Грехи отца

Вэнь Чжулю дезертировал. После долгой бессонной ночи, придавленный тяжестью своего преступления, бесшумно проскользнул в комнату, где держали наследника Цзян, и сбежал. Только из уважения к прошлой доброте Вэнь Жоханя не перерезав горло его сыну. Он не осознавал правды, пока не стало слишком поздно. В момент, когда его устрашающие пальцы стиснули трепещущее золотое ядро, игнорируя хриплые и отчаянные, прерывистые мольбы, все стало ясно. Быстро рассеивающаяся ци отозвалась на прикосновение, заискрилось слабое мерцание чего-то знакомого, прежде чем исчезло навсегда. Все это навалилось на него еще в тот момент, когда эти мольбы сменились душераздирающими всхлипами, а затем тело обмякло в оковах. Цзян Ваньинь был всего лишь мальчиком. Его мальчиком. Его сыном. Теперь был лишь один способ искупить все те страдания, которые он по неосмотрительности обрушил на свои собственные плоть и кровь. Он должен был найти Вэнь Цин. Всякий раз, когда Вэнь Чжулю не был на побегушках у своего неуправляемого и психованного подопечного, он с удовольствием проводил время в огромных архивах Безночного Города. Пусть он и был известен, как немногословный и холодный человек, но знания ценил так же высоко, как и свои собственные жестокие навыки. Да и память у него была такая, что позволяла без труда запоминать невероятное количество прочитанных свитков. В одном из них подробно описывалась абсурдная, как ему тогда показалось, процедура пересадки золотого ядра от одного человека к другому. Теперь же Чжулю был уверен, что запомнил достаточно деталей, чтобы поспособствовать успешному проведению операции Вэнь Цин. Кто-то столь же талантливый, как она, не должен испытывать проблем с исправлением хотя бы одной ужасной ошибки, совершенной им. Он понимает, что невозможно исправить все те злодеяния, что он совершил, подчиняясь клану Вэнь. Юньмэнь обратился в пепел. Семьи, друзей и всего клана Ваньиня больше не было в мире живых. Если… Нет, когда Цзян Чэну пересадят золотое ядро, Чжулю будет готов преклонить колени перед этим мальчишкой, которого так жестоко подвел, даже не подозревая об этом. Он позволит правосудию восторжествовать. На минуту Вэнь Чжулю позволяет себе немного эгоистичной слабости, прижимая к себе потерявшего сознание мальчика. Закрывает его своим телом от утреннего холода, пока меч рассекает стремительно воздух в раннем утреннем свете. Какое счастье, что сын совсем не похож на него. Каждая черта лица так сильно напоминает о женщине столь неукротимой и свирепой, словно являла собой воплощенный гнев небес. Разве что черты еще по-юношески мягки и открыты, не так резки и ожесточены. Теперь же он кажется мертвенно-бледным и безжизненным, полностью поверженным существом. Глаза запали, лицо в крови и синяках, а губы потрескались от крика, что совсем недавно рвался из груди. Ужасное зрелище. Терзает сердце, в существование которого Вэнь Чжулю не сильно-то верил после всего произошедшего. Они опускаются на землю в нескольких милях от места, где живет Вэнь Цин с подконтрольными ей адептами. Вэнь Чжулю осторожно опускает безвольное тело на мягкий участок земли. До этого момента у него не было времени заняться ранами на груди — теми самыми, которые останутся несходящими шрамами на всю оставшуюся жизнь. Насколько смог, смыл кровь чистой водой из ближайшего ручья и перевязал оторванными от собственной одежды полосками ткани. Вэнь Цин сможет лучше позаботиться о нем, как только они доберутся. Цзян Чэн за все это время ни разу не пошевелился. Лежал на земле неподвижно, будто труп, и только грудь приподнималась слегка от дыхания, свидетельствуя о том, что жизнь еще теплится в измученном теле. Сжигающий ядра присаживается осторожно рядом и прижимает палец к запястью, желая убедиться, что пусть неровный и слабы, но пульс есть. Хрупкий ритм успокаивает и невыносимую боль вместе с тем несет с собой. Повинуется минутному порыву, такую маленькую и бледную на его фоне руку прижимая к губам, и душит на корню всхлип, что рвется из горла. Какой же Ваньинь холодный… Практически один. Скрывшийся в густом лесу и сбежавший без тени сомнения от тех, кому он поклялся служить всю жизнь, Вэнь Чжулю наконец-то позволяет себе тихо излить горе.