Это нормально — любить их обоих.

— Алиша. Иди к нам! Алиша каждое утро как можно быстрее увиливает от жизнерадостной мордашки Жизневского, прячась в излюбленном уголке гримерной. Спозаранку вставать она не любила и разговаривать с кем-то с утра тоже. Но Тихон — типаж другой, светится как луч солнца всегда и везде. Едва заприметит на съемочной площадке рыжеволосую макушку, сломя голову мчится к ней, чтобы сгребсти в охапку медвежьих объятий. Тихон игриво подталкивает ее в бок, приобнимает за плечи огромными руками, Алиша вдвое меньше его, совсем уж миниатюрная, а от того и не сопротивляется. Жизневский ее по волосам треплет, идеально уложенным, целует в макушку. И привычно вдыхает в себя запах ее волос. — Пахнешь морем. Поедем как-нибудь? — Во внерабочее время? — Ну да, дорогая. Жизневский называет ее дорогой. В шутку или серьезно это, одному ему известно было. Но никто и не уточнял. «Дорогая», всегда по разному с его уст звучит. Злостно, игриво, шутливо. С хриплым придыханием, когда он вдруг со спины к ней подойдет, заправит за ухо прядь волос и губами едва коснется ее уха. Алиша всегда вздрагивает. И всегда через себя табун мурашек пропускает. Ей это нравилось. Хоть вслух она это и не озвучивала. Жизневский на пол часа раньше назначенного к ней в гримерную стучится. То кофе принесет, крепкий, как она любит, то сладкое что-то. Задабривает ее, чтобы целых пол часа на удобном кресле сидеть, ноги закинув на столик с косметикой, расспрашивать ее о том о сем, пока Алиша своими делами занимается. Потом уже остальные ребята приходят, и интимный момент пропадает. На вопросы о том, почему он всегда раньше всех прибывал, Жизневский ссылался на бессонницу. — Не спалось, вот и приперся. Что непонятного-то? Жизневский на сон никогда не жаловался. Спал отлично и всегда высыпался. Просто любил тет-а-тет с Алишей. Наблюдать за тем, как она склоняется над своими рисунками, добавляет мелкие штрихи, чтобы завершить и без того идеальную картину. Волосы она никогда не собирала, ни в хвост, ни в пучок, потому они ей часто на лицо лезли. Алиша их длинными ноготками цепляла и заправляла за ушко. Вот откуда у Тихона привычка такая выработалась. Жизневский подкрадывается незаметно, склоняется над ее головой и заглядывает в ее альбом, где все шедевры и появляются на свет. Пытается разглядеть, что она там видит за своими волосами. И собирает их в низкий хвост, пальцами едва касается шеи, но для Алиши этого достаточно. — Вот так тебе тоже идет. Алиша замечает в зеркало взгляд Тихона. Так и смотрят друг на друга, изучают, будто до этого каждый день вовсе и не виделись. Жизневский на столе резинку находит и абы как волосы ей завязывает. И так хорошо. Он ее как обычно в макушку целует и уходит. А Алиша пальцами до тех мест касается, где его пальцы свой отпечаток оставили. Огненный. Жгло еще долго. И приятно. Жизневский проскальзывает через девчонок гримеров прямиком к Алише, занимает своё место коронное и никому его больше не отдаёт. С ней сидит, пока съемки не начинаются. Алиша умело орудует кисточкой, создавая кровоподтеки на его губах. И засматривается невольно. А Жизневский провоцирует, специально будто, работать ей не даёт, то губу прикусит, то языком по ней пройдётся. Алиша на такое никогда не отвлекается, это ее работа, через неё десятки человек проходит. Но Жизневский ее устоявшиеся обычаи вверх дном переворачивает. Вот Алиша и думает. Какой вкус его губ? То ли с ноткой вишни, потому что в перерывах он всегда вишнёвый сок пьёт, то ли ментол от сигарет на его губах остаётся, потому что сигареты он курит часто. Алиша знает — Тихон за ее взглядом всегда следит, как следит и за румянцем на ее щеках. Алиша не может не смущаться. Как будто Жизневский ловит ее на чем-то беспризорном. Алиша все чаще наблюдает за ним на съемках. Как он сосредоточенно повторяет текст, всегда в телефоне и никогда на бумаге, листы у него вечно мялись и куда-то терялись, сколько бы Алиша их ему не печатала. Когда наступает время поправить красоту его лица, Жизневский всегда Алишу к себе подзывает. Вооруженная кисточками, виртуозно поправляет то, что успело прийти в негодность. Иногда ей казалось, что Тихон нарочно что-то со своего лица стирает, чтобы она над ним склонилась, совсем близко, что можно ее дыхание уловить. Запах свежести или клубники с арбузом. Алиша называет Жизневского Тишей. Из ее уст это звучит особенно сладко. Возмущался он долгое время. — Ну какой я тебе Тиша? — Мой Тиша. Алиша загадочно улыбается и сверкает своими ярко-голубыми глазами. Вариантов не было, кроме как с ней согласиться. Но Жизневский обижался на прозвище нарочно, чтобы каждый раз ее уста произносили нежное «Тиша». После долгого рабочего дня, уставший Тихон задерживается в гримерной до тех пор, пока остальные не уйдут. Пока в ней не останется только Алиша. Жизневский выуживает откуда-то бутылку вина, наверняка украденную из буфета, хоть там официально и не выдавают алкоголь, да парочку прихваченных бокалов. Вино — главная слабость Алиши. Как и Тихон. Алиша зарывается пальцами в его волосы — перебирает их, успокаивая Жизневского. Кожу головы слегка своими ноготками царапает, у Тихона от этого едва ли не припадки случаются, до безумия хорошо. Жизневский рассказывает, что до съемок у него были кудрявые волосы. Пришлось состричь. Алиша возмущается. — С кудряшками ты бы нравился мне еще больше. — Значит, я тебе нравлюсь? — Когда отрастут, приходи, вот и поговорим. Алиша отшучивается. Пока сердце в ее грудной клетке усердно пытается из нее вылезти. Алиша до этого и не понимала, какие чувства к Жизневскому испытывает. Для нее он всегда был теплом. Им и остался, до конца их совместной работы. В последний день съемок Тихон хватает под руку Алишу и они вместе выбегают на улицу, пока другие отмечают завершение тяжелой и изнурительной работы над кинокартиной. На дворе за полночь, мелкий дождик моросит и его капли по их лицам стекают. Алиша ловит маленькую каплю ртом, совсем как в детстве. Тихон завороженно за ней наблюдает. — Ну что, на море? Алиша смеется. — Совсем как в «Достучаться до небес»? — Ну что ты, мы же не умираем. — Ну, тогда как Энн Хэтэуэй и Джим Стёрджесс. Тихон уголками губ улыбается. Вспоминает, как в одну из ночей они засели на удобном диванчике в гримерной, после съемок. Алиша показывает ему свой любимый фильм. Один день. Тихон говорит, что над фильмами плачет редко. Особенно над романтичными. В конце фильма Алиша украдкой на него смотрит, она то концовку давно уже выучила. Жизневский носом шмыгает, но слез не пускает, хоть Алиша и понимает, что он сдерживает их. Алиша ничего не говорит, устраивается удобнее у него на груди и ждет, пока начнутся финальные титры. Вообще-то, они с героями фильма были чем-то похожи. Правда, виделись не один день в году. Жизневский бежит через пляж к морю, на ходу снимая одежду. Алиша пытается за ним поспеть и останавливается у самого берега, чтобы брызги воды на нее не попали. Холодную воду она не очень любила. — Трусишь что ли, дорогая? Тихон стоит по пояс в воде, руки в стороны разводит. Алиша знает этот его взгляд — не сулит ничего хорошего. Жизневский ее своей хитрой улыбкой одаривает, хорош же он, чертила, а потом Алиша и пискнуть не успевает, как он ее за собой в воду утаскивает. Алиша от него отважно отбивается, но крепкие мужские руки вокруг талии словно самым ловким узлом обвились. Отпускать и не думают. Алиша заливисто смеется и Тихон этот ее обворожительный смех подхватывает, пока их голоса в унисон не сливаются. Жизневский ее к себе поворачивает и Алиша вдруг замолкает. — Ну что, мы все еще как Энн Хэтэуэй и Джим Стёрджесс? Алиша зардевается смущенным румянцем, потому что знает, что происходило с персонажами фильма в сцене у моря. Намек Жизневского тонким вовсе и не был, но Алиша должного ответа найти не может, пока лицо Тихона в опасной от нее близости. Хотя, может, вовсе и не опасная она была. А желанная. — Ну что ты, я в нашем с тобой конце тоже умирать не хочу. Алиша рукой по воде ударяет и брызги от нее попадают по Тихону. Алиша мести не дожидается, в воду ныряет и плывет от него подальше, пока Жизневский ее не настигает. Подхватывает под бедра и нежно губами к ее щеке прикасается. Ведет по скуле, замирает на подбородке, сглатывает, когда алые губы сами собой распахиваются, ведет по нижней — сильно, с нажимом, — размазывая помаду, оставляет след на скуле и подбородке и глубоко вдыхает. Они одновременно тянутся друг к другу — сталкиваются губами, руками, впечатываются телами — пазл к пазлу, вплотную, — цепляются пальцами, соприкасаются бедрами, соединяются в общую картинку и касаются, касаются, касаются. Так их последний рабочий день и закончился. Одно радует, не как в обеих кинокартинах.