренности сжались от страха. Ничего такого, Андайн ведь не может стоять здесь слишком долго… Все будет хорошо, скоро она уйдет… — Ну… Интересная персона, что скажешь. Впрочем… Я не думаю, что она окажется новым злым злодеем, или кем-то вроде того. Как минимум, она никого еще не ранила, да и с братьями отношения у нее складываются неплохие, думаю, ты помнишь рассказы Санса. Андайн все так же молчала, а Фриск тем временем не знала, что и думать. То есть, скелет ее сдал? Да они подружиться толком не успели, он уже все о ней рассказывает тому, кто действительно может ее убить! — Как будто это пролило свет хоть на что-то. Я имею ввиду детали. — через несколько минут сказала Андайн, и Фриск услышала какой-то тихий шелест; так обычно ветер играет с листвой. — Ну что малец, до скорого. — Вообще-то у нас всего четыре года разницы. — с усмешкой заметил голос. Андайн же в ответ на это только тихо фыркнула. Повисла тишина. Сейчас Фриск действительно не знала, что делать — либо пойти дальше, либо постараться переждать. Как бы ей не хотелось поскорее покинуть эту поляну, что-то внутри подсказывало, что лучше не рисковать. Девочка осторожно подняла вверх взгляд, услышав звенящие шаги. Вряд-ли ее темная макушка различима на фоне земли, а вот глаза могут и выдать. Лишь бы сейчас не возникло внезапного желания чихнуть, ибо подхваченная легким ветерком трава начала очень опасно щекотать ноздри. Не прошло и нескольких секунд, как на самом краю выступа появилась грозная фигура, внимательно разглядывающая поляну. Фриск почему-то вспомнила свой недавний рисунок, и не могла не похвалить себя же за интуицию, ибо силует Андайн вышел довольно похожим. Стальная броня будто излучала неяркий свет, который вряд ли являлся чем то большим, чем отражением фонарей. Ни единого открытого участка кожи видно не было — лишь в отверстии на шлеме поблескивали чуть сощурившиеся глаза. Что-то красное развивалось над головой Андайн — ни то перо, ни то волосы, с такого расстояния не было возможности различить. Фриск боязливо зажмурилась, ожидая, что с секунды на секунду ее схватит ладонь, и послышится возглас: «Попалась!». Но прошла минута, за ней другая, и ничего не произошло. Кажется, удостоверившись, что что человека не видно, Андайн лишь напоследок окинула поляну подозрительным взглядом, и вскоре послышались удаляющие шаги. Когда вокруг воцарилась тишина, девочка громко выдохнула, при этом чуть не закашлявшись. Такого сильного напряжения она не испытывала давно, очень давно. Но Фриск сомневалась, что вскоре сможет забыть это не самое приятное чувство. Андайн даже выглядит очень серьезной и суровой, а что происходит с ее характером — даже представлять не хочется. Несомненно, к ней можно найти подход, но займет это явно очень много времени. Таким путем даже интересно представлять, как может выглядеть их гипотетически возможная битва… Когда Фриск, наконец, покинула поляну, продолжив идти, она мысленно подметила, что это место может стать одним из ее самых нелюбимых. Хотя… Папирус ведь говорил, что Андайн «не будет трогать лежачего», и если он смог с ней подружиться, то и у нее это тоже получится. Ну, или должно получиться. Дожить бы до этого сначала…